Арка 1 Глава 3. Воспоминание Минато.

Ночное небо было бездонным и тихим, словно воды глубокого океана. Мелкие серебристые звёзды мерцали в его тёмных просторах, словно нежные искры, затмевающие тьму. Улицы уснувшей деревни, будто покрытые шелковым одеялом, сияли в тусклом свете серебристой луны, отражающейся на снегу, блеск которого казался почти магическим. Весь мир будто застыл в этом снежном покое, но ветер — словно невидимый скульптор — неустанно гонял снежные вихри по округе, унося их во тьму, где они растворялись в ночных тенях. В воздухе витала свежесть зимы, наполняя эту картину загадочным ощущением умиротворения. Я уселся за столом на небольшом балкончике и разглядывал этот прекрасный пейзаж. В руке невольно оказался небольшой медальон — достал я его машинально и даже не понял, как он оказался у меня в руках. Выдохнув струю пара изо рта, я поднял взгляд на тёмное ночное небо и предался воспоминаниям, ища в них ответ на вопрос, который тяготит меня уже целый год: - стану ли я хорошим отцом? Возвращаясь в прошлое, трудно дать однозначный ответ. Свою мать я не знал, так как она умерла после моего рождения, а про отца — ну, про это подобие человека — я вообще мало чего мог сказать хорошего. Жалкий человек, дослужившийся до чунина и женившийся на обычной гражданской девушке. Одним словом — посредственность, не имеющая ни авторитета, ни силы. Я не знаю, каким он был раньше, но запомнил его вечно пьющим курильщиком, который часто колотил меня по пьяне. Когда он помер на миссии, я был просто вне себя от счастья — этот жалкий слизняк сдох, и я наконец получил столь желанную свободу. Сильный пожирает слабого — таков закон нашего мира. А слабый шиноби — не что иное, как пушечное мясо. Но я не такой. У меня есть свои цели, амбиции, и я, Минато Намикадзе, точно стану одним из сильнейших в этом мире. Так я тогда думал. И, что таить, не безосновательно — у меня был ум и хитрость. Мне не хватало лишь силы, опыта и влияния, чтобы стать первоклассным шиноби. От отца в наследство мне досталась лишь квартира, пропахшая алкоголем, и несколько слабеньких техник. Но выбирать не приходилось, и я их изучил. Поступление в академию я воспринимал двояко. С одной стороны — это был необходимый шаг. Формальность. Без диплома академии ты не станешь шиноби, а без статуса — ты просто никто. Даже если у тебя есть талант. Даже если ты умнее всех этих оболтусов в сто раз. А с другой — это была трата времени. Уже на первой неделе обучения я понял, что мне здесь делать нечего. Всё, что нам рассказывали, я давно знал. История кланов, базовые техники, чакра, печати — скучная болтовня, которую я прочел в книгах ещё до поступления. Мне не нужно было объяснять, как устроены чакра-каналы или как правильно бросать сюрикены. Я знал это, потому что не мог позволить себе не знать. Но я терпел. Не из-за страха. Из расчёта. Академия была не просто школой — она была рынком. Здесь я мог присмотреться к кланам, найти подходящих людей, завязать связи. Даже тогда я понимал: сам я никто. У меня нет клана. Нет силы и прочих нужных вещей для становления великим шиноби. Но у меня был ум. А значит, всё остальное можно было... заработать. Первым делом я занялся самым важным — репутацией. Я создал себе образ того, кого любят все. Вежливый, улыбчивый, открытый. Помогаю с заданиями, подсказываю на контрольных, шучу с учителями, защищаю слабых. И чем больше на меня вешали ярлыков вроде "добряк", "хороший друг" или "перспективный ученик", тем шире становилась моя улыбка. И тем глубже сидело настоящее "я", которое внимательно присматривалось ко всем вокруг. Я не был здесь ради друзей. Я был здесь, чтобы найти путь к силе. Я изучал кланы. Не только в учебниках, но и вживую. Слушал, наблюдал, анализировал. Кто как себя ведёт, чьи родители кого боятся, кто с кем дружит, у кого за спиной тени влиятельных родов. Учиха, Хьюга, Акимичи, Яманака, Абураме и прочие — каждый из них был потенциальной мишенью. Или, скажем мягче, проводником к чему-то большему. И тогда, уже в академии, у меня впервые зародилась мысль: а что, если я не просто найду союзников... а женюсь на одной из них? Может, звучит смешно. Но я был реалистом. В этом мире любовь была роскошью. А брак — контрактом. И если союз с кем-то из клана давал мне хоть призрачный шанс на доступ к техникам, защиту, связи — значит, он того стоил. Когда маска была надёжно приклеена, настало время для следующего шага: выбрать цель. Сейчас это кажется почти забавным — вспоминать, как я сидел в академии и составлял список будущих жертв. Но тогда я был предельно серьёзен. Для меня это был не класс однокашников, а шахматная доска, и я искал самую ценную фигуру. Академия... она была как меню в роскошном ресторане: выбор есть, но ты точно не хочешь хватать первое, что принесут. Надо понимать, что с чем подаётся — и чем может обернуться. Когда маска была надёжно приклеена, настало время для следующего шага: выбрать цель. Сейчас это кажется почти забавным и даже немного постыдным — вспоминать, как я сидел в академии и составлял список будущих жертв. Но тогда я был предельно серьёзен. Для меня это был не класс однокашников, а шахматная доска, и я искал самую ценную фигуру. Академия... Она была как меню в роскошном ресторане: выбор есть, но хватать первое, что подали — глупо. Нужно понимать, что с чем подаётся — и чем может обернуться. Так началось моё первое клановое сканирование. Нара? Слишком умные. С ними не получится разыграть спектакль — слишком быстро почувствуют, где ложь, где правда. А если вдруг решат, что я угроза — сожмут своими тенями, и всё. Вжик. Конец истории. Умные — значит опасные. Пройдём мимо. По той же логике — Яманака и Хьюга. Первые — мозгоправы. Влезут в голову, вытащат всё, что не надо, и даже не спросят. Вторые — слишком закрыты, слишком структурированы. Их проклятая печать — не просто метка. Это клеймо подчинения. Даже если женюсь на одной из них — глаза всё равно останутся в клане, а я — чужак. Нет уж. Я стремлюсь к силе, а не к жизни на цепи под чьей-то дудкой. Акамичи. Да, физическая мощь при них. Но я тогда уже знал: брак ради выгоды — это игра, в которую надо уметь играть без фальши. А вот изображать влюблённость рядом с одной из них… Не хватило бы выдержки. Даже моя маска рано или поздно бы треснула. Абураме — аналогично. Вежливые, сдержанные, умные. Но… в них живут жуки. Много. И не в душе, а под кожей. Даже я не готов был делать вид, что жуки под кожей — это нормально. Даже у меня есть границы. Курама, Кохаку и Хатаке Слишком слабые, слишком мелкие. Результат просто не стоит вложенных в него усилий. Сарутоби и Шимура — перспективные, но… Это кланы, что сейчас у власти. Первый — у руля, второй — у правого плеча. Их члены — активы верхушки. Да, с одной стороны — защита, покровительство, репутация. С другой — слишком велик риск стать их инструментом. Миссии ранга S, грязные поручения, полная зависимость. Не моя цель. Остаются три потенциальных клана: Инузука, Сенджу и Учиха. Инузука? Симпатичные, активные, сильные. Но вся их сила — это тандэм с нинкеном. А мне не улыбается перспектива делить собственную мощь с псом, который может умереть, заболеть или попросту сбежать. Если собака выбывает — шиноби становится пустышкой. Так что Инузука — максимум в резерв. Сенджу. Вот тут я почувствовал запах крови… и выгоды. Почти исчезнувший клан. Остатки великого. Малочисленные. Уязвимые. Если добраться — можно выжать всё: техники, свитки, знания, реликвии. Их сила уже никому не принадлежит. А значит — может принадлежать мне. Вот только есть риск. По той информации, что мне удалось собрать, самое ценное давно у верхушки Конохи. Остальное — под вопросом. Слишком азартная ставка, вряд ли окупится. И, наконец, Учиха. А вот это — мечта. Шаринган. Престиж. Настоящее пугающее могущество. Опасны, вспыльчивы, горды — да. Но если найти правильный подход, то они как послушные котики. Вот тогда я впервые по-настоящему присмотрелся к Микото Учиха. Спокойная, добрая, красивая. Скромная. Без лишнего гонору и, что самое главное, достаточно наивная. Просто идеальная цель. С ней можно было построить красивую легенду: доверие, дружба, брак. А потом — если потребуется — сломать всё изнутри и забрать то, что мне нужно. Она казалась той самой курицей, несущей золотые яйца — и даже не подозревающей об этом. У меня уже был план. Выстроенный. Отточенный. Красивый. Я даже начал первые шаги к его реализации — мягкие улыбки в её адрес, пара случайных разговоров, обеды за одним столом. Всё шло по схеме. И тут появилась она — Узумаки Кушина. Манеры — как у пьяного тигра. Энергия — как у стихийного бедствия. Громкая — как петух в пять утра. Бестактная — как жаба на балу у даймё. С голосом как сирена тревоги. Весь её образ — это словно хаос научился ходить и жевать обеды в столовой. Сначала я просто раздражался. Плевать мне было, из какого она клана — такие, как она, редко доживают до джонинов. Но… Мелочи. Они всегда выдают суть. Объём её чакры. Ненавязчивый надзор. Поведение учителей — как будто перед ними не дурочка с ветром вместо мозга, а фарфоровая ваза с меткой «не разбить под страхом смерти». Сложить два и два было несложно. Клан Узумаки. Один из тех, про кого в учебниках почти не пишут, но на закрытых занятиях по истории шепчут с опаской. Фуиндзюцу, которое не просто даёт силу — оно буквально запирает её. Их боялись. Их уважали. Их приглашали… но держали на расстоянии. В Конохе была лишь Узумаки Мито — вдова первого хокаге Хаширамы и нынешняя джинчурики Кьюби. Она старуха, которой уже давно ставят прогулы на кладбище. Скоро она уйдёт. И тогда Конохе снова понадобится сосуд. Девочка с красными волосами, из того же клана, что и Мито, чужая для Конохи. Я почти слышал, как щёлкают шестерёнки в моей голове. Если я прав — а я редко ошибаюсь — Кушина станет следующим джинчурики Девятихвостого. И вот где становится по-настоящему интересно. Даже Микото с её шаринганом бледнеет. Да, генетическая мощь Учих впечатляет, но… Фуиндзюцу Узумаки — это нечто древнее, глубокое, почти мистическое. Они не копируют силу. Они её запечатывают, ломают, гнут под себя. Даже кланы Конохи при всей своей гордыне смотрят на них с опаской. А если это не просто Узумаки, а будущая хозяйка Кьюби… Её ценность просто зашкаливает. Да, сейчас Кушина — посмешище. Сверстники дергают её за волосы, подшучивают. Учителя морщатся. Но пока Мито жива, никто не осмелится косо посмотреть на её преемницу. Старуха может и дряхлая, но репутация жены Хокаге — это не шутка. Она — тень Хаширамы. Слово, которое до сих пор звучит громче любого приказа. А значит… у меня есть окно. Время, когда эта дура ещё никому не может принадлежать, но уже обречена стать важной. Когда её не трогают — но и не охраняют. Когда все смотрят в другую сторону, потому что знают, кто за ней стоит. И если я правильно сыграю... то однажды, когда Коноха передаст ей Девятихвостого, — я буду уже рядом. Улыбаться. Поддерживать. И держать на поводке. Тогда мне пришлось задействовать всю свою гениальность. Я просчитывал поведение, как уравнение. С другими всё работало: улыбка, внимание, защищённость, лёгкий флирт. Сначала — друг. Потом — больше. Формула простая, но рабочая, как кунай. Но на Кушине она просто не работала. Она смеялась, когда я пытался говорить серьёзно. Злилась, когда я делал ей комплимент. Эх, до сих пор помню, как я целый час пытался пригласить её сделать домашнее задание вместе, а она просто зевнула мне в лицо, невинно похлопала глазками и полезла в сумку — то ли за бумагой для рисования, то ли за бутербродом. Она не замечала. Вообще ничего. Как будто жила в другом мире. Не игнорировала — нет, тогда бы я хотя бы понял. Она просто не понимала, что с ней флиртуют. Бестолочь. Яркая, тёплая, но бестолочь. Пытаться охмурить её — всё равно что пытаться завоевать внимание щенка, если ты не держишь в руке сосиску. Тогда я пошёл по другому пути. План был прост, как миссия D-ранга. Организовать конфликт. Красиво. Эффектно. Геройски. Я подбил группу парней — тех, кто уже поддразнивал её за волосы и прозвище «томатная башня» — перейти на следующую ступень. Немного давления. Пара тычков. Может, синяк. А потом появляюсь я — сияющий, благородный, как герой дешёвого романа. Бац-бац, лежат. Кушина в слезах и благодарности. Я в её сердце, на белом фоне закатного неба. Вот только… Всё пошло к чертям. Она не закричала. Не расплакалась. Не ждала спасителя. Она взбесилась. И словно дикое животное, вспомнившая что у него есть клыки, — вломила им так, что один из парней до сих пор моргает только одним глазом. Один получил ногой в живот, второй — кунаем в ухо (не остриём, конечно, но звук стоял такой, будто ухо решили срезать). Они были бесклановые. Она — нет. И пусть дурочка, но клановая дурочка. У них, похоже, в ДНК встроено «драться как сумасшедшие, даже не проснувшись». Я просто стоял в тени и смотрел, как мой идеальный план захлёбывается в хрипах и сломанных носах. Наверное, именно тогда я впервые засомневался в своей исключительной гениальности. Но потом случилось то, чего я больше всего боялся — я опоздал. Узумаки Мито отошла в мир иной. И тут, словно по волшебству, Кушина превратилась из белой вороны, которую все избегали и дразнили, в чуть ли не принцессу. К ней начали клеиться почти все клановые мальчишки — да и девчонки тоже постоянно ошивались рядом. А моих же пешек избивали как тренировочные манекены — только чтобы покрасоваться перед ней. После таких побоев и унижений, которым они подверглись, мне даже стало их чуть жаль. Так что я попросту забил на Кушину. С клановыми мне не тягаться, а становиться очередным мешком для битья мне тем более не хотелось. К тому же она точно рано или поздно попадёт в руки одного из кланов, так что я просто смирился со своим поражением. Но тут случилось то, чего я никак не ожидал — Кушина их всех попросту отшивала, а особо приставучих — с очень жёстким пояснением, куда именно им надо идти. До сих пор холодок по спине пробегает от сцены, где Кушина ударом усиленной чакры вдарила ногой по самому уязвимому месту слишком приставучему Инузуке. Бррр. Но вскоре учёба закончилась, и нас распределили по командам. Про свою команду я тогда и не знал, что думать — мне, гению, достались два оболтуса, которых язык не поворачивался назвать шиноби. Но сенсеем нам назначили аж одного из легендарной троицы Саннинов — самого Джирайю. Тогда мне подумалось: вот она, моя награда. После всех тех бесчисленных провалов удача всё-таки мне улыбнулась. Наставник Джирайя был хорошим, хоть и весьма своеобразным. Но у всех есть свои пороки. Да, он был — и остаётся — извращенцем, но он был сильным. Так что меня вообще не беспокоило, как он проводит свой досуг. Главное — чтобы он дал мне репутацию и учил как следует. И надо признать, он действительно многому меня научил. Почти все его уроки я впитывал словно губка, ведь это был не просто материал из учебника — это был опыт, добытый в реальных сражениях. И многие из этих знаний я использую до сих пор. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: один урок я тогда так и не усвоил. Командная работа. Она мне никак не давалась. Вместо того чтобы стать частью команды, я лишь использовал своих сокомандников как пешек и был готов бросить их, если они вдруг окажутся бесполезными. Правда, к счастью, тогда до этого не дошло — мы были всего лишь только выпустившимися генинами. Всё, что мы делали, — это тренировались и выполняли нудные миссии D-ранга. В таком ключе и проходили мои заурядные будни генина: тренировки, миссия, сон. Не сказать, что мне это не нравилось, но тогда и правда было очень скучно и унизительно. Но в один из таких скучных дней случилось нечто, перевернувшее мою жизнь с ног на голову. Мой клон, про которого я тогда напрочь забыл, развеялся, передав мне, что Кушину похитили. По началу я не рвался идти мериться силами как минимум с чунинами, а то и вовсе с джонинами. Но моя жадность будто нашептывала мне: «Это твой шанс, не упускай его», и я поддался ей. К моему счастью, это оказались чунины, да ещё и специализирующиеся на скрытности. Они передвигались под каким-то куполом, что буквально стирал их из всего восприятия, и я бы никогда не нашёл их, если бы Кушина не догадалась оставить след из своих волос. Разобраться с ними оказалось несложно: они очень сильно расслабились и сосредоточились на поддержании техники, из-за чего быстро перебить их по одному было хоть и сложно, но я справился. Дальше оставалось всего пару финальных штрихов: включить своё обаяние на максимум, подхватить её как принцессу и признаваться ей в любви на фоне красивого пейзажа. Благо ночное небо тогда было прекрасным, и вот она уже по уши в меня влюбилась. Это был успех. Я просто был вне себя от радости — сила и навыки, полученные от Джирайи и Фуиндзюцу Узумаки, то, о чем я мечтал несколько лет, буквально оказались у меня в руках. Я был окрылён этой новой реальностью, настолько, что даже не заметил, как моё общение с Кушиной постепенно начало меня менять. Изменения происходили так медленно, что я едва ли осознавал их, но, по моему мнению, они были к лучшему. Постепенно я начал понимать, что такое семья, товарищи и суть Воли Огня, о которой мне постоянно говорили, но которую я постоянно пропускал мимо ушей воспринимая ее как бред. Со временем я действительно привязался к своим сокомандникам — Кайто и Хадзиме. Да, они были немного предурками, постоянно попадали в какие-то нелепые ситуации и порой доставляли мне кучу хлопот. Но, несмотря на это, между нами возникла настоящая братская связь. Они стали для меня больше, чем просто товарищи по команде — настоящими братьями, на которых всегда можно было положиться. Вместе мы проходили через трудности, поддерживали друг друга и учились доверять, даже когда всё вокруг казалось хаосом. Время шло, и с огромным трудом мы наконец-то стали чунинами. Миссии стали намного сложнее, и каждый раз, выходя на задание, мы знали — ставка высока. Кайто и Хадзиме были рядом, как всегда — немного глуповаты, но бесстрашны. Мы шли вместе, словно одна сущность, связывающая нас невидимыми нитями дружбы и доверия. Но однажды всё изменилось. Тот день навсегда впился в мою память, словно кровавая рана, которая не заживает. Мы попали в ловушку, и несмотря на все усилия, Кайто и Хадзиме погибли. Их лица — израненные, безжизненные — преследуют меня в каждом сне. Я остался один. Живой, но пустой. Как оболочка без души. Этот удар разбил меня на части, разорвал моё сердце на тысячу осколков. Я слышал их крики в тишине, чувствовал их боль, и в глубине души винил себя за то, что остался жив. В тот момент весь свет погас. Вокруг меня — только тьма, холод и безысходность. Я был не просто потерян — я был сломлен. После той страшной утраты я едва не утонул в бездне отчаяния. Каждый день казался серым, пустым, словно вся жизнь потеряла смысл. Только Кушина смогла вытащить меня из этого мрака. Она стала моим светом в темноте, тем, за что стоило держаться, когда казалось, что надежды уже нет. И в этот момент я перестал видеть в ней просто инструмент — впервые я по-настоящему полюбил её, всей душой, без расчётов и планов. Её поступок был для меня как знак судьбы — она подарила мне свиток с техникой Летящего Бога Грома. Не просто дар, а символ доверия и новой силы, которая открывала передо мной новые горизонты. Этот подарок говорил больше, чем слова — он говорил о том, что мы теперь вместе, что наша связь крепче любых техник и приёмов. Свадьба была далеко не пышной — скромное, почти домашнее торжество, наполненное теплом и искренностью. В окружении друзей, тех, кто действительно разделял с нами наши надежды и страхи, мы дали друг другу обещание быть рядом. Этот день стал началом чего-то настоящего — не планов и стратегий, а жизни, наполненной смыслом и чувствами. Позже я узнал правду: Кушина не обладала какими-то тайными знаниями фуиндзюцу — техника, что она подарила мне, была взята у Цунаде по её просьбе. Но это уже не имело значения. Потому что я понял главное: в этой жизни есть вещи, которые ценнее любой силы и любой техники. Я получил то, что искал всю жизнь — настоящую любовь. И это была самая бесценная награда, которую я мог получить. Жизнь стала ярче, словно я проснулся после долгого сна. С каждым днём я чувствовал себя всё сильнее, увереннее. Не успел оглянуться, как стал Джоунином и получил прозвище — «Жёлтая Молния». Мне нравилось это имя — оно отражало то, кем я становился: быстрым, сильным, стремительным. А потом у нас с Кушиной родился сын. Честно говоря, мы его не планировали. Сначала это вызвало страх и растерянность. Но со временем этот страх отступил, уступив место новому счастью. правда тогда работы мне прибавилось в разы ведь ребенок это все же дорого так что мне приходилось часто бегать по миссиям но оно того стоило. Когда я впервые взял Кая на руки, дрожь пробежала по всему телу. В тот момент я был одновременно и счастлив, и напуган до глубины души. Страх ответственности смешивался с радостью — впервые в жизни я понимал, что это значит быть отцом. И с этого дня в моей жизни всё снова изменилось. Быть родителями оказалось куда сложнее, чем я мог представить. пока Кай с Кушиной жили в больнице я хоть и часто их навещал вот только родительские проблемы настигли меня с опозданием и сильной бессонницей. С самого рождения Кай был настоящей энергией в доме — он явно унаследовал это от Кушины, и порой казалось, что его невозможно удержать ни в колыбели, ни где-либо ещё. когда он впервый раз сбежал из колыбели меня пробил холодный пот и паника хорошо что он быстро нашелся полозоющий по коридору. но тот его побег был не единственный и как только он умудрялся выбраться из своей маленькой кроватки, я просто ума не приложу я пытался пару раз за ним проследить но он просто мирно спал но как только я отворачивался то все он сбегал и мы с кушиной носились по дому в его поисках. Потом начался новый этап — у него начали резаться зубы. хотя это зубами язык не повернется назвать — это были скорее сплошные клыки, как у дикого зверя. Я смотрел на него и не мог не улыбнуться, хотя иногда и переживал. в это время он часто плакал заставлял порой заставляя нас просыпатся а потом начал грыз буквально всё, до чего мог дотянутся — деревянные углы, игрушки, мебель. Особенно он полюбил ножку нашего столика в гостиной, и сколько бы мы ни пытались отвлечь его, он все время находил способ добраться до неё. Мы пытались объяснить ему, что так делать нельзя, пытались аккуратно отчитывать, но как тут быть серьёзным, когда перед тобой сидит такой маленький непоседа, который смотрит на тебя с удивлением и непониманием? В эти моменты я не мог сдержать улыбку и причитал что Кай точно пошёл в Кушину. — и тут же получал от нее тычок по голове. Несмотря на все хлопоты, я чувствовал невероятное счастье. Каждый звук, каждый его смешок, даже эти мелкие шалости — всё это наполняло мою жизнь новыми красками. Я впервые по-настоящему понял, что такое — любить без оглядки, отдавать всю душу маленькому существу, которое доверило тебе своё счастье и своё будущее. Уже завтра я сам стану наставником для новой группы генинов. Честно говоря, я немного волнуюсь — смогу ли я стать для них хорошим учителем, каким был Джирайя для меня. Ведь ответственность огромная, и я понимал: от меня зависит не только их успех, но и жизнь. Погружённый в эти мысли, я вдруг услышал лёгкий шорох. Оглянувшись вниз, увидел Кая — он опять выбрался из своей кроватки и тихо полз к окну. Улыбка невольно заиграла на моих губах. Я подошёл к нему, взял на руки и ласково улыбнулся. В этот момент всё тревоги и сомнения отошли на второй план — передо мной был мой сын, и ничто не было важнее, чем укладывать его обратно спать. Пока я нежно убаюкивал Кая, я почувствовал, что готов. Готов не только быть наставником для других, но и настоящим отцом, который всегда будет рядом. Это только начало — но я знаю, что я справлюсь.