Глава 9

Не ищите злой умысел там, где все можно объяснить глупостью. Бритва Хэнлона

Следующие три дня слились для Северуса в непрерывный поток дел. К умеренно загруженному, но к привычному распорядку дня добавились часы в лаборатории, когда он готовил, проверял и обсуждал с Грейнджер ее задания. К его удивлению, в нейтральной обстановке она была намного менее раздражающей, чем в классе, а обилие вопросов наконец-то было уместным и не таким утомительным. Однако к середине недели профессор вынужден был признать, что времени на нудную, но необходимую учительскую работу он выделял меньше, чем того требовалось. Потому в четверг, придя после обеда в лабораторию, Гермиона обнаружила несколько стопок пергаментов, шесть подносов с образцами различных зелий и записку: «Это работы вторых и четвертых курсов за эту неделю. - Укрепляющий раствор, 2к. Гриффиндор-Слизерин (12). Рейвенкло-Хаффлпаф (14). - Рябиновый отвар, 2к. Гриффиндор-Слизерин (10). - СкелеГро, 4к. Гриффиндор-Слизерин (12). Рейвенкло-Хаффлпаф (13). - Доксицид, 4к. Рейвенкло-Хаффлпаф (15). - Доклад о свойствах беладонны, 4к. Все факультеты (29). - Конспект о внутренних органах летучей мыши, 2к. Все факультеты (26). - Штрафные работы должников (6). Письменные задания проверить, подчеркнуть ошибки, объективно выставить оценки. Зелья проанализировать, составить таблицы недостатков каждого образца. Отметить, чьих работ нет. Списки курсов на полке». В голове промелькнуло опрометчивое предложение помочь профессору с работами студентов. Еще раз прочитав записку девушка достала с полки подходящие учебники, сверилась с рецептами, по которым работали студенты, достала чистые пергаменты и приступила к анализу составов. Спустя некоторое время она выработала алгоритм проверки, немного поменяла изначальный вид таблицы, и принялась заносить данные. Когда закончилась вторая послеобеденная лекция, Мастер заглянул проверить, справляется ли ученица. К тому моменту Гермиона только закончила с зельями и проверяла третий пергамент. – Мастер, разрешите мне их комментировать? – Могу я поинтересоваться, чем вызван подобный вопрос? – Тупостью ответов. Слабо усмехнувшись, профессор предложил ей оставить подписи только на работах одного курса и позже показать ему. После ужина Снейп отправил Гермиону работать над классификацией ее восприятия составляющих зелий, а сам пробежал глазами по проверенным работам. Результаты превзошли ожидания. Девушка подошла к вопросу творчески, поэтому вместо банальных пометок с ошибками были ярко-красные надписи, вроде «Насколько мне известно, белладонна – растение, а не рыба, но кто знает, может это научное открытие», «Мои глаза уже кровоточат», «Молодец. Смешно. Неуд.». Кроме того, было несколько парных работ с наколдованными штампиками «Копия верна». – Вы хорошо поработали, мисс Грейнджер. Будьте готовы раз в неделю заниматься этим, раз уж сами вызвались, – сказал профессор, просматривая таблицы оценок за зелья. – Хорошо, Мастер. Повернув голову на ученицу, он некоторое время смотрел, как она ловко шинкует щупальца растопырника, и наконец задал вопрос: – Мисс Грейнжер, позвольте поинтересоваться, вы в прошлой жизни были шеф-поваром? – Простите, сэр? – Гермиона с недоумением посмотрела на него. – О чем вы? – Никогда прежде не замечал за вами такой тщательной обработки ингредиентов. Когда вы этому научились? Девушка легко кивнула головой, показывая, что поняла вопрос и ненадолго задумалась, формулируя ответ. – Полагаю, за те несколько недель прошлым летом, когда я почти без остановки варила зелья, сэр, – она вернулась к нарезанию щупалец, не желая смотреть ему в глаза, – и за последующий год, в течение которого я доводила это умение до приемлемого уровня. – Не уверен, что понимаю, о чем вы, мисс. – Лечебные снадобья, сэр. В конце шестого курса я усиленно изучала лекарственные растения и учила рецепты зелий, а потом почти до конца июля каждую свободную минуту проводила у котла, – студентка смахнула в банку нарезанные щупальца и потянулась за новыми. – Гарри не собирался возвращаться в Хогвартс после смерти профессора Дамблдора, а мы с Роном обещали, что пойдем с ним. Очевидно, что рано или поздно мы бы попали в битву, и вряд ли была бы возможность обратиться в больницу или хотя бы в аптеку. Я купила сложные в приготовлении отвары, но остальные было дешевле сварить самой, чем купить. Да и ингредиенты проще носить, чем фиалы с зельями. Снейп кивнул, соглашаясь. Он провел немало времени в раздумьях, как справляется гриффиндорская троица после каждого сражения, о котором ему докладывали. Оказывается, они жили на ее зельях. – Тогда действительно неудивительно, что вы стали лучше управляться с ножом после такой полевой практики. Консервируйте растопырника, и пойдем на ужин.  Он ненадолго прикрыл глаза после тяжелого дня. На лекции седьмого курса Поттер и Уизли как минимум четыре раза обрывали его объяснения своими выходками. Их обвинения его мало интересовали, но нужно было как-то остановить обнаглевших парней, и Вектор вряд ли ему в этом поможет. Позже в классе для домашних заданий Поттер вывел из себя даже Флитвика, когда попытался обвинить зельевара в неблагодарности за то, какую роль в его, Снейпа, жизни сыграла Гермиона. А после вопроса «И какую же?», мальчишки хватило только на фразу: – Ну и гад же вы, сэр. С чем он и попытался уйти, но возмущенный Филиус назначил неделю отработок за публичное и беспочвенное оскорбление преподавателя. Задумываться над словами малолетнего хама времени не было, потому как ужин внезапно оказался пиром в честь Хэллоуина. Как он мог забыть? 31 октября. День памяти. День, отражающий главную ошибку всей его жизни. День смерти Лили. Мысленно попросив прощения у директора, Снейп ушел в самом разгаре пира, уточнив Ученице, что она может веселиться сколько угодно. В подземельях он надел на себя теплую мантию и отправился к границе антиаппарационной зоны. Каждый год в эту ночь он переносился на кладбище в Годриковой Лощине, десятки раз перечитывал слова, выбитые на памятном надгробии и, уходя, шептал «Прости». «Последний же враг истребится — смерть». Да, Лили, это правда, ты сумела победить саму смерть, встав на пути между нею и твоим сыном. Знаешь, Лили, а ведь он тоже сумел это сделать. Он умер второй раз, тоже чтобы защитить, и снова выжил. Ты можешь гордиться им. И он одолел-таки Лорда, в чем ему помогла, как он сам говорил, любовь. Он вспомнил всех, кого любил, и кто отдал жизни, ради этой победы, всех, кто пожертвовал собой, чтобы дать ему шанс, и он оправдал эти жертвы. А ведь он до сих пор винит себя во всех этих смертях, хоть и должен понимать, что не виноват ни в одной, за исключением, пожалуй, смерти Блэка, да и то косвенно. Уж в чьей смерти он не виноват, так это в вашей. Зельевар развернулся и, поправив капюшон, слетавший от порывов ветра, направился к дому Поттеров. Первый этаж коттеджа стоял почти непострадавший, по стенам вились высохшие лозы темного плюща, но его взгляд притянул верхний этаж, правая сторона которого была разрушена. Живой памятник, свидетельство жестокости Первой Магической Войны. «Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттеры. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью». Злая сила. Интересная фраза. Так его еще никто не называл. Ублюдком, подонком, предателем. Пусть эта надпись и посвящена Волдеморту, истинной причиной их смерти был его донос. Если бы он тогда… Сколько можно себя оправдывать. Не может быть никакого «если бы». Это он разбил их семью. Это по его вине Лорд узнал о пророчестве. Это из-за него мальчишка рос сиротой. Он сам убил Лили. Возвращаться в замок было нелегко, но необходимо. Ужин давно закончился, студенты в спальнях готовились к отбою. Северус дошел до подземелий, достал полупустую бутылку Огденского огневиски, налил на два пальца, наколдовал лед, залпом выпил и уже собирался налить еще, как вдруг перед ним возникла Меган. Отставив бокал в сторону, он гневно посмотрел на нее, а она схватила его на рукав и аппарировала. В огромных глазах эльфийки сквозил страх. На полу в маленькой гостиной прижавшись спиной к книжному шкафу сидела Грейнджер. У противоположной стены приходил в себя Уизли. Неизвестный Снейпу домовик бился головой о каминную кладку. Девушка выглядела, мягко говоря, не лучшим образом. Мантия лежала на полу в стороне, форменная юбка сидела косо, из-под жилета торчала местами вытащенная блузка, верхние пуговицы которой были рассыпаны возле ног девушки. Волосы в еще большем беспорядке, чем обычно, на щеке след от пощечины, руки судорожно сжаты на крае юбки, словно пытаясь сделать ее как можно длиннее. – Что здесь… Меган, останови этого эльфа. Мисс Грейнджер, вы сможете встать с пола? Акцио стул. Садитесь сюда. Мистер Уизли, не приближайтесь и не вздумайте начать говорить, иначе на одного гриффиндорца в школе поубавится. Уже начавшая вставать Гермиона увидела, как Рон делает шаг в их сторону и, судорожно втянув воздух, крепче вжалась в дверцу шкафа. – Мистер Уизли не посмеет ничего вам сделать. Я ему этого не позволю. Финли, – перед зельеваром появился еще один домовик, – срочно приведи сюда мадам Помфри, передай, пусть возьмет с собой успокоительное. И потом вызови сюда госпожу директора. Не в моей власти решать такие вопросы. Меган, что там с этим домовиком, кто это вообще? – Это Винки, профессор сэр. Говорит, друг Гарри Поттера просить ее помочь, она помочь. А он наброситься на мисс ученицу профессора. – Это она провела Уизли сюда, так? – эльфийка кивнула. – Уведи ее на кухню, с ней директор поговорит позже, если сочтет нужным. Появившаяся вскоре мадам Помфри увела Гермиону в спальню, а Снейп сел в кресло у камина и уставился в огонь, не желая смотреть на замершего у стены парня. – Северус, почему твой эльф считает себя в праве переносить меня куда-либо без моего согласия? – отчитала мужчину профессор Макгонагалл, появившись посреди гостиной. – Потому что никто, кроме вас, не имеет права отчислять студентов за вопиющие правонарушения, – процедил Снейп, не отводя глаз от камина. Директор оглянулась, заметила рыжего парня, не смеющего даже шевельнуться, и обеспокоенно спросила: – Мистер Уизли, что вы делаете в комнатах мисс Грейнджер после отбоя? – Я пришел поговорить. Гермиона избегает нас с самых выходных. – У вас странное понятие о разговорах, мистер Уизли. Они обычно не заканчиваются пощечинами и попытками изнасилования, – почти прорычал Снейп, отрывая взгляд от пламени. Профессор Макгонагалл прикрыла рот рукой и осела на стул. В этот момент из спальни вышла медиковедьма. – Девочка стабильна. Пока что. Ей понадобится вторая доза зелья, подавляющего магию, Северус. И наблюдение в ближайшие пару ночей на всякий случай. Если хочешь, я заберу ее в больничное крыло. – Давай обсудим это, когда разберемся с мистером Уизли. Она что-нибудь рассказала? – Что он появился у нее за спиной, когда она вернулась с ужина. Что с ним что-то не так, и он вел себя не как обычно. До палочки девочка смогла дотянуться не сразу, потому что он держал ее за руки, а потом сбросил на пол ее мантию. Она сильно напугана, в том числе тем, что отбросила мальчишку слишком резко, и он мог пострадать. – Спасибо, Поппи, – выдавила директор, прикрыв глаза. – Ты можешь остаться, или тебе нужно уйти? – Я останусь, разумеется. К счастью, сегодня как раз отпустила последнего пациента, первая спокойная ночь с начала семестра. Была. – В таком случае, будь любезна, наколдуй диагностику на мистера Уизли, а то я его прокляну ненароком, – глухо проговорил Снейп, поднимаясь. Рон сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Взмах палочки, и над юношей возникла полупрозрачная фигура, в области головы и живота которой мерцали оранжево-горчичные отблески. – Что вы пили сегодня, мистер Уизли? – прищурив глаза спросила лекарь. – Тыквенный сок на празднике, мэм, – ответил парень, оторвав взгляд от пола. – Мистер Уизли, не оскорбляйте собравшихся, принижая наш уровень интеллекта, – ледяным голосом попросила профессор Макгонагалл. – Мы прекрасно понимаем, что вы пили алкоголь. Важно понять, какой именно, и что вы туда подмешали. – Это была всего лишь игра, профессор. Мы просто хотели поиграть. – С этого момента, пожалуйста, подробнее, – в голосе директора слышалось с трудом удерживаемое терпение. – Мы быстро ушли с ужина, Гарри не любит Хэллоуин, да и скучно было. Позвали семикурсников в пустой класс, кто-то принес медовуху. И разные неопасные зелья. И предложили поиграть в правду или действие. На третьем, кажется, круге, мне выпало действие, – Рон замялся, словно вспоминать было непросто. – Я вылил два случайных зелья в кубок и выпил. И мне захотелось срочно увидеться с Гермионой. Я был очень зол на нее, и хотел немедленно поговорить с ней. Я убедил знакомого домовика на кухне перенести меня сюда. Но когда я увидел Гермиону… Я не понимаю… Мне очень захотелось унизить ее, сделать так, чтобы она пожалела, что ушла к Снейпу. Я был очень зол. Сейчас уже не понимаю, почему, но в тот момент… – Северус, есть идеи? – Предположу, что одним из зелий была Дурманящая Настойка, именно она в сочетании с любым алкогольным напитком дает необъяснимую ярость и желание навредить. Вторым зельем могло быть что угодно, хоть даже Зелье Решимости, или Болтушка для молчунов, или слабое любовное зелье. И потребность в разговоре вылилась в рукоприкладство, – мрачно подытожил Снейп. – То есть мальчик не виноват? – потрясенно уточнила мадам Помфри. – В нападении едва ли. Только в собственной тупости, распитии алкоголя на территории школы и неумении распознавать элементарные зелья. Но за эти проступки мы можем отчислить большую часть старшекурсников, – голос Снейпа был тихим и сдержанным, но всем присутствующим от него становилось не по себе. – Ваше слово, госпожа директор. – Ох, как же вы невовремя, мистер Уизли, – разочарованно покачала головой профессор Макгонагалл, и продолжила самым строгим тоном, на какой была способна, – сегодняшний инцидент будет занесен в ваше личное дело, при повторении чего-либо подобного вы будете исключены без права на восстановление. Я снимаю с факультета сотню баллов за распитие алкоголя в стенах Хогвартса, кроме того вы будете посещать отработки в течение месяца. Также я сообщу о произошедшем вашим родителям. Прошу вас больше не пытаться взаимодействовать с мисс Грейнджер. Идемте, я провожу вас в башню Гриффиндора. – Да, профессор. Когда директор увела студента, Снейп указал мадам Помфри на кресла у камина. – Поппи, ты действительно считаешь, что ей будет лучше в больничном крыле? – После сегодняшнего девочка больше нигде в школе не будет чувствовать себя в безопасности, так что все равно, где она будет находиться. Подумать только, напал со спины в ее собственной комнате. – Она спит? – Не думаю. Снотворное я ей не давала, а сама она вряд ли уснет, – ведьма с сочувствием посмотрела на дверь, ведущую в спальню. – Пусть остается у себя. Наложим чары на ее комнату. И эльфа оставлю с ней ночевать. – Не забудь дать ей вторую порцию для подавления магии. – Я помню, спасибо. – Хочешь, я с ней поговорю? – Справлюсь. Но при необходимости отправлю к тебе, – мужчина поднялся и негромко постучал.

***

Грейнджер сидела на кровати и, кто бы сомневался, читала, укрывшись одеялом по самый подбородок. Несмотря на обилие свечей в помещении, девочка зажгла лишь пару по бокам от кровати, чтобы просто различать буквы. Наверное, если бы горели все, если бы еще разожгли камин, в комнате было бы и светло, и тепло, но на момент, когда Снейп вошел, там было мрачно и пробирало от холода. – Мисс Грейнджер, вы решили создать здесь второй ледниковый период и вымереть, как мамонты? – он взмахом палочки зажег все остальные светильники, в камине вспыхнул огонь, и девочка зажмурилась от резкого света. – Нет, Мастер. Я просто уже собиралась спать. – В таком холоде? – У меня теплое одеяло, да и я бы потом зажгла огоньки. – Какие огоньки? Девочка взяла в руки палочку и во множестве пустых баночек, на которые профессор сначала не обратил внимания, засветились странные синие «огоньки». – Я придумала это заклинание еще на первом курсе, когда профессор Флитвик рассказал значение и происхождение самых простых чар, – заметила девушка с грустной улыбкой. – Я пришел сообщить вам, что с мистером Уизли все в относительном порядке. Вы его не поранили, – вздохнув зельевар продолжил, – он напал на вас под воздействием зелий, смешанных с алкоголем, проиграв в какую-то дурацкую игру. Девушка кивнула, но никак не прокомментировала сказанное. – К сожалению, именно с сегодняшнего дня вам придется сделать перерыв в зелье Сна без сновидений, его нельзя принимать длительно. Но я принес вам Сонное зелье и отвар, изолирующий магию от нервной системы, – он поднял ладонь, не позволяя себя перебить, – сегодня выпьете повторно на всякий случай. Меган будет ночевать с вами в комнате. И я считаю необходимым наложить чары на вашу спальню, чтобы в нее больше никто не мог войти. Ученица повторно кивнула, ничего не сказав. – Вы сами хотите их наложить, или это сделать мне? – профессор формулировал вопрос так, чтобы ей пришлось заговорить. – Я сама, сэр, спасибо. – Может, у вас есть еще какие-то вопросы? – Нет, сэр. – Тогда отдыхайте. Завтра можете не ходить на лекции, но после обеда я буду ждать вас в лаборатории. – Спокойной ночи, Мастер. – Куда уж там, - сказал он и вышел.

***

Мы с родителями шли по широким улицам Лондона. Был ясный солнечный день, все вокруг сияло, и пусть я уже была не маленькой девочкой, но с удовольствием разглядывала блестящие витрины магазинов и лавок, наполненных разными товарами. Было ярко и интересно, мое внимание перепрыгивало от одних товаров на другие. Один из стеллажей привлек мое внимание, и я подбежала поближе, чтобы лучше его рассмотреть. За стеклом стояли разные скульптуры и фигурки, составлявшие причудливую композицию. Большинство из них были совершенно белыми, но небольшая часть была сделана из коричневой глины и выбивалась из остальных. Родители приблизились ко мне со спины и тоже стали рассматривать это великолепие, когда мы услышали голос: – Не хотите ли войти внутрь и посмотреть другие статуи? На крыльце магазина, так же уставленного различными скульптурами, стояла красивая женщина в черном платье до пят с длинными, немного спутанными, совершенно черными волосами и такими же черными глазами, и приветливо нам улыбалась. – Нет, спасибо, мы просто смотрим. Мы не собирались ничего покупать. – Я не предлагаю вам покупать, просто посмотрите. Кажется, вашей девочке здесь понравилось. Я схватила маму за руку и согласно закивала. – Мам, ну давай зайдем, просто посмотреть! Пожалуйста, мам, ну, пожалуйста! – Ладно, Миона, но только посмотреть. Внутри было прохладно и немного мрачно, тусклый свет терялся среди множества фигур. В довольно большом зале, помимо скульптур различных людей и животных, были так же фонтаны, подсвечники, подставки и много чего еще. Я перебегала от одного творения к другому, проводила руками по резным завитушкам и узорам, гладила белоснежных собак, кошек, гномов и прочих существ, заглядывала в глаза полураздетым богиням и героям. Каждая деталь завораживала и притягивала исследовать дальше. – Ну что, малышка, тебе нравится? – Да, очень! Но я не малышка. Черная женщина казалась мне смутно знакомой, как будто я ее уже где-то встречала. Ее широкая улыбка, хриплый голос, немного резкие движения, манерность, все это я где-то уже видела, но не могла вспомнить, где. – А ты была на втором этаже? Вот где настоящие произведения искусства. – Еще нет, как туда попасть? – О, очень просто, лестница за тем стеллажом, – махнула она рукой куда-то позади меня. Крутая лестница привела меня в такое же помещение, но атмосфера этого зала сильно отличалась от предыдущего. Здесь был цвет. Каждая статуя была досконально раскрашена и тем самым доведена до логического завершения. Первой меня привлекла скульптура высокого, атлетично сложенного, привлекательного юноши с точеными чертами лица, темными волосами и яркими серыми глазами, на котором была черно-желтая кофта спортсмена. Чуть дальше стояла фигура нахально улыбающегося темноволосого мужчины в дырявом бесформенном балахоне. Серо-синие татуировки покрывали руки и виднелись возле ключиц у распахнутой горловины. Я не стала останавливаться у монумента с высоким стариком в лиловой мантии и очках-половинках, прошла мимо статуи уставшего мужчины со светло-каштановыми тронутыми сединой волосами, одетого в потрёпанную, залатанную мантию, на лице и руках которого были старые зарубцевавшиеся шрамы. Возле него была фигура молодой ведьмы с бледным лицом в форме сердца, темными мерцающими глазами и короткими торчащими в стороны сиреневыми волосами. Меня тянуло в конец этажа, где я разглядела силуэты детей и стала протискиваться к ним, но меня отвлек приглушенный голос мамы: – Миона, дочка, ты где? Мы уже уходим. Я поспешно пошла в сторону лестницы, когда почувствовала, что стало слишком жарко. В этот момент тишину взорвал громкий, поистине сумасшедший женский смех, отражавшийся от стен и оглушавший меня. Я очень испугалась и побежала, было, вниз, но остановилась, увидев полыхавший по всему нижнему помещению огонь. Пожар затопил весь зал. Я не могла ступить ни шагу, меня всю сковал страх, а женский смех все звенел в ушах и не прекращался ни на секунду. Вдруг я увидела родителей. Они лежали на пустыре между статуями, к ним уже подступало пламя, а над ними стояла та самая женщина, высоко подняв волшебную палочку. В глубоких черных глазах плясала ярость, волосы колыхались от непонятно откуда взявшегося сквозняка, а огонь отбрасывал на нее зловещие тени. Беллатрикс посмотрела на меня, снова жутко расхохоталась, а потом, зловеще улыбнувшись, прокричала заклинание. На мгновение меня ослепила зеленая вспышка, и я в истерике слепо бросилась в огонь, к родителям… Ей было слишком жарко и слишком холодно одновременно. Казалось, что она куда-то проваливается, летит головой вниз. Что ее тело медленно размалывает в пыль. И она растворяется в воздухе, и от нее ничего не останется, кроме крошащей боли. Спина и затылок казались обжигающе горячими, в то время как руки и живот были липкими и ледяными. Она рывком скатилась с кровати, и ее вырвало, едва она смогла упереться на локти и колени. Все тело дрожало. Ей хотелось упасть. Хотелось под душ. Хотелось сделать хоть глоток воды. Хотелось, чтобы ее обняли. Волна одиночества нахлынула с новой болью, и девушка, собрав остатки сил, села в изножье кровати и разрыдалась. Слабость и тошнота напомнили о том времени, когда она была маленькой. Отчаянно захотелось, чтобы подошла взволнованная мама, положила на лоб прохладную руку – Мисс ученице плохо. Мисс ученица не плакать, ждать. Меган привести профессора. Профессор помогать маленькой мисс, – услышала Гермиона, но не успела ничего сказать, когда эльфийка исчезла. Девушка проглотила рыдания, вытерла лицо рукавом пижамы и потянулась за палочкой: – Эванеско, – прошептала она, стараясь как можно быстрее стереть все следы ночного кошмара. Она успела накинуть халат, когда в комнате возник профессор Снейп, тоже в пижаме и халате. – Мисс Грейнджер, что случилось? – он пробежал глазами по комнате и остановил взгляд на ее лице. – Вы выглядите так, словно пережили несколько Круциатусов. – Просто кошмар, простите, что разбудила, сэр. – Да ничего. Я всегда мечтал встать в пять утра в рабочий день. Девушка виновато опустила глаза и повторила извинения. – Мисс Грейнджер, вы правда не отличаете злость от сарказма? Если вы будете каждый раз расстраиваться из-за подобных моих изречений, то к концу ученичества, вместо Мастера Зелий, вы станете параноиком, боящимся раскрыть рот, чтобы никого не обидеть, – зельевар наколдовал стул и сел напротив студентки. – Что вам снилось? – Вы хотите, чтобы я рассказала вам сон? – вполголоса уточнила Гермиона. – Нет, зачем, расскажите мне лучше двенадцать способов использования крови дракона или, например, сказку барда Биддля, я же именно за этим здесь. – Что, простите? Снейп обреченно покачал головой и, тяжело вздохнув, уточнил: – Да, мисс Грейнджер, я прошу вас рассказать мне свой сон. Девушка опустилась на кровать и тихо начала: – Мне снились родители. Мы с ними гуляли по Лондону. Потом я уговорила их зайти в какую-то лавку с множеством скульптур. Мне там очень нравилось. Продавщица предложила мне осмотреть второй этаж. Там были статуи со всеми, кого я знала, кто погиб на войне. А когда я стала спускаться обратно, внизу полыхал пожар, родители лежали без сознания, а рядом была… – Гермиона втянула воздух и перешла на шепот, – Белатрикс Лестрендж. Она оглушительно смеялась, а потом выпустила заклинание. Это была Авада. Они не спаслись. Погибли. Они… – Вы помните, что рассказываете? Это сон. Простой кошмар, а не реальные события. – Да, конечно. Простите, Мастер. – Откуда столько впечатлений и воспоминаний о Лестрейндж? – Мы попали в Малфой менор, и она меня пытала, – Гермиона привычно накрыла ладонью скрытое рукавом предплечье, - а в Последней Битве мне выдалось лично с ней сразиться. Мы с Луной и Джинни сдерживали ее, пока нас не оттеснила миссис Уизли. – Как вы вообще проникли в тот день в Хогвартс? Неужели Аберфорт пропустил? – Да, он. Нам нужно было уничтожить диадему Рэйвенкло. Мы не планировали в тот же день устраивать последнюю битву, но понимали, что она может начаться. – Почему вы не ушли, отыскав ее? – Было слишком поздно, Лорд понял, где Гарри. И если бы он прибыл, а Гарри сбежал, вряд ли многие бы ушли живыми. Гарри не мог позволить убить столько детей, столько членов Ордена, просто чтобы отсрочить сражение. Хотя все равно погибло больше, чем мы могли представить. – Кто-то из ваших близких? – Близких? Нет, наверное. По ощущениям, каждая потеря ощущалась как смерть друга. Пятьдесят человек, сэр. Мы похоронили пятьдесят магов. Колин Криви, Фред, Люпин с Тонкс, Крэбб, не успевшие эвакуироваться младшекурсники, авроры, прибывшие в середине сражения, я многих не знала, видела впервые, но легче от этого не становилось. – А потом, после битвы? Вы же были ранены, насколько мне известно. Куда вы отправились? – Я присоединилась к тем, кто доставлял раненых в больничное крыло. У меня были незначительные травмы, которые могли подождать. Потом я отпаивала успокаивающим бальзамом самых младших детей, которым посчастливилось не пострадать во время сражения. Я утешала миссис Уизли, когда у всех членов ее семьи не осталось на это сил. Я доставила вас к лекарям. Я отговаривала Гарри не соглашаться присоединяться к рейдам на выживших Пожирателей, а в итоге сама стала участником этих рейдов, я… – Остановитесь, Мисс Грейнджер, – перебил ее Снейп, сморгнув сонливость. – Это вы доставили меня к лекарям? – Я. Это была большая удача, сэр, что туда раньше никто не пришел. Проходя по Большому Залу я поняла, что не видела, чтобы вас приносили, и решила проверить. К счастью, врачей в замке было намного больше, чем требовалось, поэтому я попросила мадам Помфри взять ее переносную аптечку и привела ее к вам. – И что вы сделали? – Мадам Помфри не могла надолго остановить кровь, рана открывалась снова и снова, потому что яд Нагини мешал заживлению. Вы были живы, но уже не приходили в себя. А я помнила рецепт антидота к яду Нагини. Мадам Помфри сделала все, чтобы вы продержались до момента, пока я сварила противоядие. К счастью, у нее были запасы вашего Кроветворного. Дальше вас лечила уже она. – Откуда у вас рецепт антидота от яда Нагини? – Мне его прислал Целитель Сметвик, который лечил мистера Уизли от ее укусов. Я ему написала в конце шестого курса. – Мисс Грейнджер, могу я спросить, почему я узнаю обо всем этом только сейчас? Почему ни вы, ни мадам Помфри не рассказали об этом раньше? – Зачем? Вы ничем мне не обязаны. Я сделала так, потому что считала это правильным. И, если честно, я была уверена, что вы проклянете меня, если узнаете, что именно я привела в хижину мадам Помфри. Вы были очень злы, когда я однажды зашла к вам в палату, когда вас привели в сознание. Он не помнил, чтобы она приходила, но мог представить свою реакцию на ее появление в своей больничной палате. – Нужно кое-что проверить. Debita Revelio, – сломленным голосом пробормотал Снейп, и на запястьях левых рук на несколько мгновений проявились золотистые обручи. – Вы знаете, что это? – Долг Жизни, – ошеломленно ответила Гермиона. – Но я вас не спасала, я лишь сварила противоядие. – Вы вспомнили, привели нужного лекаря и сварили противоядие. Магия решила, что именно без вашего вмешательства я мог умереть, – помедлив он чертыхнулся. – Полагаю, условия для отмены долга вам известны. – Ответная услуга, брак или наследник, – неуверенно перечислила ученица и ужаснулась. – Мне жаль, сэр. Простите. Я не хотела причинить такие неудобства. И тут произошло то, что, по мнению Гермионы, было совершенно невообразимо. Северус Снейп рассмеялся. Беззлобно и искренне, хоть и совсем ненадолго он огласил комнату низким гулким смехом. – Ну вы конечно… – закатил глаза зельевар, слегка покачав головой. – Спишу эти слова на тяжелое утро и сонную голову. Давайте обсудим это после обеда. А сейчас я с вашего позволения вернусь к себе и посплю еще хотя бы пару часов. Надеюсь, вам стало полегче. – Извините, сэр, за то, что я сейчас скажу, но вы ведете себя очень странно. – Воистину. Даже спорить не стану. Постарайтесь поспать до обеда. Меган вас разбудит.