Глава 5: Коленки, плечо и задний ряд

Вечер окончательно вступил в свои права, и кафе пришлось оставить — не потому, что хотелось, а потому что официант уже третий раз наводил порядок возле их стола и слишком громко вздыхал. Снаружи снег стал крупнее, он ложился на плечи, ресницы, в волосы — и мир казался таким мягким, как будто его кто-то завернул в ватное одеяло. — Замёрзнем, — шутливо протянул Фрерин, закручивая шарф и посматривая на Карину. — Придётся греться... коллективно. — Это угроза или приглашение? — не моргнув глазом ответила Карина и села в машину первой. Машина, кстати, была Торина. Большая, тёмная, с теплым салоном и пледом на заднем сиденье, на котором, по мнению Ясеньки, уже когда-то ночевал Фили. — Ясь, садись вперед, — сказал Торин, открывая ей дверь с галантностью короля, — я поведу. — Ты всегда ведёшь, — вздохнула Ясенька, — и в машине, и в жизни. Он наклонился к ней и тихо прошептал: — А ты всегда рядом. Значит, всё правильно. Ясенька залезла на переднее сиденье, уютно устроилась, скинув капюшон, и, не сговариваясь, положила голову Торину на плечо. Он улыбнулся — широко, по-настоящему — и осторожно положил ладонь ей на коленку. Даже не как жест — как факт. Как дыхание. Как тёплый чай в холодную ночь. Сзади — театр. Фрерин, который с Кариной еле-еле разместился на пледе, вытаращился и дернул Карину локтем: — Ты это видишь? Он что, реально… руку… на коленку? — Угу, — сказала Карина, доставая телефон и делая вид, что делает селфи. На самом деле — фиксация улики. — А это что? Голова на плечо? О-о-о, ребята, у нас тут семейная мелодрама с элементами романтического шпионского кино! Где мой попкорн? — Успокойся, — прошипела Карина, хихикая. — Хочешь, я тебе на плечо лягу? Будет равновесие. — Ложись, конечно! Я даже руку на коленку твою положу, в рамках баланса. — Фрерин широко усмехнулся, но получил локтем в бок. Спереди Ясенька слегка повернула голову к ним и сказала, не открывая глаз: — Фрерин, если ты ещё раз произнесёшь слово коленка, я научу тебя, как на ней не сидеть. — Ясяяя… — протянул он. — Смотри, ты даже не видишь, а уже угрожаешь. Я впечатлён. Карина, глядя на нежную сцену между Торином и Ясенькой, вздохнула и сказала тихо: — А ведь он правда её любит. Фрерин замолчал на секунду. Он смотрел вперёд — как Торин одной рукой держит руль, а второй почти машинально проводит по ладони Ясеньки, как будто это часть маршрута. — Да, — кивнул он. — По-настоящему. Он не играет. И она — тоже. Знаешь, даже я завидую. Карина посмотрела на него — впервые без насмешки, просто спокойно. — Тогда не упусти свою. Пока не поздно. Он глянул на неё и тут же состроил привычную ухмылку: — Ты так говоришь, как будто ты — она. Карина приподняла бровь: — А вдруг? Снаружи мимо проносились огни улиц, а внутри машины было тепло, как в убежище. Спокойствие, редкое, настоящее. Ни орков, ни троллей, ни магии, ни медведей — только вечер, дорога и трое гномов с девушкой, каждый со своей историей, но уже в одном автомобиле. А в самом конце пути Торин остановился у дома, не выключая фары. Он повернулся к Ясеньке, поцеловал её в висок и сказал: — Пошли домой, малышка. А вы, — он обернулся к задним сиденьям, — идите осторожно. Особенно ты, Фрерин. Не флиртуй с фонарными столбами. — Какой остроумный, а, — буркнул тот, — прям чувствую, как женская аудитория падает в обморок. Карина фыркнула: — Торин, скажи ему, что фонари его не любят. — Он сам поймёт, когда один из них ему моргнёт. Все снова рассмеялись, и казалось, будто этот вечер мог бы длиться вечно.