Глава 15

Снег падал редкими хлопьями, тая ещё в воздухе. Зима в этом году выдалась на удивление мягкой — вместо привычных для января морозов держалась температура чуть выше нуля. На тренировочной площадке номер семь это создавало специфические условия — земля была влажной и скользкой, что только усложняло тренировку. — Быстрее! — рявкнул Джирайя, уворачиваясь от атаки Минато. — Ты двигаешься как беременная корова! Минато усилил натиск, его движения размылись от скорости. За последние полтора месяца он стал быстрым. Действительно быстрым. Не просто "быстрым для генина", а объективно опасным противником в ближнем бою. Я наблюдал за спаррингом, восстанавливая дыхание после своей схватки. В декабре мне исполнилось одиннадцать. Минато тоже недавно отметил свои одиннадцать в начале января. Только Наваки со своими тринадцатью годами мог считаться "взрослым" по меркам генинов. Джирайя гонял нас как одержимый последние недели. Тренировки стали длиннее, интенсивнее, жёстче. Словно он пытался впихнуть в нас годы обучения за месяцы. И я понимаю почему, — подумал я, вытирая пот. — Обстановка на границах только ухудшается. За последние полтора месяца наш график кардинально изменился. Миссии D-ранга исчезли полностью — видимо, руководство решило, что мы переросли поиск котов и прополку огородов. Зато C-ранги стали почти еженедельной рутиной. В основном сопровождение караванов, но иногда попадалось кое-что интереснее. Как та миссия две недели назад, когда мы сопровождали чиновника из столицы Страны Огня. Сухощавый мужчина средних лет с нервным тиком и манией преследования. Всю дорогу до пограничного города он дёргался от каждого шороха и требовал проверять еду на яды. — Вы не понимаете! — шептал он, озираясь. — Они везде! В столице уже три загадочные смерти за месяц! Сердечные приступы, говорят. Но я-то знаю правду! Параноик оказался прав — на второй день пути мы засекли слежку. Два шиноби без опознавательных знаков висели на хвосте, выжидая момент для атаки. Джирайя разобрался с ними быстро и тихо, но сам факт... — Дотон: Дорьюхеки! Голос Наваки вернул меня к реальности. Земляная стена поднялась перед Минато, преграждая путь к отступлению. За эти месяцы Наваки тоже не стоял на месте — его стены стали прочнее, выше, а главное — он научился менять их форму на ходу. Минато резко сменил траекторию, используя стену как трамплин. Джирайя усмехнулся и... БАХ! Воздушная волна от удара сенсея отбросила Минато на десять метров. Он приземлился на ноги, но было видно — ещё чуть-чуть, и полетел бы дальше. — Неплохо, — кивнул Джирайя. — Но недостаточно. Нобу, твоя очередь! Я кивнул, активируя невидимость. За полтора месяца упорных тренировок количество контролируемых тенкецу выросло до восьмидесяти девяти. Каждый новый узел давался тяжелее предыдущего, но результат того стоил. Теперь я мог расширять поле невидимости примерно на метр от тела. Не во все стороны одновременно — это требовало бы контроля над намного большего количества тенкецу. Но направленное расширение? Вполне реально. Если бы у меня был меч, я мог бы сделать его невидимым во время атаки. Исчезнув из видимости, я начал обходной манёвр. Земля под ногами была влажной от тающего снега, но месяцы тренировок с маскировкой следов дали результат. Комбинация специальной походки и лёгкого применения земляной чакры делала мои шаги почти неразличимыми. Сзади и чуть сбоку. Атака сенбонами в слепую зону. — Думаешь, я тебя не чувствую? — Джирайя развернулся в мою сторону. — Твоя невидимость хороша, но... Я уже был в движении. Дотон: Могура Гакуре но Дзюцу — погружение под землю. За месяцы практики эта техника стала почти второй натурой. Ощущение единения с землёй, способность чувствовать вибрации, перемещаться в трёхмерном пространстве под поверхностью. Вынырнул в пяти метрах позади, уже формируя печати для водной техники. Суитон: Мизу Сенбон — во рту образовалась вода, я сформировал несколько игл и выплюнул их с максимальной скоростью. Пять водяных сенбонов полетели в спину сенсея. Он даже не обернулся. Просто взмахнул рукой — и воздушная волна разметала мою атаку. — Предсказуемо, Нобу. Ты всегда атакуешь с мёртвой зоны после выныривания. Вариативность! Импровизация! Следующие десять минут были адом. Джирайя не атаковал в полную силу — иначе бой закончился бы за секунды. Но он методично разбирал нашу тактику, указывая на ошибки. Минато слишком полагался на скорость. Наваки забывал о защите, увлекаясь атакой. Я был слишком предсказуем в своих манёврах. Когда всё закончилось, мы втроём лежали на земле, тяжело дыша. Джирайя стоял над нами, даже не запыхавшись. — Неплохо, — наконец сказал он. — Если сравнивать с тем, что было полтора месяца назад — небо и земля. С теми двумя чунинами из засады вы бы сейчас справились. Было бы тяжело, но справились бы. Мы переглянулись. Это была высокая оценка от Джирайи. — Но недостаточно хорошо для того, что грядёт, — продолжил он, и его лицо стало серьёзным. — Садитесь. Нужно поговорить. Мы кое-как поднялись, усаживаясь полукругом. Джирайя достал свиток — большой, в половину человеческого роста, покрытый сложными печатями. — Знаете, что это? — Свиток призыва? — предположил Минато. — Именно. Контракт с жабами горы Мёбоку. — Джирайя развернул свиток, демонстрируя ряды имён и отпечатков в крови. — Кучиёсе но Дзюцу — одна из самых универсальных техник в арсенале шиноби. Разведка, поддержка, атака, защита — призывные звери могут всё. Он прикусил палец, провёл кровью по свитку, сформировал печати. — Кучиёсе но Дзюцу! Облако дыма — и на поляне появилась жаба размером с лошадь. Кожа болотного цвета, глаза с горизонтальными зрачками, на спине — богато украшенное седло. — Йо, Джирайя! — жаба говорила низким басом. — Опять учеников дрессируешь? — Гамахиро, познакомься — моя команда. Ребята, это Гамахиро, один из боевых жаб среднего размера. — Среднего? — Наваки выпучил глаза. — Он же огромный! — Ха! — жаба расхохоталась, и её брюхо заколыхалось как желе. — Ты Гамабунту не видел, мальчик. Вот ЭТО огромный! Я рядом с ним как головастик! Однажды он случайно сел на дом, приняв его за камень! — Гамахиро преувеличивает, — поспешно вставил Джирайя. — Ничего я не преувеличиваю! А помнишь, как он пытался почесать спину о гору и вызвал обвал? Три деревни эвакуировали! — Гамахиро! — Ладно-ладно, молчу. — Жаба подмигнула нам. — Но если что, это всё правда. Так, дай-ка я вас понюхаю. Не дожидаясь разрешения, Гамахиро подпрыгнул к Наваки. Тот отшатнулся, но жаба уже обнюхивала его с ног до головы. — Хм, крепкий парень. Чакра мощная, земляная... Но нет, не наш типаж. Слишком... приземлённая, что ли. Знаешь, как пахнет свежевспаханное поле? Вот так и твоя чакра. Хорошо для фермера, плохо для жабы! — Эй! — возмутился Наваки. — Без обид, парень! У меня дядя был фермером, отличный мужик! Жаба перескочила к Минато, едва не сбив Наваки. — О-о-о, а вот это интересно! — Гамахиро даже присвистнул. — Ветер и молния, скорость и точность. Да ещё и чистая, как горный ручей. Пахнет как свежий бриз после грозы! Этот подойдёт! — Правда? — Минато просиял. — Ещё бы! Редко встретишь такую совместимость. Наконец, жаба подскочила ко мне. Понюхала... и отпрянула. — Ух ты! Это что за коктейль? Земля, вода, что-то ещё... И всё это переплетено так хитро, будто ты пытаешься спрятаться даже на уровне чакры! Пахнет как... как... даже не знаю! Как будто кто-то смешал грязь, туман и тень! — Это плохо? — уточнил я. — Не плохо, просто... необычно. Для жаб слишком сложно. Мы любим прямолинейность — прыгнул, ударил, квакнул победно! А у тебя всё какое-то... скользкое. — Гамахиро почесал подбородок лапой. — Знаешь, тебе бы к змеям или слизням. Они оценят такую... скрытность. — Змеи? — я поморщился. Учитывая, кто был их главным контрактором… Да и не нравятся они мне. — Или хамелеоны! — вдруг воскликнула жаба. — Точно! Они же мастера маскировки! Правда, найти их — та ещё задачка. Они и сами постоянно прячутся. — Ладно, хватит болтать! — Джирайя хлопнул в ладоши. — Покажи им, что умеешь. — Есть, босс! Смотрите и учитесь, личинки! Следующие пять минут были захватывающими. Гамахиро продемонстрировал прыжки на невероятную высоту, водные техники, и даже простое гендзюцу — гипнотический узор на коже. Но апофеозом стала демонстрация языка. — Смотрите внимательно! — предупредила жаба. Её язык выстрелил с невероятной скоростью, обернулся вокруг валуна размером с человека и... ХРУСТЬ! Камень раскололся пополам. — Сила сжатия — пять тонн! — похвасталась Гамахиро. — Могу раздавить броню как скорлупку! Наваки присвистнул. Даже я был впечатлён. — И помните, — добавила жаба, — я средняя по размеру. Большие жабы могут своим языком здание снести! — Достаточно, — сказал Джирайя. — Спасибо за демонстрацию. — Обращайся! — Гамахиро повернулся к Минато. — Увидимся, будущий контрактор! Не подведи нас! С этими словами жаба исчезла в облаке дыма. — Контракт — это двусторонняя связь, — вновь заговорил Джирайя. — Вы сможете призывать их, но и они смогут призвать вас, если понадобится помощь. Это не просто техника — это союз на всю жизнь. — И ещё один нюанс, — добавил он. — Не каждый может заключить контракт. Вы уже слышали от Гамахиро — призывные звери привередливы. Им должна понравиться ваша чакра, ваша суть. Если не подойдёте — контракт не заключится. Мы смотрели на свиток с благоговением. Шанс получить такую технику... — Кто первый? — Я! — Наваки вскочил. Джирайя объяснил процедуру. Кровь на свиток, отпечаток ладони, концентрация чакры. Наваки выполнил всё идеально, но... Ничего. Свиток даже не среагировал. — Хм, — Джирайя почесал подбородок. — Похоже, Гамахиро был прав. Жабам не по вкусу твоя чакра. Бывает. Минато? Минато повторил процедуру. И тут случилось — символы на свитке засветились, кровь впиталась, образуя новую строчку с его именем. — Отлично! — Джирайя хлопнул в ладоши. — Попробуй призвать. Помни — количество чакры определяет размер призыва. Минато сформировал печати, хлопнул ладонью по земле. Маленькое облачко дыма — и появилась жаба размером с кулак. — Квак? — Э... привет? — неуверенно сказал Минато. Жабёнок посмотрел на него, квакнул одобрительно и исчез. — Для первого раза отлично, — кивнул Джирайя. — Со временем сможешь призывать более крупных. Нобу? Я подошёл к свитку без особых надежд. После слов Гамахиро шансы казались нулевыми. Процедура. Кровь, отпечаток, чакра. Жду. Секунда, две, три... Ничего. — Жаль, — искренне сказал Джирайя. — Но не расстраивайся. Есть и другие контракты. Может, твоя судьба связана с другими призывными. — Это уже второй раз! — взорвался Наваки. — Сестра предлагала контракт со слизнями — не подошёл! Теперь жабы! Это вообще честно?! — Жизнь редко бывает честной, — философски заметил Джирайя. — Вот именно! У Минато всё получается! Фуиндзюцу — пожалуйста! Скорость — без проблем! Теперь ещё и жабы! — Зато у тебя лучшие земляные техники в команде, — напомнил я. — И физическая сила. И выносливость Сенджу. — Ага, утешил, — грустно вздохнув произнес Наваки. — Подожди, что значит "уже второй раз"? Цунаде-сама предлагала тебе контракт? Наваки смущённо почесал затылок: — Ну да. Пару месяцев назад. Она сказала, что я достаточно окреп, чтобы попробовать. Призвала слизня, я прошёл процедуру, но... Катсуйю сказала, что моя чакра "слишком грубая". Представляете? Грубая! — Слизни вообще очень придирчивые, — утешил его Джирайя. — За всю историю контракт с ними заключили от силы десяток человек. Так что не переживай. — Десяток за всю историю? — удивился Минато. — А сколько у жаб? — Больше, но тоже не сотни. Может, человек тридцать-сорок за последние двести лет. Джирайя хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Ладно, хватит ныть. У меня есть ещё кое-что для вас. Техника, которая компенсирует отсутствие призыва. Каге Буншин но Дзюцу — теневое клонирование. Это привлекло наше внимание. Теневые клоны были техникой джонинского уровня. — В отличие от обычных буншинов, теневые клоны физически реальны. Они могут атаковать, использовать техники, даже думать самостоятельно. И самое главное — когда клон рассеивается, все его воспоминания и опыт передаются оригиналу. — Звучит идеально, — заметил Минато. — В чём подвох? — Подвоха два. Первый — чакра. Она делится поровну между оригиналом и клонами. Создашь одного — останешься с половиной. Двух — с третью. И так далее. — А второй? — Ментальная нагрузка. Представьте, что вы прожили два дня одновременно. Все ощущения, мысли, эмоции — всё обрушивается на вас в момент рассеивания. Один клон, существовавший день и получивший массу впечатлений, может отправить неподготовленного шиноби в кому. Джирайя встал в центр поляны: — Смотрите внимательно. Техника сложнее, чем кажется. Он сложил пальцы в необычную печать — указательный и средний пальцы каждой руки выпрямлены вертикально, остальные переплетены. Крест. — Это уникальная печать именно для теневых клонов. Теперь самое сложное — нужно одновременно сделать три вещи. Первое: разделить свою чакру на равные части. Второе: выпустить одну часть в пространство рядом с собой. Третье: чётко представить конечный результат с намерением создать физическую копию. И всё это — одновременно со сложением печати. Рядом с Джирайей появилась его точная копия. — Главное — правильно распределить чакру и удержать намерение, — говорил оригинал, пока клон молча кивал. — Если хоть что-то пойдёт не так, то потратите чакру впустую. Клон развеялся. — Ваша очередь. Помните — разделить, выпустить, визуализировать. Всё одновременно. Я сформировал печать креста. Странное ощущение — будто готовишься разорвать себя пополам. Сконцентрировался. Разделить чакру... выпустить половину... представить себя... Хлопок — и рядом появился мой двойник. Идеальная копия, вплоть до пылинки на жилете. — Получилось? — удивился клон моим голосом. — Похоже на то, — ответил я. Странное ощущение — смотреть на себя со стороны. Клон усмехнулся и развеялся. Воспоминания о его коротком существовании влились в мой разум. Несколько секунд двойной жизни — и уже дезориентация. У Минато и Наваки тоже получилось с первого раза. — Отлично! — Джирайя выглядел довольным. — Получилось с первого раза. Вы схватываете на лету. — Сенсей, — я поднял руку. — А можно использовать клонов для обучения? Если они передают воспоминания, то теоретически... — Теоретически — да. Практически... — Джирайя задумался. — Для эффективного использования клонов в обучении нужны особые условия. Огромные запасы чакры — раз. Ментальная устойчивость — два. И очень помогает особая наследственность. — В смысле? — Кланы типа Сенджу славятся выносливостью и быстрой регенерацией — физической и ментальной. Узумаки из Деревни Водоворота вообще уникальны в этом плане — их жизненная сила позволяет создавать десятки клонов без последствий. Обычный шиноби... Один-два клона на пару часов — предел для безопасного использования. — Узумаки? — заинтересовался Минато. — Это ведь клан Кушины? — Именно. Кстати, как она? Давно её не видел. Минато слегка покраснел: — Нормально. Мы иногда тренируемся вместе. Она невероятно талантлива в фуиндзюцу. — "Иногда тренируемся", — передразнил Наваки. — Да вы каждый второй день вместе проводите! — Это не... Мы просто... Фуиндзюцу требует практики! — Конечно-конечно, — я не удержался от ухмылки. — И то, что ты вчера полчаса рассказывал, какие у неё красивые волосы, тоже связано с фуиндзюцу? — Я не говорил "красивые"! Я сказал "необычные"! — "Необычно красивые", если точнее, — поправил Наваки. Минато окончательно смутился, а Джирайя расхохотался: — Ох, молодость! Ладно, не дразните его. Кушина — хорошая девочка. Вспыльчивая, но хорошая. И да, с Узумаки лучше не ссориться — у них не только чакры много, но и характер... взрывной. Джирайя сел на землю, жестом приглашая нас присоединиться. Его лицо стало непривычно мрачным. — Теперь о главном. Вы наверняка заметили, что я гоняю вас сильнее обычного. Учу техникам, которые обычно оставляют на потом. Причина проста — я боюсь, что не успею. — Война? — спросил я. — Война. — Джирайя кивнул. — Хокаге и Цучикаге вроде бы договорились, активность на границе снизилась. Но это затишье перед бурей. Суна начала прощупывать Иву — мелкие стычки, "случайные" нарушения границ. Кири активизировалась против Кумо. А Кумо, в свою очередь, проверяет на прочность нас и ту же Иву. Он поднял пригоршню снега, сжал в кулаке. — Все ждут, кто сделает первый шаг. Одна искра — и полыхнёт весь континент. — Но мы же команда, — сказал Наваки. — Мы будем сражаться вместе! — Нет. — Джирайя покачал головой. — Хокаге уже предупредил — в случае войны команду расформируют. Я, Цунаде и Орочимару — слишком ценный ресурс, чтобы держать нас порознь. Нас соберут вместе для выполнения особо важных миссий. Мы молчали, переваривая информацию. Расформирование команды... Честно говоря, я ожидал чего-то подобного. В войну логика мирного времени не работает. — Что будет с нами? — спросил Минато. — По-разному. Могут распределить в другие команды. Могут отправить в специальные подразделения — медицинский корпус, разведка, диверсионные группы. Могут прикомандировать к опытным джонинам для ускоренного обучения. — Джирайя пожал плечами. — Война диктует свои правила. — Именно поэтому я стараюсь дать вам максимум сейчас, — продолжил он. — Каждая техника, каждый навык может спасти вашу жизнь. И жизни тех, кто будет рядом. — Сенсей, — заговорил Наваки. — А если война всё-таки начнётся... Как думаете, сколько она продлится? Джирайя помрачнел ещё больше: — Последняя мировая война длилась годы. Тысячи погибших, целые страны в руинах. И это при том, что великие деревни тогда только формировались. Сейчас мы все стали сильнее. Техники мощнее, шиноби опытнее. Если начнётся полномасштабная война... Он не закончил, но мы поняли. Это будет кровавая бойня невиданных масштабов. Остаток дня прошёл в отработке теневых клонов. Техника оказалась коварнее, чем казалось на первый взгляд. — Нобу, как думаешь, почему твой клон выглядит усталым? — спросил Джирайя после очередной попытки. Я посмотрел на своего двойника. Действительно, клон выглядел так, будто не спал сутки. — Не знаю. Может, я неправильно распределил чакру? — Нет, с чакрой всё в порядке. Дело в другом — клон отражает твоё текущее состояние. Не только физическое, но и ментальное. Ты устал и обеспокоен, поэтому и клон такой же. Интересное наблюдение. Значит, для эффективного использования клонов желательно быть в хорошей форме — и физической, и психологической. — Попробуйте эксперимент, — предложил Джирайя. — Создайте клона и пусть он час почитает книгу, пока вы тренируетесь. Потом рассейте и расскажите о результатах. Мы так и сделали. Я создал клона и отправил его в сторону с учебником по теории чакры. Сам продолжил отрабатывать физические упражнения. Через час развеял клона и... Мир закружился. В голову хлынул поток информации — не только прочитанный текст, но и все мысли клона, его скуку, желание встать и размяться, отвлечение на пролетавшую птицу... — Фу-у-х, — я покачнулся, но устоял. — Каково? — поинтересовался Джирайя. — Как будто... прожил два часа одновременно. Один час тренировался, другой час читал. И оба опыта смешались в голове. — Именно. Теперь представьте, что клон существовал день. Или неделю. Вся эта информация обрушится на вас мгновенно. Минато тоже развеял своего клона и схватился за голову: — Ого... Это как... как попытаться запомнить два разных сна одновременно. Только Наваки выглядел относительно бодрым: — Не так уж и плохо. Голова немного кружится, но терпимо. — Гены Сенджу, — кивнул Джирайя. — У твоего клана природная устойчивость к ментальным нагрузкам. Но даже тебе не стоит злоупотреблять. К вечеру мы более-менее освоились с техникой. Минато мог создавать двух клонов одновременно, Наваки — трёх, я ограничился одним. — На сегодня достаточно, — объявил Джирайя. — Практикуйтесь, но осторожно. Начинайте с коротких сессий — час-два максимум. И помните — я даю вам эти знания не для развлечения. Используйте их мудро. Мы разошлись, каждый погружённый в свои мысли. Теневые клоны открывали огромные возможности, но и риски были соответствующие. Госпиталь встретил меня привычной суетой. Я пришёл на час раньше обычного — хотел покопаться в библиотеке перед началом занятий. Зима добавила работы медикам. Простуды, обморожения, травмы от падений на льду. Коридоры были заполнены пациентами, медсёстры сновали туда-сюда с лекарствами и перевязочными материалами. Библиотека находилась на третьем этаже, в тихом крыле. Несколько рядов стеллажей, столы для работы, приглушённый свет ламп. Моё любимое место в госпитале после операционной. Я нашёл нужную секцию — "Токсикология и методы нейтрализации". Последние недели я искал решение давней проблемы — маскировки запаха. Водная оболочка могла абсорбировать молекулы запаха, но что делать дальше? Нейтрализация чакрой, — размышлял я, доставая очередной том. — Если яды можно связывать и выводить, почему не попробовать тот же принцип с молекулами запаха? Проблема была в специфичности. Яды обычно имеют определённую молекулярную структуру, под которую можно настроить чакру. А запах человека — это коктейль из сотен различных соединений. Пот, феромоны, следы пищи, остатки мыла, даже микрочастицы кожи. Нужен универсальный нейтрализатор. Что-то, что разрушит органические молекулы, не повредив водную оболочку. Но была ещё одна проблема, более фундаментальная. Как совместить водную оболочку с невидимостью? Две отдельные оболочки требовали бы невероятного количества чакры и контроля. Неэффективно до абсурда. Нужна одна оболочка, выполняющая обе функции. Я отложил книгу и достал чистый лист. Начал рисовать схемы. В принципе, отличий между ними не так уж и много. Свойства полога невидимости можно перенести и на водную оболочку. Заставить свет её огибать, возможно, будет даже проще. Нужны будут коррективы и эксперименты, но это возможно. Ещё есть возможность уменьшить расход чакры на саму невидимость. Вода сама по себе имеет индекс преломления. Если правильно структурировать водную оболочку, можно добиться эффекта линзы. Но это сложно — нужно постоянно корректировать кривизну в зависимости от угла зрения наблюдателя. — Опять изучаешь что-то сложное? Я поднял голову. В дверях стояла Ноно — всё такая же худенькая, с короткими светлыми волосами и круглыми очками. За полгода она немного выросла, но по-прежнему выглядела младше своих одиннадцати лет. — Привет, Ноно. Да, ищу способы нейтрализации органических соединений. — Для чего? — она подошла ближе, с интересом разглядывая мои схемы. — Исследовательский интерес, — уклончиво ответил я. — Как твои дела? — Нормально. Курсы, практика, дежурства... — она села напротив. — Обычная жизнь ирьёнина-студента. Хотя ты-то знаешь не понаслышке — Цунаде-сама продолжает с тобой заниматься? — Да, она консультирует меня по сложным случаям. — Повезло тебе. В двадцать четыре года она уже одна из сильнейших медиков деревни. А ты её личный ученик в одиннадцать! — Не преувеличивай. Она просто иногда даёт советы. — Ага, конечно, — фыркнула Ноно. — "Иногда даёт советы". Весь госпиталь только об этом и говорит! Я усмехнулся. Слухи в медицинской среде распространялись быстро. — Кстати, как твоя мама? — сменил я тему. Вопрос заставил её помрачнеть. Улыбка исчезла, плечи поникли. — Без изменений. То есть... становится хуже, просто медленно. Я вспомнил наш разговор полугодичной давности. Редкое дегенеративное заболевание системы циркуляции чакры. Каналы постепенно разрушались, чакра не могла нормально циркулировать. Медленная, мучительная смерть. — Её смотрели лучшие специалисты, — продолжила Ноно. — Три ирьёнина высшего ранга, включая моего куратора. Все разводят руками. "Никогда такого не видели", "Не знаем, как лечить", "Можем только облегчать симптомы". Она сжала кулаки: — Знаешь, что самое ужасное? Мама всё понимает. Она медик, пусть и невысокого ранга. Понимает, что умирает. И пытается держаться бодро, чтобы я не расстраивалась. — Мне очень жаль... — Да ладно, не будем о грустном! — Ноно попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Расскажи лучше о своих успехах. Слышала, вы теперь выполняете только C-ранги? — В основном сопровождение караванов. Ничего особенного. — Ничего особенного? — она приподняла бровь. — Ходят слухи, что вашу команду видели в крови после одной из миссий. Говорят, было серьёзное столкновение. — Было дело, — уклончиво подтвердил я. — Но мы справились. — Ты ведь был ранен? Электрический ожог? — Ты хорошо информирована. — Медики любят сплетничать, — она пожала плечами. — Особенно о том, как одиннадцатилетний ирьёнин сам себя вылечил после удара молнии. Знаешь, сколько опытных медиков не справились бы с повреждением нервной системы в полевых условиях? — Большинство опытных медиков давно уже не ходят на боевые миссии. Да и повезло мне. Удар был не прямой. — Везение тут ни при чём. Это мастерство. Мы поговорили ещё минут десять. О техниках, о занятиях, о перспективах. Ноно старательно избегала темы матери, но я видел — мысли о ней не отпускают. — Ой, мне пора! — она вскочила, глянув на часы. — Куратор ждёт, у нас сегодня практика по экстренной хирургии. Увидимся! — Удачи на практике. Она выбежала из библиотеки, оставив меня наедине с мыслями. Дегенерация чакросистемы. Лучшие специалисты не могут помочь. Логично — я тоже вряд ли что-то смогу. И всё же... Любопытство — моё проклятие. Даже понимая бесперспективность, я не мог не думать об этой загадке. Что вызывает разрушение каналов? Почему процесс такой медленный? Есть ли закономерность? Ну и не буду врать сам себе. Мне больно смотреть, как Ноно день за днем становится все мрачнее и мрачнее. Как эта жизнерадостная девчушка становится призраком самой себя. Взгляд упал на раздел "Редкие заболевания чакросистемы". Толстые тома, покрытые пылью. Может, стоит полистать? Не для того чтобы лечить — это самонадеянно. Просто для общего развития. В другой раз. Сейчас нужно сосредоточиться на своих проблемах. Я вернулся к схемам. Водная оболочка с нейтрализующими свойствами. Нужны эксперименты, много экспериментов. И время, которого катастрофически не хватает. Теневые клоны. Можно поручить клону теоретические расчёты, пока сам буду отрабатывать практику. План начал формироваться. Три часа в день на теорию — пусть клон читает и анализирует. Сам в это время буду на практических тренировках. Эффективность возрастёт вдвое. Часы показывали без пятнадцати девять. Пора было идти — скоро начнётся обход с Цунаде-сенсей. Я закрыл книги, аккуратно поставил их на место. Схемы свернул и убрал в карман — продолжу вечером. Коридоры госпиталя встретили привычным шумом. Где-то плакал ребёнок, медсёстры успокаивали встревоженных родителей. Обычный день, обычная суета. Но скоро всё изменится. Война не пощадит никого. Я направился к кабинету Цунаде, мысленно готовясь к предстоящему обходу. Сегодня обещали показать редкую операцию — восстановление повреждённых чакровых каналов. Отличная возможность узнать что-то новое. А знания — это сила. И в грядущей буре выживут только сильные.