Глава 5. Пора делать ноги

Дороти Я открываю глаза, но мир всё ещё плывёт передо мной. В голове гудит, будто кто-то сжал её в железных тисках. Я медленно моргаю, и комната начинает обретать чёткие очертания. Деревянные стены, полотно на окне, пол, устланный старым ковром с узором, который кажется древним. Всё это я уже видела. Вспышка. Я вспоминаю. Айрон Вуд. Опасный, красивый, почти нереальный. Его глаза были такими… светлыми, как сталь. Я пыталась бежать от всей этой безумной сказки, от Фэирлэнда, но, кажется, сбежать не удалось. Обморок. Меня начинает трясти. Где моя собака? Где Тото? Я резко поднимаюсь, но голова снова кружится, и я опираюсь на деревянный столик, стоящий рядом с кроватью. Нет, я не могу просто так сидеть здесь. Нам с Тото нужно уйти, сбежать, сделать хоть что-то, чтобы избавиться, наконец, от ужаса, пережитого за последние дни. Из-за закрытой двери доносятся приглушённые голоса. Мужчины. Лайон и Скайер? Я пытаюсь сосредоточиться, но слова слишком расплывчаты. Я слышу только обрывки фраз. "...её нельзя оставлять одну… слишком рано..." "...когда Вуд придёт снова... она должна быть готова..." Готова к чему? Моё сердце начинает бешено колотиться. Что они от меня хотят? Я делаю несколько шагов к двери, прислоняюсь ухом к ней, но ничего больше не слышу. Тото. Мне нужно найти Тото. Я оглядываю комнату снова, надеясь увидеть его тёмную морду где-нибудь у ног, но его нет. Паника нарастает. Что, если они что-то сделали с ним? Что, если это всё часть какого-то плана? Айрон Вуд, эти двое, Фэирлэнд – всё это начинает казаться ещё более запутанным и опасным. Я должна выбраться. Но куда идти? И кому можно верить? Раздаётся знакомый лай – Тото! Моё сердце мгновенно сжимается и тут же расслабляется. Он здесь, в этом доме. Я ещё не знаю, радоваться этому или бояться.  — Похоже, Дороти проснулась, — слышу я голос Лайона за дверью. Спокойный, ровный, но с оттенком настороженности. — Как она вовремя! У меня как раз есть несколько шуток в запасе, — отвечает другой голос, явно Скайера. Его тон звучит весело. Уверена, он всегда находит повод для смеха, даже в самые неуместные моменты. Дверь открывается. Входят Лайон и Скайер, а сразу за ними, словно маленькая молния, ко мне подскакивает Тото и запрыгивает на кровать. Я инстинктивно глажу его за ушами и чувствую, как напряжение немного спадает. Но не полностью. Я всё ещё не доверяю этим людям. Лайон подходит ко мне, его лицо сосредоточенное. В его взгляде нет ни усмешки, ни агрессии. Он осматривает меня, двигает пальцем перед моими глазами, проверяет пульс. — Как вы себя чувствуете, Дороти? — спрашивает он, глядя на меня внимательно. — Всё как в тумане, — признаюсь я, пытаясь отстраниться от его пристального взгляда. — Я хочу понять, что здесь происходит. — Я это понимаю. — Лайон отходит на шаг, берёт с небольшого столика тарелку супа и протягивает мне. — Вам нужно восстановить силы. Ешьте. Мы всё объясним. Я смотрю на тарелку, колеблюсь, но живот предательски урчит. Я беру ложку, осторожно пробую суп – он оказывается горячим и на удивление вкусным. Тото толкает меня носом в бок, пытаясь мордочкой уткнуться в суп. Я отодвигаю от него тарелку и бросаю вопросительный взгляд на Лайона. — Мы дали ему немного отварного мяса, — заверяет меня он. Я киваю и слегка отпихиваю песика от себя. Он тот еще любитель делать голодный вид. И приучать его есть с рук не хочется. Пока я ем, Скайер, сидящий напротив, с ухмылкой смотрит на нас обоих. — Хороший аппетит у неё, значит, всё под контролем, — говорит он, подмигивая Лайону. — Оставь свой сарказм, Скайер, — Лайон остаётся серьёзным. — Мы должны объяснить ей, что происходит. — Да, было бы неплохо, — я ставлю тарелку на колени, глядя на них обоих. — Я хочу знать, кто вы такие и где я нахожусь? И если я хоть что-то услышу про Волшебную страну… Я наблюдаю за их реакцией, ожидая, что они начнут изворачиваться, но Лайон спокойно отвечает: — Наши имена ты знаешь. Я работаю лекарем здесь в деревне. Айрон Вуд — наш друг. Он владеет лесопилкой недалеко отсюда. Мне жаль, если он напугал вас. Он может казаться суровым, но совершенно не опасен для вас. — Суров? — Я прищуриваюсь. — Это мягко сказано. Когда я его встретила, мне показалось, что он... не человек… Скайер смеется, хлопая Лайона по плечу. — Видишь, Лайон, я же говорил! Айрон всегда производит такое впечатление на дам. Такой вот у него талант. Даже не старайся объяснять, это бесполезно. — Айрон сильный, — продолжил Лайон, проигнорировав шутку. — Ему пришлось стать тем, кто он есть. Но он не ваш враг. — Ага, как и мы, — подхватывает Скайер. — Вы же видите, мы тут супы варим, а не ловушки расставляем. — Я вам не верю, — говорю я твёрдо и ставлю тарелку на столик.  — Я хочу вернуться к своей машине. Она в лесу рядом с тем баром, у которого я встретила Кроу. Просто покажите мне дорогу. Лайон вздыхает, его спокойствие раздражает меня. Он явно что-то недоговаривает. Поразительно, но кажется, что он считает, что это я говорю что-то неразумное. — Мы находимся в Фэирлэнде, Дороти, — говорит он мягко, как будто пытается убедить ребёнка в чём-то простом. — И если вы не местная, то мы сами понятия не имеем, как вы здесь оказались. Место, которое вы назвали… — Канзас! — перебиваю я. — Да, именно он, — Лайон небрежным жестом поправляет очки. — Мы никогда о нём не слышали. Где он находится? На севере?  — Я…не особо хорошо ориентируюсь на местности, может, вы дадите карту? Я покажу! — Приходит мне в голову идея. — Карта! Точно! — Лайон встает с кровати и начинает копаться в бумагах на столе. — Куда же она запропастилась? Ага! Нашел! Он достает откуда-то свернутую мятую и пожелтевшую от времени бумагу, и разворачивает на полу. Я аккуратно делаю несколько шагов в направлении Скайера и Лайона, склонившихся над картой. Тото вьется в моих ногах.  Я подхожу к карте и делаю рваный вдох. — Это шутка какая-то? — Я в недоумении всматриваюсь в лица мужчин, пытаясь найти намек на усмешку. — Где карта США? Что это за названия такие? Блю Ривер, Ред Форест, Эмеральд? — Мой взгляд падает на название вверху. — О, ну конечно! Фэирлэнд? Вы где её взяли? В сувенирной лавке? — Не, — Скайер достает яблоко из кармана черных брюк, кусает его и продолжает говорить с набитым ртом, — там такого не продают. Клыки Асмоделов, засушенные пчелы Тинды…хотя скорее это обычные пчелы, за которых берут втридорога…Что ещё! О, конечно же золотая шляпа, серебряные башмачки Локусты и, вроде как, мази по рецептам Глинды, но все знают, что это подделки… — Боже. — Я тру виски, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. — Все, что вы говорите, мне не понятно. Я не знаю, кто такие Тинда, Глинда, Лоскут… — Локуста, я бы попросил…Она была прекрасной правительницей. При ней Перпл Энд процветал! Были времена… девушки ходили в легких летних платьицах, собирая лаванду по полям… предлагали холодный лимонад мимо проезжающим путникам… — Это не относится к делу, Скайер, — Лайон нарочито прокашливается. — Боюсь, это единственная карта, что у нас есть… — Ну хорошо, хорошо… — Я встаю и начинаю лихорадочно расхаживать по комнате. — Что за пределами этой карты? Может, это какой-то остров… Хотя нет, это бессмыслица, ураган не мог закинуть меня на остров… — По всему периметру страны расстилается Дикий Лес, — Лайон обводит указательным пальцам пространство по краям карты. — Он населен Асмоделами и… — А за ним? — Я пропускаю мимо ушей упоминание о демонах. — За ним никто не бывал. Ни один человек не возвращался оттуда… — Значит, туда мне и надо. Видимо, никто не возвращался, потому что сполна наслушался идиотских историй о волшебной стране и населяющих её демонах ещё в первый раз.  Я беру на руки Тото и направляюсь к двери. — Черт! — сзади меня раздается звук похожий на рычание, а затем кто-то мягко, но твердо хватает меня за руку. Я оборачиваюсь. Скайер. — Ты видимо не настолько умна, как кажется на первый взгляд, Тигрица. Если ты ступишь за порог этого дома – ты не выживешь! И твой кот тоже! — Это собака. — Неважно! Ты не продержишься и часа. Наткнешься на Людобора, да даже просто на какого-нибудь пьянчужку из деревни, который не прочь будет развлечься с такой красоткой у ближайшего дерева! Может быть, там, откуда ты родом, царит покой и безопасность, но в этих краях все не так. Веришь ты или нет, понимаешь или нет, но ты должна просто снять с себя зеленые очки и принять тот факт, что повязана с нами, пока мы со всем не разберемся! Я сверлю его тяжелым взглядом, стиснув зубы и поджав губы. Для шутки представление слишком затянулось, а для того, чтобы быть психопатами… хм-м-м, тут никогда нет уверенности, но во мне начинает возникать чувство, что они не врут. Но что это открытие значит для меня? Значит ли это, что я правда оказалась в Волшебной стране, которой управляет злая правительница по имени Тинда? У неё есть демоны и какие-то оборотни, а остальные жители страны живут в страхе и тирании.  Все, что они мне рассказывают, может быть только частью детских сказок. Но все мы давно уже не дети. Я пытаюсь выдернуть руку и пальцы Скайера тут же разжимаются.  Я не могу до конца поверить во все, что они мне говорят. Не поверю, пока не увижу своими глазами. И все же, я решаю принять предостережение о передвижениях в одиночку. Я ничего не знаю о месте, в котором нахожусь. Но они знают.  — Выпить есть? — С вздохом смирения спрашиваю я, подхожу к обеденному столу и устало заваливаюсь на стул.  Лайон тут же направляется в уголок, оставленный кухонной утварью, и достает бутылку с мутной жидкостью, непривлекательного вида. Когда он протягивает мне стакан, запах, напоминающий смесь спирта, прогнивших яблок и тухлой пробки, ударяет мне в ноздри, как бы давая ещё один шанс отказаться от этой затеи. Но я перебарываю отвращение и набираю в грудь побольше воздуха, прежде чем залпом выпиваю содержимое стакана. С грохотом ставлю стакан на стол и закашливаюсь. Вот же дрянь. — Определенно не Каберне Савиньон две тысячи шестнадцтого года, — хриплю я и делаю глубокий вдох. — И где ты раньше была? — Скайер сидит с противоположной  стороны стола, положив подбородок на руку, и с умилением наблюдает за мной. — Нет, ну правда. Если бы я тебя встретил раньше, то ни за что не спутался бы с Лореттой… — Я замужем, друг, — всё ещё не до конца придя в себя, я похлопываю его по плечу в успокаивающем жесте. — И у меня есть сын! — К черту мужа, а сына приму, как родного! — Скайер улыбается во все тридцать два и подмигивает мне. — Только соглашайся! — Не вздумайте соглашаться, — слева от меня присаживается Лайон, делает глоток из своего стакана и морщится. — Ни жилья, ни работы, а за его голову точно назначена награда! — То ли дело ты, верно? — Скайер откидывается на спинку стула, заведя руки за голову. — Лекарь, образованный, да ещё и девств… — Достаточно, — я решаю вмешаться в эту перепалку. — Я вообще-то ничего не предлагал, — бурчит Лайон, пряча покрасневшее лицо за своим стаканом. — Давайте определимся кое с чем, — я скрещиваю руки на груди. — Я оказалась не в том месте не в то время, и единственное, чего я хочу, это вернуться домой. К своей прежней жизни. К сыну и мужу. Так, пожалуйста, помогите мне. Что можно сделать? Как мне выбраться из этого Богом забытого места? Желательно живой и невредимой… В комнате повисает молчание. Ух ты, я даже заставила замолчать Скайера, рот которого, похоже, не затыкается ни на минуту. Сильно.  — Мы пойдем к Глории! — неожиданно выпаливает Лайон. — Не-е-е-т! В городе показываться нельзя… — Глаза Скайера расширяются от ужаса. — Тебе. Нельзя тебе, Скайер, — голос Лайона звучит спокойно и немного властно. — Поэтому ты не ослушаешься слов Вуда и любезно будешь дожидаться нас здесь. Мы вернемся часа через три, и я даже не буду напоминать о том, что ты не пойдешь на встречу со Стефано. А вы, — Лайон осматривает меня сверху вниз и обратно. — Надо дать вам что-то переодеться. Выделяетесь сильно…  — Но… — Скайер вскакивает из-за стола вслед за удаляющимся в комнату Лайоном. — Я сам буду решать свои проблемы, не лезь не в свое дело! Более того, я буду вам нужен, в деревне опасно, поэтому… Слова Скайера прерываются, а затем из комнаты раздается грохот. Я подскакиваю со стула и быстрым шагом иду по направлению шума. Скайер валяется на полу, но его грудь размеренно вздымается. Лайон достает из комода пару вещей и протягивает их мне.  — Что ты с ним сделал? — Порошок мака. Усыпит его на некоторое время, надеюсь, что нам удастся вернуться до его пробуждения. — Я все ещё стою в проходе и смотрю на тело здоровяка, распластанное на полу, когда прямо у меня перед лицом раздаются щелчки пальцев. — Эй, нам пора, Дороти! Можете переодеться за соседней дверью и выдвигаемся. В одном Скайер прав, это будет опасно. Но это единственный вариант. — А Тото?  — Берите его с собой. Он сможет передвигаться в сумке? Я перевожу взгляд на своего питомца. Тот протестующе лает. — Он говорит, что постарается! — Я выхватываю из рук Лайона одежду и иду в соседнюю комнату переодеваться. *** Мы с Лайоном движемся по проселочной дороге где-то с полчаса по моим ощущениям. Тото сидит в кожаной сумке, высунув морду, и периодически фыркает. Я уже вижу край леса, судя по всему, именно в нем я оказалась, когда впервые попала сюда. — Сколько отсюда до деревни? — спрашиваю я у Лайона. — Пару верст, — кратко отвечает он. — То есть еще минут двадцать?  — Время… Мы не пользуемся подобной мерой времени. Больше нет. — Я очень пожалею, если спрошу почему? — Только не говори, что это как-то связано с магией, прошу, только не говори. — Из-за проклятья. — Он всё же сделал это. — Проклятья Тинды, наложенного двести сорок  лун назад. С тех пор в… время замерло. — Но день сменяется ночью, — возражаю я, и Лайон вдруг резко останавливается и внимательно смотрит на меня. Мне тоже приходится затормозить и развернуться. Выражение его лица настораживает меня. — Это ее магия. Она искусственно поддерживает баланс, чтобы природа продолжала функционировать, чтобы все могли служить на благо королевства. Но… знаешь, тебе не обязательно вдаваться в детали происходящего. Это неважно. Мы постараемся как можно скорее вернуть тебя домой, к твоей семье.  Так же быстро, как до этого остановился, он начинает идти вперед, ускорив шаг и не оборачиваясь. Немного помедлив, я сбрасываю с себя оцепенение и нагоняю его, но не говорю ни слова. Его слова о семье расстраивают меня, потому что я задумываюсь о том, сколько я здесь нахожусь. Объявили ли меня в розыск? Что Ремфри говорит Лаймену обо мне? Боже, Лаймен. Что он думает обо мне? О том, что его мать, которая обещала забрать его из лап ужасной мегеры, просто напросто испарилась в воздухе? Он никогда еще не оставался без меня больше чем на несколько часов. Вся наша жизнь подчинена ритуалам. Утро, день и вечер, совместные активности и игры. Мы почти все с ним делаем вдвоем. Как страшно и неуютно должно быть ему сейчас. Слезы начинают щипать глаза, и я закусывают губу почти до крови, чтобы сдержать их. Мне нельзя расклеиваться. Но вместо того, чтобы сделать глубокий вдох, я издаю довольно громкий всхлип, и Лайон, шествующий впереди, оборачивается и замедляет шаг. — Что случилось? — В его голосе не звучит праздное любопытство, лишь искренний интерес и желание помочь. — Я… Ничего, вообще-то я… — На несколько секунд я замолкаю, раздумывая над тем, не открыться ли ему, и в итоге желание выплеснуть то, что накопилось внутри, перевешивает. — Это из-за моего сына. Ему 4 года, он еще совсем маленький, он никогда не оставался без меня надолго. Отца он почти не видит. Есть еще бабушка, но она чопорная и высокомерная женщина, в компании которой любой будет чувствовать себя некомфортно, не говоря уже о ребенке. Я… просто я очень переживаю, что ему сейчас плохо, страшно и одиноко, а меня нет рядом, чтобы утешить его. Я ужасная мать. Повисает пауза. — Когда мне было столько же, сколько вашему сыну, я частенько скитался по улицам в поисках еды, потому что моя мать-проститутка не могла меня содержать, и еще потому… потому что она принимала мужчин у нас в хижине. Я гулял по округе, пока светило солнце, иногда ночевал на конюшнях, пока меня не находил какой-нибудь конюх и с побоями не прогонял прочь. Когда я приходил домой, я не получал ни утешения, ни ласки, ни хотя бы кусочка хлеба. — Он бросает на меня быстрый взгляд. — Я хочу сказать, что судя по всему, вы не ужасная мать, Дороти. А наоборот, та, которую заслуживает каждый ребенок. И мы постараемся как можно скорее вернуть вас к сыну, чтобы и его и ваше сердца были спокойны. Мой подбородок начинает дрожать, но уже от успокоительной силы слов Лайона. Тото, поскуливая, несколько раз облизывает мне нос, и я чешу его за ухом, давая понять, что со мной все будет хорошо. — Мне жаль… — выдавливаю я сквозь слезы. — И спасибо за эти слова… — Не стоит. — Отмахивается он. — Ваш муж – как его имя? — Ремфри. — Он, Ремфри – заботливый отец? — Лайон выжидающе смотрит на меня. — Он любит Лаймена всей душой, но редко проводит с ним время, они не знают друг друга… но, я понимаю, к чему ты клонишь. Ремфри позаботится о нем, он сделает все для него. Он хороший человек. Лайон кивает, но никак не комментирует то, что я сказала. Мы заходим в лес, и я инстинктивно сжимаюсь от неприятных воспоминаний. Ночь, дождь, видение. По коже бегут мурашки. Лаймен тогда указал мне путь. Фигура сына снова встает перед глазами, и я отскакиваю назад, при этом зажмурившись. Когда я снова открываю глаза, передо мной открывается вид на  пустую лесную дорогу. Лаймен исчез. — Все в порядке? — Заботливо спрашивает Лайон. — Вам плохо? — Нет, нет… — Я делаю глубокий вдох. — Просто показалось. Неважно. Давай идти дальше. Найдем Глорию и покончим с этим недоразумением.  Мы продолжаем путь, когда я вспоминаю мучивший меня вопрос. — Лайон, почему ты обращаешься ко мне на вы? Довольно старомодно… — Я… проявляю уважение. Ко всем, кто не является мне близким человеком, мне нравится обращаться на вы. — Ты таким образом возводишь дистанцию? Мне никак не уговорить тебя перейти на ты? — В этот момент Тото еще раз протестующе лает, и я решаю ненадолго выпустить его, чтобы он побегал и освежился. — Может быть? Однажды… — Он слегка улыбается, но затем выражение его лица меняется, когда он замечает что-то на обочине. — Смотрите, что это? Тото усердно роет поросшую травой землю. Лайон подходит к краю, к тому месту, где пес успел уже нарыть небольшую кучу, и достаёт из кустов какой-то предмет. Присмотревшись, я понимаю, что этот предмет принадлежит мне. — Мой медальон! — От удивления я подпрыгиваю на месте, а Лайон тут же отдает его мне. — Должно быть он выпал из моей сумки. Именно по этой дороге я шла с того места, куда меня принёс ураган. Значит и сумка где-то здесь… где же она? Я сжимаю медальон в виде половинки сердца, вырезанной из дерева, в ладони. И начинаю шарить руками в траве, осматриваю деревья вокруг, заглядываю под каждый куст. Но сумки нигде нет. Неужели ее кто-то забрал? Если так, то у этого человека будет много вопросов по поводу ее содержимого. — Ее здесь нет, — с явным разочарованием в голосе констатирую я. — Может, Глория что-то знает… — Он чешет в затылке и кривит лицо, сам не веря в свои слова. — Хотя, понимая местный контингент, думаю, что ее уже не найти. Извините. — Ничего, я уже не надеялась, если честно. — С теплом смотрю на найденный медальон. — Хотя бы он… — Что это? — Лайон делает шаг ко мне, поправляя очки, и прищуривается, чтобы получше рассмотреть предмет. — Мой талисман…  Я не успеваю закончить фразу, так как Лайон буквально выхватывает медальон из моих рук, чем заставляет в испуге отпрянуть. — Откуда он у вас? — В его глазах проскальзывает смесь страха и изумления. — С детства, он был со мной, сколько я себя помню. — Отвечаю я, после чего нерешительно добавляю. — Могу я его вернуть? — Да-да, — молодой человек спохватывается и спешно возвращает мне половинку деревянного сердца. — Простите. Я не подумал… Это было невежливо с моей стороны. — Ты уже видел похожий раньше? — Интересуюсь я, когда мы продолжаем путь. — Н-нет, — Лайон дергает подбородком, сбрасывая наваждение. — Обознался. Нам нужно ускориться, начинает смеркаться. А когда взойдет луна… лучше нам успеть вернуться до наступления темноты… Я опасливо озираюсь по сторонам, и подзываю Тото к себе. Аккуратно кладу его в сумку, но он больше не сопротивляется. В этом лесу точно есть дикие звери или что-то похуже, но я не горю желания узнать, что именно, поэтому убираю кулон в карман бежевых мужских брюк, которые одолжил мне Лайон, и почти бегом взбираюсь на холм, который открывает мне вид на деревню. *** Лайон осторожно ступает рядом со мной, прислушивается, его ноги почти бесшумно касаются земли. Ветер едва колышет сухие листья, и сама тишина кажется тяжелой, зловещей. Я крепче прижимаю к себе сумку, в которой сидит Тото. Обычно он ведет себя спокойно, но сейчас Тото тихо рычит, нервно водит ушами, словно чуя что-то недоброе. Перед нами возникает старое, обветшалое здание — то самое заведение, где я встретила Скайера. Но сегодня из него не раздается ни звука, ни грохота кружек, ни хриплых песен. Окна темны, словно само здание затаило дыхание. — Странно, — шепчу я, голос мой едва заметно дрожит, как и руки. — Вчера здесь была толпа. — Как и в любой другой день… — Цедит Лайон сквозь зубы. Он хмурится и подступает ближе к двери, затем медленно поднимает руку, как бы в нерешительности, но затем стучит. Ответа нет. Тото рычит еще громче, его маленькое тело напрягается в ожидании. — Может, нам стоит вернуться? — спрашивает Лайон, оглядываясь по сторонам. Его взгляд полон тревоги, он будто готовится к чему-то страшному. — Нам нужно найти Глорию, — твердо отвечаю я и толкаю дверь. К моему удивлению, та поддается сразу же, будто кто-то забыл запереть её в спешке. Изнутри пахнет разбитым деревом и затхлым воздухом, смешанным с лёгким ароматом разлитого алкоголя. Мы переступаем порог, и у нас перед глазами открывается жуткая картина. Бар находится в руинах — столы перевёрнуты, стулья разбросаны по полу, стеклянные бутылки разбиты, и по полу тянутся струйки вязкой жидкости, отражая тусклый солнечный свет, едва пробивающийся внутрь. — Что здесь произошло? — тихо спрашиваю я, ощущая как сердце начинает биться сильнее. Вдруг из-за одного завала слышится движение. Лайон мгновенно напрягается, задвигаю меня за спину. Я хватаюсь за край сумки. Мне нечем защищаться. Из-под обломков стола вылезает человек, мужчина средних лет. Его лицо грязное, одежда в пятнах от пролитого алкоголя и Бог знает ещё от чего. Он еле держится на ногах и качается из стороны в сторону, его глаза с трудом фокусируются на нас. — Простите, сэр. Не подскажите ли что... случилось? Где Глория? — Лайон делает шаг вперёд, голос его дрожит, но во взгляде читается решимость. Пьяница хрипло смеется, но в его смехе нет настоящего веселья. Он отдает горечью. — Ох, Глория, эта Глория… Забрали её... Людоборы... — Он снова смеется, и в этот раз его смех больше походит на предсмертный хрип. — Стражники Тинды. Они забрали её. Навсегда. Слова будто пронзают меня насквозь. От Глории зависит моя судьба, мой единственный шанс вернуться домой. — Лайон, — шепчу я. — Что знает Глория? Почему ты подумал именно о ней?  Лайон тяжело сглатывает. — Мой ответ тебе не понравится, — хрипло говорит он и оборачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. — Глория – единственный человек, который знает, где Локуста спрятала свой самый ценный предмет. Серебряные башмачки. Они могут перемещать кого угодно в любое место. В мгновение ока. — Лайон зажмуривает глаза. — Мне очень жаль Дороти, но это был наш единственный шанс.