Обратное превращение и..неожиданный сюрприз..

Прошло уже три дня с тех пор, как граф Бенкендорф превратился в зайца. Император Николай I нервно расхаживал по кабинету, время от времени бросая взгляды на клетку, где его верный шеф жандармов грыз очередную морковку с видом глубокомысленного чиновника. — Ну что, магистр? — нетерпеливо спросил царь, когда придворный колдун наконец вбежал в кабинет с зелёным дымящимся флаконом. — Ваше величество, зелье готово, но… — колдун замялся. — Но что?! — Оно требует добровольного участия пострадавшего. Николай I повернулся к клетке. Бенкендорф-заяц перестал жевать и настороженно прижал уши. — Александр Христофорович, — торжественно начал император, — вам нужно произнести Я желаю снова стать человеком. Зайчонок уставился на него круглыми глазами. — Ну же! — Николай поднёс флакон к клетке. Бенкендорф попытался — Пи-пи-пи-пик! — Не то! — чуть завыл Николай, поднося руку ко лбу Колдун почесал затылок — Может, он не может говорить? — Вздор! Вчера он матерился, когда я случайно наступил ему на хвост! — сердито пробубнил государь Бенкендорф обиженно отвернулся. Тогда Николай I схватил морковку и, угрожающе размахивая ею перед клеткой, произнёс — Либо вы говорите волшебные слова, либо никогда больше не получите морковного варенья к чаю! Зайчонок встрепенулся. Морковное варенье было его слабостью. — Пи… пи… — он зажмурился, напрягаясь. — Пи-человеком! Раздался хлопок, комната наполнилась розовым дымом. Когда розовый дым рассеялся, в кабинете Николая I стоял совершенно человеческий Бенкендорф. Совершенно человеческий... если не считать двух пушистых серых ушей, торчащих из-под его всегда безупречно причесанных волос. —Ну вот – пробормотал придворный маг, разглядывая свою работу с видом рассеянного профессора – девяносто пять процентов успеха. Вполне достойный результат, если учесть, что рецепт был написан на древнескандинавском и частично съеден мышами. Николай I, до этого момента сохранявший царственное спокойствие, сделал шаг вперёд. Его глаза блестели любопытством, которое он даже не пытался скрыть. После чего принялся, медленно обходить своего шефа жандармов, с любопытством разглядывая новые детали его облика. — Любопытно – произнёс он – они... реагируют на эмоции? — хитро прищурившись Как будто в ответ на его слова, одно ухо дёрнулось, явно улавливая скрип половицы под ногой дежурного адъютанта за дверьми. Второе же прижалось к голове, когда за окном раздался резкий окрик караульного. — Ваше величество...– Бенкендорф покраснел так, что кончики заячьих ушей покраснели – умоляю вас, не обращайте внимания на этот... этот... — Чудный аксессуар? – предложил Николай, с очень странной улыбкой на губах. В его голосе зазвучали нотки, которые Бенкендорф знал слишком хорошо. Это был тон, предвещавший либо грандиозный скандал, либо нечто ещё более ужасное – царскую шутку. — Прелестно! Теперь вы не только мой самый верный и.. — специально наклонился к самому уху и прошептал — любимый — от чего новое ухо непроизвольно дернулось — подданный, но и самый... чуткий! — чуть усмехнулся Николай на данное действие --- Следующие дни стали для Бенкендорфа настоящим испытанием. Его новые уши: 1. Предательски дёргались, когда в соседней комнате шептались о нём чиновники (что, к неудовольствию последних, очень помогало в работе). 2. Непристойно прижимались, когда Николай повышал голос (что совершенно разрушало образ грозного шефа жандармов). 3. И – хуже всего – радостно поднимались и даже слегка вибрировали, когда император лично наливал ему чай с полюбившемся морковным вареньем или называл «Александром, Сашей,(на едине) Александр Христофорычем (если находились в официальном месте)» особым, тёплым тоном. Особенно унизительным оказался визит к придворному портному. —Для... головного убора – пробормотал Бенкендорф, избегая глаз мастера. —Ага – протянул старый портной, смотря на его уши с профессиональным интересом – значит, по новой моде? Вчера несколько значимых персон тоже приходили – узнавали, можно ли им сделать такие же, но... искусственные. Странно зачем.. Бенкендорф чуть не сжёг на месте и портного, и всю его мастерскую одним взглядом. На данный взгляд, портной сразу замолк и принялся за работу. --- Переломный момент наступил глубокой ночью, когда Бенкендорф в сотый раз пытался уложить ненавистные уши под треуголку (безуспешно). Хоть раньше и не ходил в той, но иначе уши никак не спрятать... Дверь тихо открылась без стука – только царь позволял себе такие вольности, да и граф не сильно то и возражал. — Александр Христофорович – сказал Николай очень мягко – может, хватит уже мучиться? Бенкендорф замер. Уши предательски дрогнули, выдавая его волнение, а треуголка от силы удара ушей, упала на стол. —Но, Ваше Величество, это же...— —Преданность? – Николай улыбнулся, и в его глазах появилось что-то тёплое, от чего внутри графа разлилось чувство комфорта – Да, я знаю. Они ведь реагируют только на меня. Он сделал шаг вперёд и, к ужасу Бенкендорфа, протянул руку. Тёплые пальцы коснулись основания одного уха, осторожно поглаживая мягкую шёрстку. Бенкендорф забыл, как дышать. — Оставьте их – прошептал император, и его голос звучал почти шепча – Пусть будут. Мой личный шеф жандармов,должен быть всегда начеку. — после сказанных слов, улыбнулся и коснулся губами кончика одного уха. И тогда случилось нечто ужасное, немыслимое, невозможное – из груди Бенкендорфа вырвался тихий, довольный звук, похожий на... мурлыканье?