Часть 3

"Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на место, время и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся."

      – То есть я тебя правильно понимаю, Пригов? Ты сейчас в Питере?       – Да, Михалыч, ты всё правильно понял. Я через пару часов буду в центре. Всё объясню.       – Ладно, ждём, – Батя, сидя перед кучей людей, ждущих от него хоть каких-нибудь действий, недоумённо положил трубку.       – Что такое, Бать? – За несколько часов окончательно принявшая ситуацию Рита теперь судорожно думала, как выйти из неё с наименьшими для них потерями.       – Я сам пока что ничего не понял. Пригов сказал, что прилетел в Петербург и уже едет сюда. Надеюсь, это всем нам как-то поможет.       Генерал, учитывая питерские пробки, в центр, можно сказать, прилетел. И спустя час после разговора с Булатовым уже предстал перед удивлённым взором подчинённых.       – В общем, так. Начнём без прелюдий. В ФСБ после ситуации с Мурашовой подняли большую бучу. Тут спасибо Даву. Очень вовремя подсобил. Местного начальника сняли с должности до выяснения. Его обязанности буду исполнять я. Пока временно, а там посмотрим. Но это ещё не всё. Я связался со своим давним источником. Так вот, он утверждает, что на сейчас в Алагирском ущелье никого нет. В подробности он, конечно, не вдавался, но целую толпу с оружием не заметить не мог, –  Владимир Викторович со свойственной ему экспрессивностью пытался донести до ребят суть полученных сведений. – Как вы понимаете, это может значить только одно – эти горе-вояки сделали оттуда ноги. А вот что с группой, нам предстоит выяснить.       – Да ну, Пригов, это похоже на какой-то бред. Зачем им оттуда сваливать? Вооружены они до зубов, для обороны у них наверняка всё необходимое есть. Иначе бы Женя с ребятами точно им не дались просто так. Что-то не похоже всё это на правду. И вообще… – договорить Кошкиной не дал аналитик из центра, который практически ворвался в переговорную.       – Товарищ генерал-майор, погода прояснилась! Нам удалось получить данные со спутника. Но...       – Что «но»? Говори быстрее, не томи, не до того сейчас.       – В указанном квадрате никаких объектов не обнаружено. Однако несколько часов назад оттуда выдвинулся кортеж из шести машин.       – Ну что, выходит, прав был информатор.       – В таком случае необходимо срочно вылетать на место. Если Женя с ребятами ещё живы, счёт идёт на минуты. Мы не можем их терять, сидя тут просто так.        Кот, всё это время внимающий словам начальства, торопливо соскочил с места. К нему вернулась какая-то часть самообладания. Он, наконец, понял, что раскисать не время. И если ещё есть чем помочь, то они должны сделать это немедленно.       – Спокойнее, Ионов, спокойнее. Мне тоже далеко не безразлична их судьба. Однако я согласен, что надо поспешить. Через час вас будет ждать вертолёт. Необходимо осмотреть местность и получить достоверные данные. Ну и помочь, конечно. Если там ещё есть кому помогать, – последние слова практически застряли в горле. Генерал произнёс их тихо, но небольшое помещение не позволило им кануть в лету. Ребята синхронно опустили глаза в пол. – Мы с Багирой Степановной будем вести вас из центра. Дав, с твоим ведомством согласовано, они препятствовать не будут. Но и как такового приказа я тебе отдать не могу. Словом, дело за тобой. Если не поедешь, так тому и быть.       – Не для того я во всё это влез, чтобы пойти на попятную. Я с вами.       Весь путь до ущелья ребята не проронили ни слова. А когда вертолёт, наконец, приземлился, тревога и нервозность достигли пика.       – Значит так: Бизон и Дав обойдите склон слева, Кот и Физик – справа. Я осмотрюсь тут и займу позицию. На связь выходим каждые десять минут. Интуиция мне подсказывает, что здесь действительно никого нет. Но всё равно будьте предельно внимательны.       Ущелье, как и говорил ранее Дав, имело сложный ландшафт, а скалы представляли собой систему сложных лабиринтов, в которых вполне могла бы поместиться целая армия. Обойдя весь периметр снаружи, ребята так никого и не нашли. О недавнем присутствии здесь людей говорили только следы протекторов на пыльных каменистых подступах и большое количество валяющихся вокруг гильз.        Внутрь пещер вели несколько ходов, о которых Дав успел разузнать во время разведки. Войдя в один из них, Кот с Физиком поморщились: вокруг пахло сыростью и ещё чем-то отвратительно сладковатым. Каждый из них, конечно, догадывался о возможном источнике такого запаха, но верить в эти догадки хотелось в последнюю очередь.       – Физик, а если там она? Ну, Женька...       – Так, Кот, перестань. Пока мы своими глазами всё не увидели, не смей даже думать об этом. Пойдём дальше.       В глазах друга такой страх Физик видел впервые в жизни. Он боялся сам не меньше, чем Вася, но показать этого не мог. В конце концов, не реветь же им теперь в четыре ручья.        Чуть дальше пространство начало сужаться и перешло в узкий коридор. Тут-то и подтвердились самые горькие предположения. В неестественных позах, практически в ряд лежали четверо молодых парней. То, что они мертвы, было совершенно очевидно.       – Бать, у нас четверо. Двухсотые, – голос Кота дрогнул и казался слегка хрипловатым. Он, конечно, многое видел за время службы, и мёртвые люди никоим образом его не пугали, но в полумраке узкого пространства ему было противно и мерзко. К горлу то и дело подкатывал комок, мешающий спокойно дышать. Всё нутро, казалось, находится в ожидании предстоящей катастрофы.       – У нас то же самое. Трое, – услышанное от Бизона заставило Батю прикрыть глаза и затаить и без того сбивчивое дыхание.       – А Мурашова?       – Среди мёртвых её нет.       Ребята одновременно выдохнули. По крайней мере, они не наткнулись на её хладное тело. А это давало надежду. Хоть и призрачную.       – Она должна быть там. Им просто незачем забирать Муру с собой. Ищите, – голос Риты впервые за несколько часов звучал жёстко, даже властно.       – Да, Багира, ты права. Но её тут нет. Мы всё облазили, – Кот практически кричал в динамик. У него не было больше никаких сил. Словно каждую секунду приходилось умирать, воскресать, а потом умирать заново. Крепкая прежде психика парня пошатнулась, а он сам, не в состоянии больше стоять на ногах, тяжело опустился на лежащие неподалёку камни.       Возле входа в пещеру, чуть ниже уровня площадки, находился незаметный с высоты человеческого роста уступ. Коту, лежащему примерно на одном с ним уровне, стал доступен обзор небольшого пространства. В глаза сразу же бросилось алое пятно и практически сливающееся со светлым камнем лицо их Женьки.       Сердце ухнуло. Пропустило удар.       – Я нашёл её! Батя! Я нашёл! – Вася крикнул так, что сидящая в ИКЦ Багира подскочила на месте, а Булатов и остальные вмиг оказались рядом.       Вопреки болезненной пульсации где-то в висках и совершенно не желавшим слушаться пальцам, Ионов нащупал сонную артерию.       – Ну что там? Кот? – даже терпение вечно спокойного Дава имело свой конец.       – Пульс есть, но совсем слабый. Еле прощупывается. Багира, когда будет санитарный вертолёт?       – Скоро, Кот, скоро. В течение пятнадцати минут должен быть у вас. Продержитесь?       Вопрос был скорее риторическим, а потому Рита и не ждала ответа. Никто не знал, когда у организма Жени закончатся силы бороться. Надеялись только, что если это случится, с ней рядом уже будет медицинское оборудование и люди в белых халатах, которые смогут вырвать её из липких лап смерти.        Всё оставшееся время до прибытия медиков Вася держал её за руку и, обратив взгляд на затянутое тучами небо, что-то просил у того, в чьё существование до этого момента никогда не верил. Как только вертолёт приземлился, в гарнитуре раздался голос генерал-майора:       – Значит так, Батя, слушай приказ. Мурашову доставят в военный госпиталь, заберут с собой и двухсотых. А ваша задача на данный момент – найти и обезвредить группу Рустама. К вам в помощь уже направлены две смежные группы, и на этот раз вы знаете, с кем имеете дело. Поэтому будьте осторожны. И удачи нам всем.       – Принято. Кот, ты как? Сможешь участвовать в операции? – на тему их с Мурой весьма необычных взаимоотношений Батя старался никогда не говорить, но, конечно, всё прекрасно знал. Потому и сомневался сейчас в его состоянии.       – Я в норме. Дай мне минуту.       Батя согласно кивнул и отошёл от вертолёта вместе с ребятами. А Вася, всё ещё держа Мурашову за руку, поднёс холодную ладошку к тёплым обветренным губам и произнёс практически шёпотом:       – Ты только живи, Женька. Только живи. И неважно, что там дальше.       В следующий момент вертолёт с оглушающим гулом взмыл в воздух, а «Смерч» с прибывшим на место подкреплением отправился по следу боевиков.       Распланированная штабом на несколько дней операция серьёзно затянулась. Прекрасная ориентация боевиков на местности, кучи оставленных ими «подарочков» с навороченными, по словам Бизона, взрывателями, разбушевавшиеся под шумок мелкие шайки. Всё это весьма усложнило и без того непростую задачу.       В итоге, когда «Смерч» вернулся на базу, прошло практически две недели. Уставшие, измотанные и немного раненные, как сказал генерал-майор, они почти что ворвались в лазарет к Мурашовой. Уже у самой двери их успела остановить вышедшая оттуда Рита.       На многочисленные вопросы о состоянии Жени она лишь опустила глаза, вспомнив разговор с докторами двухнедельной давности.       — Доктор, ну как она? — Багира просидела возле операционной целую ночь. Голова гудела, ноги нещадно ныли от высоких каблуков.       — Я не буду тебя обманывать, Рита. Состояние крайне тяжёлое. Сильное истощение. Два пулевых. Одно в нескольких миллиметрах от сердца. Три клинические смерти на столе. Мы буквально вырвали её с того света. За пятнадцать лет моей врачебной практики таких случаев единицы. У меня нет никаких научных объяснений того, как она вообще выжила с таким ранением. Нам пришлось ввести её в медикаментозную кому. Никаких прогнозов. Будем надеяться на лучшее.       Тогда Багире не позволила раскиснуть группа, находящаяся в самом центре боевых действий. Как сейчас сказать ребятам, что Женя в коме, она не знала.       — Рита, ты почему молчишь? — ничего не понимающий Бизон положил руку на плечо подруги.       — Я… задумалась. В общем, — Кошкина замялась, пытаясь произнести эти слова. — Она в коме. Уже две недели.       — То есть как? Ты же говорила, что состояние стабильное! — Кот, несколько минут назад готовый нести на своих руках целый мир, теперь хотел сравнять его с землёй.       — Я не могла этого сказать, пока вы были там, в самом пекле. Да и что бы это изменило?       — Кот, не горячись. Багира так-то права, — Физик, несмотря на усталость и тревогу за Женьку, старался внимать голосу разума. — Мы всё равно ничем не можем ей помочь.       — Нет. Я не смогу. Мне нужно её увидеть. Хоть на пару минут, — последние слова Ионов произнёс практически шёпотом, отодвинул стоящую у двери Риту и зашёл в реанимацию.       Оказавшись внутри, Вася ещё несколько минут не мог найти в себе силы подойти к кровати. Шаг. В глаза бросается множество идущих к её телу проводов. Приборы издают противный писк, кажущийся оглушающим в тишине просторного помещения. Второй. Глубокий порез на щеке сильно выделяется на фоне бледного, почти прозрачного лица. Третий. Он наконец-то садится рядом с ней и делает такой привычный, но давно забытый жест: переплетает их пальцы. Свои тёплые с её холодными и тонкими.        Есть ли смысл говорить с человеком в таком состоянии? Слышит ли он? Чувствует ли присутствие? Или ему всё без разницы.       — Всё закончилось, Жень. Мы их взяли. Эти сволочи серьёзно заплатят за всё, что сделали. За тебя. За твоих ребят. Знаешь, так странно. Ещё месяц назад мне всё это не могло присниться даже в самом бредовом сне. А теперь я вновь держу тебя за руку. Прости. За всё прости. Ты главное, живи, хорошо? Все остальное теперь уже совсем не важно.       Не прошло и пяти минут, как в реанимацию вошёл доктор и сообщил о необходимости покинуть помещение. Молодой человек встал со стула, нагнулся и, коснувшись губами холодной щеки, покинул палату.        Кот никогда не был склонен к саморефлексии. Считал это глупостью и пустой тратой драгоценного времени. Словам всегда предпочитал действия, а громким, но необходимым иногда скандалам — тихий уход. И эта схема в его голове никогда не давала сбоев, работала, что называется, как швейцарские часы. До настоящего времени.       Ионов шёл по вечернему Петербургу, вслушивался в плеск Невы и голоса редких прохожих и пытался разобраться в том, что чувствует. Но не вышло. А всё потому, что, кажется, впервые в жизни он не чувствовал ровным счётом ничего. Разве что гулким эхом где-то в области солнечного сплетения отдавала тревога за Женю. Злость давно отступила, боль стала обыденным фоном. Любовь была вообще фантомом в его голове. С чего он, в конце концов, решил, что вообще нужен Жене? После стольких-то лет и с её характером она давно научилась жить без него. Да и что он мог сказать, когда она очнётся? «Люблю, жить без тебя не могу?» Это бред сивой кобылы. Даже в его голове такое выглядело, как сцена из дешёвого бульварного романа, не говоря уже о Муре. «Если любил, то почему бросил?» Это наверняка будет первым, о чём спросит Женя, если услышит хоть слово об их несостоявшихся отношениях. А он просто опустит голову в пол, не зная, что ей ответить.        В этих бессмысленных рассуждениях Кот и провёл всю ночь, даже не подозревая, что ни Ионова, ни Мурашовой, которые когда-то были единым целым, уже давно не существует. И весь этот путь им придётся проходить заново. Ну, или не придётся...