Глава 22

Коридоры госпиталя Конохи встретили меня привычной суетой. После четырёх недель на фронте эта атмосфера контролируемого хаоса казалась почти умиротворяющей. Здесь не свистели кунаи над головой, не взрывалась земля от техник, и самое главное — здесь умирали реже. Я шёл по знакомому маршруту к кабинету Цунаде, кивая знакомым медикам. Некоторые останавливались, чтобы поздороваться — за год с лишним работы я успел стать здесь своим. В их глазах читалось привычное уважение к молодому, но талантливому коллеге. Постучав в дверь, я дождался разрешения войти. Цунаде сидела за столом, заваленным документами. Выглядела она немного усталой — под глазами залегли едва заметные тени, а обычно идеальная причёска слегка растрепалась. Видимо, работы в госпитале хватало даже в относительно спокойное время. Но что-то ещё было не так. Едва переступив порог, я почувствовал изменения в её чакре. Словно появился новый источник энергии, тщательно скрытый, но всё же ощутимый для того, кто знает, что искать. Странная аномалия, которой раньше точно не было. — Нобу, — она подняла взгляд от бумаг и нахмурилась. — Садись. Выглядишь неважно. Ты делал упражнения, которые я рекомендовала? — Старался, Цунаде-сенсей, — признался я, опускаясь на стул. — Но на фронте постоянно не хватало времени. То операции, то эвакуация раненых... — Понимаю, — она кивнула без осуждения. — Война диктует свои приоритеты. Но теперь, пока ты в Конохе, времени будет больше. Обязательно возобновляй. Я кивнул. Действительно, за последний месяц я похудел, под глазами залегли круги, а руки приобрели ту особую худобу, которая появляется от постоянного напряжения и недосыпа. — Докладывай, — Цунаде отложила документы в сторону, полностью сосредоточив внимание на мне. — Как обстановка на твоём участке? Я прочистил горло, собираясь с мыслями: — За четыре недели общие потери нашей роты составили пятьдесят три убитых, восемьдесят пять раненых различной степени тяжести. Мне удалось вынести с поля боя двадцать семь человек. — Неплохие показатели для такой мясорубки. Сейчас на фронте с Землёй самые большие потери. Что-то ещё? Я помялся. Рассказывать или нет? С одной стороны, Цунаде имела право знать, да и я не хотел оставлять это просто так. С другой — не хотелось выглядеть жалобщиком. Ладно. Начнем с малого. — На второй неделе произошёл... инцидент. Брови Цунаде поползли вверх: — Какое происшествие? Ты был ранен? Что-то случилось во время операции? — Нет, не то. Заместитель командира нашей роты, Учиха Шинджи, попал в плен. Его захватили во время неудачного штурма укреплений противника. — Учиха в плену? — Цунаде резко выпрямилась. — Это очень серьезно. И необычно. Они редко попадаются. — Именно. Поэтому командир Ямагучи собрал экстренное совещание командного состава. Меня позвали тоже, как главного врача роты — по уставу это мое право и чувство ответственности. И там... Я сделал паузу, тщательно подбирая слова: — Ямагучи попросил меня проникнуть в лагерь и попытаться спасти Учихи. На мгновение в кабинете повисла абсолютная тишина. Цунаде смотрела на меня, медленно переваривая услышанное. — Он что? — голос был обманчиво спокойным. — Попросил проникнуть в лагерь. Не приказал — именно попросил. Перед всеми офицерами. Сказал, что Шинджи не просто его заместитель, но и друг, что они прошли долгий путь вместе, и что он не может его бросить. — И ты...? — в голосе Цунаде начал выступать за опасные нотки. — Согласился. Что мне ещё оставалось? Цунаде медленно поднялась из-за стола. Ее лицо побагровело, вены на висках вздулись. — ТЫ СОГЛАСИЛСЯ?! Крик был такой силы, что задрожали стёкла в окнах. Цунаде схватила со стола пресс-папье и швырнула его в стену — тяжёлый металлический предмет пробил дыру размером с кулак. — ЭТОТ УБЛЮДОК! ЭТОТ МЕРЗАВЕЦ! Использовать медика! МЕДИКА! Для боевой операции! Она обрушила кулак на стол — дерево треснуло, разлетевшись щепками. Документы взметнулись в воздух, медленно опадая белыми листами. — Да я его... я ему... ЯМАГУЧИ, ГОВОРИШЬ?! Кто это вообще такой?! Откуда взялся?! Она металась по кабинету, сжимая кулаки: — Я выясню! Найду его личное дело! Свяжусь с командованием фронта! Доложу Хокаге лично! Нет, лучше — сама съезжу туда и оторву ему яйца! А потом заставлю их сожрать! — Цунаде-сенсей! — я встал. — Пожалуйста, выслушайте до конца! — Что тут слушать?! — новый удар, на этот раз пострадала стена. — Этот мерзавец использовал тебя! Поставил перед невозможным выбором! Ты мог погибнуть! — Знаю! И поэтому не нужно поднимать шум! Это заставило её остановиться посреди разгромленного кабинета: — Что значит "не нужно"? — Подумайте, как это будет выглядеть со стороны. Двенадцатилетний генин жалуется на командира роты через голову непосредственного начальства. Да, Ямагучи получит выговор, может даже понижение. Но обо мне... обо мне пойдут такие слухи, что работать со мной просто перестанут. — К чёрту слухи! Ты рисковал жизнью! — Ради репутации, да! — я тоже повысил голос. — Потому что в мире шиноби репутация — это всё! Вы же прекрасно это понимаете. Если пойдёт молва, что я жалобщик и стукач, со мной будут обращаться соответственно. А на войне недоверие товарищей — это смертный приговор! Если вы сделайте всё, что угрожайте сделать — то все мои старания пойдут прахом! Будут бессмысленны! Цунаде тяжело дышала, явно пытаясь взять себя в руки. Постепенно багровый цвет начал сходить с её лица. — Чёрт, — выругалась она. — Чёрт, чёрт, чёрт! Ты прав. Но это же... это неправильно! Несправедливо! — Знаю. Но такова реальность. Ямагучи поставил вопрос перед всем командным составом. Четыре командира взводов, начальник снабжения, начальник разведки. Все смотрели на меня, ждали ответа. Отказаться спасать товарища? даже не попробовать? Перед всеми? Она огляделась, словно только сейчас заметив разгром: — Я всё ещё в ярости. Использовать медика для такого... Место медика — за спинами товарищей, лечить раненых! А не лезть во вражеские лагеря! — Вы сами не особо сидите за спинами товарищей, — тихо заметил я. — У меня особый случай! — И в чём же он заключается? Это связано с той концентрацией чакры у вас во лбу? Под ромбовидной печатью? Её чакра бушевала от гнева, и именно поэтому я смог уловить то, что искал с момента входа в кабинет. Когда контроль ослаб, проявилась аномалия — невероятная концентрация энергии, сжатой ромбом у неё на лбу, которого раньше не было. Эффект был мгновенным. Глаза Цунаде округлились, гнев сменился изумлением: — Ты... ты смог почувствовать? — Когда вы разозлились, контроль ослаб. Моя сенсорика засекла аномалию. Огромное количество чакры, сжатой под печатью. Я всё время пытался понять, что изменилось в вас со времени нашей последней встречи. И вот когда вы потеряли контроль от ярости... — Невероятно, — Цунаде медленно опустилась на уцелевший стул. — Ты настолько вырос в сенсорики? — Полтора километра в радиусе. Но вблизи, при активной концентрации, я могу различать даже незначительные флуктуации чакры. А то, что у вас во лбу... это далеко не незначительная флуктуация. Это целый океан энергии. Она помолчала, явно обдумывая услышанное: — Эту печать крайне сложно обнаружить даже опытным сенсорам. Это далеко не самая простая техника. В ней есть механизмы сокрытия. Но когда я потеряла контроль... — Печать немного ослабла, и я уловил утечку. Совсем небольшую, но достаточную для обнаружения. — Хм. — Цунаде изучала меня внимательным взглядом. — Что ж, раз ты сам догадался... Это особая техника накопления чакры. Очень древняя и очень сложная. Годы тренировок, особые условия... Но результат того стоит. Благодаря этой технике я могу позволить себе сражаться на передовой, не опасаясь ранений. — Не опасаясь ранений? Речь о самоисцеление? — И не только. В кабинете повисло недолгое молчание. Каждый переваривал полученную информацию. Нужно ковать железо пока горячо, — подумал я, набираясь смелости. — Другого шанса может и не представится. — Я бы не отказался освоить что-то подобное. Это решило бы многие проблемы. Цунаде вновь посмотрела на меня и задумалась. Она явно взвешивала все за и против. — Требуется идеальный контроль чакры, годы подготовки... Но учитывая твои способности... Ладно, я подумаю. Возможно, ты действительно сможешь освоить базовые принципы. Но это потом. Сейчас расскажи подробнее об операции. Следующие полчаса я детально описывал события той ночи. Создание разведывательного клона, анализ расположения постов, проникновение через подземный ход. Устранение охраны, лечение Учихи, побег под расширенной невидимостью. — Скрыть двоих оказалось адски сложно. Чакра утекала как вода, контроль был на пределе. Но мы успели добраться до своих позиций прежде, чем поднялась тревога. — Впечатляет, — призналась Цунаде. — Многие джонины не справились бы. Но это не отменяет того факта, что ты чудом остался жив. — Я понимал риски. Но альтернативы не было. Она хмыкнула, а потом, будто что-то вспомнив, посмотрела на настенные часы и тяжело вздохнула: — Ладно, пойдём. У меня запланирована операция. Ты будешь ассистировать, а потом продолжим разговор. И позови кого-нибудь убрать здесь этот... бардак. По пути в операционную я попросил медсестру организовать уборку кабинета. Та только покачала головой — видимо, вспышки гнева Цунаде были здесь не редкостью. Операционная встретила нас привычной стерильностью. На столе уже лежал пациент — Сенджу Кокуто, молодой мужчина лет двадцати пяти. — Итак, — начала Цунаде, проверяя инструменты. — Пациент экспериментировал с техниками. Пытался модернизировать. Действо происходило прямо на моих глазах. Результат — повреждение чакровых каналов в правой руке. Что видишь? Я активировал диагностическую технику, внимательно сканируя повреждённую конечность: — Каналы переплетены в районе локтевого сустава и запястья. Создаётся эффект постоянной циркуляции без выхода. Чакра движется по замкнутому кругу, вызывая перегрев и воспаление. — Верно. Приступаем. Смотри внимательно — сегодня покажу продвинутые техники. Следующие полтора часа стали уроком высшего мастерства. Цунаде работала с невероятной точностью, объясняя каждое движение. Это была не просто операция — это был мастер-класс. — Видишь этот узел? — она указала на особенно сложное переплетение. — Его не в коем случае нельзя повредить. Эти каналы очень тонкие, поэтому плохо восстанавливаются. Их нужно распутывать аккуратно. Вот так... Тончайшие потоки медицинской чакры проникали в ткани, мягко разделяя спутанные каналы. Я работал под её руководством, и с каждой минутой понимание росло. Как направлять энергию по чужой системе циркуляции, не повреждая стенки. Как использовать резонанс для стабилизации потоков. — Отлично, — прокомментировала Цунаде, когда мы закончили. — Чистая работа. Быстро, без лишних движений. Видно, что ты не стоял на месте — самостоятельно изучал теорию, которую я рекомендовала. И практика на фронте сказывается — движения стали увереннее Всё это благодаря её обучению, — подумал я. — За эти годы она передала мне столько знаний... Методы, которые разработала сама. Более того. Она учила меня работать с системой циркуляции чакры. На данный момент именно она считается лучшим специалистом этого профиля во всей деревне. А может быть и во всём известном мире. Вернувшись в кабинет — там уже успели навести порядок и поставить новый стол — Цунаде села в кресло. — В твоём возрасте такой уровень... Я получила B-ранг в пятнадцать лет и считалась гением. Ты получишь его раньше. И именно поэтому... — она встала, подошла к картотеке. — Дай мне свой пропуск. Я протянул документ. Цунаде что-то написала на обороте, поставила печать заместителя главврача. — Теперь у тебя есть доступ в закрытую секцию медицинской библиотеки. Обычно туда допускают только проверенных специалистов с большим опытом, но ты доказал, что достоин этих знаний. — Это большая честь, Цунаде-сенсей. — Это большая ответственность. Рекомендую начать с раздела о генерации медицинской чакры вне рук. В бою не всегда есть возможность использовать руки для лечения. Если научишься генерировать лечебную чакру прямо в повреждённых тканях — это спасёт тебе жизнь. — Я приложу все усилия. — Уверена в этом. Но помни — эти знания не для всех. Не распространяйся о доступе. Мы помолчали. Потом я вспомнил: — Кстати, Цунаде-сенсей, как долго продлится ваш отпуск? — До очередного обострения на фронтах. Хокаге дал нам передышку, пока ситуация относительно стабильная. Я задумался. Действительно, за последний месяц на нашем участке было всего три попытки массированного штурма. Другие шиноби рассказывали, что ещё полгода назад линия фронта двигалась ежедневно. — Это значит, что Джирайя-сенсей и Орочимару-сан тоже в деревне? Цунаде фыркнула: — Орочимару — да, если это можно назвать "в деревне". Он предложил Хокаге усовершенствовать систему дальнего обнаружения. Теперь носится по всей округе с сенсорными отрядами, расставляет какие-то свои маячки. — Впечатляющая задача. — Орочимару любит впечатляющие задачи. А вот Джирайя... — она покачала головой. — Эта добрая душа подобрала троих сирот в Стране Дождя после нашей битвы с Ханзо. И теперь их обучает. — Обучает? Но зачем? — Вот и я о том же! Но он уперся как осёл. Говорит, что у одного из детей огромный потенциал. Обещал появляться по первому зову, но всё равно... Не понимаю, как старик это позволил. Мы ещё немного поговорили о текущей ситуации. Когда разговор подошёл к концу, я поднялся: — Мне пора, Цунаде-сенсей. Договорился встретиться с Наваки — видел его утром у ворот. Выглядел очень воодушевлённым. Странное выражение мелькнуло на лице Цунаде: — Да? Ну что ж, передавай привет. Выйдя из госпиталя, я глубоко вдохнул вечерний воздух. После стерильной атмосферы больницы уличные запахи казались особенно яркими. По пути домой мысли возвращались к фронту. Пятьдесят три погибших. Я помнил многих — их лица, последние слова. Того парня, который рассказывал о невесте. Чунина, мечтавшего открыть чайную. Ещё того парня, которому только исполнилось пятнадцать... Хватит, — попытался я оборвать поток воспоминаний, но образы продолжали всплывать. Кровь на руках, крики раненых, пустые глаза мёртвых. Я остановился, пытаясь взять себя в руки. Руки мелко дрожали — когда это началось? Глубокий вдох, выдох. Что со мной происходит? Раньше удавалось отгородиться. А теперь словно все барьеры дали трещину. Заставил себя идти дальше, концентрируясь на простом физическом действии. Дойдя до своего дома и поднявшись на этаж, я завернул с соседнюю квартиру и постучал в дверь. По соседству со мной жила чита Окада. — Нобу-кун! — женщина открыла почти сразу. — Как хорошо, что зашёл! Я уже думала, сама к тебе принести. — Спасибо, что присмотрели, Мебуки-сан. — Да что ты, не за что! Я его поливала, как просил. Красивое растение, необычное. Даже муж заинтересовался. Она ушла в квартиру и вернулась с горшком. Фикус за месяц заметно подрос, листья стали более насыщенного зелёного цвета с красноватым отливом. — Знаешь, муж вспомнил, где видел такие растения. На границе Страны Ветра и Страны Рек. Называется нику-но-ки, "мясное дерево". — Интересное название. А почему мясное? — Из-за цвета листьев, наверное. Но это ещё не всё! — Мебуки понизила голос, словно сообщая важный секрет. — Говорят, если положить лист под язык, можно не чувствовать голода целый день. Кочевники в пустыне так делают, когда еды мало. А ещё листья помогают переносить жажду — уменьшают потребность в воде. И тут что-то щёлкнуло в памяти. Словно пелена спала, и я вспомнил — передача на Discovery Channel о растениях пустыни. Портулакария африканская, "слоновий куст"! Листья содержат особые вещества, подавляющие чувство голода и помогающие организму удерживать влагу. Невероятно, — подумал я. — Значит, в этом мире есть аналог. И я случайно купил именно его. — Спасибо за информацию, Мебуки-сан. Дома я поставил горшок на привычное место у окна и принялся за уборку. За месяц отсутствия накопилась пыль, нужно было проветрить, протереть поверхности. Механическая работа помогала отвлечься от тяжёлых мыслей. Не прошло и получаса, как раздался энергичный стук в дверь. Характерный ритм — я сразу понял, кто пришёл. — Нобу! — Наваки ворвался в квартиру, едва я открыл дверь. — Ты не представляешь, сколько у меня новостей! Я обнял друга, и сразу обратил внимание на изменения. Наваки всегда был выше меня — он же на два года старше — но теперь разница стала особенно заметной. Если раньше я доставал ему до подбородка, то теперь едва до плеча. Плечи расширились, в движениях появилась уверенность молодого мужчины, а не мальчика. — Рад тебя видеть! Ты так вырос! — Да, сам удивляюсь! — Наваки сиял. — Столько всего случилось! Садись, рассказывать буду! Мы устроились за низким столиком. Я быстро заварил чай, достал простое печенье — больше предложить было нечего после месячного отсутствия. — Рассказывай по порядку, — попросил я, разливая чай. — Где был? — В Стране Рек! — глаза Наваки загорелись. — Представляешь, меня определили под командование Хатаке Сакумо! Белый Клык Конохи собственной персоной! — Впечатляет. Я слышал о нём много хорошего. Даже видел однажды в госпитале — он прикрывал отступление целого отряда, получил серьёзные ранения, но спас всех своих людей. — Он невероятный! — Наваки подался вперёд. — Ты бы видел, как он сражается! Его белое танто рассекает воздух так быстро, что глаз не успевает уследить. А ещё он не просто сильный — он заботится о подчинённых. Если спросишь, обязательно покажет приём или объяснит тактику. Один раз я попросил его помочь с усилением земляных техник чакрой — он целый час со мной возился! — Редкое качество для командира такого уровня. — Точно! Большинство джонинов смотрят на нас, как на мешки с мясом. А Сакумо-сан относится как к равным. Ну, почти равным, — Наваки усмехнулся. Он отпил чая, на его лице отразилась странная гамма эмоций: — А вот Минато сейчас далеко. С большой группой под командованием Узумаки Косукэ отправились на развалины Узушиогакуре. — Зачем? — хотя я догадывался о причине. — Официально не говорят, но думаю, ищут уцелевшие знания. Свитки с техниками, печати, всё, что осталось от великого клана. Было бы глупо дать таким сокровищам пропасть или попасть в чужие руки. — Хм, Узумаки славились своим фуиндзюцу. Их печати считались лучшими в мире. — .Вот и Минато сказал мне тоже самое, перед тем как отправился на миссию. Ты бы видел, как у него глаза горели! Он же, в последнее время, только о печатях и говорил. Кстати, о фуиндзюцу! — Наваки полез в карман. — Минато просил передать тебе подарок. Успел сделать перед отъездом. Он протянул мне чёрную полоску ткани, похожую на широкий браслет. На ней были вышиты серебряными нитями сложные узоры — печати фуиндзюцу, переплетающиеся в замысловатый рисунок. — Что это? — я повертел подарок в руках, рассматривая детали. — Хранилище! Минато сделал по одному для нас с тобой. Смотри внимательно! Наваки надел свой браслет на запястье, сконцентрировался, направляя чакру. В следующий момент из воздуха в его руке материализовался кунай. — Можно хранить до двадцати пяти кунаев или тридцати сюрикенов! А сенбонов поместится вообще штук пятьдесят! Это как свиток хранения, только в сто раз удобнее! Я восхищённо изучал подарок: — Гениально! Не нужно разворачивать свиток, искать нужное оружие... Просто подумал — и оно уже в руке! — Именно! Надевай, попробуй! Я надел браслет на правое запястье. Идеально сел, словно делали по мерке. Сконцентрировался, направляя чакру — и почувствовал пустое пространство внутри печати, готовое принять предметы. — Потрясающе. Такое компактное хранилище. И как он разместил такую печать на, как там они назывались…, — я задумался, силясь вспомнить слово. — А, точно, напульсник! Такая необычная структура. Серебряные нити, скорее всего, для увеличения объема хранилища в такой маленькой печати. — Напульсник? — Наваки моргнул, потом расплылся в улыбке. — Необычное слово! Откуда ты его взял? Упс, — дал я себе ментального подзатыльника. — В этом мире я ещё напульсников не видел. А это хранилище Минато так на него похоже… — Не знаю, само пришло в голову, — соврал я, пытаясь найти логическое объяснение, почему мог так его назвать. — Но звучит правильно, не находишь? Это же повязка на запястье, а там прощупывают пульс! — Да, точно! Напульсник! Мне нравится! Буду свой тоже так называть! Я выдохнул. Хорошо, что Наваки хватило такого объяснения. — Обязательно передай Минато огромное спасибо, если увидишь его первым. Это невероятно полезная вещь. — Передам! А теперь... — Наваки встал, и в его движениях появилось что-то театральное. — Приготовься удивляться! Он подошёл к подоконнику, где стоял мой фикус. Остановился перед растением, выпрямился и с видимым удовольствием произнёс: — Смотри внимательно и постарайся не упасть от изумления! С этими словами он протянул руку к растению и направил чакру. И тут произошло невероятное. Фикус словно ожил. Я видел, как ветки медленно, но неуклонно тянутся вверх. Листья увеличивались в размере, становились плотнее. Ствол утолщался, кора приобретала более глубокий оттенок. За считанные секунды растение выросло на добрых пять сантиметров, а на одной из веток появился бутон, который тут же начал раскрываться. Я сидел с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Бутон полностью раскрылся, являя небольшой тёмно-красный цветок с плотными лепестками. — Это... это же... — Мокутон! — Наваки буквально сиял от гордости. — У меня пробудился мокутон! Древесная стихия Первого Хокаге! — Но... как?! — я вскочил, подбегая к растению. — Я читал все доступные источники! После Первого Хокаге ни у кого не проявлялась эта способность! Это считалось невозможным! — Знаю! — Наваки запрыгал от радости. — Сам до сих пор поверить не могу! Проявилось две недели назад, совершенно случайно. Я тренировался с земляными техниками, пытался усилить стену, как показывал Сакумо-сан. И вдруг почувствовал что-то странное. Словно рядом есть ещё одна чакра, не моя, но откликающаяся на мой зов. — И ты попробовал? — Ага! Направил чакру в ближайшее дерево — и оно откликнулось! Ветка, которой я коснулся, пустила новые побеги прямо на глазах! — Невероятно... А клан знает? Цунаде? — Конечно! — Наваки стал серьёзнее. — Я же не идиот, понимаю, насколько это важно. Сразу же сообщил старейшинам клана. Они... ты бы видел их лица! Сначала не поверили, потом чуть в обморок не попадали от счастья. И сестре рассказал — она обняла меня так крепко, что рёбра затрещали. — И что дальше? — Старейшины попросили пока не распространяться. Слишком опасно — если другие деревни узнают, что у Конохи снова есть пользователь мокутона... Но я подумал — если я не могу доверять даже своим лучшим друзьям, то кому вообще верить? Поэтому рассказываю тебе. Минато тоже расскажу, когда вернётся. Но на этом всё. Я кивнул, понимая логику. Действительно, такие секреты нужно хранить, но друзья — это святое. Не знаю, как бы сам поступил в такой ситуации, но для Наваки это точно важно. — Старейшины уже начали меня обучать, — продолжил Наваки. — Достали из хранилищ свитки деда, заставляют медитировать часами. Учат чувствовать жизненную силу растений, входить с ними в резонанс. Пока получается только вот это — ускорять рост. Но они говорят, это только начало! — Уверен, у тебя всё получится. Ты же упрямый как ишак, когда чего-то хочешь. — Эй! — возмутился он, но тут же рассмеялся. — Хотя да, ты прав. Но теперь я точно уверен — я стану сильнейшим шиноби Конохи! Даже сильнее деда! И обязательно стану Хокаге! В его глазах горел такой энтузиазм, такая вера в будущее, что я невольно улыбнулся. Война не сломила его дух, не погасила мечту. — Кстати, — Наваки вернулся к столу. — А ты как? Как прошла твоя командировка? — Обычная работа медика. Спасал кого мог. — Не скромничай! Ты делаешь очень важную работу! Ну хоть что нибудь расскажи. Я лишь глубоко вздохнул и начал пересказывать ему историю с проникновением и почему так получилось. Он удивлялся, злился на Ямагучи, потом переживал за меня и рассмеялся, когда я рассказал ему, что какой-то чунин звал для меня медика, когда мы добрались до лагеря. Мы проговорили ещё около часа. Наваки рассказывал о своих планах, о тренировках со старейшинами, о том, как представляет своё будущее. Я слушал, иногда вставляя замечания, и думал о том, как война по-разному влияет на людей. Кого-то ломает — на фронте я видел таких в достатке. А кого-то закаляет и даёт новые возможности. Когда Наваки ушёл, я остался сидеть за столом. День выдался насыщенным — разговор с Цунаде, операция, новости от друзей. И впереди ждало ещё больше — изучение продвинутых техник в библиотеке, освоение самоисцеления, возможно даже обучение той загадочной технике с печатью. Встал, подошёл к окну. На подоконнике фикус — нет, нику-но-ки — красовался новым цветком. Тёмно-красный, почти бордовый, он казался одновременно красивым и тревожным. Словно предупреждение о грядущих переменах. Мокутон у Наваки. Минато в Узушиогакуре. Мне тоже нельзя отставать. За окном Коноха погружалась в вечерние сумерки, готовясь к очередной летней ночи. Где-то там, на фронтах, продолжали гибнуть люди. Но здесь, в относительной безопасности деревни, жизнь продолжалась. И мне предстояло решить, как использовать данное время. Каждый день передышки был на вес золота, и тратить их попусту я не собирался. В голову вновь стали лезть тревожные мысли. Стоны умирающих. Их разорванные и переломанные тела. Мольбы о помощи. И моя беспомощность. Некоторых просто нельзя спасти, — твердил я себе. Это помогало. Частично. И все равно, каждый день я думал, что приложи я больше усилий, то смог бы спасти больше. Успей эвакуировать того чунина раньше — спас бы ему жизнь. Так, Нобу, прекрати, — я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. — Не думай об этом. Неужели меня тоже постигли те самые последствия войны, о которых я слышал ещё в прошлом мире. ПТСР и собратья? нет, больше похоже на начало какого-то тревожного расстройства. Может я преувеличиваю и это просто стресс, но нужно проследить динамику. В этом мире психологов ещё не придумали, — горько усмехнулся я. — Я слышал, что Яманака занимаются чем-то подобным, но идти к ним… лучше увольте. Если бы у меня были обычные обстоятельства, то можно было бы попробовать, но если они докопаются до моей прошлой жизни? Ну уж нет. С такими вводными лучше не рисковать. Прокручивая эту мысль круг за кругом я пришел к выводу, что за психическим здоровьям тоже стоит последить. Кацую тоже смогла проникнуть мне в голову. Может у неё спросить? Это была моя последняя мысль, перед отправкой в волшебный мир Морфея.