Глава 7.1

Утро выдалось на редкость холодным для начала ноября. Я стоял перед зеркалом в душевой комнате приюта, рассматривая своё отражение. Тёмно-серые, почти черные, волосы отросли и теперь спадали на глаза — нужно будет подстричься. Темные глаза приобретающие стальной отлив ближе к зрачку смотрели устало — вчера опять засиделся над медицинскими свитками до поздней ночи. По-детски милое лицо с небольшой детской припухлостью — странно, что при таких интенсивных тренировках она всё ещё осталась, хотя и заметно уменьшилась. Видимо, постоянный стресс и нагрузки делали своё дело. Натянул привычную зелёную кофту — уже маловата, придётся просить новую. Серые штаны по щиколотку и чёрные сандалии завершали мой скромный гардероб. Как быстро пролетело время, — подумал я, брызгая в лицо холодной водой. — В зеркале это видно отчетливо. Уже третий год в Академии. Кажется, ещё вчера я только осознал себя в этом мире. — Нобу, поторопись! — крикнул Такео из коридора. — Завтрак остынет! — Иду! Спустившись в столовую, я привычно сел за дальний столик. Рисовая каша, мисо-суп, маринованные овощи — стандартный набор. Ем механически, мысли заняты предстоящим днём. Сегодня начинаются практические занятия по введению в фуиндзюцу. Весь прошлый год мы с Минато изучали теорию, но Морино-сенсей строго-настрого запретил практиковаться самостоятельно. — Фуиндзюцу — это не шутки, — говорил он. — Одна ошибка в формуле, и в лучшем случае ничего не произойдёт. В худшем — взрыв, который снесёт полквартала. Я дочитал последние главы "Основ печатей" Узумаки Мито ещё в прошлом месяце. Сложная, но увлекательная наука. Каждый символ имеет значение, каждая линия влияет на поток чакры. Это как программирование, только вместо компьютера — реальность, а цена ошибки измеряется не багами, а жизнями. — О чём задумался? — Кана села напротив с подносом. — О фуиндзюцу. Сегодня же первое практическое занятие. — Ах да, вы же в продвинутой группе. — Она вздохнула. — Нам ещё полгода теорию учить. Хотя, честно говоря, я не очень понимаю все эти формулы. — Это как рецепт, — попытался объяснить я, приподняв миску супа. — Берёшь нужные ингредиенты-символы, смешиваешь в правильной пропорции-последовательности, добавляешь чакру — и получаешь результат. — Если бы всё было так просто, — усмехнулась она. — Ладно, я побежала. У нас сегодня первым сюрикендзюцу. Я кивнул и доел завтрак. До начала занятий ещё час — можно успеть повторить базовые формулы. Класс фуиндзюцу находился в отдельном крыле Академии. Усиленные стены, защитные печати на дверях, специальное покрытие пола, способное выдержать взрыв средней мощности. Меры предосторожности впечатляли. Когда я вошёл, Минато уже сидел за партой, уткнувшись в конспекты. Рядом с ним... Кушина. За прошедший месяц они как-то незаметно сблизились. Не то чтобы дружили — скорее, Минато постоянно крутился рядом, а она то принимала его присутствие, то раздражённо отгоняла. Но в классе фуиндзюцу они всегда сидели вместе. Минато всё ещё посматривал на Кушину, но уже не так активно, как в начале. Сколько бы я ни расспрашивал на эту тему, он никогда не отвечал прямо. Похоже, он и сам не знает, что тогда произошло. Почему она так сильно привлекла его внимание. — Привет, — поздоровался я, садясь за соседнюю парту. — Нобу! — Минато оживился. — Ты читал дополнительную главу про модификаторы? — Ту, что сенсей дал на выходных? Да, интересная концепция. Особенно часть про усиление через личную кровь. — Это опасно и глупо, ттебане! — вмешалась Кушина. — Кровавые печати непредсказуемы! — Не все, — возразил Минато. — Если правильно рассчитать... — Если правильно рассчитать, то лучше использовать стандартные усилители! — Она стукнула кулаком по столу. — Мой клан веками занимается фуиндзюцу, и мы знаем, чем заканчиваются эксперименты с кровью! Минато хотел что-то ответить, но в класс вошёл учитель. Не Морино-сенсей, а незнакомый джонин с повязкой через левый глаз. — Доброе утро. Я Ямада Хироши, специалист по фуиндзюцу. Буду вести у вас практические занятия. Морино-сан передал, что вы уже изучили базовую теорию, так что приступим сразу к делу. Он подошёл к доске и начал рисовать. — Первое, что должен усвоить любой изучающий искусство печатей — это не формулы и не техники. Это ответственность и техника безопасности. Каждая печать, которую вы создаёте, может стать оружием. Каждая ошибка может стоить жизни — вашей или чужой. Символы на доске складывались в простую печать хранения. — Начнём с базового. Печать хранения предметов. Кто может назвать основные компоненты? Кушина подняла руку первой. — Якорь для привязки к физическому носителю, пространственная матрица для создания кармана, стабилизатор для поддержания структуры и ключ для доступа. — Отлично, Узумаки-сан. Вижу, репутация вашего клана не преувеличена. — Он повернулся к классу. — Кто ещё что добавит? — Нужен ограничитель, — сказал я. — Чтобы определить максимальный объём хранилища. Иначе печать будет пытаться расширяться бесконечно и истощит создателя. — Верно. Что ещё? — Фильтр, — добавил Минато. — Чтобы нельзя было поместить внутрь что-то опасное. Например, активную взрывную печать или живое существо. — Вы хорошо подготовлены. — Ямада-сенсей кивнул. — Теперь посмотрим, как теория соотносится с практикой. Достаньте листы специальной бумаги и чернила. Следующий час мы учились правильно держать кисть, контролировать поток чакры через неё, выводить ровные линии. Это оказалось сложнее, чем я думал — малейшая дрожь руки искажала символ. — Не торопитесь, — говорил сенсей, проходя между партами. — Скорость придёт с опытом. Сейчас важна точность. К концу занятия большинство смогли нарисовать хотя бы часть печати. У меня получилось создать всё, кроме ключа — рука дрогнула на последнем штрихе. У Минато вышла полная печать, но при попытке активации она просто истлела. — Перебор чакры в стабилизаторе, — прокомментировал сенсей. — Хороший контроль, но нужно учитывать ёмкость бумаги. Кушина... Её печать не только получилась с первого раза, но и заработала. Она положила на лист кунай, активировала печать — оружие исчезло. Повторная активация — кунай вернулся. — Превосходно! — Ямада-сенсей был явно впечатлён. — Для первого практического занятия это выдающийся результат. — В Узушио детей учат фуиндзюцу с пяти лет, — пробормотала она, но было видно, что похвала её порадовала. Тут стало очевидно, что у Минато талант к фуиндзюцу. Он схватывал всё на лету даже быстрее обычного. У меня таланта не было, но я тоже внимательно изучал базу, а Минато двигался в фуиндзюцу вперёд. На этих же уроках все увидели, что Кушина обгоняет всех в фуиндзюцу на голову. Сенсей почти сразу начал давать ей индивидуальные задания, но и с ними она справлялась очень быстро. Клан Узумаки, — вспомнил я. — Они специализируются на фуиндзюцу, поэтому в этом нет ничего удивительного. После занятия мы втроём остались в классе. Минато расспрашивал Кушину о технике, я пытался понять, где ошибся с ключом. — Ты слишком резко ведёшь завершающую дугу, — Кушина встала рядом и взяла мою руку. — Смотри. Плавно, как будто рисуешь круг на воде. Она провела моей рукой по воздуху, показывая движение. — Понял? — Да, спасибо. — Кушина, а почему ты переехала из Узушио? — вдруг спросил Минато. Она напряглась, отпустив мою руку. — Это... сложно. Политика между деревнями, ттебане. — Было видно, что тема ей неприятна. — Прости, не хотел лезть... — Да ничего. — Она махнула рукой, но улыбка вышла натянутой. — Просто тут теперь мой дом. И я стану Хокаге, вот увидите! — Почему именно Хокаге? — спросил я. — Потому что Хокаге защищает всю деревню! Всех жителей! И я хочу стать настолько сильной, чтобы защитить всех, кто мне дорог! В её глазах горел огонь решимости. Минато смотрел на неё с тем же странным выражением, что и в первый день. — Это благородная цель, — сказал он тихо. — Ага! — Она улыбнулась, на этот раз искренне. — А вы кем хотите стать? — Я... — Минато задумался. — Я хочу стать сильным шиноби. Таким, чтобы враги бежали, только услышав моё имя. Чтобы защитить деревню и... — он покраснел, — важных людей. — А ты, Нобу? Я пожал плечами. — Хочу стать лучшим в том, что умею. Медицина, сенсорика, скрытность. И... выжить. В мире шиноби это уже немало. — Скучно! — фыркнула Кушина. — Нужно мечтать о большем! — Выживание — это основа всего остального, — возразил я. — Мёртвый герой никого не защитит. Она хотела что-то ответить, но прозвенел звонок. — Ладно, побежали на следующий урок! Сегодня же продвинутое гендзюцу! На уроке гендзюцу Морино-сенсей раскрывал новые грани иллюзорного искусства. — Большинство считает, что гендзюцу — это яркие иллюзии, пугающие видения, изменение реальности, — начал он, расхаживая перед классом. — Но настоящее мастерство не в том, чтобы заставить противника увидеть что-то. А в том, чтобы он чего-то НЕ заметил. Это почти всегда более важно и всегда намного сложнее. Он взял со стола яблоко. — Я могу создать иллюзию дракона, дышащего огнём. Впечатляюще? Да. Полезно? Редко. Опытный шиноби сразу поймёт, что это гендзюцу. А вот если я сделаю так... Яблоко исчезло. Просто перестало существовать в моём восприятии. — ...то вы даже не заподозрите, что что-то не так. Хитоми-кун, что я держу в руке? Я прищурился, концентрируясь. Чакра сенсея была спокойной, но я чувствовал лёгкую рябь — признак активного гендзюцу. И если сосредоточиться... — Яблоко, сенсей. Красное яблоко. — Хм. — Он отключил иллюзию, и фрукт снова стал видимым. — Твоя сенсорика становится острее. Класс, кто ещё заметил? Подняли руки я, Минато и, к моему удивлению, один из Хьюга. — Трое из двадцати пяти. И это при том, что вы ЗНАЛИ о гендзюцу. В реальном бою процент будет ещё ниже. — В тренировке начать можно с малого, — продолжил он. — Например, если дело в лесу — убрать пару деревьев. Если на тренировочной площадке — один из снарядов. И так далее. Практически всю теорию мы с Минато уже изучили, так что применение далось легче. Следующий час он учил нас базовым техникам сокрытия. Начали с малого — убрать из восприятия цели мелкий предмет. Карандаш, лист бумаги, камешек. — Ключ в том, чтобы не создавать новое, а мягко корректировать существующее восприятие, — объяснял сенсей. — Мозг цели сам достроит картину, заполнив пробел. У меня получалось неплохо. Странным образом это перекликалось с моей невидимостью — хотя механизм был совершенно иной. Гендзюцу воздействовало на восприятие противника, а моя способность... я до сих пор не понимал, как она работает. Просто концентрировался определённым образом, и свет начинал огибать моё тело. Никаких печатей, только чистый контроль чакры и интуитивное понимание. К концу урока я мог на несколько секунд скрыть от партнёра небольшой предмет вне своего тела. Но только на секунды — гендзюцу требовало постоянной концентрации. — Отличная работа, — похвалил сенсей. — Дома практикуйтесь, но осторожно. И помните — в бою такие техники наиболее эффективны. Скрыть приближающийся кунай, замаскировать ловушку, спрятать союзника — возможности безграничны. После уроков я направился в госпиталь. Медицинские курсы начинались через полчаса, но я хотел успеть взять пару книг в библиотеке. Никогда бы не подумал, что буду изучать медицину, — размышлял я по пути. — На Земле я задумывался об этом в выпускных классах школы, но потом вспоминал, что у врачей долгая учёба и, по большей части, маленькие зарплаты, но большая ответственность. Да, это интересно и всё такое, но минусы профессии отбивали всякое желание. Но тут это нужно было делать ради себя. Ради своего будущего. Если задуматься, то даже при отдалённом представлении можно найти множество применений медицине в ремесле шиноби. Знание анатомии делает тебя опаснее в бою. Контроль чакры повышается до невероятных высот. Способность лечить себя и союзников бесценна на миссиях. Понимание того, как работает тело шиноби, даёт преимущество. С какой стороны ни посмотри — ирьёниндзюцу лишним точно не будет. Библиотека госпиталя встретила меня тишиной и запахом старой бумаги. За стойкой сидела пожилая женщина в медицинском халате. — А, Хитоми-кун. За новыми книгами? — Да, Танака-сан. Можно "Основы чакрогенеза" и "Влияние стихийной чакры на организм"? — Конечно. — Она сделала пометку в журнале. — Не перенапрягайся. Ты и так берёшь больше, чем большинство студентов-первогодок. Я поблагодарил её и поспешил на занятия. Лекцию вёл Ито-сенсей — ирьёнин ранга B, мужчина средних лет с уставшими глазами. Он относился к тому типу медиков, которые видели слишком много смертей и научились дистанцироваться. У медиков тоже есть ранги от D до A, — вспомнил я. — Иногда присваивают и ранг S, но это скорее исключение. За особые заслуги и силы. Кстати, обычным шиноби тоже иногда присваивают такие ранги. Деревни не ранжируют так своих шиноби, кроме медиков, а вот в книге Бинго можно увидеть такую градацию. — Сегодня изучаем основы диагностики, — объявил он, входя в аудиторию. — Достаньте конспекты. На занятиях медик рассказывал основы, которые должен знать каждый ирьёнин. Давал те знания, которые, скорее всего, получают и медики на Земле в самом начале обучения — основы анатомии, физиологии, первые признаки различных заболеваний и травм. Но вместе с этим рассматривались и аспекты, связанные с чакрой. Система циркуляции чакры, тенкецу, очаг и подобное. Медики знают о чакре больше буквально во всех аспектах если сравнивать их со среднестатистическим шиноби. Чакрогенез, воздействие на органы, влияние чакры на нервную систему и конкретно мозг, как чакра укрепляет кости и мягкие ткани. Обо всём этом можно узнать, просто прочитав медицинскую литературу. Довольно поверхностно, но и это уже очень много! — Система циркуляции чакры, или Кейракукей, пронизывает всё тело. 361 тенкецу, восемь врат, тысячи мелких каналов. Медик должен знать их все. Он нарисовал на доске схему человеческого тела с отмеченными точками. — Повреждение тенкецу может привести к параличу конечности. Блокировка канала — к некрозу тканей. Перегрузка системы — к смерти. И это только базовые проблемы. — Хитоми-кун, — Ито-сенсей вдруг обратился ко мне, — что произойдёт при блокировке седьмого тенкецу на левом предплечье? Я встал, быстро вспоминая схемы. — Нарушится иннервация кисти. Возможна частичная потеря чувствительности в большом и указательном пальцах. — Верно. Садись. — Он повернулся к классу. — Запомните — диагностика это основа. Нельзя лечить то, чего не понимаешь. Я сел и задумался о времени на обучение. Первые экзамены в госпитале буквально через полгода. На медика D ранга. Таким и с чакрой-то взаимодействовать особенно не нужно. По сути — это просто продвинутые курсы первой помощи на поле боя с сильной теоретической базой. Далее всё индивидуально. Будет ещё год теории и практики с приглашёнными специалистами, которые готовят медиков к экзаменам на C ранг. И всё. Каждые полгода собирается комиссия и ты сам можешь подать заявку на повышение ранга. Чтобы дальше продвигаться по рангам, а значит приобретать новые навыки и знания, нужно работать в госпитале или числиться чьим-то учеником. Я уже даже знаю, у кого хочу учиться, если сойдутся звёзды, — подумал я. — У Цунаде, конечно. О ней я помню очень мало, но точно знаю — она станет лучшим медиком. Уж не знаю, в Конохе или мире, но это не так важно. Что уж говорить — уже сейчас она одна из лучших. На этом лекция закончилась. Нам выдали особые пропуска в библиотеку госпиталя которые позволяли брать книги на дом, что для меня было совершенно неожиданно. В академии тебе нельзя было вынести ни одну книгу или свиток за пределы академии. Даже самые базовые основы. Я всё понимаю, но такой уровень паранойи... кому надо, тот достанет. Ну хоть тут не такие параноики работают. После лекции я задержался, перечитывая конспекты. Медицина оказалась ещё сложнее и увлекательнее, чем я думал. Столько нюансов, столько знаний... — Эй, ты же Хитоми? — окликнул меня чей-то голос. Обернулся. Рядом стояла светловолосая девочка. Если мне не изменяет память, она активнее всех задает вопросы на лекциях. После меня, конечно. — Да. А ты?.. — Якуши Ноно. — Она улыбнулась. — Я слышала, ты один из лучших в Академии. Не поможешь с конспектами? Я пропустила пару лекций из-за болезни. — Конечно. — Я достал тетради. — Вот, можешь переписать. — Спасибо! — Она села рядом. — А почему ты решил стать медиком? Большинство талантливых предпочитают боевые специализации. Я задумался, подбирая слова. — Медицина — это контроль. Над телом, над чакрой, над жизнью и смертью. К тому же, хороший медик всегда будет востребован. — Прагматично, — кивнула она. — А я просто хочу помогать людям. Знаю, звучит наивно... — Нет, это благородная цель. Мы проговорили ещё минут двадцать. Ноно оказалась приятной собеседницей — умная, начитанная, с хорошим чувством юмора. К тому же, в отличие от большинства, не смотрела на меня как на "гения из приюта". — Ладно, мне пора, — сказала она, дописав последнюю страницу. — Спасибо за помощь! Может, будем заниматься вместе? Вдвоём ведь эффективнее! — Почему бы и нет. Договорились встретиться через два дня в библиотеке. Ближе к концу года я задумался о своём стиле шиноби — что умею и чего достиг. Сначала подумал о том, что превосходно знаю все базовые навыки, а главное — умею их применять. Также начал изучать ирьёниндзюцу. Оно кажется мне интересным и недооценённым. Помимо того, что оно может спасти тебе или кому-то другому жизнь, оно даёт огромное количество знаний в медицине и о том, как устроен человек и, что важнее, шиноби. Где жизненно важные органы, как работают системы в организме. С шиноби интереснее — медик знает, как и где появляется чакра, как она движется, где распространяется и куда уходит. Это может очень сильно помочь в бою. Еще оно сильно поднимает контроль чакры, что тоже очень важно. Больше контроль — меньше расход, меньше расход — больше чакры, больше чакры — больше техник. Я не без радости вспомнил, что уже давно обогнал Минато в сенсорике! Могу чувствовать чакру на расстоянии трёхсот метров. Можно сказать — перешёл на другой уровень. Теперь мне не обязательно выплёскивать свою чакру для поиска. Я научился чувствовать её вибрации. Если закрыть глаза и визуализировать — это как небольшие огоньки разных оттенков и размеров в темноте. Конечно, если выплёскивать чакру, то поиск будет дальше, но за счёт продвинутого способа тебя точно не заметят другие сенсоры, если ты за пределами их восприятия или они сейчас не сканируют пространство. И уж тем более не заметят просто чувствительные шиноби, не говоря уже о нечувствительных. И самое главное — я ставлю на свою технику невидимости. Хотя, в общепринятом смысле, это и не техника вовсе. Печатей то нет. Поначалу я воспринимал невидимость просто как дополнение, а потом задумался, что, по сути, это сейчас моя самая сильная способность и начал развивать её. Сейчас мне полностью удается уходить в невидимость на три минуты только за счёт контроля. После долгого изучения я пришёл к выводу, что она управляет отражением света вокруг тела. Перенаправляет его. После того как я это понял, тренировки пошли быстрее, так как теперь я знал куда двигаться. Предполагаю, что где-то есть именно техники невидимости и надеюсь после выпуска заполучить такую. Сейчас я считаю невидимость и частичную невидимость своим преимуществом. Весь мой нынешний стиль боя построен на ней. Ну и напоследок, у меня хорошо получаются гендзюцу. Они довольно неплохие, но я считаю их довольно ненадёжным средством. Как дополнение — да, они супер. Как основное средство — нет. Надеяться на иллюзию, которую могут раскусить в любой момент, я не намерен. И в этот момент пазл в голове сложился сам собой. Все направления, которыми я решил заняться — контролеёмкие. Ирьёниндзюцу, гендзюцу, сенсорика требует ещё и чувствительности, ну и моя невидимость, которая, по факту, сейчас держится на голом контроле, поскольку я не знаю нужных печатей. А с печатями экспериментировать опасаюсь. Сенсей рассказывал, что с такими энтузиастами бывает... Новый день начался в библиотеке госпиталя. Сейчас я сидел над одним из фолиантов по Восьми Вратам. Решил выделить часок для изучения интересующей меня темы. Надо сказать, что из-за нехватки времени мы с Минато начали проводить меньше времени в компании друг друга. Я занят в госпитале, Минато пригласили на продвинутые курсы по фуиндзюцу. С недавнего времени мне начало казаться, что фуиндзюцу — приоритетное направление для деревни, так как к Минато сами пришли и предложили проходить эти курсы. Ни с одним другим направлением так не было. Насколько мне известно. Например, никто в академии не пришёл ко мне и не предложил стать медиком. Или записаться на кендзюцу. Или дополнительные курсы по гендзюцу. Вот так. Мы всё ещё тренируемся вместе, и дружба всё такая же крепкая, но из-за резко уменьшающегося количества времени толком не получается поговорить о Кушине. Отношения между людьми — штука сложная, особенно в их возрасте. Минато явно испытывал к Кушине что-то большее, чем дружеский интерес, но сам этого пока не понимал. А она... с ней было сложнее. Иногда казалось, что Минато ей небезразличен, иногда — что он её просто раздражает. А мне ведь интересно, что там у них с Минато, или только у него к ней, хех. Эх, ладно, не до того сейчас. Итак, Восемь Врат. Конечно, я не мог сам не заинтересоваться этой темой. Расспросы у Орочимару ни к чему не вели. Он всегда посылал меня в... библиотеку. Вот я и здесь! Что могу сказать о вратах? Это просто жесть! Оказывается, в теле каждого чакра-юзера есть атомная, мать её, боеголовка! Как и с любой атомной боеголовкой, тут не без сложностей. Для исполнения техники открытия нужно очень много ян-энергии. Нет, не так. ОЧЕНЬ МНОГО ЯН-ЭНЕРГИИ! И с каждыми новыми вратами её нужно всё больше. Штука это очень сильная, но очень опасная. Вплоть до необратимых последствий в структуре СЦЧ и ЦНС. Только сейчас я начал понимать, какому риску себя подверг, когда согласился на эксперимент Орочимару. Я знал, что это опасно, и осознанно пошёл на это. Но теперь, когда я не просто понимаю, что последствия будут, а знаю, что конкретно со мной могло случиться, мне становится не по себе. Мы, фактически, попрали законы природы! И самое интересное — даже Орочимару не знает, как это отразится на пациенте в горизонте хотя бы пяти лет. А это пугает сильнее всего. Ну что же, ещё один мотиватор мне в копилку. Чем лучшим буду медиком, тем больше шансов, что смогу заметить изменения и что-то с этим сделать. И вот еще что. Совместные занятия с Ноно стали приятной частью распорядка. Два раза в неделю мы встречались в библиотеке и разбирали сложные темы. Она оказалась не только умной, но и очень целеустремлённой. — Знаешь, что самое сложное в медицине? — спросила она как-то, закрывая очередной том. — Запомнить всю теорию? — Нет. — Она покачала головой. — Принять, что не всех можно спасти. Ито-сенсей говорит, это самый важный урок для медика. — Звучит... тяжело. — Ещё как. — Она грустно улыбнулась. — Но если не принять это, можно сломаться. Я видела медиков, которые выгорели. Страшное зрелище. Мы помолчали. Потом я спросил: — А почему ты всё-таки выбрала медицину? Ведь знала, что будет тяжело. — Потому что... — Она задумалась. — Потому что хочу давать людям надежду. Даже если не смогу спасти всех, те, кого спасу, будут жить. Разве этого мало? — Нет, — ответил я. — Этого более чем достаточно. Она улыбнулась — на этот раз искренне. — Спасибо. Иногда нужно услышать это от кого-то ещё. С Ноно было легко. Она не давила, не лезла с расспросами, не пыталась выяснить, почему "гений из приюта" выбрал медицину. Просто принимала как есть. Этот год пролетел быстро и незаметно. Я всё время был в делах. Академия, госпиталь, тренировки с Минато, дополнительные занятия. Если коротко, я всё же смог взять второе место в общем зачёте класса. Ох как Учиха тогда скрипел зубами. Прям бальзам на душу! Чем меньше становился мой дисбаланс, тем больше было успехов. Тайдзюцу, ниндзюцу — всё это начало даваться заметно лучше. Того же Учиху я теперь бью на спаррингах. Хоть и не без проблем, но побеждаю. В феврале сенсей признался нам с Минато, что ему почти нечему больше нас учить, поэтому мы сконцентрировались на отработке уже изученного. Сенсей сказал, что ещё нет никакого официального документа, но экстерн для нас — почти предрешённый исход. *** В этой главе (в обеих её частях), я постарался передать эмоциональную нестабильность через внутренний диалог и мысли. Эксперимент чистой воды. Некоторые части читаются вырвиглазно, но так и нужно.