Глава 6: Домой с бубусечкой

Торин только успел заглушить двигатель, как услышал рядом шелестящий, невинно-провокационный голос Ясеньки: — Если я твоя малышка, может, ты меня на руках домой отнесёшь? Он чуть не поперхнулся воздухом. Повернулся к ней, как будто хотел что-то строго ответить — но она уже наклонилась к его уху и прошептала: — А я тебе спинку почешу в нашей кроватке… а потом поцелую в твои щёчки, которые сегодня уже триста раз порозовели… и назову тебя бубусечкой. У Торина сорвало ручник не только в машине, но и в душе. Он с шумом вдохнул, не выдержал, тихо рассмеялся — низко, грудно, как будто у него не было иного выхода. Потом вцепился в руль и выдохнул: — Женщина… ты нарочно меня провоцируешь? — А ты нарочно сегодня краснел так, будто ты — варёный краб? — прошептала она, склонив голову к его плечу и уткнувшись в бороду носом. Сзади послышалось глухое: — Они опять там что-то делают... — Не смотри. Просто не смотри. Думай о снеге. Или о налогах. — Ясенька… — пробормотал Торин, уткнувшись лбом в её висок, — …если ты ещё раз так скажешь, я не только отнесу тебя на руках, я вообще не дам тебе ходить ближайшие два часа. — Фрерин, я ослепну, если ещё хоть слово услышу, — пробормотала Карина сзади. — Поехали обратно. Мы забыли... эм... соль. Для их постели. Но в этот момент дверь машины открылась. Торин вышел и, не говоря ни слова, подошёл к Ясеньке со стороны пассажирской. Открыл дверь. Протянул руки. И, как будто она весила не больше пера, прижал к себе и поднял на руки. — Вот твоя бубусечка идёт домой, — сказал он с показной суровостью, и тут же, на полуслове, поцеловал её в кончик носа. — Ты обещала почёсывание. — И поцелуй в щёчки, — напомнила Ясенька, обвивая его шею. — И чтобы я тебя так вот держала за бородку… — А я — тебя за попу, — буркнул Торин, проходя мимо Фрерина и Карины. — УБИЙТЕ МЕНЯ, — сказал Фрерин, закрывая лицо руками. — Или хотя бы сотрите память. Карина ехидно улыбнулась: — А ты точно не хочешь, чтобы я тебя тоже так на руках понесла? — Ты? Меня? — он замер. — Вообще-то… подожди. Это интригует. А тем временем, в тишине двора, освещённого мягкими фонарями, Торин нёс Ясеньку как сокровище. Она тихонько засмеялась у него на груди и шептала ему что-то на ухо, а он только мотал головой и прятал улыбку, которая грозила остаться с ним навечно. — Всё-таки ты моя, — сказал он почти шёпотом. — Конечно, твоя. Я ж даже придумала тебе имя, — Ясенька зажмурилась от удовольствия. — Мой бубусечка. — Никому. Ни слова, — прорычал Торин, занося её в дом. — Да это теперь у меня пароль от Wi-Fi будет, — шепнула она с невинным выражением лица. А внизу, в машине, Фрерин смотрел на окно, где погас свет, и тихо вздохнул: — Вот как-то так начинается легенда. С коленки, с пледа и с «бубусечки». Карина кивнула: — Ага. И с чувством, что ты тоже хочешь, чтоб тебя хоть раз так. — Или хотя бы не выгнали из кафе, — буркнул он. — Но я тоже… хочу. И, может, однажды — кто-нибудь тоже назовёт его бубусечкой. Но это уже другая история.