Глава 33

Я прибыл на базу АНБУ поздним вечером. Спускаясь в кабинет Такаги, мысленно готовился к неизбежной взбучке. Старик наверняка уже в курсе всех деталей моего "подвига". Постучав, я услышал знакомый голос: — Входи уже! Такаги восседал за своим столом, заваленным бумагами. Седые волосы торчали во все стороны, словно он только что провёл по ним рукой в раздражении. Увидев меня, он медленно поднялся, опираясь на стол. — Ну что, герой, — процедил он сквозь зубы. — Доволен собой? — Такаги-сан, я... — МОЛЧАТЬ! — рявкнул он так, что со стены посыпалась штукатурка. — Сейчас говорю я, а ты стоишь и слушаешь! Следующие пятнадцать минут прошли в режиме словесного избиения. Такаги расхаживал по кабинету, размахивая руками и перечисляя мои грехи: — Покинул пост без разрешения! Использовал ресурсы в личных целях! Нарушил прямой приказ командира! Поставил под угрозу всю операцию! — он остановился передо мной, тяжело дыша. — Ты хоть понимаешь, болван, что из-за твоей выходки могли погибнуть люди?! — Понимаю, Такаги-сан. — Понимает он! — старик фыркнул. — Если бы понимал, не полез бы никого спасать! Что дальше? Будешь подбирать всех милых раненых котят? Он вернулся к столу и плюхнулся в кресло. — Эх, молодёжь... В моё время за такое сразу бы... — он махнул рукой. — Да что там говорить. Раньше ни у кого бы и мысли не возникло пойти против инструкций! Я молча слушал его брюзжание. Такаги всегда так делал — сначала кричал, потом переходил на ностальгические воспоминания. — Но благо, в этом случае, всё обошлось. Да ещё и с прибытком, — он посмотрел на меня поверх очков. — То, что ты смог убедить сильного и лояльного шиноби переселиться в Коноху частично умоляет твой глупый и необдуманный поступок. Узумаки — ценное приобретение для деревни. Хокаге доволен. Но это не отменяет того факта, что ты идиот! Он полез в ящик стола и достал толстую книгу в потрёпанной обложке. — Держи, — он швырнул её мне. — "Основы оперативной деятельности в условиях глубокого прикрытия. Издание третье, дополненное". Пятьдесят семь страниц чистого занудства. Выучишь наизусть. — Всю? — я с ужасом посмотрел на увесистый том. Шрифт там был мелкий, так что я знал, о чем говорил. — Всю! И я лично проверю. Особое внимание удели параграфу сорок семь — "О недопустимости эмоциональной вовлечённости в судьбу посторонних лиц". Может, хоть что-то отложится в твоей дырявой башке. Я принял книгу с обречённым видом. — И да, — добавил Такаги. — По протоколу у тебя десятидневный отпуск. Постарайся за это время не спасти ещё пару-тройку женщин. Деревня не резиновая. — Слушаюсь, Такаги-сан. — Вот и славно. А теперь проваливай. У меня ещё три идиота на разбор полётов. Выходя из кабинета, я услышал его бормотание: — Спасатели хреновы... Того гляди, всех бездомных кошек притащат... На улице я глубоко вдохнул вечерний воздух. Несмотря на разнос, на душе было легко. Такаги ругался больше для порядка — я видел в его глазах не только злость, но и заботу. Старый ворчун переживал за своих людей, просто выражал это... специфически. Дома меня встретила блаженная тишина. Я сбросил форму АНБУ, переоделся в обычную одежду и рухнул на футон. Как же хорошо быть собой. Не торговцем тканями и специями, не оперативником под прикрытием, а просто Нобу. Месяц притворства вымотал больше чем я ожидал. Каждый день следить за речью, манерами, помнить легенду. И постоянный страх разоблачения — что кто-то заметит несоответствие, задаст неудобный вопрос, увидит то, что не должен. А здесь, дома, можно расслабиться. Быть собой. Я перевернулся на спину, глядя в потолок. Завтра обязательно нужно навестить всех. Минато — интересно, как у него дела? Надеюсь, он в деревне, а не на очередной миссии. Ноно тоже хотелось бы увидеть. К Цунаде зайти просто необходимо. Я исчез, не попрощавшись — это было подло с моей стороны. Да, тогда я не мог иначе, но это не оправдание. И Джирайя-сенсей... Если он вернулся, конечно. Я всё ещё злился на него за то, что он не явился на похороны Наваки. Но злость постепенно уходила, оставляя только грусть. В конце концов, у каждого свой способ переживать горе. К Хатаке Сакумо тоже нужно зайти — узнать, как дела у маленького Какаши. Каори тоже не покидала моих мыслей. Интересно, как проходит её проверка? Надеюсь, не слишком жёстко. С этими мыслями я незаметно провалился в сон. Впервые за долгое время — спокойный, без кошмаров. Утро встретило меня ярким солнцем и ароматом жареной рыбы из соседней квартиры. Я потянулся, наслаждаясь отсутствием необходимости куда-то спешить. После душа и лёгкого завтрака я поднялся этажом выше. Сердце забилось чуть быстрее, когда я постучал в знакомую дверь. — Минуту! — донёсся голос Минато. Дверь распахнулась, и передо мной стоял мой лучший друг. Чуть повзрослевший, но всё такой же — с открытой улыбкой и искренней радостью в глазах. — Нобу! В следующую секунду мы уже обнимались, хлопая друг друга по спинам. — Ты вернулся! Когда? Как ты? Проходи скорее! Квартира Минато почти не изменилась. Разве что стало больше свитков с печатями, да на столе появился второй комплект посуды. — Рассказывай, где ты пропадал? — Минато усадил меня за стол и тут же поставил чайник. — Был на миссии в другой стране, — я тщательно подбирал слова. — Скажем так, там, где раньше жили Узумаки. Много чего видел, много о чём думал... Но подробности рассказать не могу. Глаза Минато понимающе блеснули, но он не стал уточнять. Он явно понял — где я теперь служу. По глазам вижу. Он всегда был умным — понимает, что иногда лучше не задавать лишние вопросы. — Понимаю. Главное, что вернулся. После... после всего, что случилось, мы волновались. — Да, мне нужно было время. Решение было импульсивное, но я о нем не жалею. Минато кивнул и улыбнулся той самой заговорщической улыбкой, которую я помнил с детства. — Пока тебя не было, у меня тоже кое-что важное произошло. Но об этом чуть позже — сам всё поймёшь. — Интригуешь? — А то! — он подмигнул. — Лучше расскажи, что интересного видел. Ну, что можешь рассказать, конечно. Следующие полчаса мы болтали обо всём и ни о чём. Я рассказывал о депрессивном городе, о том, какая атмосфера царит на оккупированных территориях. О людях, которые пытаются жить обычной жизнью несмотря на войну. Минато слушал внимательно, изредка кивая. — После той экспедиции в Узушиогакуре нас с отрядом отправили укреплять оборону по всей линии фронта. И с Землёй, и с Ветром. Ставили сигнальные печати, укрепляющие, барьерные и медицинские печати. — И медицинские? — спросил я, поднимая бровь. — Раньше таких точно не было. Что то новое придумали? — О да! Точнее не совсем. Это всё благодаря поселившимся у нас Узумаки. Они поделились знаниями. У меня где то была небольшая схема. Сама по себе печать большая и сложная, но эффект потрясающий! Он вскочил и принялся рыться в свитках. В этот момент в дверь постучали. — Открыто! — крикнул Минато, не отрываясь от поисков. Дверь открылась, и в квартиру влетела красноволосая ракета. — Минато, я тут встретила Микото-чан, и она рассказала такое... Кушина на полуслове заметила меня и замерла. На её лице мелькнуло удивление, смущение, а затем искренняя радость. — Нобу! Ты вернулся! Она бросилась ко мне и начала крепко обнимать. У нас ещё с академии были хорошие отношения, а зная ситуацию Кушины… Она была довольно конфликтной девчонкой. Да и сверстники давали повод себя поколотить. Из-за этого каждый человек, которого она считала хоть немного близким был для неё очень важен. — Как я рада тебя видеть! Когда приехал? Надолго? — Вчера вечером. На счет надолго не знаю, но надеюсь на это. Она отстранилась, всё ещё сияя, и тут я заметил, как Минато подошёл к ней и взял за руку. Они переглянулись, оба слегка покраснев. — Так вот о каком важном событии ты говорил, — я не смог сдержать улыбку. — Ага, — Минато почесал затылок свободной рукой. — Мы с Кушиной... ну... встречаемся теперь. — Наконец-то! — я расхохотался. — Я уже думал, вы до пенсии будете друг вокруг друга танцевать! — Эй! — Кушина слегка стукнула меня по голове. — Не смущай нас! Но её возмущение было наигранным — губы подрагивали от сдерживаемой улыбки. — Давно я ждал этого момента, — признался я. — Ещё в академии было видно, что вы друг другу нравитесь. — Да ладно тебе, — Минато покраснел ещё сильнее. — Не всё так очевидно было... — Расскажите лучше, как это произошло? — я уселся поудобнее. — Хочу услышать полную версию. Минато и Кушина переглянулись. — Ну, это случилось две недели назад, — начал Минато. — Точнее, похищение случилось раньше, а вот... отношения начались позже. — Похищение? — я нахмурился. — Шиноби из Кумо выкрали меня прямо из деревни, — Кушина сжала руку Минато крепче. — Это произошло, когда в квартале Сенджу почти никого не было. Могли бы и не заметить до следующего дня. — Но я как раз в тот вечер хотел зайти к Кушине, — продолжил Минато. — Тогда наши отношения были... напряжёнными. Ты, наверное, и сам помнишь. Мы часто ссорились по пустякам. Но я всё равно приходил — то учебник принести, то с заданием помочь. — И тут ты видишь, что меня нет? — подсказала Кушина. — Не только. Я заметил красные волосы на полу. Сначала не придал значения — мало ли, при расчёсывании выпали. Но потом увидел ещё. И ещё. След из волос вёл к окну. — Я специально выдёргивала и бросала, — пояснила Кушина. — Надеялась, что кто-то заметит. — И я заметил. Погнался за ними, догнал уже за границей деревни. Было трое чунинов. Справился, — Минато смущённо улыбнулся. — А потом... — А потом этот идиот первым делом спросил, всё ли впорядке с моими волосами! — Кушина фыркнула, но её глаза светились нежностью. — Представляешь? Не "ты цела?", не "всё нормально?", а беспокоится о моих волосах! — Ну, я просто... — Минато покраснел до корней волос. — Мне показалось, что тебе было больно их выдёргивать. Да и не знал я, что сказать. Засмущался… Они посмотрели друг на друга с такой теплотой, что я почувствовал себя лишним. — И после этого вы начали встречаться? — Не сразу, — Кушина повернулась ко мне. — Ещё неделю мы ходили вокруг да около. Но потом... — она пожала плечами. — Поняли, что глупо терять время. — Я очень рад за вас, — искренне сказал я. — Правда. Наваки бы тоже порадовался. Повисла тишина. Не тяжёлая — просто момент, когда мы вспомнили друга. — Кстати, — я вспомнил. — Минато, ты ведь ухаживал за моим растением? Как он, подрос? — А, точно! Сейчас принесу! Он вскочил и убежал в соседнюю комнату. Вернулся с горшком, который я сначала не узнал — он был раза в три больше прежнего. — Пришлось пересадить, — пояснил Минато. — Корням стало тесно. Растение и правда разрослось. Крепкий ствол, сочные листья, а на макушке... — Оно цветёт, — выдохнул я. Небольшой белый цветок с розовыми прожилками. Нежный, но в то же время стойкий — как сама жизнь. — Зацвело на прошлой неделе, — Минато осторожно поставил горшок передо мной. — Я сначала испугался — думал, что-то не так. Но потом понял — просто пришло время. — А я ещё печати добавила! — гордо заявила Кушина. — Для лучшего роста. И чтобы влага дольше держалась. Я провёл пальцем по краю горшка, нащупывая едва заметные символы. — Спасибо. Обоим. Это... многое значит для меня. — О! — вдруг воскликнула Кушина, глянув на часы. — Минато, нам же пора! У нас ещё взрывные печати не доделаны, помнишь? — Точно! — он хлопнул себя по лбу. — Извини, Нобу, работы сейчас очень много. Возобновились активные боевые действия, деревня потребляет печати в огромных количествах. — Понимаю. Война не ждёт. — Давай встретимся вечером? — предложил Минато, сворачивая схему. — В кафе внизу, часов в семь? — Отличная идея. Я взял горшок с растением, и мы втроём вышли из квартиры. Минато и Кушина, держась за руки, поспешили к мастерским, а я сначала занёс цветок домой, а потом спустился в кафе. — Нобу-кун! — Такеши-сан, сын владелицы, просиял. — Мама! Смотри, кто вернулся! Пожилая женщина выглянула из кухни, и её лицо озарилось улыбкой. — Слава ками, ты в порядке! Мы так волновались — ты же совсем пропал! — Простите, что не предупредил. Миссия была срочной. — Ох, эта война... — она покачала головой. — Главное, что вернулся целым. Будешь обычное? — Да, спасибо. И хотел бы возобновить доставку. Завтраки и ужины, как раньше. — Конечно, дорогой! Уже завтра утром Такеши принесёт. Правда, сынок? — Обязательно! — парень кивнул с энтузиазмом. Приятно, когда есть люди, которым не всё равно. Маленькие островки нормальности в океане войны. После завтрака я направился в госпиталь. Знакомое здание, знакомые запахи — дезинфекция, лекарства, едва уловимая примесь крови. Для кого-то это был бы запах страданий. Для меня — запах дома. — Нобу-сан! — молодая медсестра в регистратуре широко распахнула глаза. — Вы вернулись! — Добрый день, Аяме-чан. Как дела в госпитале? — Как всегда — работы много. Особенно сейчас, когда обострились бои... — она помрачнела. — Но мы справляемся! По коридорам сновали медики. Младший персонал приветливо кивал головами, кто-то из ирьёнинов останавливался поздороваться, обменяться парой слов. Приятно, что помнят. — Цунаде-сама у себя? — спросил я у Аяме. — Да, в кабинете. Но она очень занята — бумаги, отчёты... — Я ненадолго. Поднявшись на третий этаж, я остановился перед знакомой дверью. Глубокий вдох. Постучал. — Войдите, — донёсся усталый голос. Цунаде сидела за столом, заваленным документами. Она подняла голову, готовая отчитать очередного просителя, и замерла. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга. Потом её губы тронула улыбка, но тут же лицо стало суровым. В следующий момент в меня полетела тяжёлая печать для документов. — Где ты шлялся?! Я едва успел увернуться. — Я тоже рад вас видеть, сенсей. Она смотрела на меня исподлобья. Я понимал — в последний раз я просто исчез после похорон Наваки, не сказав ни слова. Она имеет право злиться. Цунаде встала из-за стола и медленно подошла ко мне. Я немного напрягся — с неё станется врезать. Помня, что это может быть опасно для жизни я, можно сказать, отдался судьбе в этот момент. Но вместо того, чтобы хорошенько треснуть она обняла меня. Пару секунд мы стояли молча. Я, потому что был немного сбит с толку. Цунаде по неизвестной для меня причине. — Глупый мальчишка, — пробормотала она мне в плечо. Я осторожно обнял её в ответ. — Простите, сенсей. Я не должен был так уходить. Она отстранилась и вернулась за стол, жестом указав на стул напротив. — Садись. Рассказывай, где был. — На миссии в другой стране. Думаю. вас не удивить рассказами о тамошних видах, поэтом расскажу кое что по профилю. Там мне пришлось провести одну сложную операцию в очень плохих условиях. Слава Ками. успешную. — Операцию? — она заинтересовалась. — Что за случай? Насколько плохие условия? — Тяжёлое ранение брюшной полости. Пришлось оперировать с при помощи Кацую на полу заброшенной рыбацкой лачуги. Хороших инструментов не было, санитария отсутствовала как класс. Справился. Осложнений не было. — Молодец. Значит, не растерял навыки. — Старался поддерживать форму. Мы помолчали. Оба обдумывали, как подступиться к нужной теме. В итоге первая заговорила Цунаде. — Я беспокоилась, знаешь ли. Даже к Хокаге ходила, спрашивала о тебе. Он сказал только, что ты жив и на задании. Кацую тоже пытала, но эта скользкая... отказалась говорить подробности. — Простите, — я встал и поклонился. — Мне очень стыдно. Я не должен был исчезать вот так. Её улыбка стала грустной. — Каждый переживает горе по-своему. Мне ли не знать? Просто больше так не делай. Если нужно уехать — предупреди. Хотя бы через Кацую. Договорились? — Конечно. Обещаю. — Вот и славно. Теперь рассказывай — как ты вообще? Не ранен? Здоров? Следующие полчаса мы болтали о медицине, о новых методиках, о ситуации в госпитале. Потом Цунаде глянула на часы. — Ладно, мне пора работать. Но завтра приходи обязательно. У меня есть кое-что для моего ученика. — Ученика? — я удивился. — Вы всё ещё считаете меня... — А как иначе? — она возмущённо фыркнула. — Конечно, ты мой ученик! И я не позволю тебе закопать свой талант. Жду завтра в десять. Не опаздывай! — Слушаюсь, сенсей. Уже у двери я вспомнил: — Сенсей, а Джирайя-сенсей вернулся? Её лицо помрачнело. — Нет. И когда вернётся — неизвестно. Он где-то в Стране Дождя со своими учениками. Если хочешь узнать подробности, спроси своего друга Намикадзе. У них ведь один призыв — может, жабы что-то расскажут. — Понял. Спасибо. Выйдя из кабинета, я спустился в регистратуру. — Аяме-чан, не подскажешь, где Якуши Ноно? Давно её не видел. Девушка задумалась. — Ноно-сан? Хм, кажется, видела её неделю назад. Но в последнее время она редко появляется. Говорят, много миссий берёт. — Ясно. Спасибо. Странно. Ноно всегда старалась больше времени проводить в госпитале. Что-то изменилось? Раз уж я оказался в этом районе, решил заглянуть к ней домой. Небольшой домик недалеко от госпиталя — я помнил адрес. Постучал. Тишина. Ещё раз, громче. Никого. Попробовал почувствовать чакру внутри — пусто. Может, и правда на миссии? Но тревожное чувство не отпускало. Нужно будет расспросить о ней подробнее. Дом Хатаке находился по пути, так что я решил навестить и Сакумо. На стук открыл сам хозяин. Внешне он выглядел как обычно — опрятный, подтянутый. Но в глазах читалась усталость. — Хитоми? — он удивлённо моргнул. — Какая неожиданность. Что привело? — Добрый день, Хатаке-сан. Просто хотел узнать, как дела у Какаши. Всё ли в порядке после осмотра? Сакумо усмехнулся — устало, но искренне. — Проходи. Раз уж зашёл проведать. Дом сразу выдавал отсутствие женской руки. Было видно, что когда-то здесь царил уют — красивые, но пыльные занавески, пустые вазы из-под цветов и многие другие незначительные детали. Но теперь всё свелось к чистой функциональности. — В целом всё хорошо, — Сакумо вёл меня по коридору. — Но врач настоятельно рекомендовала, чтобы Какаши больше общался с другими детьми. Иначе, говорит, могут быть проблемы с социализацией. Настоятельно рекомендовала? — подумал я, идя по коридору. — Тревожный звоночек. Мы вошли в детскую. Какаши сидел на полу, окружённый деревянными кубиками. Увидев нас, он поднял голову и внимательно изучил меня своими тёмными глазами. — Какаши, сынок, иди-ка сюда, — Сакумо присел на корточки. Мальчик послушно подошёл, и отец поднял его на руки. — Есть небольшие проблемы с произношением, но предложения формирует очень грамотно для своего возраста, — пояснил Сакумо. — Правда, посторонних стесняется. Какаши молча рассматривал меня. Для полуторагодовалого ребёнка взгляд был удивительно серьёзным. Наконец он повернулся к отцу: — Это друг папы? Мы с Сакумо переглянулись и улыбнулись. — Можно и так сказать, — кивнул Хатаке. Я подошёл ближе и погладил мальчика по серебристым волосам. — Привет, Какаши. Да, я друг твоего папы. Как твои дела? Он помолчал, обдумывая ответ. — Халасо, — наконец выдал он. — Ну вот и славно. Мы ещё немного поиграли с малышом — я строил башни из кубиков, он с энтузиазмом их рушил. Обычное детское развлечение, но Какаши подходил к делу с такой серьезностью, будто от очередной разрушенной башенки зависит судьба всего мира. Выглядело это довольно мило. Вскоре мальчик начал зевать, и Сакумо уложил его в кроватку. Мы перешли на кухню. — Чай? — С удовольствием. Пока Сакумо возился с чайником, я обдумывал, как начать разговор. — Не стоит игнорировать рекомендации врача, — наконец сказал я. — Знаю, — он вздохнул, ставя передо мной чашку. — Стараюсь уделять Какаши как можно больше времени. Но я постоянно мотаюсь между домом и фронтом. Неделю назад вернулся из Страны Ветра — месяц там провёл. Няня присматривает, но я не могу контролировать все процессы, понимаешь? Да и куда его водить? Где найти детей его возраста? — Есть пара мест, — я задумался. — В восточном парке по утрам собираются мамы с малышами. И возле пруда с карпами — там детская площадка. Если подружитесь с другими родителями, они охотно позволят детям играть вместе. — Хм, — Сакумо потёр подбородок. — Звучит разумно. Если я сам буду водить его туда, пока буду дома, то и няня потом сможет без проблем делать тоже самое. Местные уже будут знать меня и Какаши. — Именно. Дети в таком возрасте быстро привыкают друг к другу. Мы помолчали, потягивая чай. — Знаешь, — вдруг сказал Сакумо. — Одному с ребёнком... сложно. Даже с няней. И дело не только в бытовых вопросах. Он замолчал, явно не уверенный, стоит ли продолжать. — Всё в порядке, — мягко подтолкнул я. — Мы же не первый раз об этом говорим. — Да, спасибо. — Он криво улыбнулся. — Просто... мне самому не с кем поговорить. Мой лучший друг погиб семь лет назад. Он был… необычным. Всегда веселый, энергичный. Подбивал меня и остальных на разные авантюры. За эти годы я так и не нашёл нового близкого друга. Другие приятели либо погибли, либо с головой ушли в работу, либо завели семьи. А в последние годы жена была моим всем. Когда она умерла... Он развёл руками. — Понимаю, — тихо сказал я. — Я тоже потерял друга. Сенджу Наваки. Это... изменило всё. — Знаю. И соболезную. — После этого моя жизнь перевернулась. Но мне повезло — остались те, кто поддержал. Может, вам тоже стоит... возобновить старые связи? Просто навестить друзей, поговорить. Вы же сказали, что потеряли с ними связь. Обычно такое происходит, когда теряется инициатива. С той или с другой стороны, не важно. Скорее всего в вашей компании инициатором всегда был ваш лучший друг, а остальные просто не привыкли её проявлять. Не думаю, что они будут против общения, если инициативу проявите вы. Сакумо задумался. — Знаешь, а ведь ты прав. Акира всегда был заводилой в нашей компании. Вечно придумывал что-то, тащил всех на вылазки. После его смерти мы как-то... разошлись. — Попробуйте. Что вы теряете? — Ничего, — он улыбнулся. Сначала неуверенно, потом шире. — Спасибо, Нобу-сан. За разговор, за осмотр Какаши. Это важно для меня. — Да что вы, Хатаке-сан. Раз я "друг папы", — я улыбнулся, вспоминая слова малыша, — то это мой долг. Его улыбка стала совсем искренней. — Приятно это слышать. Правда. Мы допили чай, ещё немного поболтали о всяких мелочах. Уходя, я ещё раз заглянул к спящему Какаши. Мальчик посапывал, обняв игрушечного пса. Интересно, каким он вырастет? Дома я первым делом проверил растение — не нужно ли полить. Цветок слегка покачивался на сквозняке, но выглядел здоровым. Вспомнив о вечерней встрече, я задумался о подарке. Хотелось отблагодарить Минато за все его подарки, да и Кушину тоже порадовать — теперь они пара. Решение пришло быстро. Медицинская аптечка! Но не простая, а особенная. С препаратами, которые могут спасти жизнь в критической ситуации. И которых не достать в общем доступе. Я достал два небольших подсумка и начал собирать. Обезболивающее на основе яда Сатоми — мгновенный эффект, никакого привыкания. Свёртывающее средство повышенной эффективности — остановит даже артериальное кровотечение. Противоядие широкого спектра. Стимулятор на крайний случай — поможет добраться до медика. Все препараты эксклюзивные. Часть я сам синтезировал с помощью слизней, часть достал в госпитале — такие не найти в обычных магазинах. Для Минато набор был готов давно — я собрал его ещё во время обучения в АНБУ. Теперь нужно подготовить такой же для Кушины. Больше всего времени заняло написание небольших инструкций. Краткие, понятные, с указанием дозировок и противопоказаний, помещающиеся на небольшой квадратной бумажке. Хотелось, чтобы даже в панике они смогли правильно использовать препараты. К семи вечера я спустился в кафе. Минато с Кушиной появились через пять минут, держась за руки. Они всё ещё смущались публичных проявлений чувств, но явно были счастливы. — Не опоздали? — Минато придвинул стул Кушине. — В самый раз. Заказывайте, я угощаю. — Ого, щедро! — Кушина тут же схватила меню. — Тогда я буду три порции рамена! — Три? — я удивлённо поднял брови. Минато вздохнул с видом человека, смирившегося со своей судьбой: — Привыкнешь. Я тоже сначала удивлялся. — Что? — Кушина воинственно сверкнула глазами. — У меня быстрый метаболизм! К тому же, я весь день печати рисовала! Это очень энергозатратно! — Конечно-конечно, — я поднял руки в знак капитуляции. — Хоть пять порций закажи. — Вот это другой разговор! Мы сделали заказ — три вида рамена для Кушины, удон для Минато, темпура для меня. Пока ждали, Минато рассказывал о своих успехах. — Знаешь, я сильно продвинулся в техниках запечатывания. Особенно после того, как Узумаки поделились некоторыми знаниями. Кушина очень помогает — у неё совершенно другой подход к структуре печатей. — Да, клан Узумаки славился мастерством фуиндзюцу, — кивнул я. — Ещё бы! — Кушина гордо выпрямилась. — Мой клан веками совершенствовали искусство печатей. Хотя... — её лицо омрачилось. — Сейчас многое потеряно. Принесли еду, и разговор естественным образом прервался. Кушина с энтузиазмом набросилась на свои три порции. По мере поглощения трех порций рамена её подпорченное настроение потихоньку начало идти вверх. После ужина я достал подсумки. — У меня для вас кое-что есть. — Подарки? — Кушина отложила палочки. — Зачем? — Минато, ты столько раз дарил мне полезные вещи. Хотел отблагодарить. А раз вы теперь вместе — то и для тебя, Кушина. Минато открыл свой подсумок и присвистнул. — Нобу, это же... Таких препаратов не найти в магазинах! Это целое состояние! — Именно поэтому я их и собрал. Читай инструкцию внимательно — там всё расписано. Кушина заглянула в свой набор. — Мне тоже? Но мы же не настолько близки... — Слушай, мы уже давно знакомы, это раз, — начал я , загибая пальцы. — Мы всегда хорошо ладили и не стали друзьями только потому, что мало виделись, это два, теперь ты девушка Минато, это три. Тем более, что-то мне подсказывает, что теперь мы будем видеться чаще, а значит подружимся по настоящему. Она всё ещё сомневалась и стеснялась. Видимо — была не готова к такой моей откровенности. — Бери, бери. Это от чистого сердца, — я прищурился. — Иначе обижусь. Она покраснела. — Спасибо... Я буду беречь. — Используйте, если понадобится. Для того и делал. Остаток вечера прошёл в тёплой беседе. Время пролетело незаметно, и вскоре мы расстались. Дома я снова полюбовался цветком, полил растение. Прикоснулся к нежным лепесткам — символ того, что даже после самых тёмных времён приходит расцвет. Вспомнил всех, кого встретил за день. У всех всё было хорошо. вот только… Ноно... Где же она? Завтра обязательно нужно выяснить. Несмотря на войну, жизнь продолжается. Люди влюбляются, растят детей, помогают друг другу. Продолжают жить. Я сел с книгой от Такаги. "Основы оперативной деятельности в условиях глубокого прикрытия". Уже название навевало скуку. Открыл первую страницу. "Параграф 1. О важности соблюдения протоколов безопасности при ведении разведывательной деятельности..." Глаза начали слипаться на третьем предложении. "Параграф 2. Недопустимость эмоциональной вовлечённости в судьбы объектов наблюдения и посторонних лиц..." Я фыркнул. "Параграф 3. Приоритеты оперативника в полевых условиях должны выстраиваться следующим образом..." Книга выпала из рук. Я подхватил её, тряхнул головой. Нужно читать, Такаги же проверит. Но буквы расплывались, сливались... Негромкий стук в дверь вырвал меня из полудрёмы. — Кто там в такое время... — пробормотал я, поднимаясь. За дверью стояла Каори. Уставшая, но с искоркой юмора в глазах. — Добрый вечер, Нобу. Не помешала? — Каори? Что ты здесь делаешь? — Доставляю послания от твоего начальства, — она протянула сложенный листок. — Один из АНБУ попросил передать. Я развернул записку. Почерк Такаги был узнаваем. "Филин, Поскольку ты так любишь подбирать бездомных кошек, будь добр за ними поухаживать. Узумаки-сан будет жить у тебя, пока ей не выделят квартиру. Считай это частью твоего наказания. И да, попробуй только пожаловаться — напомню про параграф 47 того пособия, который ты должен выучить. P.S. Корми её хорошо. Узумаки много едят. Такаги" Я покачал головой. — Старый ты... — Плохие новости? — Каори выглядела обеспокоенной. — Для меня? Нисколько. Заходи, располагайся. Будешь жить здесь, пока не получишь свою квартиру. — Ты уверен? Я не хочу навязываться... — Каори, — я посторонился, пропуская её. — После всего, что было, ты думаешь, меня смутит соседство? Чувствуй себя как дома. Она переступила порог, и я закрыл за ней дверь. Новая глава началась — для неё, для меня, для всех нас. Жизнь продолжается.