Глава 32

Ночная мгла окутывала побережье непроглядной завесой. Я двигался вдоль кромки воды, стараясь двигаться одновременно быстро и аккуратно. Причиной тому была женщина, что висела на моей спине мёртвым грузом. Её дыхание было поверхностным, прерывистым. Кровотечение я сумел остановить ещё на поле боя, но состояние оставалось критическим. Заброшенный рыбацкий домик проявился из темноты едва различимым силуэтом — чуть более тёмное пятно на фоне ночного неба. Покосившиеся стены, провалившаяся местами крыша, выбитые ставни. Далеко не идеальное укрытие, но чего-то более презентабельного могло просто не встретиться. Я толкнул плечом скрипучую дверь и втащил раненую внутрь. Внутри пахло солью, гнилыми водорослями и плесенью. В углу валялись остатки рыбацких сетей, покрытые толстым слоем пыли. Я быстро расчистил место на полу, постелил свой плащ и осторожно уложил на него Узумаки. — Держись, — прошептал я, активируя диагностическую технику. — Я не дам тебе умереть. Зелёное свечение медицинской чакры осветило её бледное лицо. То, что я увидел, заставило меня выругаться сквозь зубы. Рана была хуже, чем казалось снаружи. Катана Хозуки прошла снизу вверх, разворотив кишечник и задев край желудка. Придется вскрывать, — подумал я, активно водя ладонями над телом Узумаки. — А все инструменты, как назло, я оставил в доме. — Почему... — голос женщины был едва слышен. — Почему помогаешь? Я поднял на неё взгляд. Её голубые глаза, мутные от боли, смотрели с неподдельным удивлением. — Позже поговорим. Сейчас нужно стабилизировать твоё состояние. Она слабо кивнула и закрыла глаза. Я сосредоточился на ране, направляя чакру к повреждённым тканям. Пришлось потратиться, так как временная стабилизация мало того, что держиться не долго, так и ещё и тратит уйму чакры. Временная мера, не больше. Для настоящего лечения нужны инструменты, которых у меня не было. И что теперь делать? Всегда оставался самый простой вариант — я мог просто уйти и не возвращаться. В конце концов, она мне никто. Чужая женщина, которая своими действиями могла поставить под угрозу нашу миссию. Логика подсказывала именно этот вариант — просто уйти. Тогда она умрет и больше нас не побеспокоит. Но... В голове сами по себе стали мелькать картинки. Госпиталь. Операционная. Лужи крови, стекающие с операционного стола на пол. И мертвецки бледное лицо моего друга. — Нет, — я сжал кулаки. — Больше никто не умрёт. Не из-за меня. Не снова. Я сложил печати призыва. — Кучиёсе но дзюцу! В облаке дыма появилась Кацую. Вернее, её небольшая часть размером с крупную собаку. — Нобу-кун, — её голос был мягким и обеспокоенным. — Что случилось? — Кацую, мне нужна твоя помощь, — я указал на женщину. — Она тяжело ранена. Мне нужно отлучиться за инструментами для операции. Я уже стабилизировал её, но это ненадолго. Сможешь поддерживать её жизнь, пока меня не будет? Кацую подползла ближе, осматривая пациентку. — Узумаки? Интересно... Да, я смогу стабилизировать её состояние. Но поторопись, Нобу. Даже моих способностей хватит ненадолго. — Спасибо. Я буду как можно быстрее. Выскользнув из домика, я активировал технику невидимости. Город встретил меня хаосом. По улицам носились патрули, из домов доносились крики — шла повальная проверка документов. Я петлял между отрядами, стараясь не приближаться слишком близко. Любой сенсор среднего уровня мог засечь остаточные следы чакры. Наш дом показался из-за поворота. Я проскользнул через окно второго этажа. В гостиной собралась вся команда. Рика сидела за столом, разложив перед собой карты. Кацуо точил катану. Мию листала какую-то книгу, но по её напряжённой позе было видно — читает она невнимательно. — О, вернулся наконец, — Мию первой заметила меня. — Мы уже начали волноваться. — Докладывай, — голос Рики был холодным как лёд. — Где ты был? Я снял маску и сел напротив командира. — Операция прошла отлично. Все цели устранены. — Хорошо. А что потом? Почему задержался? — Вы же знаете о том, что произошло в городе? — спросил я. — О резне в квартале шиноби? — Кацуо отложил кунай. — Да, мы видели, но не всё. Мы видели, что случилось в квартале, но что было за вторым барьером было не разглядеть. Судя по красным волосам и барьерам это был тот самый "демон Водоворота". — И судя по телосложению — женщина, — добавила Мию. — Хотя детали было разглядеть друдно. Я глубоко вдохнул. — Я спас её. Тишина повисла в комнате как топор палача. Кацуо застыл с тряпкой в руке. Мию медленно закрыла книгу. Рика подняла взгляд от карт, и в её глазах плескалась буря. — Повтори. — Я спас ту женщину. Когда она активровала второй барьер я оказался внутри. Там началось сражение между ней и Хозуки. Она была тяжело ранена после боя. Я отнёс её в безопасное место и оказал первую помощь. — Ты... — Рика встала, опираясь ладонями о стол. — Ты понимаешь, что натворил? Понимаешь, какая это угроза для нас? Это может стоить нам всей работы! А если тебя кто-то заметил, если свяжут тебя с ней? Ты подумал о том, что это может грозить всем нам раскрытием? — Меня никто не видел. Я был осторожен. — Осторожен? — её голос стал опасно тихим. — Ты подверг риску наше инкогнито ради какой-то незнакомки! — Она не враг. Узумаки — наши союзники, — я отчаянно пытался защититься, хотя и понимал, что это было практически бесполезно. — Мне плевать, кто она! — Рика ударила кулаком по столу. — Ты нарушил все правила оперативной работы! — Она права, — вмешался Кацуо. — Это безрассудство, Филин. Что если её будут искать? Что если найдут связь с нами? — Не найдут, — упрямо повторил я. — Я всё продумал. — Продумал? — Рика обошла стол, встав прямо передо мной. — А продумал ли ты, что будет с Мию? С Кацуо? Со мной? Если из-за твоей... сентиментальности мы провалимся? Я молчал. Что я мог сказать? Что мне стало её жаль? Что не хотел проходить мимо умирающего человека? Что я… да не знаю. Просто захотел? Я и сам до конца не понимал, почему сделал то, что сделал. — Мне нужно вернуться, — наконец сказал я. — Она умрёт без операции. — Нет. — Что? — Я запрещаю тебе возвращаться к ней. Это приказ, — с холодом в интонации отпечатала она. Я поднялся, глядя Рике прямо в глаза. В это момент во мне что-то щелкнуло. Я понимал, что поступлю максимально глупо, нерационально и что у моего решения могут быть очень серьезные, я бы даже сказал — катастрофические последствия, но… Я не мог поступить иначе. Эмоции победили рассудок. И я решился. — Я всё равно пойду. — Ты отказываешься выполнять приказ? — Да. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Мию нервно переступила с ноги на ногу. Кацуо положил руку на рукоять катаны. Глаза Рики распахнулись так сильно, что грозили налезть на лоб. — Филин, подумай, — Мию попыталась встать между нами. — Командир права, это слишком опасно. Мы не можем рисковать всей операцией. — А я не могу бросить умирающего человека, — отрезал я. — Даже если этот человек — незнакомка? — Рика прищурилась. — Даже если это может стоить жизни твоим товарищам? — Она не умрёт из-за меня. Не снова. — Что значит "не снова"? — в голосе командира появились новые нотки. Я покачал головой. — Неважно. Я иду. — Стоять! — рявкнула Рика. Я замер у медицинского шкафа. — Последний раз спрашиваю — ты уверен? Готов нарушить прямой приказ? Понимаешь, что за этим последует? — Готов. Долгое молчание. Слышно было только, как тикают часы на стене. Мы стояли, очень внимательно смотря друг на друга. Я видел, как в Рике борются множество эмоций. Самыми сильными был гнев и возмущение. Ожидаемая реакция. Думаю, я бы испытывал тоже на её месте. Чуть глубже было недоумение и разочарование. Это тоже можно понять. Но вот на самое глубине я видел что-то ещё. Видимо из-за напряженности момента или из-за маленокого опыта я так и не смог распознать эту эмоцию. Тем временем Рика, видимо решив что-то для себя, сделала глубокий вдох и выдох и закрыла глаза. — Хорошо, — наконец выдохнула Рика. — Делай что хочешь. Но не смей приводить её сюда. — Я не идио… — Правда? — перебила она, — Подумай ещё немного, потому что теперь я в этом не уверена. Иди уже, чего встал! — Спасибо, — я быстро достал свиток с запечатанными инструментами. — И Филин? — голос Рики заставил меня обернуться. — Если из-за этого пострадает хоть один член команды — я лично вырву тебе сердце. Понял? — Понял. — Тогда проваливай. Обратный путь занял меньше времени — я уже знал расположение патрулей. Кацую встретила меня обеспокоенным взглядом. — Вовремя, Нобу. Её состояние ухудшается. Я кивнул, распечатывая свиток. Скальпели, зажимы, шовный материал, антисептики — всё необходимое. Грязный пол, пыль, сквозняки — худшие условия для операции, какие только можно представить. Я быстро протёр пол спиртом, расстелил стерильную ткань. Всё равно далеко от идеала, но лучше, чем ничего. — Кацую, мне понадобится твоя помощь. Сможешь ускорять регенерацию и поддерживать стабильность тканей в наиболее опасных местах? — Конечно. Я всё сделаю. Я склонился над женщиной. Она была едва в сознании, взгляд начинал мутнеть. — Сейчас я проведу операцию. Будет лучше если ты уснешь, так что когда я буду воздействовать на твой мозг — не сопротивляйся. Она кивнула, а затем с трудом произнесла. — Зачем... — её голос был едва слышен. — Зачем рискуешь... ради меня? — Не привык бросать дела на полпути. Ты точно не умрёшь. Не снова. Я достал ампулу с обезболивающим — сильнодействующее средство из личных запасов. Побочный продукт экспериментов с ядами Сатоми. После я сложил нужные печати и коснулся головы Узумаки. Она уснула меньше чем за двадцать секунд. Глубокий вдох. Выдох. Скальпель в руке. Начали. Следующий час слился в один бесконечный момент концентрации. Большой разрез по линии раны. Очистка от омертвевших тканей. Восстановление целостности кишечника — медленно, методично. Чтобы всё срослось идеально приходилось тратить много больше чакры, чем обычно. Кацую помогала, направляя свою чакру к критическим участкам, ускоряя естественную регенерацию там, где это было необходимо. Самым сложным оказалось восстановить повреждения желудка. Он оказался поврежден сильнее, чем я предполагал. Пришлось буквально собирать орган по кусочкам. Под конец операции я еле удерживал концентрацию. Пот заливал глаза. Руки начинали дрожать от напряжения. Но я не мог остановиться. Не сейчас. Сильно помогала Кацую. Её чакра всегда была где-то рядом с моей. Она страховала именно там, где нужна была больше всего. Её силы тоже не бесконечны. Особенно когда я сам не подпитываю её чакрой. Сейчас она мне самому была нужнее. Наконец, последний шов. На то, чтобы закрыть рану окончательно уже не хватало сил. Я откинулся назад, чувствуя, как подкашиваются ноги. Большая часть чакры ушло на устранение критических повреждений. У меня осталось не более одной десятой резерва. — Отличная работа, Нобу, — голос Кацую звучал одобрительно. — В таких условиях, да ещё и с такими повреждениями не каждый медик справился бы. — Спасибо за помощь, Кацую. — Я останусь, буду поддерживать процесс заживления. Немного чакры у меня осталось. Ну а тебе хорошо было бы отдохнуть. Я покачал головой. — Не могу. Должен дежурить. Вдруг патруль... Но Кацую была права. Усталость навалилась как морская волна. Я сел у стены, держа руку на рукояти катаны. Сенсорика работала в пассивном режиме, сканируя окрестности. Несколько раз отряды из шиноби приближались довольно близко. Каждый раз я затаивал дыхание и молился всем богам, чтобы они прошли мимо. И они проходили. Нам повезло. Солнце было уже высоко в небе, когда Узумаки зашевелилась. Я мгновенно оказался рядом. — Не двигайся резко. Швы могут разойтись. Она медленно открыла глаза, фокусируя взгляд. — Я... жива? — Да. Операция прошла успешно. — Ты... — она попыталась приподняться, но я мягко удержал её. — Ты правда спас меня. Думала, это сон… Она повернула голову и посмотрела на свою грудь. — Это Кацую, — я указал на слизня, предупреждая её вопрос. — Без неё ничего бы не вышло. Женщина с удивлением посмотрела на Кацую. — Призыв? — она нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Кажется, я слышала, что у Цунаде Сенджу похожий... Она перевела взгляд на меня, и её глаза расширились. — А ещё у тебя была татуировка. На плече. Похожая на пламя. — она седадла небольшую паузу. — Ты из Конохи. Ты Сенджу? — Нет, — ответил я, но тут же поправился. — Впрочем, я не могу говорить об этом с тобой. Можешь звать меня Филин. — Филин... — она кивнула, а её губы тронула легкая усмешка. — Меня зовут Каори. Узумаки Каори. Видимо, боги любят меня, раз послали того, кто смог вытащить меня с того света. Медик-невидимка, надо же. Мне действительно повезло. Она попыталась привстать и поклониться. — Я в неоплатном долгу перед тобой. Я остановил её, положив руку на плечо. — Пока не стоит подниматься. Процесс регенерации ещё не закончен. Как раз сейчас Кацую ускоряет заживление в наиболее опасных местах. — Благодарю вас, Кацую-сама, — Каори склонила голову, насколько позволяло положение. — Не за что, дитя. Рада помочь. Мы помолчали. Я достал флягу с водой, помог Каори сделать несколько глотков. — Что ты здесь делаешь? — спросил я наконец. — Что Узумаки делает на территории Водоворота спустя столько времени после... после падения деревни? Лицо Каори потемнело. — Мщу. Разве не очевидно? — Но почему только сейчас? Прошло больше года. — Это не твоё дело, — она отвернулась. — Моё, — возразил я. — Я выполняю здесь задание своей деревни. Твои действия могут всё испортить. — Я не буду тебя подставлять, — в её голосе звучала искренность. — По крайней мере, намеренно. Я очень благодарна за спасение, но мои причины... это личное. — Каори-сан, — я старался говорить мягко, присев рядом с ней на колени. — Мне важно это знать. Ты уже убедилась, что я не враг. Более того — мне пришлось подвергнуть себя огромному риску ради тебя. Разве я не заслужил хотя бы объяснения? Она долго молчала, глядя в потолок. Кацую тактично отползла в угол, давая нам пространство для разговора. — Ладно, — наконец выдохнула Каори. — Ты прав. Заслужил. Она закрыла глаза, собираясь с силами. — В тот день... когда враги пришли в наш дом... я была на восточной стене. Мы держали оборону, пока могли. Но когда три джинчурики выпустили биджудамы по барьеру... — её голос дрогнул. — Никакая защита не могла выдержать такой удар. Я молча слушал, представляя, как в твою сторону летят биджудамы. Я не видел эту технику, но знал о том, что их могут использовать джинчурики и что они обладают чудовищной силой. Надеюсь я никогда не увижу летящую в мою сторону биджудаму, потому что это будет значить почти неминуемую смерть. — Они теснили нас к центру деревни. В основном там были шиноби Киригакуре и Кумогакуре... и джинчурики Ивагакуре в форме хвостатого. Через несколько часов улицы Узу стали похожи на реки крови. Каждый из нас забирал с собой минимум троих, но их было слишком много... Слёзы потекли по её щекам. — Когда нас загнали в центр, мой муж... Ичиро... — голос сорвался. — Он сказал идти за ним. Я думала, где-то нужна наша помощь. Но когда мы отбежали достаточно далеко, почувствовала, как меня затягивает в печать. Последнее, что увидела — его улыбка. Он улыбался, понимаешь? Улыбался, отправляя меня прочь, пока сам… Она не смогла продолжить. Плечи тряслись от беззвучных рыданий. Так продолжалось пару минут, пока она не пришла в относительное спокойствие. — В стазисе время идёт иначе. Казалось, прошло мгновение, но когда печать рассеялась на западном берегу, я узнала — минуло шесть месяцев. Полгода! А потом ещё несколько месяцев я восстанавливалась. Даже в стазисе тело нуждается в подпитке. Я потеряла почти всю мышечную массу, едва могла ходить. А потом…, — её глаза вдруг начали наливаться яростью. — Потом я увидела их. Шиноби из Кири, которые разгуливают по земле нашей семьи как у себя дома. Топчут своими грязными ногами кости наших предков. Вдруг она резко повернулась ко мне. Её глаза горели болью и яростью. — Теперь понимаешь, что я здесь делаю?! Я кивнул. Говорить что либо после такой истории не хотелось. Мы помолчали. Я дал Каори несколько минут прийти в себя. Потом сказал: — Я понимаю, что тебе очень хочется продолжить начатое, но пока тебе лучше оставаться здесь. Активно двигаться ещё опасно. Она попыталась встать. — Подожди, я же сказал... — Я всё поняла с первого раза, — перебила она. — Но мне нужно обезопасить это место. Заинтригованный, я помог ей принять сидячее положение. Каори достала из подсумка четыре небольших листка с печатями. — Расставь по углам дома. Пожалуйста. Я выполнил просьбу. Каори сложила несколько печатей и активировала технику. По углам пробежало едва заметное свечение. — Что это было? — Печати отвода глаз. Теперь любому, кто посмотрит сюда, просто не захочется приближаться. Лёгкое воздействие, чтобы не вызвать подозрений. — Полезная вещь. Никогда не слышал о таком, — признал я, помогая ей лечь обратно. Каори усмехнулась: — Да ладно? Я бы сильно удивилась, если бы ты о ней слышал. Клан Узумаки умеет хранить свои секреты. Я качнул головой, признавая её правоту и направился к выходу. — Мне нужно возвращаться в город. Вернусь завтра. Постарайся не умереть до этого момента. — Постараюсь, — её голос звучал уже сильнее. — Филин. Следующая неделя превратила Усио в растревоженный улей. Советник Мизуками лютовал. Массовые гибели военных требовали виновных, и он находил их везде. Каждый день приносил новости об арестах, обысках, допросах. Нам удалось избежать подозрений — наша легенда торговцев и успевшие сильно окрепнуть связи работала безупречно. Но однажды стало по-настоящему жарко. Какой-то шпион был раскрыт и вступил в схватку с прибывшим подкреплением прямо на рыночной площади. Кацуо стал невольным свидетелем этого происшествия. — Дрался отчаянно, — рассказывал он вечером. — Молниями швырялся и стиль тайдзюцу узнаваемый — точно из Кумо. Но против двух джонинов и десятка генинов долго не продержался. Да, подкрепление оказалось серьёзным. Минимум два джонина, если судить по сигнатурам чакры. После их прибытия мы старались лишний раз не использовать техники — вполне вероятно, с ними прибыли и сенсоры. Но хорошо было не всем. На следующий день после инцидента Рика вызвала меня для разговора с глазу на глаз. Мы сидели в гостиной, остальные члены команды тактично удалились. Командир молча изучала меня несколько долгих секунд, прежде чем заговорить. — Филин, — начала она ровным тоном. — Давай пройдёмся по вчерашнему. Ты проявил вопиющий непрофессионализм во время операции. Исчез на несколько часов без объяснений. Нарушил прямой приказ командира. Поставил под угрозу безопасность всей группы. Я что-то упустила? — Нет, командир. — Ты понимаешь серьёзность этих нарушений? — Понимаю. — Сомневаюсь, — она покачала головой. — Если бы понимал, не стал бы так поступать. Ты знаешь, что любое из этих нарушений может стоить жизни твоим товарищам? Я молчал. Что тут скажешь? — Ответь мне честно, — Рика наклонилась вперёд. — Ты способен ставить миссию выше личных чувств? — Я... — Не торопись. Подумай хорошо. Я задумался. Мог ли я сказать "да" и не солгать при этом? Вчера я выбрал спасение Каори вместо следования приказам. Если бы ситуация повторилась... — Не всегда, — честно признался я. — Вот именно, — кивнула Рика. — И это проблема. Шиноби в первую очередь должен думать о миссии. Всё остальное должно отходить на второй план. Для диверсанта, для штурмовика, для обычного ниндзя — может, и не критично. Но для глубокого прикрытия? Для месяцев жизни под чужим именем? Это недопустимо. — Командир, я... — Я приняла решение, — перебила она. — Ты возвращаешься в Коноху. Не в качестве наказания — просто признаю, что я и твой куратор ошиблись в оценке твоей готовности к таким миссиям. Ты хороший оперативник, Филин. Но не для этого типа миссий. Пока нет. — Понял. — Надеюсь, что да. Скоро прибудет наш сменщик. До этого времени постарайся не создавать новых проблем. Договорились? — Так точно, командир. — Свободен. Я поднялся, но у двери обернулся: — Командир... Простите, что подвёл. — Прощаю, — её голос немного смягчился. — Тем более, что с основной своей задачей ты справился на отлично. Ты просто оказался не на своём месте. Бывает. Иди. Все эти дни я навещал Каори. Уже на четвёртый день удалось свести последствия ранения почти на нет. Организм Узумаки поражал своей живучестью — то, что убило бы обычного человека, для неё стало лишь временным неудобством. Мы много разговаривали. В основном об отвлечённых вещах. Я не раскрывал инкогнито, поэтому говорил о своих увлечениях, о деревне, о медицине. Каори отвечала тем же, с каждым днём становясь всё более открытой. За фасадом грусти и боли скрывалась удивительная женщина — умная, жизнерадостная, энергичная. Оказалось, что ей двадцать семь лет. Честно сказать, для меня это стало неожиданностью. — Ну а как иначе, — сказала Каори и показала на свой бицепс. — Гены Узумаки. Наш род славиться своим долголетием. На седьмой день я пришёл с продуктами. Печати отвода глаз работали безупречно — приближаясь к домику, я ощущал лёгкое желание свернуть в сторону. Интересно, как это работало? Воздействие на подсознание через чакру? Гендзюцу? — Как самочувствие? — спросил я, раскладывая принесённое. — Почти в норме, — Каори села, опираясь спиной о стену. — Думаю, через неделю полностью восстановлю боеспособность. Разложив продукты, я повернулся к Каори. Сейчас я думал о том, как начать один очень важный разговор. Разговор, который может изменить её жизнь. — У меня есть новости. И они не очень приятные — Что случилось? — Каори насторожилась. — Мой командир приняла решение. Скоро прибудет наш сменщик. Они продолжат операцию без меня. Я отправляюсь обратно в Коноху. — Из-за меня? — Не только. Она считает, что для долгосрочной разведки я слишком... эмоциональный. — Мне жаль, — искренне сказала Каори. — Я не хотела создавать тебе проблемы. — Ты не виновата. Это был мой выбор. Мы помолчали. Я собирался с мыслями, понимая — это последний шанс изменить хоть что-то. — Что ты собираешься делать дальше? Каори посерьёзнела. — То же, что и раньше. Буду мстить. Тишина повисла между нами. Я обдумывал её слова, понимая — если она продолжит, то рано или поздно погибнет. Снова потеряет контроль или встретится с превосходящими силами противника. За эту неделю я привык к ней. Она казалась мне хорошим человеком, попавшим в ужасные обстоятельства. Я не хотел, чтобы она умирала. — А что, если я предложу другой план? — Какой? — она подняла на меня настороженный взгляд. — Поехать со мной в Коноху. Начать заново. Её лицо потемнело. — Начать заново? Забыть о том, что они сделали? Позволить убийцам моей семьи жить счастливо? — Я не предлагаю тебе забыть. Но подумай — какой толк от твоей смерти? Ты убьёшь десяток, может, два десятка врагов. А потом погибнешь сама. И что? Твои враги только порадуются — ещё одна Узумаки мертва. — Ты что, не понимаешь? Они уничтожили мой клан! Стерли с лица земли мой дом! Лучше я умру в бою, чем буду прятаться! На своей земле! На своих условиях! — Каори-сан, послушай меня. Клан — это не здания и не территория. Клан — это люди. И они не все погибли. В Конохе сейчас живут двадцать три Узумаки. Я слышал, что на территории бывшего посольства Узушиогакуре хотят устроить целый квартал для вашего клана. — И что? — она отвернулась. — Мне теперь делать вид, что всё хорошо? Забыть обиды и жить дальше, забыв о моих друзях, которых убили эти подлые твари?! — Нет, — я наклонился вперёд. — Но ты можешь жить. Помочь вырастить новое поколение Узумаки. Передать им знания клана. Разве это не лучшая месть — показать врагам, что они не смогли вас уничтожить? Она молчала, сжав кулаки. — Подумай ещё раз, — продолжил я. — Твой муж... Зачем он спас тебя? Чтобы ты погибла через год в бессмысленной попытке отомстить? Если бы он хотел умереть вместе с тобой, то не стал бы тебя запечатывать. — Не смей! — она вскочила, пошатнулась от резкой боли. — Не говори о нём! Ты не знал Ичиро! — Нет, не знал, — я тоже поднялся. — Но знаю одно — он хотел, чтобы ты жила. Иначе зачем вся эта жертва? — Как я могу это оставить? КАК?! — слёзы потекли по её щекам. — Они забрали всё! — Не всё, — я говорил тише, но настойчивее. — Ты жива. Другие Узумаки живы. Знания клана живы. Да, вы потеряли дом. Но пока есть хоть один Узумаки — клан не уничтожен. И ты можешь помочь ему возродиться. В Конохе ты будешь в безопасности. Сможешь обучать молодых, передавать традиции. Это тоже форма мести — не дать врагам стереть вас из истории. Каори смотрела на меня расширенными глазами. В них боролись боль, гнев, отчаяние и... сомнение? — Я понимаю, что тебе больно, — продолжил я мягче. — Но что бы сказал твой муж, увидев тебя сейчас? Обрадовался, что ты идёшь на верную смерть? Или хотел бы, чтобы ты жила дальше, была счастлива? — Я... я не знаю... — она медленно осела на пол. — Не знаю, смогу ли... Я сел рядом, осторожно положив руку ей на плечо. — Никто не просит забывать. Боль останется. Но ты можешь жить с ней, а не умереть из-за неё. В Конохе есть те, кто поможет. Ты будешь не одна. Она уткнулась лицом в ладони и заплакала. По-настоящему, больше не сдерживая себя. Я сидел рядом, не убирая руку с её плеча, давая выплакать боль. Наконец Каори подняла голову. Глаза покраснели, но безумный огонь мести в них потух. — Когда я узнала, что клана больше нет, во мне будто что-то оборвалось, — неожиданно начала она. — Я просто не знала — для чего теперь жить. Моя семья мертва, клан уничтожен, Ичиро погиб… Через неделю я увидела первый патруль шиноби Кири. Тогда я поняла, что мне нужно делать. Она закрыла глаза и сжала руки в кулаки. — Я чувствовала, что у меня есть цель — месть за клан. За семью. За мужа. Глаза открылись, а кулаки разжались. Она опустила голову и посмотрела на свои ладони. — Но недавно всё стало сложнее. Когда ты нес меня за город я думала что умру. Думала, что мой путь окончен, — она подняла голову вверх, уставившись на небольшую дырку в крыше. — И тогда я поняла, что ничего не изменилось. Сколько бы врагов я не убила уже ничего не будет как прежде. Сколько бы человек я не отправила на тот свет, мне всё равно будет мало. Я призналась самой себе, что не хочу жить, понимаешь? В момент, когда ты спасал мне жизнь, я отчаянно хотела умереть. Она ненадолго замолчала, дав мысли осесть и продолжила. — Но ты спас меня. Начал выхаживать. Мы начали говорить и знаешь что? — она усмехнулась. — Я заметила, что вновь начала улыбаться. Что мне интересно слушать о тебе и рассказывать о себе. Мне как будто вновь захотелось… жить. Она посмотрела на меня своими светло-голубыми глазами, в которых вновь начали проступать слезы. — Каким примером я буду для тех, кто выжил, если сама не знаю, хочу ли жить? Она замолчала, молча ожидая моего ответа. Я же был обескуражен её словами. В любой похожей ситуации я наверняка не знал бы, что сказать, но сейчас… Сейчас у меня был ответ. — Хорошим примером того, что даже в самой плохой ситуации нужно выбирать жизнь, — улыбнувшись произнес я. — Или хотя бы попробовать. Она ещё некоторое время смотрела на меня, осмысливая мой ответ. — Хорошо, — прошептала она легко улыбнувшись. — Я... я попробую. Поеду с тобой. Облегчение накрыло меня волной. — Спасибо. — Это тебе спасибо, — она слабо улыбнулась. — За то, что не дал окончательно потерять себя. На следующий день я рассказал команде о решении отправить Каори в Коноху. — Хочу сама посмотреть на эту Узумаки, — сказала Рика. — Убедиться, что она адекватна. Встреча состоялась тем же вечером. Я привёл командира к домику, предварительно предупредив Каори. Рика оценивающе осмотрела женщину. — Значит, ты та самая, Узумаки, которая устроила весь этот кавардак? — Да, — Каори не стала отпираться. — И теперь хочешь в Коноху? — Ваш подчинённый убедил меня, что это лучший вариант. Рика села напротив, внимательно изучая Каори. Следующие полчаса они разговаривали. Рика пыталась понять, что за человек перед ней. Задавала вопросы о жизни до трагедии, о планах на будущее, о том, как Каори видит свою жизнь в Конохе. — Что ж, — наконец подвела итог командир. — Думаю, ты действительно можешь быть полезна деревне. Филин — проследи, чтобы она прибыла в деревню в целости и безопасности. — Понял, командир. — И да, Узумаки. Не заставь меня пожалеть об этом решении. — Не заставлю. Когда мы остались вдвоём, Каори выдохнула: — Твой командир... впечатляющая женщина. — Это точно. Но она права — в Конохе ты будешь в безопасности. Встреча сменщика прошла без эксцессов. Молодой оперативник с маской ворона принял дела, внимательно выслушал отчёт Рики. — Удачи, Ворон, — сказала Рика на прощание. — Город не очень сложный, но всё равно не расслабляйся. — Не первый год на службе. Справлюсь. Утром следующего дня мы разделились. Команда отправлялась дальше в Страну Лапши. Мы с Каори — домой. — Эй, Филин, — Мию обняла меня на прощание. — Не грусти. Всё к лучшему. — Может быть. Кацуо пожал руку: — Береги себя, парень. И её тоже. Рика подошла последней. — Передавай там приветы. И... — она помедлила. — Ты поступил как считал правильным. Это тоже важное качество для шиноби. Просто помни — у каждого решения есть свои последстивя. — Спасибо, командир. Проводить Каори на торговое судно оказалось проще, чем я ожидал. Утренняя суета в порту, множество людей — идеальное прикрытие. Мы прошли на борт без проблем. Корабль направлялся в Страну Рек — именно оттуда он и прибыл, будучи нанятым местной ячейкой нашей разведки. Уже оттуда мы отправимся в Коноху. Всё время пути Каори придется провести в моей каюте. Моряки не должны узнать, что везут кого-то кроме меня. Два дня пути прошли спокойно. Мы много разговаривали, постепенно узнавая друг друга лучше. На второй день Каори неожиданно спросила: — Долго ты ещё будешь ходить в маске? Мне жутко интересно, как выглядит мой спаситель. Я задумался. Формально миссия окончена, скрывать лицо больше не обязательно. — Пожалуй, ты права. Я отметил хенге и медленно снял маску. Каори внимательно изучала моё лицо. — Приятно познакомиться, — улыбнулась она. — Я Узумаки Каори. — Хитоми Нобу, — представился я. — Взаимно приятно познакомиться, Каори-сан. Мы пожали руки, делая вид, что знакомимся впервые. — Знаешь, — она немного смутилась. — После всего, что произошло, мне кажется, мы достаточно сблизились. Можешь называть меня просто Каори. Я немного удивился, но признал её правоту. — Тогда и ты обращайся ко мне просто Нобу. — Договорились, Нобу. В Стране Рек мы задержались всего на день — время сменить корабль и пополнить запасы. Оттуда отправились прямиком в Страну Огня. — Расскажи о квартале Узумаки, — попросила Каори вечером того же дня. — Честно говоря, я знаю не так много, — признался я. — Он только начал строиться на территории бывшего посольства Узушиогакуре, рядом с кварталом Сенджу. Но уже есть несколько семей, которые там поселились. — А кто из наших там живёт? — Знаю только Кушину. Мы вместе учились в академии. Очень талантливая куноичи. Правда, она живёт в квартале Сенджу. Раньше за ней присматривала Мито-сама, а теперь… не знаю. Может и переедет. — Кушина... Слышала о ней. Дочь одного из старейшин. — Да. Она уже закончила академию, сейчас генин. — Хорошо, что молодые растут в безопасности, — в голосе Каори звучала грусть. — Хоть кто-то из нас не познал ужаса той ночи. После высадки в Стране Огня мы, следуя инструкциям безопасности, покинули корабль незамеченными. Двигались преимущественно верхними путями. Добрались быстро. Уже ближе к воротам деревни я попросил Каори применить хенге. — Зачем? — удивилась она. — На всякий случай. Вдруг вражеская разведка следит за входами. Не хочу, чтобы кто-то связал прибытие оперативника АНБУ и Узумаки с событиями в Водовороте. — Разумно, — согласилась она, превращаясь в неприметную женщину средних лет. Стражники увидели шиноби в форме АНБУ, проверили мои документы и задержали у входа. По протоколу оперативников АНБУ должны были встречать другие оперативники. Через десять минут прибыли двое моих сослуживцев в масках. — Филин? — один из них кивнул. — Хокаге ожидает. Следуйте за нами. Мы направились в административное здание. Хирузен Сарутоби встретил нас в своём кабинете. Трубка дымилась в пепельнице, взгляд был внимательным и оценивающим. — Филин, — кивнул он. — Рад видеть тебя в целости. И это, полагаю, Узумаки Каори? — Да, Хокаге-сама, — Каори поклонилась. — Расскажешь мне о себе? Как ты оказалась в Усио? Каори рассказала свою историю ничего не скрывая и не приукрашивая. Всё равно рано или поздно всё выясниться, так смысл врать? Хокаге слушал внимательно, изредка кивая. — Да уж, судьба не из простых. Ты многое пережила. — Он откинулся в кресле. — Почему решила прийти именно в Коноху? Каори бросила взгляд в мою сторону. — Если бы не Филин, меня бы здесь не было. Он убедил меня, что здесь я смогу начать новую жизнь. Помочь возродить клан. — Мудрое решение, — одобрил Хокаге. — Коноха будет рада принять ещё одну дочь благородного клана Узумаки. Однако, для твоей легализации необходимо пройти стандартные процедуры. В том числе допрос в отделе контрразведки. Чистая формальность, но необходимая. — Я понимаю, Хокаге-сама. — Если не возражаешь, можем начать прямо сегодня. Чем быстрее закончим с формальностями, тем быстрее ты сможешь стать полноправным членом деревни. И спать в собственной кровати, а не в камере предварительного содержания. Каори кивнула. — Я готова начать прямо сейчас. Хокаге вызвал АНБУ. — Проводите Узумаки-сан в здание военной полиции. Мягкий протокол. — Слушаюсь, Хокаге-сама. Каори поднялась, но перед уходом обернулась ко мне. — Спасибо за всё, Филин. — Удачи. Когда дверь закрылась, Хокаге жестом указал мне сесть. — Теперь доложи подробно. Следующие полчаса я рассказывал о миссии. О нашей работе под прикрытием, о восстановлении агентурной сети, о той ночи. Закончив устный доклад, передал письменный отчёт от Рики. Хокаге взял папку и положил на стол, даже не открывая. — Я уже в курсе, почему Рика решила отправить тебя обратно. Я напрягся. — Хокаге-сама... — Этого можно было ожидать, — перебил он. — Всё-таки это была твоя первая длительная миссия в АНБУ. Довольно сложная, надо заметить. В целом ты справился очень хорошо. Более того — принёс деревне дополнительную пользу, приведя к нам сильную куноичи из сильного клана. Я уже подумал, что отделаюсь лёгким испугом, но Хокаге посерьёзнел. — Однако это не отменяет того факта, что ты действовал вопреки всем инструкциям. Подверг риску успешное проведение операции. Нарушил прямые приказы командира. Он сделал паузу, давая словам осесть. — В некоторых случаях такие нарушения караются смертью. Я сглотнул, но промолчал. — Но, — Хокаге смягчился, — учитывая обстоятельства, я не буду раздувать это дело. Ты будешь наказан, но определять наказание я оставлю твоему куратору в АНБУ. Я мысленно поморщился, представляя, какую взбучку устроит Такаги. — И ещё кое-что, — продолжил Хокаге. — При успешном завершении операции мы планировали присвоить тебе звание чунина. Но учитывая произошедшее, я вижу, что ты пока не готов. Чунина? Сначала я удивился, но быстро понял, что да. Я подхожу почти по всем параметрам. Не хватает только опыта командования, да и не проявлял я особо лидерских качеств, но сейчас война, поэтому требования с каждым годом всё снижаются. Обида кольнула в груди от осознания насколько я близко к следующему рангу шиноби. — Не расстраивайся слишком сильно, — заметив моё выражение лица, добавил старик. — У тебя есть почти все качества для чунина. Просто придётся доказать это ещё раз. Свободен. Я поклонился и вышел из кабинета. В коридоре остановился, прислонившись к стене. Чунин. Я был так близко к повышению. И всё испортил из-за... Нет. Не испортил. Я спас её. Спас Каори. Может, я ещё не готов к званию чунина. Может, Рика права, и я слишком эмоциональный. Но если бы мне пришлось выбирать снова — я бы поступил так же. С этими мыслями я покинул здание администрации. Вечернее солнце окрашивало улицы Конохи в мягкие золотистые тона. Где-то там, в здании военной полиции, Каори проходила проверку. Завтра или послезавтра она станет полноправным жителем деревни. Начнёт новую жизнь. А у меня... у меня будет неприятный разговор с куратором. И новые миссии. И новые испытания.