Глава 7

В семнадцать лет человек еще балансирует на зыбкой грани между взрослостью и детством, и мир его полон всяких немыслимых, зачастую воображаемых препятствий; иной раз ему кажется, что его жизненный путь вымощен битым стеклом, а уже на следующий день он представляется ему выстланным яблоневыми лепестками. Джоанн Харрис «Персики для месье кюре»

Гермиона молчала. Речь профессора была исчерпывающей, его аргументы не оставляли пространства для споров. И как бы она ни хотела воздержаться от вмешательства других в ее проблемы, после приведенных доводов ей пришлось признать, что она нуждается в помощи. Хотя просить о ней Снейпа было как-то аномально. – Мастер, – девушка старалась, чтобы голос прозвучал примирительно, – спасибо, что все так подробно разъяснили. Я бы хотела обдумать все, что вы только что сказали, прежде чем пытаться что-то решить. Глупо было отрицать, что ей стало легче от всего сказанного. Зельевар за каких-то десять минут обосновал то, что почти полгода сводило Гермиону с ума. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что поведение Снейпа было подозрительно нетипичным, но она отогнала ее подальше, обещая себе и об этом поразмыслить позже. – В таком случае, не смею настаивать. Но если до конца выходных вы не решитесь с кем-либо обсудить любую из причин, вгоняющих вас в подавленное состояние, я буду вынужден настаивать на моем принудительном вмешательстве. Надеюсь, этого не потребуется. А пока нам следует обсудить еще несколько срочных моментов и перейти наконец к проверке вашего задания. – Что-то случилось, Мастер? – Во-первых, готовы ваши комнаты. Они находятся по другую сторону от моей лаборатории. Вы сможете приходить с лекций и свободно заниматься там до самого вечера. Для нашего общего спокойствия двери и в мои, и в ваши апартаменты зачарованы. Вы не сможете войти ко мне из лаборатории, а я не смогу зайти к вам, но при этом двери звукопроницаемы, и, если вы позовете меня, я вас услышу, и наоборот, соответственно. Вход в ваши комнаты из коридора также зачарован и не пропустит никого, кроме вас. – Снейп поднялся и открыл дверь, предлагая Гермионе пройти вперед. – Во-вторых, чтобы обеспечить вашу безопасность, пока кризис не пройдет, профессор Макгонагалл разрешила Меган побыть вашим личным эльфом. Меган свяжется со мной и мадам Помфри, если вам что-то будет угрожать. Кроме того, она сможет внести небольшие изменения, если что-то в комнате придется вам не по душе. Девушка резко развернулась на месте и негодующе заявила: – Я отказываюсь. Мне не по душе уже то, что за мной закрепили раба. К сожалению, я не могу повлиять на наличие домовиков в школе, но я против, чтобы несчастная эльфийка ходила за мной, выполняя мои прихоти. Будь моя воля, я бы ее вовсе освободила. Преподаватель спокойно обошел ее, открывая дверь в лабораторию: – После вас. Когда Гермиона вошла, Снейп произнес: – Ваше мнение в этом вопросе не учитывается. И я, и госпожа директор считаем эту меру обоснованной. Но вы можете применить все свое красноречие и попытаться убедить Меган, насколько ей лучше было бы на свободе. Однако вам стоит знать, что именно эльфийка пришла к директору с просьбой позаботиться о вас, когда узнала о вашем самочувствии. Ее никто не принуждал. Присядьте. Пока говорил зельевар одновременно изучал пометки ученицы, оставленные на столе возле зелий. – Как ваши успехи в распознавании растений? Удается ли вам различать палочкой эссенции, и смогли ли вы определить, чем ваши зелья отличаются от моих? – У меня получается отличать растения друг от друга, но я еще не все выжимки запомнила. Оттенки у некоторых очень близкие. Что касается зелий, я выяснила, что в вашем перцовом зелье вместо бальзамина добавлена разрыв-трава. А в умиротворяющий бальзам вы положили мандрагору, но не в чистом виде, а каким-то образом обработанную, хотя в рецепте ее вообще нет. – Так значит у вас ингредиенты передаются цветом? Нечасто встречающееся восприятие, но и не самое неудачное. У большинства это привкус во рту или запах, хуже всего, если это физические ощущения, но такое редкость. С понедельника начнете составлять классификацию своего восприятия различных составляющих, – зельевар отодвинул листок с записями Гермионы, придвинул фиалы с названными ингредиентами и сел возле котлов. – Попробуйте предположить, зачем я добавил в зелья именно эти ингредиенты. – Я думала об этом. Насчет бальзамина, я изначально не понимала, почему он входит в состав этого зелья. Когда я изучала лекарственные растения, бальзамин чаще всего встречался или в снадобьях от камней в почках и мочевом пузыре, или в мазях против язв и ран. Очень странно видеть это растение в антипростудном средстве. А разрыв-трава и вовсе почти никогда не используется в зельеварении, она считается декоративным растением. – В таком случае, давайте сразу поясню, прежде чем перейдем к мандрагоре. Бальзамин, иначе недотрога обыкновенная, и разрыв-трава, она же бальзамин садовый, происходят из одного семейства. Собирать и высушивать их необходимо в период цветения. Свойства обоих растений очень схожи, они ускоряют заживление ран, убирают воспаления, способствуют регенерации тканей, а также могут частично нейтрализовать токсичные вещества. Но в ходе экспериментов мне удалось установить, что садовый бальзамин быстрее абсорбируется. Снейп взял в руки два флакона с очень схожим содержимым и взболтал их. – Вы прекрасно знаете, что у перечного зелья есть один побочный эффект – пар из ушей. Его дает сочетание рога двурога с корнем мандрагоры, эти два компонента избавляются от любых причин заболевания, но плохо сочетаются друг с другом. Бальзамин же в этом зелье изначально был нужен только для облегчения состояния больного, выжимка из него – сильнодействующее средство, моментально убирающее все симптомы простуды. Я же заменил это растение на его ближайшего родственника, и получил интересный эффект: всасываясь в кровь быстрее, чем два других ингредиента, садовый бальзамин сводит на нет результат их взаимодействия, незначительно снижая эффективность самого зелья. После приема лекарства может быть остаточная боль в горле или слабый насморк, которые проходят при повторном приеме снадобья в течение четырех часов. – Мастер, это же уникальное открытие! – Гермиона не отводила глаз от фиалов в руках преподавателя. – Да, все эксперименты подтвердили успешность рецептуры, патент на открытие уже подписан, статья о нем выйдет в следующем сборнике «Вестник Зельевара», а образцы зелья через месяц поступят в аптеки Лондона. Если все пройдет удачно, то с рождества на протяжении десяти месяцев каждый из аптекарей обязуется отчислять мне процент с продаж. Затем рецептура станет общедоступной, – Снейп поставил флаконы обратно на стол и повернулся к ученице. – Как думаете, сколько времени пройдет, прежде чем в учебниках напечатают изменения в составе ингредиентов? – Не знаю, сэр. Точно не один год. – Перейдем ко второму зелью. Вы верно отметили, что в составе сваренного мной умиротворяющего бальзама есть мандрагора. Перечислите мне основные свойства этого растения. – Есть два основных применения мандрагоры. Ее листья используются в зельях для трансформации, включая зелье, применяемое в процессе становления анимагом, и ликантропное зелье. Корни созревших мандрагор используют в качестве основного ингредиента укрепляющего напитка для возвращения тех, кто был преображен, проклят или окаменел, к их естественному состоянию. В малых количествах добавляют в зелья, избавляющие от вирусных и бактериальных заболеваний, так как она нейтрализует их влияние на организм и возвращает внутренние органы в здоровое состояние. – Есть и третий случай применения мандрагоры, с которым вы, видимо не встречались, в силу его специфичности. Тушеная мандрагора составляет существенную часть сильнодействующих противоядий. Однако, около семи лет назад один британский зельевар открыл, что при добавлении к ней толченого лунного камня, происходит специфическая реакция, позже проведете эксперимент и сами увидите, о чем речь. В ходе множества экспериментов ученый смог упростить приготовление умиротворяющего бальзама и сделать процесс варки менее рискованным, а само зелье стало давать более длительный и стабильный эффект. Именно эту его модификацию вы принимали после панической атаки, именно эту версию зелья рекомендуют к использованию в больницах и к продаже. Однако студенты из года в год продолжают портить множество ингредиентов и получать низшие оценки за безуспешные попытки приготовить бальзам просто от того, что Министерство не желает переиздавать учебник с современными поправками. – Я поняла, Мастер, почему вы были недовольны теми зельями, что я сварила, – проговорила Гермиона, вставая возле котлов. – Но я не следила за публикациями в сфере зельеварения и не могла знать об усовершенствованиях. – Разумеется. Я не просто так дал вам это задание. Вы своими глазами увидели, что учебники школьного уровня – не истина в последней инстанции. Поверьте, научные статьи тоже следует читать с определенной долей скепсиса, иногда на публикацию попадают совершенно бездарные работы, и у ученого сообщества уходит некоторое время, чтобы опровергнуть данные публикации и доказать несостоятельность какой-либо теории. Пока что я сам буду подбирать для вас литературу для изучения. В дальнейшем вы научитесь отбирать достойные ознакомления источники. – Мастер, а зачем вы добавили в умиротворяющий бальзам валериану? Снейп нахмурился, скрестил руки на груди и ошеломленно спросил: – Как вы смогли выявить валериану? Ее не было среди выжимок, которые я просил вас проанализировать. – Она была среди тех трав, которые я разбирала с утра. Когда я опустила палочку в котел, мне показалось, что я увидела в составе знакомые бледно-розовые отблески. Тогда я провела палочкой над связками, которые развесила утром, и нашла тот же оттенок у валерианы. – Вы смогли увидеть в составе зелья необработанное растение? – Получается так. – Ненавижу способных учеников, – с горечью в голосе пробормотал Снейп. – Вечно у вас занимает минуты то, что у обычных людей отнимает недели. – Вы хотите сказать, что… – Что обычно умение различать составляющие зелий приходит спустя продолжительное время и после многократных попыток. Сперва приходит «видение» жидких компонентов, затем толченых и молотых, и наконец постепенно переходят к изначальному виду растений и животных. – Сколько у вас заняло времени научиться видеть необработанные травы в зельях? – полюбопытствовала Гермиона. – Около полугода, – угрюмо признался Снейп. – Валериана в этом зелье исключительно для вкуса. Одна из профессоров попросила меня сварить этот бальзам, но ей очень не нравится горькое послевкусие после его принятия, а корень валерианы его отбивает. Он порылся на полке и высыпал на стол горсть разных камней. – Закройте глаза, проведите палочкой над столом и поднимите в воздух лунный камень. Девушка послушно взмахнула палочкой, и над столом завис молочного цвета осколок, который переливался так, словно сам являлся источником света. – Только в зелье был добавлен не он, – прокомментировала студентка, открывая глаза. – Что значит, не он? – с недоумением спросил профессор, отправляя все остальные камни по ящикам. – Этот слишком яркий, а в зелье более приглушенный, – попыталась она описать свои ощущения. Профессор был озадачен услышанным. Он призвал из шкафа несколько лунных камней, потом взял со стола с готовыми ингредиентами еще один, взмахнул над ним палочкой, перемешал его вместе с остальными, и снова попросил Гермиону с закрытыми глазами поднять в воздух тот, который, как она считала, был добавлен в зелье. Снейп позволил ей открыть глаза и молча бросил заклинание на парящий камень. Тот замерцал. – Какой плевок в лицо магическому сообществу, – осклабился зельевар, одним движением отправив все ингредиенты по местам. – Да комиссия на яд изойдет, читая мой отчет о ваших успехах в первые же дни Ученичества. – Из-за того, что я магглорожденная? – Ну конечно, эти напыщенные старцы высокомерны и узколобы. Они с неохотой допускают до финального испытания даже полукровок, и если за Учеником не стоит древней семьи, то приходится делать все возможное и невозможное, чтобы результат экзамена был в пользу экзаменуемого. Кроме того, они закостенелые шовинисты, и на всю Британию есть только одна женщина, получившая степень Мастера в зельеварении, и то она – младшая дочь из побочной ветви уважаемой семьи, – казалось, он искренне веселился. – В вашем же случае экзамен скорее всего закончился бы не начавшись, ваши кровь и пол вычеркнули бы вас из списка претендентов. Я полагал, что нужно будет искать какие-то точки давления, учить вас сомнительным приемам, подкупать кого-то наконец, чтобы вам хотя бы дали шанс показать себя. Но вы, выходит, и без моих методов сможете выбить себе степень. – Спасибо вам, сэр. – За то, что я хочу за ваш счет отыграться на комиссии Академии Зельеваров? Ну, пожалуйста. – Да нет, помотала она головой, улыбнувшись, – за то, что тратите на меня столько времени, зелий ингредиентов, за то, что так подробно все объясняете. – Не поймите меня неправильно, мисс, но мне действительно нужен преемник, причем с мозгами, а из всех нынешних студентов такое определение я могу дать только вам. –  Снейп посмотрел на часы и поднялся. – На сегодня мы закончили. Вам стоит отправиться к себе и лечь спать. Меган принесет для вас зелье сна без сновидений. Завтра у вас будет время организовать свои комнаты, доделать домашние задания, восстановиться и обсудить с кем-нибудь любую из тревожащих вас проблем и варианты ее решения. Я вас завтра беспокоить не буду, но буду ждать записки от преподавателя, с которым вы решите поговорить. Если я ее не получу, то буду ждать вас в лаборатории в семь. – Хорошо, Мастер. – Постарайтесь ни с кем кроме преподавателей не контактировать. В Большом зале за преподавательским столом справа от моего места поставлен дополнительный стул – теперь вы будете сидеть там. На завтрак вам придется идти в моем сопровождении, я подойду к вашей двери в пятнадцать минут девятого. – А мне обязательно есть в Большом Зале? – Так пожелала профессор Макгонагалл, – сказал Снейп, недовольно покачав головой. – Она за вас переживает, и хочет видеть вас хотя бы в зале. После завтрака идите сразу к себе. Мне придется задержаться, и я не смогу проводить вас в подземелья. – Да, сэр. – Ваша задача на ближайшие дни – избегать гриффиндорцев любыми доступными способами. Мы с госпожой директором постараемся к понедельнику составить для вас соответствующее расписание. Плечи Гермионы поникли, девушка крутила на пальце кольцо Ученика, не желая смотреть в глаза профессора. – Мне кажется, это практически невозможно. Рон и Гарри не видели меня уже два дня, они наверняка попытаются узнать, что со мной. – Раз вы так считаете, я подумаю, как решить этот вопрос и найду, кто сможет проводить вас в комнаты. Сейчас вам пора. Снейп кивнул на прощание и ушел обратно в кабинет. Девушка пожала плечами и отправилась в свое новое жилье. К ее удивлению, ей предоставили полноценные апартаменты с гостиной, спальней и просторной ванной комнатой. Гостиная была совсем небольшая. Рабочий стол, пара полок и книжный шкаф из светлого дерева, маленький диван и кресло у камина. Пол покрыт ковром с замысловатым узором, несколько пейзажей на стенах, а напротив входа – зачарованное окно в полстены. Спальня также была маленькой. По середине стояла кровать с множеством пестрых подушек, застеленная очень мягким темно-зеленым бельем, возле нее – прикроватный столик, на котором Гермиону уже ждал флакон зелья сна без сновидений. Вдоль стены располагались камин, шкаф для одежды и небольшой, но очень изящный туалетный столик с зеркалом в резной раме. Рядом со шкафом стоял Гермионин чемодан, где были аккуратно сложены все ее вещи. Девушка сполоснулась в примыкавшей к комнате уютной ванной, переоделась любимую пижаму, выпила снадобье… Очнулась она, лишь услышав утренний колокол, означавший, что пора вставать. Потратив минимум времени на сборы, ученица выбежала из комнаты как раз в тот момент, когда зельевар подошел к ее комнате. – Прекрасно, – поприветствовал ее он, разворачиваясь, – идемте. Поскольку обычно в выходные желающих встать так же рано, как и в будни, было немного, Большой зал был почти пуст, когда они с профессором Снейпом вошли туда через вход для преподавателей. Те несколько студентов, что уже сидели за столами, были слишком сонными и голодными, так что не обратили на нее внимания. Снейп кивком поздоровался с коллегами и о чем-то заговорил с профессором Флитвиком, а Гермиона принялась молча поглощать стоявший рядом омлет. Она хотела как можно скорее покончить с завтраком и уйти до того, как зал наполнится учениками. Ей было неприятно ловить на себе взгляды по мере того, как спускалось все больше и больше студентов. В какой-то момент возле Гермиониной руки появился стакан с незнакомым ей на вид зельем. Мастер развернулся, выразительно посмотрел на стакан, потом на Ученицу, дождался, пока она начнет пить, и отвернулся. Залпом опрокинув в себя снадобье Гермиона немного отодвинулась от стола и решилась встать, когда услышала тихое и резкое: – Сидите. Она почувствовала, как ее воля столкнулась со слабым давлением незнакомой прежде магии, кольцо на мгновение неприятно потеплело, и Гермиона осталась сидеть, уставившись на собственные руки. Когда зал наполнился студентами, директор постучала по своему бокалу, требуя тишины. – Прошу минутку внимания. С сегодняшнего дня мисс Грейнджер получает статус Ученицы под руководством Мастера зельеварения Северуса Снейпа, – по залу прошелся легкий гул, а упомянутая девушка поспешила опустить лицо так, чтобы его стало не видно за упавшими волосами, – и приобретает должность его личной помощницы. – На этих словах зельевар слабо дернул плечами и на несколько мгновений крепче сжал в руках вилку. – Новым префектом школы назначается мисс Падма Патил. Это все. Только когда почти все ученики покинули зал, Снейп заговорил снова: – Мне нужно идти. Вы сейчас выходите из зала через дверь для преподавателей, вас там будет ждать мистер Малфой. Не спорить, – вполголоса рявкнул он, пресекая ее попытку возражения. – Вы теперь выше его по статусу, вам незачем его опасаться. Он проводит вас до ваших комнат и пресечет любые попытки кого бы то ни было заговорить с вами. Свободны. На выходе из зала ее действительно ждал Драко. Он не заговорил с ней, не поздоровался, просто пошел в сторону подземелий, и ей не оставалось ничего, кроме как следовать за ним. Краем глаза Гермиона заметила, как несколько групп учеников смотрят им вслед и начинают шептаться, но слизеринец шел достаточно быстро, и ей некогда было оборачиваться. Возле двери в кабинет зельеварения Малфой замедлился и оглянулся: – Мисс Грейнджер, мне не известно, где находится вход в ваши покои, посему я прошу вас пойти вперед и указать путь, – язвительно проговорил он, жестом пропуская девушку вперед. – Дальше я могу дойти сама, спасибо, – попыталась отмахнуться Гермиона. – Может и можешь, но профессор Снейп просил проводить тебя до твоей комнаты, и я намерен выполнить его просьбу. Просто иди вперед и не усложняй. Тихо выругавшись девушка заторопилась дальше по коридору, пока не дошла до своей двери. Малфой смерил Гермиону угрюмым взглядом и пошел куда-то вглубь подземелий, не сказав ни слова. Всю первую половину дня девушка обустраивала новые комнаты. Она с большим удовольствием находила для каждой вещи свое место, раскладывала мелочи, расставляла книги и учебники, развешивала вещи. Вдруг ее отвлек резкий хлопок. – Мисс Гермиона, – обратилась к ней возникшая посреди гостиной эльфийка Меган, – пора обедать, профессор Снейп ждать в Большой зал. Выходя в коридор девушка чуть не ударила кого-то дверью. – Аккуратнее, Грейнджер. – Малфой? – Идем. – Почему ты здесь? – Потому что профессор Снейп попросил сегодня сопровождать тебя. Я думал, это очевидно, – сквозь зубы процедил он. – А ты… – Только сопровождать, а не вести с тобой беседы. Иди молча, – казалось, его оскорблял тот факт, что он вынужден был идти рядом с ней. Гермиона плотно сомкнула губы и решительно обогнала слизеринца, желая как можно быстрее добраться до входа в зал. Сзади она услышала, как однокурсник хмыкнул, но ни один из них больше ничего не сказал. Все время обеда девушка провела в раздумьях. Ей нужно было обратиться к кому-то за советом, но все кандидатуры она отметала одну за другой. Профессор Макгонагалл – директор, не беспокоить же ее из-за каких-то душевных переживаний. У мадам Помфри постоянно есть несколько пострадавших студентов, не хватало ей еще одной, желающей просто поговорить. Хагрид вряд ли стал бы вдаваться в ее тревоги, как только услышал бы, что в них отчасти виноват Гарри. Его привязанность к Гарри только выросла после финальной битвы, и он скорее всего начнет оправдывать их с Роном, а не пытаться понять Гермиону. Новый декан Гриффиндора профессор Вектор для Гермионы всегда была просто хорошим преподавателем, но она вообще не могла представить, как можно обсуждать с преподавателем что-то личное. По той же причине она не могла пойти к профессорам Флитвик, Спраут и Синистра. Про Трелони и вспоминать нечего. Пока Гермиона размышляла, время обеда подошло к концу, и к ней обратился ее Мастер: – Вас желает видеть госпожа директор. Выйдите из зала и дождитесь ее. Профессор Макгонагалл отвела Гермиону в свой кабинет, слегка удивившись караулившему у дверей Малфою. Она усадила девушку к камину, села напротив и наколдовала поднос с чаем и пирожными. – Здесь нас никто не услышит. Любой, видевший нас вместе в коридоре решит, что я вызвала тебя поговорить о твоем ученичестве. Но как твой бывший декан я очень переживаю за тебя. Профессор Снейп вскользь упомянул, что одна из причин, по которым он взял тебя в подмастерья, состоит в том, что твоя магия до сих пор не стабильна, а кризис не миновал. Если можешь, расскажи мне все, дорогая, – женщина явно подбирала слова, чтобы звучать как можно убедительнее, но было легко понять, что она глубоко сочувствует и переживает. – Я не знаю почти ничего ни о том годе, что ты с мальчиками провела в поисках хоркруксов, ни о последовавшем за битвой лете, ни о том, как ты жила весь первый семестр. Не уверена, что смогу чем-то помочь, но я точно могу тебя выслушать. До самого ужина я отменила все свои дела, ты не отнимаешь мое время. Не обязательно делиться чем-то сокровенным, просто начни говорить. Гермиона почти не колебалась и действительно просто начала рассказывать: о завещании Дамблдора, о побеге со свадьбы Билла, о скитаниях, о ночах в палатке под всеми знакомыми ей защитными чарами, о краже медальона из Министерства, о ссорившем их осколке души, о бегстве Рона, об оживленной Батильде Бэгшот и вине за сломанную палочку Гарри, о каждой неделе, проведенной в слезах и задушенной панике, о поместье Малфоев и вырезанном на руке «грязнокровка», о жалящих чашах и прыжке с дракона, об уродливых видениях, возникших перед ней, пока она решалась вонзить клык в хоркрукс, о Визжащей хижине, о сражении с Беллой, о прощании Гарри, о затишье после битвы, о вынужденном участии в рейдах на выживших пожирателей, об ордене Мерлина и отказе Святого Мунго в лечении, о необратимом заклинании на родителях, о желании Рона быть только друзьями, об отказах из академий и университетов, о скабрезных слухах среди старших курсов, о потребительском отношении к ней, об одиночестве. Она говорила и тонула в море собственной грусти так долго, что в какой-то момент ее губы стали солеными. Она старалась рассказывать монотонно и гулко, как будто читала нудную лекцию. Голос иногда немного срывался, и она откашливалась, борясь с сухостью в горле, но продолжала свою речь. Слезы лились спокойно, размеренно. Гермиона не вытирала их и не пыталась остановить. Скоро спереди на форменной мантии появилось темное от воды пятнышко, оно медленно росло. Позже промокла жилетка, за ней рубашка. Но ни девушка, ни сидящая напротив женщина ничего с этим не делали. Они сидели неподвижно. Одна рассказывала, вторая – слушала. Когда слова закончились, собеседницы на некоторое время замерли в тишине. Гермиона почувствовала, как кресло под ней трансформируется. Через мгновение профессор Макгонагалл села рядом, она обхватила девушку теплыми руками и мягко прижала к себе. Ученица прильнула к ворсистой шерстяной мантии и обняла преподавательницу в ответ. Щеки уже высохли, глаза немного щипало, а спина Гермионы слабо вздрагивала, но легкие поглаживания помогали постепенно успокоиться. Они отодвинулись друг от друга, когда услышали всхлипывания откуда-то со стороны. Плакал портрет Дамблдора. Он вытирал лицо тыльной стороной здоровой ладони и едва слышно повторял: – Мне жаль. Мне очень-очень жаль. Профессор Макгонагалл наколдовала занавески, скрывшие картину от Гермионы, налила чая и вложила чашку девушке в руки. – Все, что ты рассказала было непросто даже слушать. Тяжело представить, каково было пережить подобное. Спасибо, что нашла в себе решимости вспомнить все пережитое. Я очень ценю твое доверие. Пальцы Гермионы крепче обхватили чашку, девушка несколько раз крепко зажмурилась и закусила край губы, стараясь сдержать подкативший к горлу ком. – Отпей немного, станет легче. Студентка закрыла глаза и послушно сделала глоток. Спазм в горле отпустил, дышать стало легче, где-то в глубине сознания промелькнул бледно-розовый блик. – Вы добавили в чай умиротворяющий бальзам профессора Снейпа. Директор слегка подняла брови: – Да, но в чае он обычно не чувствуется. Как ты поняла? – Профессор Снейп добавляет в бальзам валериану, а у нее очень специфичный вкус. – Она сделала еще несколько глотков. – Спасибо, так действительно легче. Директор озадаченно кивнула. – Милая, давай поговорим о том, что ты мне рассказала. Я бы очень хотела поддержать тебя, что-то для тебя сделать. – Профессор Снейп считает, что самая ближайшая, и решаемая из моих проблем – это мои отношения с Роном и Гарри. Но я не вижу в ней ничего решаемого. – Я не предлагаю тебе ничего решать, но давай порассуждаем. Дружба это очень непростое понятие, и, чтобы она возникла, у встретившихся людей должна быть общность интересов, возможно, стремлений, схожие принципы, близкий юмор, в конце концов. В то время как каждый курс в Хогвартсе – это просто случайный подбор детей одного возраста, проживающих в одной местности, и дружба в школе – это вынужденное состояние, возникающее от желания общаться и взаимовыгодно проводить время. – Профессор налила себе чая и продолжила, – Друзья со школы останутся близкими лишь в том случае, если в этом случайном подборе встретятся совместимые люди. Часто с возрастом люди пересматривают свои интересы и изменяют детским принципам, из-за чего школьная дружба нередко обрывается, ведь теряется та маленькая деталь, которая и была все годы учебы склеивающим элементом. Гермиона изумленно посмотрела на директора: – Вы хотите сказать, что мне нужно просто оставить ребят в покое? – Нет, я хочу попросить тебя подумать, почему вы дружили все эти годы, что держало вас вместе, и что на данный момент поменялось, что вы перестали общаться. Возможно, вы можете восстановить потерянный элемент и продолжить общение. Возможно, вы найдете новые точки соприкосновения, и сблизитесь вновь, но уже глядя на дружбу взрослыми глазами. Но да, всегда есть и возможность, что вы утратили то, что вас объединяло. К этому тоже стоит быть готовой. – Как вы считаете, профессор Макгонагалл, нужно ли мне встретиться с Гарри и Роном и поговорить с ними? – Непременно, но, думаю, не так скоро. Подожди, пока профессор Снейп и мадам Помфри не стабилизируют твою магию. Будем считать, что ты взяла перерыв от общения с нашим факультетом. Мы с Северусом перестроили твое расписание так, чтобы ты не встречалась с гриффиндором ни в одном из классов. Пока просто обдумай то, что я сказала. – Хорошо, профессор. – Есть ли еще что-то, что ты хотела бы мне сказать? – Нет, мэм. – Тогда, иди к себе в комнату. Завтра тебе предстоит вернуться на занятия. Я попрошу Меган принести ужин в твою комнату. Незачем после таких эмоциональных бесед появляться перед другими студентами. – Хорошего вечера, профессор Макгонагалл. – Береги себя, Гермиона. Девушка шла так быстро, как могла. Нужно было успеть вернуться в подземелья, пока все ученики школы были на ужине. В коридорах было пусто. Лишь пару раз до нее доносились шепот и хихиканье парочек, прятавшихся в потайных нишах от любопытных глаз одногруппников и неусыпных взглядов профессоров. Она почти дошла до двери, когда ее вдруг резко дернули за руку и прижали к стене. Капюшон мантии невидимки упал с головы нападавшего, и перед Гермионой предстало веснушчатое лицо Рона. – Подставить нас с Гарри решила, да?