Глава 9. Тайное знание

Тинда Холодный ветер тревожит занавеси, заставляя ткань дрожать, словно от страха. Я стою у окна в самой высокой башне замка, глядя на бесконечные леса Фэирлэнда, которые лежат передо мной, как покорённые пленники, не смеющие издать ни звука без моего позволения. Солнце скрыто тяжёлыми облаками, и мир погружён в сероватую полутьму, которая идеально отражает моё настроение. Когда-то я была изгнанницей, слабой, сломленной, отвергнутой даже собственной магией. Все, что у меня было – ярость и голод. Я шла к этой башне через кровь, предательство и боль, и никто, ни один проклятый герой, не встал за меня тогда. А теперь – весь Фэирлэнд склонил головы. Все, кто презирал меня, мертвы или служат мне. Я сама выкроила для себя это королевство из тени и страха, и если кому-то не нравится порядок, установленный мной – пускай попробует его оспорить. И всё же сейчас, когда замок молчит в ожидании, в груди шевелится старая, знакомая тяжесть. Магия – моя сила, моя суть – утекает сквозь пальцы. Я чувствую это каждое утро, когда смотрю в зеркало. Я больше не сияю, я горю изнутри, но без искр, будто уголь под пеплом. Эта сила ещё во мне, но она остывает, становится тише. Я сохраняю видимость власти, потому что иначе меня ждет неминуемое падение. Подчинённые не должны знать, как шаток мой трон. Враги не должны чувствовать запах крови. Я держусь. Я тяну. Я играю роль. Но всё чаще это становится борьбой, а не выбором. Я слишком долго балансировала на краю и теперь пришло время сделать шаг. Вперёд или в бездну. И Дороти… Что-то изменилось. Она вернулась? Глупая девочка, забывшая, кем была. Или, наоборот, – кем могла бы стать. Она и есть ключ. Мой шанс. Моя последняя возможность изменить всё. Я закрываю глаза и легко переношусь разумом туда, где кружит мой ворон. Теперь я вижу его глазами. Птица взмывает высоко над густыми деревьями, резкими движениями разрезает воздух. Ворон приближается, его сердце быстро бьётся, а в когтях он крепко сжимает что-то важное. Я мысленно направляю его ближе, словно сама лечу через бурный ветер. Лес быстро проносится внизу, пейзаж мелькает, становится всё отчётливее и наконец превращается в знакомый силуэт моего замка. Ворон опускается к открытому окну, и моё сознание снова сливается с моим собственным зрением. Он приземляется на каменный подоконник, с тихим шорохом раскрывая крылья. Его чёрные, как ночь, перья отливают маслянистым блеском. Ворон склоняет голову, кладя передо мной маленький деревянный предмет. Я протягиваю руку и осторожно беру его в пальцы. Медальон. Половинка сердца из потемневшего от времени дерева. Знакомая резьба на ощупь вызывает у меня неожиданное напряжение в груди. – Ох, Айрон, – шепчу я, касаясь кончиками пальцев резных линий. Воспоминания начинают пробуждаться, но я грубо отталкиваю их прочь. Сейчас не время для слабости и ностальгии. Я поворачиваю медальон в руках и чувствую в нём едва уловимую вибрацию магии. Древней, утраченной и почти забытой. Её владельца я знала слишком хорошо. И я знала, кому принадлежала вторая половина. – Значит, ты действительно вернулась, Дороти. – Мои губы изгибаются в холодной улыбке. – Как неосторожно с твоей стороны… Хотя... Это даже к лучшему. Девчонка несет в себе часть магии, которую я так давно ищу. Я сама отправила ее в тот мир, заставив всех забыть о ней, но теперь она снова в моей власти. Но я не должна упустить свой шанс. Мои пальцы сжимаются на медальоне, и я на миг чувствую, как едва заметно дрожит воздух вокруг меня. Я делаю глубокий вдох и, успокоившись, разворачиваюсь от окна. Больше нет времени медлить. Пора навести порядок в моём королевстве. – Морвейн! – мой голос разносится эхом по залу. Через несколько секунд в комнату входит глава Людоборов. Его фигура внушает уважение и страх одновременно. Морвейн высок, широкоплеч, его лицо покрыто шрамами, волосы цвета стали аккуратно собраны в хвост. В его глазах горит жестокий холод, который я сама вложила туда, смешав кровь людей с ядом Асмоделов. Он моя гордость и моё порождение – одновременно верный слуга и потенциальная угроза. – Повелительница, – склоняется он, демонстрируя покорность, хотя его гордая осанка выдаёт скрытое сопротивление. – Докладывай. Где сейчас наши непрошеные гости? Морвейн выпрямляется и отвечает спокойно, голос его низок и сух: – Последний раз их видели в лесу неподалёку от земель Квадлингов. Стефано мёртв. Блю Ривер охвачен волнениями. Я раздражённо щёлкаю языком. – Стефано всегда был глупцом, – говорю я, пристально глядя на Морвейна, изучая его реакцию. – Ты знаешь, что тебе делать? – Разумеется, повелительница. Я восстановлю порядок, – уверенно отвечает он, с трудом скрывая внутреннее недовольство. – Хорошо. Сделай это быстро и без ошибок. И ещё… – останавливаю его на выходе, – приведи ко мне Глорию. Пришло время задать ей несколько важных вопросов. – Будет исполнено. Когда он исчезает за дверью, я снова смотрю на медальон, чувствуя, как внутри меня просыпается давно уснувшее чувство. Я беру бокал вина с ближайшего столика и делаю глубокий глоток, пытаясь заглушить воспоминания и вернуть себе хладнокровие. – Всё изменится, – шепчу я самой себе. – Совсем скоро. Дверь с глухим стуком распахивается, и два стражника грубо вводят в зал Глорию. Она едва держится на ногах, но взгляд её по-прежнему остёр и горд. Я медленно подхожу ближе, позволяя себе с мрачным любопытством рассмотреть её повнимательней. Глория всегда была ослепительно красива, эта красота стала её лучшим оружием и одновременно проклятием. Её каштановые волосы, некогда тщательно уложенные, сейчас спутаны и покрыты комьями грязи, но даже это не убавляет её очарования. Лицо её, обычно безупречно ухоженное, теперь измученное, бледное, с глубокими тенями под глазами. Но даже в таком состоянии она сохраняет достоинство. – Ты долго заставляла себя ждать, дорогая, – произношу я, голосом, звенящим от ледяного презрения, медленно обходя её кругом. – Признаюсь, меня начинает утомлять твоё молчание. Глория слегка приподнимает подбородок, глядя мне прямо в глаза с вызовом и лёгкой насмешкой. – Ох, Тинда, не думала, что моя персона так важна для твоих планов. Льстишь мне. Я подавляю раздражение, сжимая руки в кулаки. С момента её пленения прошло достаточно времени, чтобы исчерпать моё терпение, и она это прекрасно знает. – Ты отлично знаешь, зачем я тебя держу здесь, – говорю я спокойно, хотя в голосе проскакивает еле уловимая угроза. – Бордель, который ты вела, был отличным источником информации, и я закрывала глаза на твои… маленькие прихоти. Но всё изменилось в тот момент, когда ты решила, что можешь скрывать от меня важные детали. Глория усмехается, её улыбка становится дерзкой и вызывающей. – Важные детали? Не понимаю, о чем ты… Я делаю шаг ближе, почти вплотную подходя к ней, и пристально всматриваюсь в её глаза. – Ты всегда была умной женщиной, Глория. Но иногда даже самые умные ошибаются. Сейчас ты совершаешь ошибку, полагая, что сможешь молчать вечно. Глория тихо, но вызывающе смеётся мне в лицо: – Ты уверена, что это я ошибаюсь, Тинда? Или, может быть, ты уже начала понимать, что твоя магия – ничто? Что ты слабеешь с каждым днём и никакие артефакты тебе не помогут? Её слова бьют по больному месту, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить её. Вместо этого я решительно протягиваю руку к её лицу, кончики пальцев едва касаются её щеки, и я пытаюсь проникнуть в её сознание, сломить её сопротивление, вытянуть нужные мне ответы. Но в ответ я сталкиваюсь со стеной из стали. Она держится удивительно крепко, магия отказывается слушаться меня, рассыпаясь, как песок в моих пальцах. Я отстраняюсь, чувствуя, как гнев и унижение начинают вскипать внутри. – Ничего не выходит? – насмешливо замечает Глория, и её голос полон торжествующего вызова. – Ты слаба, Тинда. Очень скоро это заметят и остальные. На этот раз я уже не сдерживаюсь, резко провожу ногтями по её щеке, оставляя кровавую царапину. Глория даже не вздрагивает, её глаза сверкают от триумфа и презрения. – Уведите её обратно в темницу! – приказываю я, едва удерживая контроль над голосом. Когда стражники выводят её, я остаюсь одна. С гневом подхожу к столу, на котором покоится покрытый тканью стеклянный шар. Одним движением срываю ткань, и передо мной появляются миниатюрные фигурки двух девушек, заточённые внутри, почти лишенные магии и жизни. Я смотрю на них и тяжело дышу, пытаясь подавить тревогу и отчаяние, растущее внутри. В следующий миг я снова беру бокал вина, пью жадно, пытаясь успокоиться. – Очень скоро, – повторяю я самой себе тихо, словно пытаясь убедить себя в том, во что давно перестала верить. – Всё изменится. Нужно только подождать. Совсем немного.