Глава 16

Утренний обход начался с палаты интенсивной терапии. Здесь лежали самые тяжёлые пациенты — те, кого удалось вытащить с того света, но ещё не вернули к жизни полностью. Зимний свет пробивался сквозь высокие окна, освещая ряды коек с подключённым медицинским оборудованием. — Пациент номер три, — Цунаде остановилась у койки. — Тайчи Ямада, двадцать шесть лет, джонин. Множественные переломы после падения с высоты. Что необычного видишь? Я активировал диагностическое дзюцу, проводя руками над телом шиноби. Зелёное свечение выявляло повреждения слой за слоем. Рёбра срастались неровно, на левой ноге виднелись следы недавней операции. — Переломы срастаются нормально, внутренние органы в порядке, но... — я нахмурился, сосредоточив внимание на правой руке. — Правая рука. Что-то с чакровыми каналами? — Не просто "что-то". Смотри внимательнее. Я усилил концентрацию, направляя больше чакры в диагностику. Теперь видел — тончайшие каналы в предплечье были не просто разорваны. Они словно... рассыпались? Крошечные фрагменты едва держались вместе, создавая хаотичный узор вместо упорядоченной сети. — Микротрещины по всей системе циркуляции в руке, — констатировал я. — Но как? При обычном переломе такого быть не должно. Каналы могут разорваться, но не раскрошиться. — Правильный вопрос. — Цунаде кивнула одобрительно. — Это результат неудачной попытки использовать технику в момент удара. Чакра не успела выйти через тенкецу и "взорвалась" внутри каналов. Редкая, но крайне опасная травма. — Почему опасная? Разве нельзя просто восстановить? — Обычный разрыв — да, можно. Но здесь структурное повреждение. Представь водопроводную трубу — если она лопнула, можно заварить. А если металл раскрошился от коррозии? — Она покачала головой. — Рука больше не сможет формировать печати, если оставить как есть. Я посмотрел на спящего джонина. Молодой мужчина, вероятно, специалист по ниндзюцу. Без возможности формировать печати его карьера закончена. — Но мы этого не допустим, — продолжила Цунаде, словно прочитав мои мысли. — Будем восстанавливать чакровую систему. — Она повернулась к дежурной медсестре. — Подготовьте операционную номер два. Инструменты для микрохирургии чакровых каналов. — Есть, Цунаде-сама! — медсестра поспешила выполнять распоряжение. — А ты, — Цунаде посмотрела на меня, — будешь ассистировать. Это деликатная работа, одна ошибка и каналы разрушатся окончательно. Справишься? — Постараюсь не подвести. Операционная встретила нас стерильной прохладой и ярким светом специальных ламп. Пациента уже подготовили — специальные печати удерживали его в медикаментозном сне, датчики отслеживали жизненные показатели. На столике рядом были разложены инструменты — от обычных скальпелей до экзотических приспособлений из чакропроводящих сплавов. — Мыть руки, надевать второй комплект перчаток, — скомандовала Цунаде. — И помни — никакой спешки. Лучше потратить четыре часа, чем испортить за четыре минуты. Я кивнул, быстро выполняя подготовку. За месяцы практики научился действовать чётко и без лишних вопросов во время операций. Цунаде не любила, когда её отвлекали в критические моменты. Она активировала Чакра но Месу. Её ладонь окуталась холодным голубым свечением точно выверенной формы — не просто сгусток энергии, а тончайшее лезвие, способное резать на клеточном уровне. — Первый разрез. Смотри — я не повреждаю кожу, только раздвигаю ткани на клеточном уровне. Это позволяет добраться до каналов без дополнительных травм. Невидимое лезвие прошло по предплечью пациента. Кожа и мышцы словно расступились сами собой, открывая доступ к повреждённым каналам. Зрелище было одновременно завораживающим и жутковатым. — Боже... — выдохнул я. Чакровая система выглядела как разбитый хрусталь. Основные каналы ещё держали форму, но от них отходили десятки трещин, создавая паутину повреждений. Мелкие капилляры вообще превратились в крошево — отдельные фрагменты плавали в межклеточной жидкости. — Теперь самое сложное, — Цунаде сменила технику. Вместо лезвия её руки окутало мягкое зелёное свечение. — Видишь эти микротрещины? Каждую нужно "склеить" отдельно. Но есть нюанс — чакровые каналы имеют направление течения. Если восстановить их неправильно, поток пойдёт вспять. А это... — Некроз тканей, — закончил я. — Чакра начнёт разрушать собственные клетки. — Именно. Поэтому работаем медленно и внимательно. Сначала сделаем дебридирование(удаление мертвых тканей). Пинцет номер четыре. Я подал инструмент — тонкий, как игла, из специального сплава с добавлением чакропроводящего металла. Стоимость одного такого пинцета равнялась полугодовому заработку генина. Следующий час стал уроком высшего мастерства. Цунаде работала с ювелирной точностью, восстанавливая канал за каналом. Я помогал, подавая инструменты и стабилизировал каналы, не давая уже восстановленным участкам снова разрушиться под давлением окружающих тканей. — Видишь этот узел? — она указала кончиком пинцета на сплетение каналов возле локтя. — Критическая точка. Три основных канала сходятся в один. Если восстановить неправильно, вся рука онемеет. Запоминай расположение — таких точек в теле сорок девять. — Почему именно сорок девять? — Хороший вопрос. — Она не отрывалась от работы, но я уловил одобрение в голосе. — Это связано с эмбриональным развитием. Чакровая система формируется волнами, и места схождения волн образуют узлы. Всегда семь в каждой конечности, семь в торсе, семь в голове. Ещё сорок минут кропотливой работы. Капля пота скатилась по виску, но я не смел даже подумать о чем либо кроме процесса. Концентрация должна быть абсолютной — малейшее дрожание, даже секундное отвлечение могло свести на нет часы работы. — Последний фрагмент... — Цунаде сосредоточилась на особенно сложном участке возле запястья. — Готово. Проверь циркуляцию. Я провёл диагностику. Чакра текла по восстановленным каналам ровно, без завихрений и блоков. Направление потока соответствовало естественному. — Циркуляция в норме. Направление потока правильное. Никаких утечек или блокировок. — Отлично. Закрываем. Ещё десять минут на то, чтобы вернуть ткани на место. Учитывая, что работала Цунаде, у этого джонина даже шрама на руке не останется. — Наложи фиксирующие печати. — пока я занимался печатями, она быстро заполняла заключение, — Три дня покоя, потом можно начинать лёгкие упражнения. Я выполнил последние манипуляции, и мы наконец смогли отойти от операционного стола. Только теперь я почувствовал, насколько устал — ноги подрагивали, в глазах плыло от напряжения. — Хорошая работа, — похвалила Цунаде, снимая перчатки. — Стабилизировал в нужных местах и как надо, инструменты подавал вовремя. Из тебя выйдет отличный хирург. — Спасибо, сенсей. Это было... поучительно. — Ещё бы. Такие операции делают единицы во всей деревне, а такую сложную сейчас могу потянуть лишь я. — Она потянулась, разминая затёкшие плечи. — Пойдём, выпьем чаю. После такой работы нужно восстановиться. В кабинете Цунаде царил приятный беспорядок. Стопки медицинских журналов, анатомические схемы на стенах, запах трав из шкафа с образцами. Она заварила крепкий зелёный чай — специальный сбор для восстановления чакры. — Сенсей, можно вопрос о технике? — спросил я, делая первый глоток. — Валяй. — Почему некоторые каналы восстанавливаются легко, а другие требуют такой ювелирной работы? Ведь по идее, если есть Мистическая ладонь... — Которая лечит почти всё? — она усмехнулась. — Распространённое заблуждение. Ты ведь прекрасно знаешь, что мистическая ладонь только стимулирует естественную регенерацию. Но что, если ткани "забыли", как правильно регенерировать? Я задумался: — Вы говорите о клеточной памяти? — Именно. Первые сорок восемь часов после травмы каналы ещё помнят свою изначальную форму. Они как бы стремятся вернуться в правильное положение — достаточно их немного направить. Но после этого срока начинается рубцевание. Каналы срастаются неправильно или не срастаются вообще. — Поэтому так важна экстренная помощь? — Да. Идеально — начать лечение в первые шесть часов. Хорошо — в первые сутки. Приемлемо — до двух суток. После... — она покачала головой. — После остаётся только паллиативная терапия. Можем облегчить боль, частично восстановить функции, но полного излечения уже не добиться. Я кивнул, мысленно записывая информацию. Каждая деталь могла оказаться критичной в полевых условиях. — Кстати, о будущем. — Я решил перейти к теме, которая беспокоила меня сейчас больше всего. — Джирайя-сенсей говорил, что в случае войны нашу команду расформируют. Цунаде помрачнела. Она отставила чашку, и я заметил, как дрогнули её пальцы. — Джирайя прав. Если начнётся война, нас троих соберут вместе. Слишком эффективная комбинация, чтобы разбрасываться по разным фронтам. — Она помолчала. — А вас распределят по специализациям. — Меня в медицинский корпус? — Скорее всего. Хотя... — она задумчиво посмотрела на меня. — С твоими способностями к маскировке можешь попасть в разведку. Медик-разведчик — очень ценная специализация. Тот, кто может проникнуть к раненому союзнику незамеченным, стоит десятка обычных медиков. Заманчиво, но опасно, — подумал я. — Хотя кого я обманываю? На войне безопасных мест не бывает. — У меня есть ещё одна тема, — осторожно начал я. — Вчера Джирайя-сенсей предлагал нам контракты призыва. С жабами. — И? — Цунаде подняла бровь. — Не подошёл. Как и Наваки. Только Минато смог заключить контракт. — И Наваки тоже? — она вздохнула. — Что ж, значит, не судьба. Жабы вообще привередливые. — Гамахиро — жаба, которую призвал сенсей — сказал, что мне больше подошли бы змеи или слизни. Что моя чакра слишком... скрытная для жаб. Я сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. Цунаде задумчиво постучала пальцем по столу. — Слизни, говоришь? — Она покачала головой. — Они ещё привередливее жаб. За всю историю контракт заключили единицы. До меня — только мой дед, Первый Хокаге. — Но всё же... можно попробовать? Она изучала меня долгим взглядом, и я старался не ёрзать под этим пронзительным взором. — Вообще-то, змеи Орочимару тебе больше подойдут. И Орочимару не откажет — он уважает талантливых. — Змеи меня... настораживают, — признался я, выбирая слова. — В них есть что-то... неправильное. Не могу объяснить, просто интуиция. На самом деле меня настораживал сам Орочимару. Из прошлой жизни я помню, что с ним было связано что-то нехорошее. Может, я просто предвзят, но инстинкты редко меня подводили. Цунаде ещё немного помолчала, потом кивнула: — Ладно. Попробуем. Но не жди чуда — шансы минимальные. После обеда встретимся на тренировочной площадке у госпиталя. И помни — это только попытка. Если не получится, не расстраивайся. — Понимаю, сенсей. Спасибо за возможность. — Не благодари раньше времени. А теперь иди — у тебя вроде занятия по токсикологии? Я кивнул и направился к выходу. У дверей обернулся: — Сенсей? Ещё раз спасибо. За всё. Она махнула рукой, но я успел заметить лёгкую улыбку. После занятий по токсикологии я направился на тренировочную площадку у госпиталя. Цунаде уже ждала меня там, наблюдая за группой восстанавливающихся шиноби, которые заканчивали упражнения. — Готов познакомиться с Катсую? — спросила она, когда площадка опустела. Я кивнул, стараясь унять волнение. Цунаде упоминала, что может призывать одного из главных слизней. Встреча с легендарным призывным существом — событие не из рядовых. Цунаде прикусила палец, сформировала печати: — Кучиёсе но Дзюцу! Небольшое облако дыма — и на её плече материализовалась слизень. Размером с кошку, бело-голубой окраски, с парой коротких усиков-антенн. — Цунаде, — мягкий женский голос прозвучал прямо в голове. — Зачем призвала? — Катсуйю, познакомься. Это Нобу, мой ученик. Он хотел бы попробовать заключить контракт. Слизень повернулась ко мне. Странное ощущение — будто тебя сканируют насквозь, но не неприятное. Скорее... оценивающее? — Любопытно, — наконец произнесла Катсуйю. — Очень любопытное сочетание. Прагматизм в сочетании с добродушием и каплей цинизма. Почти как ты, Цунаде. Я моргнул, удивлённый: — Вы можете определить моральные качества? — Конечно. Я чувствую не только чакру, но и эмоции, и даже основы характера. Если проводить параллель с вашими терминами — я сенсор с очень специфическими способностями, — в её ментальном голосе появилось что-то похожее на улыбку. — За тысячелетия жизни научилась читать людей как открытые книги. — И что вы... видите? Катсуйю помолчала, и вдруг я почувствовал, как её голос звучит только в моей голове, не достигая Цунаде: "Ты очень необычен. Я чувствую... как бы это объяснить? Ты уже полностью сформированная личность, хотя телу всего одиннадцать. Твой ментальный возраст не соответствует физическому. Это... интригующе." Я едва сдержал дрожь. Она знала. Не всё, конечно, но достаточно, чтобы понять — я не обычный ребёнок. "Пожалуйста," — мысленно ответил я, надеясь, что она услышит. — "Не говорите никому об этом. Я не могу объяснить..." "Спокойно," — её ментальный голос был мягким. — "У каждого есть секреты. И ты мне нравишься. Для меня главное — какой ты человек, а не какие у тебя секреты”. Вслух же она сказала: — В основе своей ты хороший человек. Не идеальный — идеальные мне не нравятся. Но хороший. И твоя чакра спокойная, с потенциалом к росту. Цунаде удивлённо посмотрела на свою призывную: — Значит, есть шанс? — Его чакра мне нравится. Вопрос в том, понравится ли она остальным. Большинство должно быть согласно принять нового контрактора. — То есть решаете не вы одна? — произнес я, медленно отходя от шока. Надо же, чуть не попался. Будет очень хорошо, если она и вправду никому об этом не расскажет. Не хочется проверять, что в таком случае со мной сделают власти деревни. — Я внутренне вздрогнул, — Не хотелось бы почувствовать на себе техники Яманака. Или чего похуже… — О нет. Нас много, и у каждого своё мнение. Я старейшая и крупнейшая, моё слово весомо. Но не абсолютно. — Катсуйю снова повернулась к Цунаде. — Попробовать стоит. В худшем случае свиток просто не примет его. — Тогда встретимся вечером у меня дома. Принесу свиток из резиденции. — Хорошо, — кивнула Катсуйю и исчезла в одном из карманов сенсея. Цунаде посмотрела на меня: — Ты произвёл на неё впечатление. Обычно Катсуйю более сдержанна с незнакомцами. Но не обольщайся — это ещё ничего не значит. — Понимаю, сенсей. К шести вечера я подошёл к дому Цунаде в квартале Сенджу. Небольшой одноэтажный дом с традиционной архитектурой и ухоженным садом. На фоне общей пустоты квартала он выглядел островком жизни. Дверь открыла сама Цунаде: — Заходи. Подожди меня в гостинной. Я схожу за свитком и вернусь. В гостиной меня ждал сюрприз — за низким столиком сидел Като Дан. Высокий, светловолосый мужчина с мягкой улыбкой поднялся при моём появлении. — О, так это и есть знаменитый Нобу? — он протянул руку для рукопожатия. — Цунаде много о тебе рассказывала. Приятно наконец познакомиться. — Взаимно, Дан-сан, — я пожал его руку, отмечая крепкую хватку. — Просто Дан, пожалуйста. Формальности оставим для официальных встреч. Цунаде выглядела удивлённой: — Дан? Что ты здесь делаешь? Мы же не договаривались... Он слегка покраснел: — Хотел сделать сюрприз. Подумал, может, сходим куда-нибудь посидеть после твоей смены? Но вижу, у тебя важные дела. — Да, Нобу будет пробовать контракт со слизнями. — Она колебалась. — Хотя если ты хочешь остаться... — Конечно хочу! Это же историческое событие — новый контрактор слизней. Если вы не возражаете, разумеется. Я пожал плечами: — Мне всё равно. Может, даже лучше — меньше нервничать буду. Цунаде кивнула: — Ладно. Тогда подождите, я схожу за свитком. Он хранится в покоях бабушки. Она ушла, оставив нас вдвоём. Неловкое молчание повисло в воздухе. — Итак, — начал Дан, усаживаясь обратно и жестом приглашая меня присоединиться. — Цунаде говорит, ты очень способный. Освоил Мистическую ладонь в десять лет? — В одиннадцать, — поправил я, устраиваясь напротив. — Мне недавно исполнилось. — Всё равно впечатляет. Большинство медиков осваивают её много дольше. А ты ещё и на миссии ходишь? — Да, с командой Джирайи-сама. Хотя в основном это сопровождение караванов. — Не преуменьшай. — Дан наклонился вперёд, заинтересованно. — Цунаде рассказывала о той миссии, где вы попали в засаду. Говорит, ты сам себя вылечил после удара молнии? Я кивнул: — Повезло, что удар был не прямой. Иначе нервная система не выдержала бы. — Везение — это когда подготовка встречается с вероятностью, — философски заметил он. — Ты был готов, поэтому смог воспользоваться шансом. Кстати, почему именно слизни? — Честно? — я задумался, как лучше сформулировать. — Ищу любые способы стать сильнее. Война на пороге, а я... недостаточно силён. Слизни показались хорошим вариантом — они спокойные, рассудительные. И Катсуйю-сама произвела впечатление. — Прагматичный подход, — кивнул Дан. — Но учти — слизни смотрят не на амбиции, а на характер. Им важно, кто ты есть, а не кем хочешь стать. — А вы откуда так хорошо знаете? Он улыбнулся: — Цунаде много рассказывала. Мы с ней... — он запнулся, подбирая слова. — Мы близки. Надеюсь, со временем станем ещё ближе. Я понимающе кивнул. Не знаю, что у них конкретно за отношения, но взаимная симпатия была очевидна. — Расскажи о своей команде, — попросил Дан. — Как вы сработались с Минато и Наваки? Следующие несколько минут я рассказывал о наших тренировках, миссиях, о том, как Джирайя гоняет нас до седьмого пота. Дан оказался прекрасным слушателем — задавал уточняющие вопросы, смеялся в нужных местах, искренне интересовался деталями. — А теневые клоны? — спросил он. — Джирайя действительно обучил вас этой технике? — Да, сегодня. Правда, предупредил об опасности ментальной перегрузки. — Мудро. Я знал одного джонина, который создал десяток клонов для патрулирования. Когда они развеялись через сутки, его увезли в психиатрическое отделение. Мозг не справился с таким объёмом информации. Вылечили в итоге, но последствия аукаются ему до сих пор. Дверь открылась, и вошла Цунаде с большим свитком в руках. Но не одна — за ней следовала пожилая женщина в элегантном кимоно. Дан мгновенно вскочил и поклонился. Я последовал его примеру, догадавшись, кто это. — Бабушка? — Цунаде выглядела удивлённой. — Зачем ты пришла? — Когда ты взяла свиток, я поняла — кто-то хочет попробовать контракт, — Мито Узумаки вошла в комнату с достоинством человека, привыкшего к почтению. — Последний раз такое было десятилетия назад. Любопытство победило. Она окинула меня оценивающим взглядом: — Так это тот мальчик, о котором ты рассказывала? Хм. Молодой, но в глазах есть что-то необычное. — Мито-сама, — я поклонился глубже. — Для меня большая честь. — Манеры хорошие. — Она кивнула одобрительно. — Ну что, не будем терять время. Разворачивай свиток, Цунаде. Цунаде расстелила древний свиток на полу. Метра три в длину, покрытый сложными печатями и столбцами имён. Я узнал три последних имени — Сенджу Хаширама, Узумаки Мито, Сенджу Цунаде. — Процедура стандартная, — объяснила Цунаде. — Кровь на свиток, отпечаток ладони, вложи чакру. Если слизни примут тебя, твоё имя появится. Я подошёл к свитку, стараясь унять дрожь в руках. Прикусил палец — капля крови упала на древний пергамент. Приложил ладонь, оставляя отпечаток. Сконцентрировал чакру и направил её в свиток... Несколько секунд ничего не происходило. Потом свиток начал светиться — сначала слабо, затем всё ярче. Символы на пергаменте ожили, закружились в сложном танце. Я почувствовал, как моя чакра устанавливает связь с чем-то древним и огромным. И вдруг — принятие. Будто сотни голосов прошептали своё согласие. Кровь впиталась в свиток, формируя новую строку с моим именем. — Получилось, — выдохнула Цунаде. — Они приняли тебя. Дан присвистнул: — Поздравляю! Ты теперь один из немногих контракторов слизней в мире. Даже Мито выглядела впечатлённой: — Интересно. Слизни редко принимают кого-то. Попробуй призвать. Посмотрим, кто откликнется. Цунаде показала последовательность печатей — пять знаков. Я уже видел их раньше, но все равно слушал внимательно. — Если хочешь призвать кого-то конкретного, думай о нём. Или позволь прийти тому, кто сам захочет. — Призови меня, — раздался знакомый голос Катсую. — Для первого раза лучше с знакомым лицом. Не беспокойся, сейчас здесь только моя малая часть. Но я покачал головой. Любопытство пересилило — хотелось узнать, кто ещё обитает в их измерении. Попробую не формулировать запрос. Кровь, печати, концентрация. — Кучиёсе но Дзюцу! Облако дыма рассеялось, являя необычное существо. Слизень размером с крупную кошку, глубокого пурпурного цвета с золотистыми прожилками. — О, новый призыв! — голос был молодой, энергичный. — И сразу меня выбрали? Как интересно! — Сатоми! — раздался голос Катсуйю откуда-то сверху. — Ты откликнулся первым? — Катсуйю-сама! — пурпурный слизень радостно покачался. — А как же иначе? Новый контрактор — это же событие! Когда ещё представится шанс увидеть мир людей? Он повернулся ко мне: — Приятно познакомиться! Я Сатоми, мне всего двести лет. Не пугайся, я не какой-то дед! По нашим меркам я в самом расцвете сил! У меня есть особые способности — мои выделения могут нейтрализовать многие яды. А ещё они обладают антибактериальными свойствами! Ещё я умею формировать яды. Ну а как иначе. Посмотри какой я красивый! — он указал усиком на свой окрас, — Это я к чему! Призывай меня почаще. Я полезный! Честно-честно! — В нашем измерении большое разнообразие талантов, — пояснила материализовавшаяся Катсуйю. — Каждый из нас уникален. — Я так рад, что меня призвали! — продолжал Сатоми. — В нашем измерении красиво, но иногда скучновато. А здесь столько всего интересного! Новые запахи, звуки, ощущения! Покажешь мне, как вы тут живете? Мне жуть как интересно! — Не переусердствуй с энтузиазмом, — мягко одёрнула его Катсуйю. — Ты произвёл хорошее впечатление. Теперь возвращайся и расскажи остальным о новом контракторе. — Конечно! Все будут в восторге! — Сатоми повернулся ко мне. — Призывай, когда понадобится, но лучше почаще! Буду рад помочь! Он исчез в облаке дыма. Какой он… экспрессивный. - подумал я, переваривая все произошедшее, — Я думал они все будут похожи на Кацую. Мито поднялась: — Что ж, любопытство удовлетворено. Редко вижу, чтобы молодые слизни так охотно откликались. Обычно первыми приходят более опытные. Она подошла ко мне: — Помни, мальчик — контракт это не просто техника. Это союз на всю жизнь. Не подведи их доверие. — Понимаю, Мито-сама. Сделаю всё возможное. — Вот и славно. — Она кивнула Цунаде. — Хорошего ученика выбрала. Позаботься о нём. С этими словами она покинула дом, оставив нас втроём. — Поздравляю ещё раз, — улыбнулся Дан. — Это большое достижение. — Спасибо. И спасибо вам, Цунаде-сенсей. — Не за что. Но помни — большая сила означает большую ответственность. — Она повернулась к Дану. — Ты говорил что-то про ресторан? — Если ты не против... — он вопросительно посмотрел на неё. — Нобу, ты не хочешь присоединиться? Такое событие. — спросила Цунаде. Я покачал головой: — Спасибо, но у меня много дел. Нужно найти команду, рассказать новости. Понимающие улыбки сказали мне, что они оценили мой такт. Они проводили меня до выхода из квартала. Расставаясь, Цунаде напомнила: — Завтра обычный день. Не опаздывай. — Конечно, сенсей. Я медленно шёл по вечерним улицам Конохи, обдумывая произошедшее. Контракт со слизнями — больше, чем я рассчитывал. Нужно попрактиковаться в призыве. Побольше узнать о том, что мне могут дать слизни. Чем ближе я подходил к центру деревни, тем больше замечал признаков тревоги. Патрули двигались быстрее обычного. Группы шиноби собирались на перекрёстках, о чём-то взволнованно переговариваясь. Я подошёл к одной из таких групп — три чунина оживлённо спорили о чём-то. — Простите, что происходит? — спросил я. Они обернулись. Один из них, молодой мужчина с повязкой через глаз, нахмурился: — Ты что, ещё не слышал? Пол часа назад пришло известие — Ива атаковала наши пограничные посты! — Не просто атаковала, — добавил второй чунин. — Массированный удар по всей линии фронта. Три поста пали за первый час. — Это война, пацан, — закончил третий. — Иди домой. Скоро комендантский час объявят. Война. Она всё-таки началась. Я ускорил шаг. Нужно найти команду. Подготовиться к тому, что грядёт. Мирное время закончилось. Началась Вторая мировая война шиноби.