Глава 18

Два клона одновременно возникли в моей маленькой квартире. Техника теневого клонирования за последние недели стала для меня неизменным утренним ритуалом. Первую неделю я еще не рисковал создавать двух клонов, но теперь это давалось проще. Начал привыкать к ментальным нагрузкам. — Теория по хирургии и анатомия нервной системы, — дал указание первому клону, протягивая ему медицинские свитки. — Особое внимание на травмы позвоночника. — Понял, — кивнул клон, устраиваясь за столом. — Ты займёшься продвинутыми методиками регенерации, — обратился я ко второму. — Особенно раздел о взаимодействии чужой чакры с организмом пациента. — Будет сделано. Я оставил их работать и начал собираться. Две недели в этом приграничном городке научили меня ценить каждую свободную минуту. График в военном госпитале не оставлял времени на полноценные тренировки — только утренний комплекс упражнений от Цунаде, да и то в сокращённом варианте. Проверил снаряжение: запечатывающий свиток, медицинская сумка, оружие на всякий случай. Война диктовала свои правила — даже ирьёнины в тылу должны быть готовы защищаться в любой момент. Перед выходом взглянул на подоконник. Мой фикус стоял там же, куда я его поставил по прибытии. Листья выглядели здоровыми, даже появился новый побег. Странно, но это маленькое растение стало якорем нормальности в окружающем хаосе. Хотя бы что-то остаётся неизменным. Полил растение, проверил почву. Всё в порядке. Можно идти. Улицы города уже ожили. Патрули сменялись, торговцы открывали лавки, местные жители спешили по делам, стараясь не обращать внимания на увеличившееся количество шиноби. Сорок километров до границы — достаточно далеко, чтобы чувствовать относительную безопасность, но достаточно близко, чтобы ощущать дыхание войны. Полевой госпиталь располагался в переоборудованном складском комплексе на окраине. Не идеальное место для медицинского учреждения, но в военное время не до излишеств. Главное — крыша над головой и возможность работать. — Доброе утро, Нобу-кун. Моя куратор, Ямада Кейко, уже ждала в ординаторской. Женщина тридцати пяти лет, опытный полевой медик с двадцатилетним стажем. Строгая, требовательная, но справедливая. — Доброе утро, Ямада-сан. — Сегодня большой обход. Ночью привезли новую партию раненых. Готов? — Да. — Тогда пошли. Мы двинулись по коридору к палатам. По дороге Кейко вводила меня в курс дела: — Семнадцать человек, разная степень тяжести. Столкновение патруля с группой из Ивы в десяти километрах от границы. Наши победили, но не без потерь. Первая палата встретила нас стонами и запахом крови, смешанным с антисептиками. Шесть коек, на каждой — раненый. Я автоматически активировал диагностическую технику, сканируя пациентов. — Начнём с первого, — Кейко подошла к ближайшей койке. На ней лежал мужчина лет двадцати пяти. Глубокая рваная рана на животе, множественные порезы на руках. Дыхание поверхностное, пульс учащённый. — Что видишь? — спросила куратор, наблюдая за моей работой. — Повреждение брюшной стенки, возможна перфорация кишечника. Кровопотеря средней степени. Признаки начинающегося перитонита. — Верно. Действия? — Стабилизация, остановка внутреннего кровотечения, восстановление целостности кишечника. Потом антибиотики широкого спектра. — Приступай. Я сосредоточился, направляя чакру. Мистическая ладонь засветилась зелёным. Медленно, аккуратно начал сшивать повреждённые ткани. Работа требовала предельной концентрации — одна ошибка могла стоить пациенту жизни. Пятнадцать минут напряжённой работы. Рана затянулась, внутренние повреждения устранены. Пациент всё ещё был слаб, но непосредственная угроза миновала. — Неплохо, — кивнула Кейко. — Следующий. Второй пациент — молодой парень. Может, шестнадцать лет. Ожоги третьей степени на правой руке и груди — след огненной техники. — Земля сразилась с Огнём, — прокомментировала Кейко. — Земля проиграла. Иронично, не находишь? Я лишь хмыкнул. Это не самая черная шутка, которую я слышал за время практики, но ситуация действительно ироничная. Землей пользовался ниндзя страны Огня, а огнем шиноби страны Земли. Ожоги требовали другого подхода. Сначала обезболивание, потом аккуратное удаление омертвевших тканей, стимуляция регенерации. Парень стонал сквозь сон, но не просыпался — действие седативных. Третий пациент оказался неожиданностью. Мужчина лет сорока. Все его обмундирование покоилось в углу палаты. Доспехи упрощённой конструкции, меч у кровати и шлем с респиратором. — Самурай? — удивился я. — Из личной охраны местного аристократа, — пояснила Кейко. — Иногда они патрулируют вместе с нашими. Редко, но бывает. Я припомнил обрывки знаний о самураях. В страна Железа они составляли основную военную силу. В академии о них почти не рассказывали — только то, что у них другой подход к использованию чакры. Но в чём конкретно разница, я так и не понял. Раны самурая были специфическими — глубокие порезы, но очень чистые. Будто нанесены хирургическим инструментом, а не в бою. — Ветряные лезвия, — определила Кейко. — Техника среднего уровня, но в руках мастера смертельна. Залечивать такие раны было проще — края ровные, внутренних повреждений минимум. Десять минут работы, и самурай выглядел значительно лучше. — Ты неплохо справляешься для своего возраста, — заметила куратор, пока мы переходили к следующему пациенту. — Сколько тебе? Двенадцать? — Одиннадцать. Вы ведь знаете сколько мне лет. Спрашивайте уже не в первый раз. — Знаю, знаю, а спрашиваю, чтобы ты сам этого не забывал. Рановато для войны. Я иногда удивляюсь, что детям пятнадцати лет уже дают назначения в военные полки, хотя это общепринятая практика, а тут… — Медики нужны всегда, — пожал я плечами. — Это да. Тут не поспоришь. Следующие пациенты были в менее критическом состоянии. Переломы, порезы, ушибы — стандартный набор боевых травм. Работа шла быстрее, почти на автомате. В последней койке первой палаты лежал ещё один необычный пациент. Молодой человек лет восемнадцати, форма опять отличалась от стандартной. — “Свободный” шиноби, — пояснила Кейко, заметив мой вопросительный взгляд. — Из тех, кто не присоединился к деревням при их основании. Я вспомнил. Когда формировались скрытые деревни, не все кланы и одиночки захотели терять независимость. Некоторые попытались остаться свободными. Большинству это не удалось — кого-то подмял под себя даймё, кто-то в итоге присоединился к деревням. В итоге тех, кто служит напрямую дайме, в деревнях с немалым злорадством называют “свободными”. — Их много осталось? — спросил я, обрабатывая рану на плече парня. — В Стране Огня? Вместе с самураями процентов двадцать от всех военных сил. Не сравнить с деревней, конечно, но своё место в системе обороны они занимают. Интересная система сдержек и противовесов, — подумал я. — Деревня сильнее, но не может просто захватить власть. Есть самураи даймё, есть “свободные” шиноби. И всё рано, во время войны все военные силы страны переходят под командование каге. Политика и война — неразделимые вещи. Даже здесь, в госпитале, это чувствовалось. — Палата номер два, — объявила Кейко. Едва мы вошли, как двери госпиталя распахнулись. Грохот, крики, запах свежей крови. — Срочно! У нас тяжёлые! Носилки внесли бегом. Пять... нет, шесть человек. Кровь капала на пол, оставляя красные следы. — Что случилось? — Кейко уже осматривала первого раненого. — Засада, — выдохнул один из принёсших, сам раненный в плечо. — Сборный отряд Ивы и Кусы. Если бы не Хатаке-сан... Думать было некогда, все быстро зашевелились. Первый пациент умирал — разворочена грудная клетка, видны рёбра. — Нобу, займись вторым! — скомандовала Кейко. — Я попробую стабилизировать этого! Второй раненый был в лучшем состоянии — глубокий порез на бедре, задета артерия. Нога была перетянута жгутом, что хорошо, но кровь всё равно фонтанировала с каждым ударом сердца. Я прижал рану, направляя чакру на остановку кровотечения. — Держись, — прошептал я, хотя пациент был без сознания. — Ещё немного. Артерия поддалась — я буквально сшил её чакрой, восстанавливая повреждённые стенки. Кровотечение остановлено, можно заняться мышцами и кожей. Краем глаза видел, как Кейко борется за первого пациента. Её руки двигались с невероятной скоростью, чакра пульсировала, но... Слишком серьёзные повреждения. Слишком большая кровопотеря. — Время смерти восемь тридцать два, — сухо произнесла она, отступая от койки. Первая потеря за сегодня. Скорее всего не последняя. — Следующий! — Кейко уже склонилась над третьим пациентом. Я закончил со своим и перешёл к четвёртому. Множественные колотые раны — похоже на работу земляных игл. Неглубоко, но много. Кровопотеря, шок, риск инфекции. Работал методично — рана за раной, сосуд за сосудом. Это было похоже на сборку особо сложного пазла, где каждая деталь должна встать на место. — А вот и наш герой, — услышал я голос того самого легкораненого шиноби. Последние носилки внесли аккуратнее других. На них лежал мужчина лет тридцати. Серебристые волосы, бледное лицо, множество ран по всему телу. Но что поразило — расположение ран. Раны расположены в тех места, которые не мешают применять техники. Ни одного попадания в жизненно важные органы. Вот это стойкость. Большинство бы умерло от такого количества ран. — у меня даже глаза выпучились от такой нереалистичной картины, — Везение или мастерство? Нет, при таком количестве ран точно мастерство. — Он задержал половину их отряда, — продолжал раненый шиноби. — Шестерых уложил, остальных связал боем, пока мы отступали. Если бы не он... — Хорошо, я поняла, — Кейко быстро осмотрела пациента. — Множественные резаные и колотые раны, кровопотеря средней степени, возможно повреждение сухожилий. Нобу, займись им. Я проверю остальных. Подошёл к носилкам. Мужчина был в сознании, смотрел на меня серыми глазами. — Привет, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Не ожидал увидеть такого молодого медика. — Война вносит коррективы, — ответил я, активируя диагностическую технику. — Сейчас будет немного больно. — Я потерплю. Начал с самых серьёзных ран. Глубокий порез на левом предплечье — чудом не задеты сухожилия. Колотая рана правого бедра — в паре сантиметров от бедренной артерии. Множество мелких порезов, похожих на следы от сюрикенов. Работал молча, сосредоточенно. Пациент тоже молчал, только иногда морщился от боли. Сильный человек — большинство на его месте не удержались бы от крика. — Неплохая техника, — заметил он через десять минут. — Учился у хорошего мастера? — У Цунаде-сама. — О? Тогда понятно. Слышал, что она сейчас наше светило медицины. Я обработал последнюю рану на плече. Все серьёзные повреждения устранены, осталось наложить повязки и дать обезболивающее. — Хатаке Сакумо, — представился пациент. — Спасибо за помощь. Хатаке... Фамилия была знакомой, но вспомнить откуда не мог. Может, слышал в деревне? — Хитоми Нобу. И это моя работа. — Скромно. Но работа работой, а мастерство — это другое. В твоём возрасте лечить на таком уровне... Впечатляет. Я пожал плечами, накладывая последнюю повязку: — Война заставляет быстро учиться. — Это точно. — Его взгляд стал задумчивым. — Знаешь, деревня создавалась для того, чтобы дети больше не воевали. Чтобы не было больше десятилетних солдат, умирающих за чужие амбиции. Хотя, бывают случаи, когда деревня считает шиноби не достигшего пятнадцати лет готовым к войне. Такое случается не часто и это скорее… — Исключение? — закончил я его мысль. — Именно. Ты сколько на фронте? — Две недели. Но тренировался с командой больше года. — Команда? — заинтересовался он. — Была. Расформировали с началом войны. Обычное дело. — Да, обычное... — Сакумо вздохнул. — Прости за любопытство. Просто странно видеть кого-то настолько молодого и настолько... спокойного. Большинство генинов в твоём возрасте либо рвутся в бой, либо трясутся от страха. Не поверишь, но мне тоже страшно, — подумал я. — Обычный ребёнок действительно трясся бы от страха, но я то необычный. Да и не совсем ребёнок, если на чистоту. — Медицина учит спокойствию, — сказал вслух я. — Паникующий врач — мёртвый пациент. — Мудро. Твой учитель хорошо тебя подготовил. И не только к медицине, судя по всему. Разговор прервала Кейко: — Нобу, нужна помощь с пятым пациентом. Внутреннее кровотечение. — Иду. — Повернулся к Сакумо: — Отдыхайте. Через пару часов сможете вставать, но не перенапрягайтесь. Раны затянулись, но ткани ещё слабые. — Понял, ирьёнин-сама, — шутливо улыбнулся он. Следующий час прошёл в напряжённой работе. Внутреннее кровотечение оказалось сложным — повреждена селезёнка, пришлось фактически восстанавливать орган по частям. Кейко руководила, я выполнял. К концу все раненые были стабилизированы. Один погиб, двое в критическом состоянии, остальные пойдут на поправку. — Хорошая работа, — Кейко выглядела усталой, но довольной. — Иди, отдохни. Через два часа обход по палатам. Я вышел на улицу, жадно вдыхая свежий воздух. После запаха крови и лекарств даже пыльный воздух города казался благословением. Хатаке Сакумо. Почему это имя кажется таким знакомым? Память из прошлой жизни была обрывочной. Что-то связанное с Конохой, что-то важное... Но конкретики не было. Хатаке, Хатаке… — я выдохнул, признавая, что вспомнить хоть что-то не получается. — Ладно, не важно. Главное — он выжил, как и большинство других. До обхода оставался час. Решил пройтись, размять ноги. Город жил своей жизнью, стараясь игнорировать войну. Торговцы продавали товары, дети играли в переулках, женщины стирали бельё. Обманчивая нормальность. У оружейной лавки заметил группу шиноби — видимо, докупали специфические припасы перед выходом на задание. Молодые, может на пару лет старше меня физически. Смеялись, подшучивали друг над другом. Интересно, все ли вернутся? Война только начиналась, но её логика уже была понятна. Кто-то уходит и не возвращается. Кто-то возвращается искалеченным. Кто-то сходит с ума от увиденного. И лишь немногие проходят через всё это целыми. Главное — оставаться человеком. Не очерстветь, не сломаться, не потерять себя. Вспомнил Сакумо. Вот пример — опытный шиноби, прошедший через множество боёв, но сохранивший человечность. Мог спокойно разговаривать, шутить, интересоваться другими. Не превратился в машину для убийства. Может, в этом и секрет? Находить якоря нормальности даже в безумии войны? Вернулся в госпиталь как раз к началу обхода. Кейко уже ждала с планшетом. — Начнём с тяжёлых. Посмотрим, как они пережили утро. Обход прошёл спокойно. Пациенты стабильны, осложнений нет. Сакумо уже сидел на койке, изучая потолок. — Как самочувствие? — спросил я, проверяя повязки. — Отлично. Готов хоть сейчас в бой. — Никаких боёв минимум три дня, — строго сказала Кейко. — И это не обсуждается. — Да, мэм, — Сакумо поднял руки в знак капитуляции. После обхода день потёк своим чередом. Новые пациенты, перевязки, выдача лекарств. Рутина военного госпиталя. К вечеру я еле держался на ногах. Физическая усталость накладывалась на чакроистощение, что усугубляло ситуацию ещё сильнее. Но день ещё не закончился — нужно было проверить дежурных больных перед сменой. Ну, хоть один плюс есть, — подумал я. — Постоянное чакроистощение стимулирует рост очага. — Иди домой, — сказала Кейко, заметив моё состояние. — Ты сделал достаточно на сегодня. — Ещё пара палат... — Нобу. — Её тон не терпел возражений. — Уставший медик делает ошибки. А ошибки стоят жизней. Домой. Она была права. Я кивнул и направился к выходу. Дома первым делом развеял первого клона. Волна информации ударила по мозгу — часы изучения анатомии, хирургических техник, особенностей работы с нервной тканью. Голова закружилась, пришлось сесть. Пять минут передышки, потом рассеял второго. Новая волна — и кое-что очень интересное. Влияние чужой чакры на организм... В одном из продвинутых медицинских трактатов описывался любопытный феномен. Когда чакра ирьёнина попадает в систему циркуляции пациента, она всё ещё остаётся под контролем медика. Чакра — это часть человека, его энергия, и она сохраняет связь с хозяином даже находясь в чужом теле. Эту особенность используют для сложнейших операций — регенерации внутренних органов, восстановления нервной системы, даже починки повреждённой системы циркуляции чакры. Медик буквально управлял своей чакрой внутри пациента, направляя процессы заживления. А ведь гендзюцу работает по похожему принципу, — осенило меня. — Только там чакры нужно меньше, и доставка осуществляется не напрямую, а опосредованно, через органы чувств. Мысль развивалась дальше. Что если использовать это как оружие? Не тонкое воздействие гендзюцу на мозг, а прямое введение своей чакры в чужой организм. Простой Кай тут не поможет — чужой чакры будет больше, чем при гендзюцу, да и Кай настроен в основном на изгнание чакры из мозга и центральной нервной системы. Но это всё теория. Нужны методы доставки, опыты, исследования... Я покачал головой. Сейчас не время для экспериментов. Даже на то, чтобы полноценно разобраться с призывом слизней, времени не хватает. Сатоми терпеливо ждёт, когда я смогу уделить ему внимание, но пока это невозможно. Мигрень пульсировала в висках. Цена быстрого обучения. Но оно того стоило — за день усвоил объём информации, на который, в обычной ситуации, ушло бы дня четыре. Ужин был скромным — рис, вяленая рыба, чай. Есть не хотелось, но организму нужна энергия. Особенно с учётом комплекса упражнений Цунаде. Комплекс занял сорок минут вместо положенного часа. Сказывалась усталость. Но даже сокращённая версия была лучше, чем ничего. Мышцы болели, дыхание сбивалось, но я упорно продолжал. После упражнений — душ, потом изучение записей Цунаде. Сегодняшний опыт дал новое понимание некоторых моментов. Особенно интересным казался раздел о регенерации нервной ткани — сложнейшая область медицины. Если освоить это, можно будет лечить даже паралич. Но техника требует идеального контроля и огромных затрат чакры. Перед сном подошёл к окну. Солнце уже село, город погружался в темноту. Только огни госпиталя горели ярко — война не знала расписания. Взгляд упал на фикус. За день появился ещё один новый лист — маленький, светло-зелёный. Жизнь продолжалась несмотря ни на что. — Ну что, друг, — проговорил я, поливая растение. — Как твой день? Мой был... насыщенным. Спас несколько жизней, потерял одну. Встретил интересного человека. Узнал кое-что новое о чакре. Растение, разумеется, не ответило. Но сам процесс разговора успокаивал. Может, я начинал сходить с ума. А может, просто нашёл свой способ справляться со стрессом. Две недели здесь, и ещё две впереди. Потом ротация обратно в Коноху. Там будет больше времени на тренировки, на эксперименты. А пока... пока нужно учиться и выживать. Засыпал я с мыслями о завтрашнем дне. Новые пациенты, новые вызовы, новые знания. Война продолжалась, но продолжалась и жизнь. И моя задача была проста — спасать тех, кого можно спасти. Учиться, развиваться, становиться лучше. И оставаться человеком. Что бы ни случилось — оставаться человеком. С этой мыслью я провалился в сон. Снились мне белые больничные стены, запах антисептиков и потоки чакры, текущие по чужим телам, подчиняясь моей воле. POV Сарутоби Хирузен Кабинет Хокаге в глубокую ночь освещался лишь настольной лампой. Сарутоби Хирузен сидел за массивным столом, изучая донесения с фронта. В сорок два года он чувствовал себя гораздо старше — война старила быстрее времени. На столе лежали сводки потерь, карты боевых действий, запросы на подкрепления. Цифры складывались в безрадостную картину — Ива была готова к войне лучше, чем ожидалось. Другие страны тоже не сидели без дела. Страна Ветра, по донесениям разведки, уже готовится вторгнутся в страну Дождей. Они не могут не понимать, что Огонь и Земля такого не потерпят. Видимо, придется воевать ещё и с Сунной. Кто-то постучал в дверь. Он поднял глаз — в кабинет бесшумно проскользнула фигура в маске АНБУ. — Хокаге-сама, — АНБУ опустился на одно колено. — Отчёт о расследовании. — Докладывайте. — Проверили все версии касательно похищения принцессы. Прямых доказательств причастности кого-либо из наших нет. Но... — Но? — Косвенные улики указывают на возможную причастность "Корня". Несколько агентов исчезли за неделю до инцидента. Официально — выполняют секретное задание. Подробности неизвестны. Хирузен потёр виски. Данзо. Всё сходилось к нему. Амбициозный, беспринципный, готовый на всё ради "блага деревни". Вполне мог организовать провокацию для развязывания войны. — Доказательства? — Только косвенные. Данзо слишком осторожен, чтобы оставлять прямые улики. — Понятно. Продолжайте наблюдение. Но осторожно — он не должен заподозрить слежку. — Понял, Хокаге-сама. АНБУ исчез так же бесшумно, как появился. Хирузен остался один со своими мыслями. Данзо был необходим. Его методы отвратительны, но результативны. В мирное время его можно было контролировать, направлять в нужное русло. Но война меняла всё. В хаосе боевых действий "Не" получало почти неограниченную свободу. Нужно что-то решать, — размышлял Хирузен. — Но что? Арестовать Данзо на основании подозрений? Это ослабит деревню в критический момент. Оставить как есть? Тогда он может натворить ещё больших бед. Хирузен откинулся на кресле и активно пыхтел трубкой, в надежде откинуть подальше тревожные мысли. У него это даже получилось, но на смену тревожным мыслям пришли другие. "Хирузен, у меня к тебе просьба", — вспомнил Сарутоби слова своего ученика. — "Зарезервируй Нобу для своего отряда. Не отдавай Данзо, что бы тот ни говорил." — Почему именно его? "Уникальные способности. Медик, сенсор, мастер скрытности — редкое сочетание. Плюс развитый интеллект и стратегическое мышление. Данзо обязательно попытается заполучить его в "Не". Ты сам понимаешь, что тогда может случиться. Я не хочу, чтобы он стал безвольным орудием в его руках". Джирайя был прав. Хирузен видел отчёты о развитии мальчика — впечатляющие результаты за короткое время. Медицинские навыки, техники скрытности, сенсорные способности. Редкое сочетание для одиннадцатилетнего ребёнка. Наваки защищён статусом клана Сенджу, — размышлял Хирузен. — Клан не позволит втянуть наследника в тёмные дела. Намикадзе слишком... светлый для "Не". В нём нет той тьмы, которая нужна для работы в организации Данзо. А вот Хитоми... Мальчик был идеальным кандидатом для спецслужбы. Умный, талантливый, способный на жёсткие решения. Данзо обязательно попытается завербовать его. Хирузен взял чистый лист бумаги, взял перьевую ручку: "Приказ Хокаге № 349. Генин Хитоми Нобу зачисляется в резерв АНБУ Хокаге. До особого распоряжения не подлежит переводу в другие подразделения без письменного согласия Хокаге." Надо присмотрется к нему. Попрошу Сову собрать на него информацию, — он закрыл глаза и помассировал их пальцами. — Ему сейчас одиннадцать. Год у него ещё точно есть, а там будет видно. Поставил печать, подпись. Теперь Данзо не сможет официально забрать мальчика. А неофициально... ну, тут уж как карта ляжет. Талант этого мальчика точно пригодится в АНБУ. — подумал Хокаге, поднимаясь с кресла. — Такой потенциал грех не развить. Он может стать первоклассным разведчиком и диверсантом, а может и… убийцей. За окном начинало светать. Ещё один день войны, ещё один день трудных решений. Хирузен убрал документы в сейф, потушил лампу. Нужно хоть немного поспать перед совещанием. Война только началась, — подумал он, направляясь к дивану в углу кабинета. — А уже столько проблем. Что будет дальше? Но ответа на этот вопрос не знал никто.