Разговор

Ночь выдалась для Кристен мучительной. Она ворочалась в постели, терзаемая противоречивыми чувствами. Стыд, неловкость и недоумение переполняли ее. Зачем она это сделала? Зачем поддалась минутному порыву, который теперь грозил разрушить ее дружбу с Сириусом? Как она теперь сможет смотреть ему в глаза? Эти вопросы роились в её голове, не давая ей уснуть. Сириус, в свою очередь, тоже не сомкнул глаз. Он лежал в своей кровати, размышляя о произошедшем. Он сомневался, правильно ли он поступил, отстранившись от Кристен. Может быть, ему стоило дать ей шанс? Но он всё же решил придерживаться своего плана. Ему казалось, что так будет лучше для неё, что со временем она поймёт, что между ними не может быть ничего, кроме дружбы. На следующее утро Большой зал гудел, словно потревоженный улей. Ученики обсуждали расписание, предстоящие уроки и события минувшей ночи. Кто-то жаловался на сложность предметов, а кто-то, наоборот, радовался перспективе получить новые знания. Мародёры уже сидели за гриффиндорским столом и неторопливо завтракали, обсуждая какие-то незначительные вещи. Только вот Сириус был сам не свой. Он сидел, рассеянно ковыряясь вилкой в тарелке, и постоянно поглядывал на вход в Большой зал. Он ждал её. Ждал, чтобы поговорить. В этот момент в дверях Большого зала появилась Кристен. Она выглядела бледной и уставшей, но её взгляд был решительным. Она прошла взглядом по залу и её глаза сразу же встретились с глазами Джеймса и Сириуса. Блэк, как по команде, резко поднялся со своего места и направился к ней. Не сказав ни слова, он взял Кристен за руку и вывел её из Большого зала. Все вокруг затихли, наблюдая за происходящим. Они понимали, что сейчас решается что-то очень важное. Сириус привёл Кристен в Выручай-комнату. Комната, словно почувствовав их состояние, превратилась в уютное место для разговоров: мягкие пуфики, удобные диванчики и приглушенный свет создавали атмосферу доверия и спокойствия. — Кристен, я думаю, нам стоит прекратить общение на некоторое время, — с серьезным видом произнес Сириус, глядя Кристен прямо в глаза. Ему было тяжело говорить эти слова, но он считал, что это необходимо. — Что? — воскликнула Кристен, и её голос задрожал. — Это из-за вчерашнего? Блэк, неужели ты променяешь нашу дружбу? — Это уже не дружба, — ответил Сириус, стараясь говорить как можно мягче. — Ты разве не променяла нашу «дружбу» на минутную слабость? Это для твоего же блага, Кристен. Когда твои чувства остынут, мы начнем общаться вновь. А сейчас извини, уроки, — выпалил Блэк и, не дожидаясь ответа, быстро вышел из комнаты, оставив Кристен в полном одиночестве и отчаянии. Ему было тяжело видеть её страдания, но он верил, что поступает правильно. Взрыв ярости, копившийся в душе Кристен, вырвался наружу с неимоверной силой. Её переполняла злость. Злость на себя – за свою глупость, за свою минутную слабость, за то, что поставила под угрозу самую важную дружбу в её жизни. Злость на Сириуса – за его решение, за его холодность, за то, что он так легко отказался от неё. И злость на гребанный алкоголь, который толкнул её на этот безумный поступок. Кристен больше не могла сдерживать свои эмоции. Её тело била дрожь, а гнев застилал глаза. Она начала крушить всё вокруг, не разбирая, что попадается под руку. В стенах оставались глубокие вмятины и капли крови от её яростных ударов. Стулья летали по комнате, теряя ножки и разлетаясь на щепки. Мягкие пуфики были разорваны в клочья, а перья разлетались по всей комнате, словно снег. Кристен не контролировала себя. Она превратилась в настоящую стихию, готовую уничтожить всё на своём пути. С каждым ударом, с каждой сломанной вещью, гнев Кристен не утихал, а только нарастал, словно снежный ком. Она кричала, выкрикивала бессвязные ругательства, пытаясь выплеснуть всю боль и разочарование, что скопились в её душе. Комната, некогда уютная и спокойная, превратилась в поле битвы, в хаотичное отражение её внутреннего мира. Она не чувствовала боли, лишь ярость, которая подпитывала её и давала силы продолжать. Но постепенно, силы начали покидать её. Удары становились слабее, крики тише, а ярость стала сменяться отчаянием. Она упала на колени посреди разгромленной комнаты, уставившись в пол полными слез глазами. Её тело дрожало от усталости и нервного напряжения. Она чувствовала себя опустошенной, раздавленной, словно после сокрушительного поражения. Кристен не знала, что ей делать дальше. Впервые в жизни она не знала, куда идти и к кому обратиться за помощью.  ——- Прошло несколько недель. После произошедшего связь с Мародерами оборвалась, как по щелчку пальцев. Даже при виде Джеймса Кристен чувствовала раздражение и дискомфорт. Все напоминало о Сириусе, о их дружбе и о глупой ошибке, которую она совершила. Она решила избегать их всех, чтобы не бередить старые раны и не испытывать лишний раз чувство вины. Единственным лучиком света в её жизни оставалась Марлин, но и с ней Кристен старалась держать дистанцию. У блондинки хватало своих проблем и забот, и Кристен не хотела обременять ее своими переживаниями. Да и признаться, Кристен привыкла справляться со всем сама, не полагаясь на чужую помощь. Она всегда верила в свою силу и независимость. И сейчас, когда ей было особенно тяжело, она решила придерживаться своей стратегии. Выход один – справиться самой. Как и всегда. Никогда и никому нельзя показывать свою слабость. Это было её жизненным кредо, её главным правилом. Ни за что в жизни она не позволит кому-либо увидеть её сломленной и уязвимой. Она будет сильной, даже если это будет стоить ей всех сил. Кристен решила с головой окунуться в учебу, решив, что это будет лучшим способом отвлечься от мрачных мыслей и переживаний последних дней. Она проводила часы в библиотеке, изучая сложные заклинания и зачитываясь древними книгами. Учеба стала её убежищем, её способом контролировать свою жизнь и хоть немного заглушить боль в сердце. Она перестала ходить на завтраки и ужины в Большой зал. Аппетита у неё не было от слова совсем, и к тому же ей не хотелось сталкиваться с Мародёрами. Она избегала любых мест, где они могли появиться, стараясь сохранить остатки своего душевного равновесия. Жизнь текла своим чередом, но в ней чего-то не хватало. Не хватало тех шуток, которыми обменивались с Джеймсом и Сириусом, не хватало тех вечерних посиделок в гостиной с друзьями, не хватало той атмосферы тепла и взаимопонимания, которая царила в их компании. В этот сложный период в её жизни появился Дэвид Янг, парень с Когтеврана. Он тоже учился на пятом курсе и, казалось, был полной противоположностью Сириуса. Дэвид был очень приятным в общении, милым, заботливым и всегда готовым прийти на помощь. Он старался поддержать Кристен, подставить свое плечо и просто быть рядом, когда ей это было нужно. Он не расспрашивал о её проблемах, но внимательно слушал, если она сама решала поделиться своими переживаниями. В преддверии Хэллоуина Кристен вместе с Марлин занимались украшением комнаты, создавая праздничную атмосферу. В последнее время Кристен пыталась забыть о случившемся с Сириусом, убеждая себя, что это была всего лишь глупая ошибка, о которой лучше не вспоминать. Она старалась отпустить ситуацию и двигаться дальше, но это было не так просто, как ей хотелось бы. Марлин, заметив, что Кристен в последнее время ходит сама не своя, решила поговорить с ней откровенно. — Крис, ты в последнее время сама не своя, — тихо произнесла Марлин, глядя на подругу обеспокоенным взглядом. — Ты до сих пор из-за Сириуса переживаешь? Кристен на мгновение замерла, а затем постаралась придать своему голосу как можно больше равнодушия. — Да нет… — ответила она, пожимая плечами. — Просто настроения нет. Учусь. В ее голосе звучало полное безразличие, но Марлин знала, что Кристен просто пытается скрыть свои настоящие чувства. Она слишком хорошо знала свою подругу, чтобы поверить в эту ложь.