Глава 3

Когда в реальном мире случается что-то страшное, люди говорят, что боль, горе и тоска со временем слабеют, но это не так. Горе и тоска – постоянные величины. Но если бы нам пришлось носить их в себе до конца жизни, то мы бы долго не протянули. Печаль парализовала бы нас. Поэтому мы складываем ее в чемоданы и запихиваем подальше. «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения»

Фредрик Бакман

За сутки до нервного срыва. День Гермионы не задался с самого начала. Она проснулась от скрежета собственных зубов, с трудом сдерживая рвавшийся наружу крик. Ей снова снилось нападение Пожирателей на ее родителей. Она со стороны наблюдала, как рушатся стены дома, как горит ее комната, как последователи Волдеморта пытают ее маму, мучают папу, как оборотень на части разрывает любимого Косолапуса. Хотя она и прекрасно осознавала, что все уже кончено, что этого не могла произойти, кошмары продолжали мучить ее с завидным постоянством. Родители. От этого слова больно кольнуло в груди. Они больше не помнят ее, она заставила их забыть. Гермиона Грейнджер – префект школы, Героиня Войны, лучшая ученица Хогвартса за последние сколько-то там лет, подруга Гарри Поттера - не сумела снять свои собственные заклинания с самых родных людей, тем самым получила еще один статус в копилку уже существующих – сирота. В спальне уже никого не было. Видимо, она все-таки проспала подъем, и никто не стал ее трогать. Обида всколыхнулась, кулаки сжались от досады, но девушка заглушила эмоции, быстро совершила все положенные процедуры и спустилась в пустую гостиную. Вылетевший из спальни Невилл на ходу одергивая косо сидящую мантию сообщил, что Рон и Гарри давно ушли завтракать. Без нее. Подавив раздражение, она спустилась в большой зал. Друзья уже поели и о чем-то настолько увлеченно спорили, что даже не заметили, как она села рядом. – Доброе утро, мальчики. – Ага, привет. – Привет. И не спорь, Рон, я не верю, что Рэйвенкло сумеет обыграть Слизерин. Это просто невозможно! – Смогут. У них в этом году поменялся ловец и два загонщика, слизеринцы им теперь в подметки не годятся. О Мерлин! Неужели они не могут говорить о чем-нибудь, кроме квиддича? – Кстати, Герм, – заговорил Рон, вставая, – у нас сегодня тренировка, будем летать до самого отбоя. Так что нам нужны будут твои домашки. – Рон, а ты ничего не перепутал? – Ну, Гермиона, не будь занудой, это последний год. Мы должны выиграть кубок школы. – Мы же друзья, – вклинился Гарри, вставая следом, – а друзьям надо помогать, разве не так? Он широко улыбался, закидывая сумку на плечо и глядя куда-то в сторону, вероятно высматривая Джинни. – Помогать, Гарри, это проверить ваши домашние, а не дать списать свои. – На завтра Снейп задал огромное сочинение, Макгонагалл велела сделать анализ статьи, еще Слизнорт что-то наверняка назначил. Нам придется провести весь вечер в библиотеке, чтобы написать хоть что-нибудь, а у тебя это займет чуть больше часа. – А ничего, что я несколько лет не вылезала из книг, чтобы этого добиться? – Вот видишь, какая ты молодец! Не то, что мы, два оболтуса, – ухмыльнулся Рон, переглядываясь с Гарри. – Но если мы не сдадим все перечисленное, нам зададут дополнительные задания, с которыми мы наверняка не справимся, назначат отработки, а могут и… Рон задумался на мгновение, но Гарри подхватил: – И вовсе исключить из команды по квиддичу. – Для нас это действительно важно! – Вот стоило бы вас проучить, вообще-то, – нахмурилась Гермиона, но сжалилась. – Уговорили. Чего только не сделаешь для друзей. – Отлично, – хором ответили парни. – Увидимся. – Вы куда? – Гермиона тоже встала, когда друзья повернулись к выходу из большого зала. – Как куда? На гербологию. – А меня подождать? – Но ты же только села завтракать, а мы уже поели. До теплиц еще дойти надо. Да и мы обещали перед занятиями встретиться с Джинни и Парвати. - Хорошо, идите. Ребята развернулись и направились к выходу. До нее донеслась лишь последняя фраза Рона: - Блин, думал, она уже не отстанет. Хорошо хоть списать даст. Когда это началось? Сразу после Последней Битвы? После их возвращения на учебу? Или еще тогда, во время поисков хоркруксов? Гермиона не знала. Но четко понимала одно – она потеряла единственных друзей. Несмотря на окончание войны, проблем у Гермионы меньше не стало. Мало того, что ее назначили префектом школы, свалив тонну ответственности на и без того уставшие плечи, так еще и отношения с мальчишками становились все более натянутыми. Они постоянно требовали от нее чего-то, никогда не думая о ней самой. Попросить девушку о помощи и получить желаемое, было для них, как само собой разумеющееся. Их не волновало, как она все успеет, но, если она не выполняла просьб, друзья всегда обижались. С каждым днем она все больше времени проводила в библиотеке, поскольку парни то тренировались на площадке для квиддича, то исчезали в компании Джинни и Парвати. Кстати, разрыв с Уизли тоже не прошел для нее безболезненно. Никогда она не могла подумать, что Рон встречался с ней, поскольку больше рядом никого не было. После финальной битвы, получив статус Героя Войны, он стал популярен у девушек. Тогда-то он и объяснил наивной Гермионе, что их отношения были ошибкой, что он не мог себе позволить другую девушку, так как шла война, что любит он ее только, как сестру и хочет остаться друзьями. Естественно, она была вынуждена согласиться, потому как, кроме него и Гарри, у нее больше никого не было. Хуже всего, что ее отношения с мальчиками однокурсники расценили по-своему. Ни для кого не было секретом, как проходила охота за хоркруксами, но все почему-то решили, что за прошедший год Гермиона переспала с обоими парнями. Действительно, холод, голод, травмы, охотящийся за Гарри Темный Лорд – это ведь так располагает к романтике, к интимной близости. Ни разу в жизни ее не поливали такими помоями за спиной. Сколько раз ее называли шлюхой едва не в глаза. Но как раз в глаза никто ничего не говорил. Считалось, что ей, магглорожденной, иначе в магическом мире и не устроиться. И бывали дни, когда с этим мнением она почти соглашалась. Гермиона по-прежнему поднимала руку и отвечала на большинство вопросов, задаваемых преподавателями, по-прежнему скрупулезно работала над домашними заданиями, снова и снова зубрила вечерами конспекты, хотя после войны большинство ребят их курса вовсе перестали учить уроки. Она же, попав во множество злоключений с лучшими друзьями, была абсолютно уверена, что ее знания чего-то да стоят. Не сосчитать, сколько раз ее сообразительность, находчивость, умение быстро вспоминать когда-то заученное, спасали им троим жизни. Вот только никто не оценил вклада. Ее рекомендации отклонили во всех магических академиях, куда она отправляла документы, ей отказали все Мастера, к кому она хотела попасть на учебу. Везде требовались или связи, или деньги, или и то, и другое. Никакие ее заслуги перед магическим сообществом, ее репутация образцовой студентки, ее будущий аттестат с отличием не могли переубедить предвзятости закостенелых академических умов. Дороги в науку, политику, юриспруденцию и даже медицину оказались для нее закрыты. На обеде парни снова спорили о предстоящем матче Рэйвенкло-Слизерин, совершенно не замечая подругу. Поев, они напомнили ей о ее утреннем обещании и убежали тренироваться. Гермиона же вернулась в гостиную, доделала оставшиеся уроки, передала Джинни работы для мальчишек, ответила на вопросы младшекурсников, которые каждый вечер советовались с «мисс Префектом» о своих школьных проблемах. Закончив с делами, девушка решила пойти в спальню, почитать, а чтобы ее никто не трогал, плотно задернула полог кровати. Еще в начале года новоявленная староста школы наотрез отказалась переезжать в отдельную спальню. Тогда ей хотелось быть как можно ближе к друзьям, а комнаты префектов после реставрации школы находились совершенно в другом крыле. Теперь же Гермиона была бы и рада переехать, но нежелание отвечать на вопросы декана и директора пересиливало стремление покинуть общие спальни старшекурсниц. Какое-то время девушка мерно читала, пока приятную тишину не разорвали голоса соседок по комнате. – Ой, а Гермиона уже спит что ли? – И слава Мерлину, что спит. Не то опять начала бы надоедать своими нравоучениями. – Да уж, это она умеет. Вечно лезет не в свое дело, мораль читает, правилами всех достает, как будто это кому-то нужно. – А как она на лекциях выделывается – что ни спросят, только она руку и тянет, аж выпрыгивает из-за парты, только бы ее спросили, только бы показать всем, что она все знает. – Одно непонятно – зачем? За столько лет совместного обучения, только идиот еще не запомнил, что она – «самая умная студентка за последние, как минимум, двадцать лет», – передразнила однокурсница кого-то из преподавателей. – Выскочка она, вот и все. Выпендриться хочет, а кроме учебы ничего не умеет, вот и красуется, как может – внимание привлекает. – Чье внимание? Профессоров? Вряд ли. Они и так понимают, что кроме нее учеба не сдалась никому. Одноклассников? Так она кроме Уизли и Поттера ни с кем не общается. – Брезгует видимо. Она ж такая высокомерная. Едва ли мы можем сравниться с Префектом школы, Героиней войны мисс Синий Чулок. – Ага, а если и снизойдет до беседы, то говорит так, словно сомневается, что собеседник способен ее понять. – А заметили, как она в последнее время притихла? С чего бы? – Так она даже Поттера с Уизли достала. Мне Рон как-то рассказывал о ней. Так она настолько нудная, настолько вечно-правильная, что они просто не смогли больше переносить ее занудства. – Да ладно занудство, она бы лучше за собой следить научилась! Даже волосы свои не в состоянии уложить, тоже мне лучшая ведьма. Ходит, трясет своей метелкой, аж противно! – Ха, было б за чем следить. В ней же нет совершенно ничего особенного: фигура никакая, лицо – обычнее некуда, сама по себе невзрачная. Кто на такую обратит внимание? Никто. Она видимо здраво оценила свои шансы и справедливо пришла к выводу, что ей ничего не светит. – Точно, особенно теперь, когда все знают, чем она на самом деле занималась, пока год жила с парнями в одной палатке, никто в ее сторону даже не посмотрит. – Раз уж она даже Уизли не смогла удержать, то теперь осталась совсем без шансов. Парням обычно не нравится, когда девушка постоянно умничает, а эту еще и не заткнуть. – Да лучше бы она вообще молчала, сошла бы за адекватную. – Слушайте, а может она и правда чокнулась? Ну, в нее столько всяких заклинаний попадало, столько раз она головой стукалась, вот крыша и съехала, – победно воскликнула одна из девчонок. – Бедняжка! – и все, стоявшие в комнате, засмеялись. – Ладно, девчат, идемте спать. Завтра не самые простые лекции, стоит выспаться. Свет погас, а Гермиона все не решалась шевельнуться. Она пыталась доказать себе, что все услышанное – чепуха, но почему-то не получалось. В ушах звенел смех одногруппниц, и эхом отдавались их слова. Неужели она и правда настолько надоедлива? Неужели она и правда всех достала? Она столько сил и времени посвятила заботе о Роне и Гарри, вытаскивала их из разных передряг, в которые они регулярно умудрялись влезать, а они все это время были вынуждены терпеть ее занудство. Какая трагедия! Стоп, получается, что родителей у нее фактически больше нет, друзья отказались от нее, подруг, как оказалось, у нее и не было никогда. Она осталась совсем одна. Без поддержки, без перспектив и без шансов что-то исправить. Это было несправедливо. И выхода она не видела. Девушка потянулась к прикроватному столику за палочкой, но, потеряв равновесие, соскользнула с кровати на пол, больно ударившись спиной. Гнев, обида, беспомощность, безнадежность, все чувства, что она так долго и старательно сдерживала, словно взорвались в ней в ответ на физическую боль, и вырвались наружу, вместе со вспышкой магии. Вокруг спали, и по привычке желая никого не потревожить, она тратила все силы на то, чтобы удержать разбушевавшуюся магию, запирая ее внутри себя вместе со своими эмоциями. Ночь заканчивалась, на смену ей приходил новый день, но для юной Гермионы Грейнджер рассвет принес лишь апатию и безучастность.

***

Девушка сидела на бортике ванной, кутаясь в большое махровое полотенце, принесенное домовиками, и смотрела, как та постепенно наполняется горячей водой, от которой приятно веяло жаром. Пока длилось ожидание, гриффиндорка пыталась понять, где она поступила неправильно? В чем была ее ошибка, и можно ли ее еще исправить? Не сумев, в кои-то веки, ответить на свои вопросы, Гермиона тяжело выдохнула и встала в почти наполнившуюся ванну.