2—8. Князь генетики

***

Грохот столкновения Вальтера и Авла отгремел где-то далеко позади, когда Лира и Серторий, отброшенные взрывной волной, которую сами же и создали, приземлились на краю огромного, усеянного осколками мрамора плато. Воздух здесь звенел от остаточной магии. Лира отряхнула с плаща пыль, её голубые волосы выбились из привычного пучка и растрепались по плечам. Она посмотрела на Сертория, и её лицо скривилось в гримасе искреннего отвращения. — Ты сейчас серьёзно? — её голос прозвучал ядовито. — Ты прям ходячий кошмар для эпилептика. Зелёный, фиолетовый, розовый... От этой мерзкой смены цветов глаза вытекают. Ты встроил в свой организм RGB подсветку, или как? Что это за мечта типичного школьника в его комнате? Князь Генетики замер на мгновение. Его кожа, которая секунду назад переливалась всеми цветами радуги, будто масляная плёнка на воде, на секунду застыла в грязно-салатовом оттенке. — Я искренне прошу прощения за это неудобство, — его голос был удивительно мягким и глубоким, словно доносящимся из колодца. — Это... Побочный эффект моих же экспериментов. Это происходит автоматически, контроль требует концентрации. Вообще, это можно исправить, но... Мне как-то лень было. Он закрыл глаза, и по его телу пробежала лёгкая дрожь. Когда он вновь открыл веки, кожа приобрела относительно нормальный, хотя и смертельно-бледный цвет, будто у человека, который десятилетиями не видел солнца. Черты лица проступили чётче — высокие скулы, тонкий нос, губы, похожие на два бледных лепестка. Теперь он выглядел как очень уставший, но поразительно красивый учёный. — Так лучше? — вежливо поинтересовался он. — Так лучше. В следующее мгновение пространство перед Серторием дрогнуло, и в его руке материализовалось оружие. Это был двухметровый тесак, как те, что используют мясники. Лезвие, широкое у основания и сужающееся к концу, было тускло-серым, матовым, без единого блика. Оно не отражало свет, а словно поглощало его, и на его поверхности проступали едва заметные прожилки, напоминающие капилляры. Рукоять была обмотана чёрной, грубой кожей, которая пульсировала, как живая. Лира раздражённо вздохнула, с отвращением глядя на этот инструмент разделки. Ну конечно, — протянула она, вновь вытаскивая пластинчатый меч из сумки бездны. — очередная двухметровая хрень. Это что, обязательный пункт в анкете для антагонистов этого мира? “Хобби: коллекционирование тяжелой херни“? Один не так давно Гатса уже косплеил. У всех вас комплекс неполноценности, или что? Серторий мягко улыбнулся, и его пальцы, заканчивающиеся хирургически точными, почти прозрачными ногтями, легонько постучали по плоской стороне тесака. Звук был глухим, костяным. — Это — “Осколок Первоплоти“. Инструмент для... тонкой работы. Он не рубит. Он проводит диссекцию на уровне души и материи одновременно. А насчёт комплексов... Он сделал лёгкое фехтовальное движение, и клинок, несмотря на свои размеры, прочертил в воздухе призрачный, почти бесшумный след. — Это просто эргономично. Зачем делать десять движений, если можно сделать одно? — Ага, “эргономично“, — передразнила его Лира, занимая свою собственную, низкую и собранную стойку. Её глаза сузились, в них вспыхнули озорные искорки. — Ну что ж, мясник... Покажи, что умеешь.

***

Сразу после этих слов мир перевернулся. Она не увидела замаха. Не было ни свиста воздуха, ни напряжения в мышцах противника. Просто её сознание вдруг пронзила картина: гигантский тесак, холодный и безразличный, уже прошел сквозь нее сверху вниз. Она увидела, как сталь рассекает череп, позвоночник. Она видела свое тело, разделенное на две идеально симметричные части, падающие по разные стороны. В следующую секунду сознание вернулось в настоящее. Инстинкт, отточенный сотнями таких мимолетных смертей, сработал быстрее мысли. Она рванула не вправо, не назад, а влево, в слепую зону, которую ее разум вычислил за доли мгновения до реальной атаки. “Осколок Первоплоти“ Сертория с глухим рокотом врезался в землю там, где она только что стояла. Удар был настолько сконцентрированным и мощным, что не взметнул камней, а вызвал локальное землетрясение силой в два балла. Земля под ногами Лиры вздыбилась волной, заставив ее споткнуться, но сохранить равновесие. Она отпрыгнула еще на десяток метров, ее грудь вздымалась, а в глазах плескалась смесь ярости и шока. — Это пиздец! — выдохнула она, глядя на спокойного Сертория, который выдернул тесак из земли, будто ничего не произошло. — Настолько наглых ублюдков, заставляющих видеть свою смерть в первую же секунду, я еще не встречала! Даже Каэль со своими душами был медлительнее! Серторий лишь наклонил голову, его бледное лицо выражало научный интерес.

***

Лира поняла главное: в ближний бой с этим чудовищем сходиться нельзя. Его оружие не просто убивало — оно стирало. Ее тактика мгновенно перестроилась. — Люкс’Целерит! — ее тело окуталось золотистым сиянием, и она превратилась в смазанный силуэт, отскакивающий от малейшего движения Сертория. —Люкс’Ментес! — мир вокруг замедлился. Ее сознание работало с безумной скоростью, просчитывая траектории, анализируя микродвижения мышц князя, ища слабину. Она стала теннисным мячиком, отскакивающим от стен плато, постоянно двигаясь, не давая ему сфокусироваться. Серторий преследовал ее неторопливыми, но неумолимыми шагами. Его атаки были редки, но почти каждая из них заставляла Лиру переживать свою смерть — то от рассечения пополам, то от обезглавливания. Он не просто атаковал. Он делал это с удовольствием, зная, что она видит свои поражения.

***

Прошло двадцать минут изматывающего преследования. Серторий, делая очередной размашистый удар, слишком глубоко вогнал лезвие тесака в землю возле дерево и он застрял в могучих корнях. Тесак застрял всего на полсекунды. Но для Лиры на скорости “Люкс’Целерит“ этого было достаточно. Она не стала атаковать на расстоянии. Она знала — любое заклинание он парирует или поглотит. Нужен был физический контакт. Мгновенный удар в незащищенную точку. Золотистый силуэт рванул вперед, описав дугу и оказавшись у него за спиной. Ее пластинчатый меч, заряженный остаточной энергией света, со свистом пронзил воздух, достигнув шеи Сертория. Удар был идеальным — быстрым, точным, смертельным. Она чувствовала, как лезвие вонзается в плоть. Раздался более глухой звук, чем должен был. Лира отпрыгнула, с изумлением глядя на свою руку. Меч дрожал, передавая в ладонь неприятную вибрацию. А на шее Сертория, в том самом месте, куда она целилась, не было ни раны, ни крови. Кожа в этом месте приобрела грубую, бугристую текстуру, напоминающую шкуру носорога, и серый, каменный оттенок. Серторий медленно, с ленивым шипением, выдернул свой тесак из корней и повернулся к ней. Его шея с хрустом вернулась к своему бледному, гладкому состоянию. Он дотронулся до места удара кончиками пальцев. — Ощущение прикосновения сохранилось. — произнес он с лёгкой усмешкой. Он посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный, научный огонёк, который пугал куда больше любой ярости. — Ты демонстрируешь потрясающую адаптивность. Но твои трюки со светом... они поверхностны. Ты играешь с фотонами, но не понимаешь самой сути жизни, которую пытаешься усилить. Позволь показать тебе нечто... более фундаментальное. Он отбросил свой тесак. Оружие с глухим стуком упало на камни и... растворилось, впиталось в землю, как будто его и не было. — Забудь на время о стали, — мягко сказал Серторий, поднимая руки. Его пальцы с хирургически точными ногтями сложились в странную мудру. — Давай поговорим на языке плоти.

***

Прежде чем Лира успела среагировать на его речь, мир вокруг нее снова исказился. Голова Сертория, его бледное, аристократическое лицо, начало пульсировать и перетекать. Кожа натянулась, кости черепа с хрустом изменили структуру, челюсть вытянулась, превратившись в мощную пасть. За долю секунды перед ней была уже не человеческая голова, а голова дракона — покрытая синевато-белой чешуей, с гребнем из ледяных шипов и глазами-кристаллами, полыми и бездушными. Он не стал целиться. Он просто выдохнул. Это не был огонь. Это был сконцентрированный поток жидкого азота, такой плотный, что он казался белой, клубящейся рекой смерти. Воздух на его пути застывал и осыпался на землю инеем. Температура упала мгновенно, и Лира почувствовала, как ее легкие обжигает даже не холод, а сама пустота. У нее не было времени на сложные заклинания. Только на инстинкт, отточенный видением смерти. — Аква’Темпус! Водная сфера, ее стандартный защитный щит, возникла перед ней в ту же секунду. Но это была не просто вода. Это была вода, мгновенно испаренная и вновь сконденсированная ее волей, создавшая барьер из пара и кипятка. ШШШШШШ! Поток жидкого азота ударил в водный щит. Мир поглотил ослепительно-белый туман. Гигантское облако пара с грохотом взметнулось к небу, скрывая все вокруг. Эффект был похож на взрыв, волна раскаленного воздуха и ледяных осколков отшвырнула даже Сертория на несколько шагов назад. Князь Генетики с легким шипением вернул свою голову в человеческую форму, его лицо вновь стало бледным и невозмутимым. Он смотрел на бушующее облако пара, уверенный в победе. Ничто живое не могло пережить прямой контакт с абсолютным нулем. —Чтож... Я здесь закончил. Жаль, что... Он не договорил. Из самого сердца взрыва пара, из белой стены тумана, вырвался тонкий, сконцентрированный клинок, состоящий из воды. — Мор’Дар! Водное лезвие, сжатое до плотности алмаза и вращающееся с бешеной скоростью, прошило облако и рассекло Сертория пополам по диагонали, от плеча до бедра. Оно не резало — оно разрывало на молекулярном уровне. ААААААРГХ! Крик Сертория не был человеческим. Это был звук ломающейся биомассы, рвущихся связок и вопль чистейшей, животной боли. Его верхняя часть туловища отвалилась от нижней, обнажив бушующий калейдоскоп внутренностей. Не было крови в привычном понимании — лишь переливающаяся, постоянно меняющая форму органика. Но он не умер. Пока его нижняя часть тела судорожно дергалась на земле, верхняя, та, что с головой и руками, оставалась живой. Мгновенно из места разрыва выросли щупальцевидные отростки, которые вцепились в нижнюю половину и потащили ее к себе. Плоть начала срастаться с противным, влажным чавканьем, кости вставали на место со скрежетом. Он регенерировал, как аксолотль, но в тысячи раз быстрее. И в этот миг, в ту долю секунды, когда его внутренности были обнажены, Лира, все еще под действием “Люкс’Ментес“, увидела. Среди хаоса переливающихся органов, в верхней части его туловища, чуть ниже того места, где должен быть ключичный сустав, пульсировала черная жемчужина. Размером с ее кулак. Она была идеально круглой, абсолютно черной, поглощающей любой свет, и вокруг нее вихрем кружились нити ДНК, словно она была сердцем его биологической вселенной. И в момент ее взгляда жемчужина мгновенно сместилась, уплыла вглубь еще не поврежденной плоти, под защиту. Ядро. Его источник силы, — пронеслось в ее ускоренном сознании. Образ был до боли знакомым, будто из аниме, которое она смотрела не так давно. Улыбка тронула ее губы, быстрая, как вспышка. Нужно разрушить сферу. Серторий, уже почти полностью восстановившийся, поднялся на ноги. Его обычная холодная отстраненность исчезла. С лица слетела маска учёного. Его кожа покраснела, затем потемнела до цвета вулканической породы. Со лба, с хрустом ломающейся кости, выросли два массивных, закрученных рога. Он вдохнул, и окружающий эфас, магическая энергия мира, с видимым свечением устремился в него, как в воронку. Его мускулы вздулись, увеличившись в размерах. Правая рука с хрустом трансформировалась, превратившись в массивный, покрытый красной чешуей коготь дракона, с кинжаловидными когтями, испещренными руническими узорами. Левая рука потекла, как жидкая глина, превратившись в гибкое, синеватое щупальце с сотнями хитиновых крючьев на конце. — Я больше не стану сдерживаться. — Его голос гремел, как сход лавины, сотканный из рычания, шипения и скрежета. Он больше не смотрел на Лиру как на объект исследования. Он смотрел на нее как на угрозу, которую нужно стереть с лица земли. И в его глазах горел огонь первозданной, дикой ярости.