Полнолуние

Ветер рвал одежду, когда Иветта бежала за тремя силуэтами, мелькавшими впереди. Её крылья невольно расправлялись под мантией, улавливая каждый шорох ночи. Троица разбудила её, когда та задремала за диване у камина в гостиной Гриффиндора. Они сделали это случайно, когда выбегали из гостиной с криками. Любопытство взяло верх и она направилась за друзьями.  Впереди Гарри, Рон и Гермиона гнались за крошечной коричневой фигуркой - Коростой. Иветта чувствовала её присутствие. Точнее присутствие чего-то, что скрывается за маской крысы.  — Гремучая ива! - крикнула Гермиона, когда перед ними возникло бушующее дерево. Парни в панике начали отмахиваться от веток, которые так и норовили выколоть им глаза или схватить за руки.  Иветта опередила её. Она встала перед бушующими ветвями, расправив руки. В этот момент её глаза вспыхнули янтарным светом, а из пальцев вырвались золотые искры, похожие на северное сияние. — Кхель-мин-астре, - прошептала она и направила потом нитей на раздраженное дерево. Ветви ивы замерли, будто превратившись в камень. На мгновение воцарилась тишина. — Что это было?!- выдохнул Рон, широко раскрыв глаза. Иветта тяжело дышала, её руки дрожали: — Догоняйте крысу, пока она не очнулась! Тоннель под ивой был тёмным и сырым. Иветта шла последней, чувствуя, как её крылья цепляются за влажные стены. Когда они выбрались в хижину, пыль веков осела им на плечи. Крысы нигде не было видно.  Спряталась.  Из каждой щели доносились вздохи, ахи, крики и шепот, который въедался в мозг и морозил до кончиков пальцев.  В углу комнаты что-то зашевелилось. Огромный чёрный пёс с горящими глазами шагнул в лунный свет... и вдруг начал меняться.  Дети в панике шагнули к выходу, а Иветта, на правах старшей, заслонила их рукой. Но сама знала, что прикрывает их крылом. Кости хрустели, шерсть превращалась в лохмотья, и перед ними стоял измождённый человек с безумными глазами. — Экспеллиармус! - Гарри выхватил палочку и крикнул заклинание, но Иветта резко схватила его за руку. — Подожди! Он не нападает... Сириус Блэк - его имя впилось ей в сознание, смотрел на девушку, и в его глазах мелькнуло доверие: — Ты... та самая девочка из леса.  Последующие минуты перевернули всё с ног на голову. Сириус говорил о предательстве, о Петтигрю, о двенадцати годах несправедливого заключения. Все слушали его с замиранием сердца, не перебивали и не сопротивлялись, их окутал неимоверный страх.. Рон бледнел, сжимая Коросту в руках, пока та не впилась ему в палец и не вырвалась. — Нет! - закричал Сириус, когда крыса упала на пол. В этот момент дверь распахнулась. Люпин стоял на пороге, бледный как смерть, но улыбающийся: — Я знал, что найду тебя здесь, старый друг. Его слова прервал новый голос: — А я знал, что найду вас обоих! Снейп ворвался в комнату, его палочка дрожала от ярости, направленная прямо в сердце Сириуса. — Что за турецкий сериал… — шикнула Иветта, почесывая невидимые рога.  Хаос достиг апогея, когда Короста вдруг начала расти. Вместо крысы перед ними стоял приземистый человек с выпученными глазами - Питер Петтигрю. Иветта инстинктивно взмахнула руками. Золотые нити магии вырвались из её пальцев, опутывая предателя... Но в этот момент Люпин вскрикнул от боли. Лунный свет падал прямо на его лицо. Кости начали ломаться и перестраиваться, кожа покрываться шерстью. Превращение начиналось. — Бегите! - закричал Сириус, хватая Гарри за руку. Иветта последней выбежала из хижины, её крылья теперь полностью расправились, отражая лунный свет. Она обернулась и увидела, как Снейп, забыв про свою ненависть, бросился защищать детей от оборотня. В этом хаосе Петтигрю исчез, оставив после себя лишь клочья золотой магии, медленно таявшие в воздухе. Иветта обернулась и увидела его.  Оборотень.  Гарри, Рон, Гермиона, Снейп - стояли прямо перед ним, беззащитные, напуганные. Профессор защищал детей, не палочкой, а собственным телом, прикрывая своим телом от чудовища.  Гарри попытался, что-то сказать профессору Люпину. Но тот лишь взвыл и медленно пошёл на учеников. Иветта дрогнула. Сердце екнуло в груди и она громко крикнула.  — Римус, я здесь.  Оборотень резко замер, его могучая голова повернулась в сторону девушки. Глаза, полные животной ярости, сузились, уставившись на неё сквозь клубы пара, вырывавшегося из оскаленной пасти. Иветта почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Не страх — нет, что-то древнее, глубинное, будто сама луна коснулась её души.   Контроль.  Её глаза вспыхнули золотым пламенем, зрачки превратились в узкие щели, словно у ночного хищника. Воздух вокруг задрожал — маскировочное заклятье рассыпалось, как паутина под порывом ветра.   Из спины развернулись крылья — огромные, переливающиеся в лунном свете, как черное серебро. Каждое перо отбрасывало синеватые блики, будто выкованные из звёздной пыли.   Но самое страшное — рога.  Они изогнулись над её головой, покрытые тончайшими руническими узорами, которые теперь светились тусклым сиянием.   —Кхель-мин-астре… — её голос изменился, став низким, вибрирующим, словно в нём смешались шелест листьев и шум далёкой грозы.   Оборотень отпрянул.  Не от страха — нет. От узнавания.  Она говорила на языке фей — древнем наречии, которое понимали только те, кто помнил истинную магию.  Он вспомнил.  Их.  — Римус Люпин, — прошептала она уже по-человечески, но с той же неземной интонацией. — Ты не один.  Он зарычал, но уже не так яростно. Его лапа (ещё получеловеческая, полузвериная) дрогнула, когти впились в гнилые доски пола.   Иветта шагнула ближе, расправив крылья — не для угрозы, а как щит между ним и остальными.   — Я знаю твою боль, — сказала она, и в её голосе звучали тысячи ночей, проведённых в одиночестве, в страхе, в ненависти к себе.  Оборотень замер.  Казалось, на мгновение ярость отступила...   Но тут из леса донёсся вой.  Другой.   Чужой.   Римус вздрогнул, его глаза снова загорелись.  И прежде чем Иветта успела среагировать, он рванул вперёд, отшвырнув её в сторону.   Когти чиркнули по её крылу. Пару перьев тут же отлетели  — Нет! Она вскочила, но было поздно — оборотень исчез в чащобе, слившись с тенями.   Тишина.   Только капли её крови падали на пол, смешиваясь с пылью и лунным светом.   Где-то вдали снова раздался вой...   Но на этот раз — не один.  Два голоса. Два монстра. Одна луна.