Глава 21

Сумерки окутывали лагерь густой пеленой. Я сидел в госпитальной палатке, механически проверяя содержимое медицинской сумки. Бинты, антисептик, обезболивающее, хирургические инструменты. Идиот, — в который раз обругал я себя. — Зачем согласился? Гордость? Желание доказать что-то? Но я знал ответ. В мире шиноби репутация — это валюта твёрже золота. Она открывает двери, которые иначе останутся закрытыми навсегда. Доступ к продвинутым техникам, продвижение по службе, уважение товарищей — всё это зависит от того, что о тебе думают другие. Особенно в военное время. Если бы я отказался спасать Учиху Шинджи, история разлетелась бы по всему фронту за считанные дни. "Хитоми отказался помочь товарищу", "Хитоми-трус" и далее по списку. Неважно, что по уставу медиков нельзя использовать для боевых операций. Неважно, что это самоубийственная миссия. Люди запомнили бы только одно — я отказался. Ямагучи, сукин ты сын, — мысленно выругался я. — Поставил вопрос так, что у меня не было выбора. Не приказал — попросил. Хитро. Я, конечно, не злопамятный, но такую подлянку запомню. Конечно, я понимал его мотивы. Заместитель, друг, соратник — всё это имело значение. На его месте я, возможно, поступил бы так же. Но мне то от этого не легче. Он фактически использовал мою репутацию как рычаг давления, зная, что я не смогу отказаться. Сам я с ним ничего сделать не могу, — размышлял я, перебирая инструменты. — Жаловаться наверх? Как это будет выглядеть? Двенадцатилетний генин жалуется на уважаемого джонина, командира роты. Ямагучи явно не поздоровится, но душок от этой истории такой пойдет… Но вот рассказать об этом Джирайе или Цунаде... Это другое дело. Они сами решат, стоит ли вмешиваться. А может, просто возьмут на заметку. — Нобу? — в палатку заглянул Такеши. — Акира-сан тебя ищет. Говорит, срочно. — Иду. Акира, начальник разведки, ждал меня у командной палатки. Невысокий, жилистый мужчина лет тридцати с острыми чертами лица и внимательными глазами. Типичный разведчик — незаметный, но опасный. — Хитоми. Пойдём, покажу схему лагеря. Внутри палатки он разложил на столе грубо нарисованную карту. Прямоугольник стен, несколько построек внутри, отметки постов. — Лагерь противника расположен в полутора километрах отсюда, — начал Акира, тыкая пальцем в карту. — Укреплённый периметр, стены из утрамбованной земли высотой четыре метра. Шиноби Ивы постарались — техниками дотона превратили обычный полевой лагерь в маленькую крепость. — Сколько человек? — По нашим оценкам, около сотни. Плюс-минус двадцать. Точнее сказать не могу — они регулярно получают подкрепления и отправляют раненых. — Патрули? — Ходят по периметру каждые десять минут. Внутри — реже, но тоже есть. На стенах — часовые, меняются каждые четыре часа. — Освещение? — Керосиновые лампы на постах. Здания построены техниками земли, окон нет — только дверные проёмы. Внутри, скорее всего, тоже лампы, но не везде. Я внимательно изучал карту. Информации катастрофически мало. — А где именно держат пленных? Акира пожал плечами: — Точно не знаю. Я видел, как Шинджи уводили вглубь лагеря, но куда именно — не разглядел. Было уже темно, да и отступать пришлось быстро. Прекрасно. То есть мне придётся шарить по всему лагерю в поисках одного человека. Что может пойти не так? — А почему вы сами не попытаетесь его освободить? У вас ведь тоже есть техники скрытности. Акира усмехнулся: — Если бы моя техника невидимости была хотя бы вполовину так хороша, как твоя, командир не стал бы просить тебя об этом. Твоя модификация почти идеальна, по сравнению с моей техникой. Я видел, как ты работаешь на поле боя — даже опытные сенсоры тебя не замечают. Да, это правда, — подумал я. — Мне повезло, что я нащупал эту технику интуитивно ещё в академии. Долгое время контролировал её элементы вручную, не полагаясь только на саму технику. Обычные шиноби просто используют то, чему их научили. А чтобы модифицировать... нужна смекалка и время. Это как с кунаем — можно научиться им пользоваться, даже заточить получше. Но качественно улучшить его сможет только тот, кто понимает сам процесс ковки. Кто знает металл изнутри. — Ясно. Что насчёт сенсоров? — Минимум один точно есть. Видел его на стене — характерная концентрация во время дежурства. Возможно, есть ещё, но это не точно. — Собаки? — Не замечал. Но исключать нельзя. — Ловушки? Сигнальные печати? — Возможно. У нас не было возможности проверить. Будь осторожен. Я ещё раз окинул взглядом карту, запоминая расположение построек. План начал формироваться в голове. Рискованный, почти безумный, но другого всё равно не было. — Спасибо за информацию, Акира-сан. Это всё? — Да. И... Хитоми. — Он помялся, подбирая слова. — То, что ты делаешь... Это очень смелый поступок. Шинджи — хороший человек и отличный шиноби. Если получится его вытащить... — Получится, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. — Или мы оба не вернёмся. — Постарайся вернуться. Ты нужен здесь. Без тебя половина раненых просто не выживет. Приятно было слышать, но это только добавляло груза на плечи. Теперь я рисковал не только собой, но и жизнями тех, кому не смогу помочь, если погибну. Вернувшись в госпиталь, я сел в позу лотоса. Нужно было восстановить чакру перед созданием клона — за сегодня я потратил уже прилично. Медитация помогала сосредоточиться. Дыхание выровнялось, чакра потекла ровнее. Через пятнадцать минут я был готов. — Каге Буншин но Дзюцу! Рядом материализовалась моя точная копия. Теневой клон — одна из самых полезных техник, которым научил меня Джирайя. Особенно для разведки. — Знаешь, что делать, — сказал я клону. Клон кивнул и активировал Мейсайгакуре но Дзюцу. Техника работала почти идеально — минимальные отсвечивания, не требовала постоянного контроля. Конечно, при приближении к лагерю придётся усилить концентрацию, но в целом она была намного эффективнее стандартной версии. Воздух едва заметно исказился, и клон исчез из виду. Только лёгкое колебание воздуха выдавало его присутствие, да и то лишь если знать, куда смотреть. Я остался в позе лотоса, восстанавливая потраченную чакру. Создание клона забрало ровно половину — теперь нужно было вернуть хотя бы часть.

***

Полтора километра под невидимостью — не самая простая задача. Хотя моя модификация не требовала постоянного контроля, при приближении к лагерю я усилил концентрацию. Чем меньше отсвечиваний, тем лучше. Ночь выдалась безлунной, что играло мне на руку. Даже если невидимость даст небольшой сбой, в такой темноте заметить движение будет сложно. Лагерь противника выглядел внушительно даже в темноте. Стены из спрессованной земли, гладкие и прочные — работа опытных пользователей дотона. На постах мерцали лампы, создавая островки света в океане тьмы. Хорошо, — подумал я. — Контраст между светом и тенью поможет скрыться. Обошёл периметр, отмечая расположение часовых. Четверо на стенах, ещё двое у главных ворот. Патруль из двух человек только что прошёл мимо — засёк время. Если Акира прав, следующий появится через десять минут. Сенсорика работала на полную. Полтора километра — максимум, что удавалось охватить. Множество сигнатур чакры создавали своеобразный белый шум, в котором сложно было выделить что-то конкретное. Но тут я почувствовал знакомую сигнатуру — слабую, но узнаваемую. Учиха! Он где-то там, в глубине лагеря. Расстояние... примерно двести метров от стены. Дальше точнее определить не мог — слишком много помех. Выбрал участок стены между двумя часовыми и начал подъём. Концентрация чакры в ступнях, аккуратное распределение веса — всё как по учебнику. Только в сотню раз осторожнее. На гребне стены замер, оценивая обстановку внутри. Земляные здания без окон — только дверные проёмы, некоторые прикрыты тканью. Из щелей пробивался свет от ламп. Спустился во внутренний двор, стараясь держаться подальше от освещённых участков. Начал двигаться в направлении, где почувствовал Учиху. Проверял здания по пути, но больше полагался на сенсорику. Первое — длинное приземистое строение. Заглянул в дверной проём. Казарма — ряды коек, храп, запах немытых тел. Не то. Второе — поменьше, но охраняется. Арсенал? Подкрался ближе. Охранник зевнул, покачиваясь на ногах. Из проёма видны ящики — точно, склад оружия. Сигнатура Учихи становилась чётче. Ещё немного... Там! В дальнем углу лагеря. Небольшое приземистое здание. Квадратное, глухое, с единственной дверью. И что самое главное — охрана. Самурай в доспехах и шиноби в форме Ивы. Бинго. Подкрался ближе, стараясь не шуметь. На расстоянии тридцати метров замер — кто-то приближался к моей стометровой границе. Ещё секунда — и сигнатура пересекла невидимую черту. Патрульный! Отступил в тень, прижался к стене соседнего здания. Шиноби прошёл в пяти метрах, ничего не заметив. Но потом остановился, нахмурился. Повёл головой, словно принюхиваясь. Сенсор, — понял я. — Что-то почувствовал. Шиноби сделал шаг в мою сторону. Ещё один. Я готов был уйти под землю в любой момент. И тут сзади раздались шаги. Ещё один патрульный приближался с противоположной стороны. — Эй, Накамура! — окликнул он. — Чего застыл? Первый обернулся: — Показалось... Будто кто-то рядом. — Да это ты просто устал. Сколько смен подряд дежуришь? — Третью... Наверное, ты прав. Пойдём, проверим западный сектор. Они ушли, а я выдохнул. Повезло. Сенсор засёк второго патрульного, решив, что его и почувствовал. Запомнил его сигнатуру — теперь буду знать, где он находится. Вернулся к зданию с пленными. Обошёл его по кругу, проверяя на наличие других входов. Ничего — только та самая дверь. Никаких окон, вентиляционных отверстий, ничего. Попытался заглянуть в щель под дверью. Темнота — видимо, внутри не горит лампа. Но сенсорика подтверждала — Учиха там, его сигнатура теперь была отчётливой. Первая мысль — подкоп. Техника перемещения под землёй позволит пробраться незамеченным. Звук? Минимальный, техника работает почти бесшумно. Дыра в земле? Не проблема — землю легко выровнять той же техникой. Но могут заметить вибрации, если кто-то подойдёт близко. Риск есть, но приемлемый. Возможно я себя накручиваю, но в моей ситуации лучше перебдеть, чем умереть бесславной смертью. Обошёл здание ещё раз, ища наименее просматриваемый участок. Нашёл — узкий промежуток между стеной здания и стеной периметра. Засёк время. За двадцать минут наблюдения там прошло два патруля. Значит, каждые десять минут, как и говорил Акира. У меня будет восемь минут, — прикинул я. — Беру с запасом, чтобы успеть устранить охрану и вывести пленного до того, как нас заметят даже издалека. Проверил ещё раз расположение всех ключевых точек. Путь отступления, места, где можно спрятаться в случае тревоги. Других вариантов всё равно не было. Отошёл на безопасное расстояние и развеялся.

***

Информация от клона обрушилась на меня потоком образов и ощущений. Я переварил её, анализируя каждую деталь. Расположение зданий, маршруты патрулей, тот сенсор. План окончательно сформировался. Сначала проникнуть к пленному через подземный ход. Маленький, только для одного человека — его легче замаскировать. Если делать для двоих точно заметят. Предупредить Учиху, подлечить если нужно. Потом выйти, устранить охрану, создать иллюзию и бежать. Встал, размял затёкшие мышцы. Такеши возился с перевязочным материалом, готовя всё необходимое на случай экстренной ситуации. — Такеши, — позвал я. — Я ухожу. Если не вернусь к рассвету... — Вернёшься, — перебил он. — Обязательно вернёшься. Иначе кто будет со мной ругаться из-за нехватки бинтов? Я усмехнулся: — Точно. Держи оборону тут. — Постараюсь. Вышел из лагеря, назвав пароль часовым. Ночь была темна, как смоль — ни луны, ни звёзд за плотными облаками. Идеальные условия для скрытного проникновения. Полтора километра в темноте, под невидимостью. Знакомый маршрут — клон уже проделал его. Двигался быстро, но осторожно, постоянно сканируя пространство вокруг. При приближении к лагерю усилил концентрацию на технике — нужно было свести отсвечивания к минимуму. Вражеский лагерь погрузился в ночную рутину. Меньше движения, больше предсказуемости. Самое время для проникновения. Перебрался через стену в том же месте, что и клон. Сразу почувствовал знакомую сигнатуру Учихи. Тот сенсор, которого запомнил клон, находился на другом конце лагеря. Надеюсь он там надолго. Добрался до здания с пленными. Охрана на месте — самурай дремлет стоя, опираясь на рукоять катаны. Шиноби более бдителен, но и он расслаблен. Кто будет атаковать в центре укреплённого лагеря? Проверил время. До следующего патруля — семь минут. Пора действовать. Отошёл в тот самый узкий промежуток между стенами. Сформировал печати: — Дотон: Досеки но Дзюцу! Земля под ногами размягчилась, позволяя погрузиться. Двигался медленно, стараясь не создавать вибраций. Три метра вниз, потом поворот к зданию. Ещё пять метров по горизонтали. Земляной пол — как и предполагалось. Осторожно поднялся, готовый в любой момент снова уйти под землю. Темнота, запах немытого тела и застоявшегося воздуха. И знакомая сигнатура чакры совсем рядом. Дал глазам привыкнуть к темноте. Постепенно начал различать силуэт в углу. Человек сидел, прислонившись к стене. Я подошел и активировал минимальную диагностику — достаточно, чтобы оценить состояние, но не настолько ярко, чтобы свет был виден снаружи. Учиха Шинджи. Живой, в сознании. Множественные ушибы, сломаны пальцы на обеих руках. Ноги в тяжёлых кандалах, на глазах плотная повязка. — Данго, — прошептал я кодовое слово. Учиха дёрнулся, напрягся. Но через секунду расслабился — код признан. — Кто здесь? — его голос был хриплым от жажды. Я подошёл ближе, осторожно снял с него повязку. В темноте было сложно что-то разглядеть, но я знал, что он пытается меня увидеть. — Хитоми, — прошептал я, отключая невидимость. — Тихо, времени мало. — Хитоми? — удивление в голосе. — Чёрт, пацан, как ты сюда попал? — Потом расскажу. Сейчас нужно вас подлатать. Активировал Мистическую ладонь, начал с рёбер — несколько были треснуты. Скверно, но поправимо. Потом внутренние органы — ушибы почек, печени. Ничего критичного, но болезненного. — Больно? — спросил я, работая над особенно глубоким ушибом. — Терпимо. Хуже было, когда пальцы ломали. Пальцы... Сложнее. Множественные переломы, некоторые со смещением. Мистическая ладонь в первую очередь ускоряет регенерацию, но кости — это месяцы естественного сращивания. Всё, что я мог — снять отёк, убрать болевой синдром и немного ускорить начальный процесс заживления. — Пальцы полностью восстановить не могу, — прошептал я, работая. — Но боли не будет, и двигать сможете. Только печати не складывайте — кости сместятся. — Понял. Всё равно с такими пальцами много не сделаешь. План есть? — Устраню охрану, заберу тела внутрь. Потом бежим. Держитесь за меня — спрячу нас обоих под невидимостью. Хватит ненадолго, но должны успеть выбраться. — Невидимость на двоих? — он присвистнул. — Это же наверняка адски сложно. Чакры хватит? — Справлюсь. Другого выхода всё равно нет. Достал отмычки, взялся за кандалы. Тяжёлые, грубой работы, но замок простой. Видимо, рассчитывали, что со сломанными пальцами пленник всё равно ничего не сможет сделать. Щёлк — первый замок открыт. Второй оказался упрямее, заело механизм. Пришлось повозиться. — Давно практикуешься? — спросил Учиха, наблюдая за моей работой. — Как только стал генином. Джирайя-сенсей говорил, что шиноби должен уметь всё. В том числе и замки вскрывать. — Джирайя? Один из Саннинов? — Он самый. Был моим учителем. Щёлк — второй замок поддался. Кандалы начали падать на земляной пол. Я тут же окутал их невидимостью, гася звук удара. — Готовы? — спросил я. — Как только разберусь с охраной, бежим. Без остановок, без оглядок. — Готов. Хитоми... Спасибо. Знаю, что ты рискуешь. — Потом поблагодарите. Когда будем в безопасности. Снова сформировал невидимость и нырнул в земляной туннель. Выбрался наружу в том же месте. Охрана всё ещё на месте — прошло меньше пяти минут. До патруля остаются считанные минуты. Я стал дожидаться нового патруля. Так будет больше времени на побег. Вовремя нарисовались, — подумал я, наблюдая как патруль проходит перед домом и идет дальше. — Чему быть — того не миновать. Фуууух. Поехали. Подкрался к самураю. Тот дремал стоя — идеальная цель. Сформировал печати, направляя чакру в его мозг. Простая иллюзия — для него время словно остановилось. Глаза остекленели, тело застыло. Отлично. Сработало идеально. Теперь шиноби. Подобрался со спины, концентрируя чакру в правой руке. Скальпель чакры — тончайшее лезвие энергии. Шиноби что-то почувствовал в последний момент. Начал оборачиваться, рука потянулась к кунаю. Но я был быстрее. Удар в основание черепа. Скальпель чакры прошёл сквозь кожу и мышцы, перерезая спинной мозг. Мгновенная смерть, без крика, без крови. Тело обмякло, я подхватил его, не дав упасть. Невидимость спала — эта техника требовала слишком точного контроля, несовместимого с маскировкой. Быстро создал иллюзорного клона, придав ему облик убитого шиноби. Вложил в него приличное количество чакры — должен продержаться достаточно долго. Поставил на место охранника. Самурай всё ещё находился в гендзюцу. Такой же точный удар, такое же бесшумное убийство. Создал второго иллюзорного клона, замаскировав под самурая. Всё? Я почему то думал, что всё обязательно пойдет не по плану, — подумал я, волоча труп к дверям. — Либо мне очень повезло, либо… это я такой крутой? Втащил оба тела внутрь здания. Учиха ждал у стены, готовый к бегству. — Чисто? — спросил он. — Пока да. Но времени в обрез. Пошли. Он положил руку мне на плечо. Я сконцентрировался, расширяя поле невидимости. Охватить взрослого человека оказалось адски сложно — чакра потекла рекой. — Бежим! Выскочили наружу. Восемь минут — отсчёт пошёл. Через внутренний двор, стараясь держаться подальше от освещённых участков. Сто метров. Двести. Чакра утекала с пугающей скоростью — скрывать двоих оказалось в разы сложнее, чем одного. Странные ощущения. Я, вроде как, раньше переживал из-за убийства людей, но такое чувство, что это было так давно… Это война меня так изменила? Врачебная практика? Или я всегда был таким, где то в глубине души? — думал я, пока мы пробирались по вражескому лагерю. — Так, Нобу, не сейчас! Потом об этом подумаем. Сейчас нужно не сдохнуть, а там разберемся. Впереди показалась стена. И тут моя сенсорика взорвалась тревогой — кто-то пересёк стометровую границу прямо на нашем пути! — Влево! — прошипел я. Резко свернули, едва не столкнувшись с патрульным. Тот прошёл в метре от нас, ничего не заметив. Но задержка стоила драгоценных секунд. После этого я сконцентрировался только на одной цели — выбраться и добраться до лагеря. Дальше события начали сплетаться в одно большое пятно. Концентрация повысилась неимоверно. К стене. Вверх по вертикальной поверхности — Учиха держался за меня, чакры все меньше. Часовой в десяти метрах, но не видит. Невидимость держится, хотя контроль уже на пределе. Через стену. Прыжок вниз, мягкое приземление. И бегом, бегом от лагеря. Пятьсот метров. Чакра на исходе, контроль слабеет. Но мы уже далеко, в темноте нас не видно. Семьсот метров. Восемьсот. Ноги горели огнём, в боку кололо. Но останавливаться нельзя. Километр. Невидимость спала окончательно — у меня просто не осталось сил её поддерживать. Но мы продолжали бежать. И тут сзади взвыли сирены. Тревога! Но мы уже были далеко — обнаружили пропажу только сейчас, когда мы почти добрались до своего лагеря. — Быстрее! — крикнул я, хотя Учиха и так бежал на пределе. Позади послышались крики, вспышки света — противник поднял весь лагерь. Но догнать нас в темноте было почти невозможно. Последние пятьсот метров мы преодолели на чистом адреналине. Учиха тяжело дышал — сказывались травмы. Я был не лучше — чакроистощение давало о себе знать. Голова кружилась, перед глазами плясали чёрные точки. — Стой! Код! — рявкнул часовой на подходе к нашему лагерю. — Ключ! — выкрикнул я. — Проходите! Быстро! Мы ввалились в периметр. Ноги подкосились, я упал на колени. Учиха удержался на ногах, но покачивался. — Медика сюда! — заорал кто-то. — Я и есть медик, — прохрипел я. — Ведите его в госпиталь. Такеши! Мой помощник выскочил из палатки, увидел меня и побледнел: — Нобу! Ты выглядишь хуже некоторых пациентов! — Займись Учихой-сан. Переломы фаланг на обеих руках, нужен гипс. И воды ему дайте, обезвожен. — А ты? — Вторая стадия чакроистощения. Справлюсь. Кое-как поднялся на ноги. Мир покачивался, в ушах звенело. Но я справился. Миссия выполнена. — Что там за шум? — из командной палатки выбежал Ямагучи. — Тревога у противника... Шинджи?! Командир замер, увидев своего заместителя. На лице отразилась целая гамма эмоций — шок, облегчение, радость. — Живой... Хитоми, ты это сделал! — Кто-то же должен был, — пробормотал я, направляясь к госпиталю. В палатке я всё же смог вправить Учихе пальцы. Гипс наложит Такеши уже сам — у меня просто не осталось сил. — Как ты себя чувствуешь? — спросил я, проверяя пульс. — Как человек, которого вытащил из ада двенадцатилетний пацан, — усмехнулся Учиха. — Странно, если честно. Я ведь знал, что ты хороший медик, но чтобы вот так... — На войне все быстро взрослеют. — Это точно. Слушай, а та техника невидимости... — Модифицированная. Научился ещё в академии, потом довёл до совершенства. Очень помогает, когда нужно вытаскивать раненых с поля боя. — И не только раненых, как я погляжу. Твоя модификация почти не даёт отсвечиваний. Даже я с шаринганом вряд ли бы заметил. — Мне повезло, что я нащупал основы техники интуитивно. Долго контролировал каждый элемент вручную, не полагаясь только на саму технику. Это дало глубокое понимание принципов работы. В палатку начали набиваться люди. Сначала другие офицеры, потом простые чунины. Все хотели убедиться, что Шинджи действительно жив и относительно здоров. — Невероятно! — Как тебе это удалось? Я принимал поздравления молча, механически кивая. Внутри росло странное чувство — не радость, не гордость. Скорее... тревога. — Хитоми, — Ямагучи протиснулся сквозь толпу. — Я... Чёрт, я даже не знаю, что сказать. Ты совершил героический поступок. — Я медик, — ответил я устало. — Спасать людей — моя работа. Хотя обычно это не включает в себя проникновение во вражеские лагеря. Намёк был понят. На лице Ямагучи мелькнуло что-то похожее на стыд. — Я понимаю, что поставил тебя в сложное положение... — Вы поставили меня перед выбором. Плохим выбором, — перебил я. — Надеюсь, что в дальнейшем, мне не придется выполнять чужую работу. Тишина повисла в палатке. Все почувствовали напряжение между нами. — Я в долгу перед тобой, — наконец сказал Ямагучи. — Большом долгу. — Запомните это, — кивнул я. — И в следующий раз, когда захотите попросить о чём-то подобном, вспомните, что медики — не диверсанты. Он кивнул и вышел, уводя за собой собравшихся зевак. В палатке остались только я, Такеши и Учиха. — Жёстко ты с Ямагучи, — заметил Учиха. — Он использовал мою репутацию как рычаг давления. Знал, что я не смогу отказаться перед всеми офицерами. Это было... нечестно. — Согласен. Но ты же понимаешь его мотивы? — Понимаю. Но мне от этого не легче. Я рисковал жизнью. И все ради того, чтобы не прослыть трусом. Это неправильно. Учиха помолчал, потом кивнул: — Ты прав. Но знаешь что? Независимо от мотивов, ты спас мне жизнь. И я этого не забуду. — Отдыхайте, Учиха-сан. Завтра Такеши сделает вам нормальный гипс. Я вышел из госпитальной палатки, оставив Такеши заниматься пациентом. Ночной воздух был холодным, но приятным после духоты палатки. Лагерь гудел как растревоженный улей. Успешное спасение Учихи подняло боевой дух — люди воодушевлённо обсуждали операцию, строили предположения, как мне это удалось. И это только начало, — подумал я мрачно. Добрёл до своей палатки, рухнул на койку. Чакра медленно восстанавливалась, но до нормального состояния было ещё далеко. Лежал, глядя в потолок, и размышлял о произошедшем. Да, миссия выполнена успешно. Да, моя репутация теперь на высоте. Но какой ценой? Сегодня я доказал, что способен на то, что другим не под силу. Проник в укреплённый лагерь, устранил охрану, вывел пленного. Двенадцатилетний генин сделал то, что не могла сделать целая рота. И теперь все об этом знают. Относительное спокойствие закончилось, — понял я. — Раньше я был просто хорошим медиком. Ценным, но заменимым. А теперь... Теперь я стал тем, кто может сделать нечто, что не под силу обычным ниндзя. И когда в следующий раз понадобится кто-то для самоубийственной миссии, на кого посмотрят в первую очередь? На того, кто уже однажды справился. С одной стороны, я сам этого хотел. Репутация, уважение, признание — всё это теперь у меня есть. С другой стороны... Я словно нарисовал мишень на собственной спине. Причём с обеих сторон конфликта. Для своих я теперь ценный специалист, которого будут беречь... или использовать для самых сложных заданий. Для врагов, если они узнают, — приоритетная цель. Нужно поговорить с Цунаде, — решил я. — Рассказать о ситуации. Не жаловаться, а просто... доложить. Да, так явно звучит лучше. Пусть знает, что происходит. А ещё нужно готовиться. Усиливать техники, расширять арсенал. Потому что следующий раз может оказаться последним. Закрыл глаза, проваливаясь в беспокойный сон. Снились бесконечные коридоры земляных зданий, преследователи в темноте и осознание, что невидимость больше не работает... Проснулся на рассвете от звука горна. Подъём. Новый день, новые раненые, новые проблемы. Встал, умылся холодной водой из таза. Чакра восстановилась процентов на семьдесят — достаточно для работы. В госпитале уже суетился Такеши, готовя всё необходимое для утреннего обхода. — Как Учиха-сан? — спросил я. — Нормально. Спал всю ночь. Я уже наложил гипс, как ты показывал. — Хорошо. Что с остальными? — Кавасаки вчера эвакуировали, как и планировалось. Остальные идут на поправку. Новых поступлений не было. — Пока не было, — поправил я. — День только начинается. И словно в подтверждение моих слов, снаружи раздались крики: — Медика! Срочно медика! Выбежал наружу. Двое чунинов тащили третьего — рука неестественно вывернута, из рваной раны на бедре хлещет кровь. — Что случилось? — Разведгруппа напоролась на засаду! Еле ноги унесли! — В операционную, быстро! Работа закипела. Остановить кровотечение, вправить вывих, зашить рану. Рутина военного медика. Но теперь, пока я работал, ловил на себе взгляды. Уважительные взгляды. Видимо, слухи о вчерашнем инциденте уже облетели весь лагерь. — Это правда, что ты один проник в лагерь Ивы? — спросил раненый, пока я накладывал швы. — Не отвлекайтесь. Дышите ровно. — Говорят, ты убил дюжину охранников! — Всего двоих. И давайте сосредоточимся на вашем лечении. А ещё история начала обрастать догадками. Остановить слухи невозможно. К вечеру история обрастёт такими подробностями, что я сам себя в ней не узнаю. Это только начало, — подумал я, заканчивая наложение швов. — Ящик Пандоры открыт. И закрыть его уже не получится. Оставалось только надеяться, что я смогу справиться с последствиями. Потому что обратного пути уже не было. Война продолжалась. И моя роль в ней только что кардинально изменилась.