Глав 37

Подземный брифинг-зал на базе АНБУ освещался только лампами, вкрученными в стены и потолок. Их неровный свет отбрасывал длинные тени на карты и схемы, разложенные на массивном дубовом столе. На столе лежали четыре свитка хранения разного размера. Мой взгляд притягивал самый большой — почти полтора метра в длину, толщиной с мою руку. — Итак, подведём итоги, — Такаги обвёл нас усталым взглядом. В мерцающем свете ламп его лицо старилось сильнее, чем было на самом деле. — Вам выделено сто двадцать стандартных взрывных печатей, двадцать пять усиленных и... Он похлопал по огромному свитку. — Сорок восемь бочек модифицированного пороха. Каждая по тридцать пять килограмм. Порох. До сих пор, как то, в голове не укладывается, — за все годы в этом мире я почти забыл о его существовании. Шиноби так привыкли полагаться на чакру и взрывные печати, что обычная химия отошла на второй план. — Это не обычный чёрный порох, — пояснил Такаги, заметив моё движение. — Клан Сарутоби модифицировал состав, используя свою секретную технику огня. Эффект... Скажем так, по их заверениям, взрывная сила превосходит обычный порох в три-четыре раза. — Этого должно хватить для уничтожения укреплённой крепости? — уточнил Рюносукэ. — По расчётам аналитического отдела — да, должно хватить. Но это теория. На практике может случиться всё что угодно, — Такаги пожал плечами. — Поэтому было принято решение выгрести весь имеющийся запас. Дайчи тем временем выставил на стол пять металлических сфер размером с кулак. Каждая была помечена разными цветными символами — красными, синими, жёлтыми, зелёными и чёрными. — Газовые бомбы, о которых я говорил, — пояснил он, поглаживая подбородок. — Красные содержат тяжёлый газ — стелется по земле, проникает в помещения. Эффект — сильное раздражение слизистых, временная слепота, приступы кашля. Синие — лёгкий, быстро распространяется и поднимается вверх, но действует недолго. Жёлтые — сильный слезоточивый, компромиссный вариант, зелёные — дымовые в смеси с перечным газом, чёрные... — он помялся. — Чёрные вызывают галлюцинации и сильно повышают либидо. Состав экспериментальный. Можете считать, что его тут и вовсе нет. Все в комнате хохотнули, представляя последствия от последней бомбы. Даже Такаги улыбнулся. Но вскоре хохот утих и мы внимательно начали изучать принесенные образцы. — Предлагаю взять то, что планировали изначально, — сказала Юми после недолгого раздумья. — Тяжёлый газ выкурит тех, кто внизу, лёгкий не даст отсидеться на стенах и крышах. — Согласен, — Рюносукэ усмехнулся. — Лично мне не очень хочется смотреть, как наши противники валят друг друга на землю, в поисках чужих причиндалов. — Решено, — Такаги сделал пометку в документах, вновь став серьезным. — Я позабочусь, чтобы подготовили нужное количество больших бомб. Успеют ли доставить их ко дню операции — вопрос. Если нет, придётся действовать без них. Он постучал по рядом лежащему свитку. — Тут яд замедленного действия. Без вкуса, без запаха. Симптомы проявятся через три часа — сильная слабость, головокружение, нарушение дыхания. Начнут хрипеть и задыхаться. Чего-то более серьезного, с отложенным действием и в таких объемах у нас нет. Я схватился за подбородок, внимательно всматриваясь в указанный свиток. В голове уже формировались идеи по усилению эффекта. Если попросить Сатоми добавить свой нейротоксин... Хотя времени в обрез. Тут нужны эксперименты, — я кивнул самому себе, принимая решение. — Посмотрим, что можно будет сделать на месте. — План проникновения отработан настолько, насколько это возможно, — продолжил Такаги. — Детали уточните на месте, когда увидите актуальную обстановку. Вопросы? Мы молча покачали головами. — Тогда на полигон. Оставшуюся часть дня, до вечера, мы провели в интенсивных тренировках. Отрабатывали взаимодействие, проверяли условные сигналы, оттачивали командную работу. — Ещё раз сценарий эвакуации, — скомандовала Юми, активировав бьякуган. — Филин ранен, преследование из десяти человек. Начали! Мы прошли через дюжину различных вариантов развития событий. К концу тренировки я понял, что Дайчи и Юми — не просто опытные чунины. Они явно долго работали вместе, понимая друг друга с полувзгляда. Их движения были отточены до автоматизма, а взаимодействие — безупречным. А вот Нагасава… С ним всё было интереснее. — Токубецу джонин, — небрежно бросил Рюносукэ, когда я спросил о его ранге во время перерыва. — Специализация — ниндзюцу. У меня есть пара техник ранга А, но лучше вам их не видеть. — Почему? — поинтересовался Дайчи, вытирая пот. Рюносукэ ухмыльнулся, но в его янтарных глазах не было веселья. Наоборот, в них промелькнуло что-то темное. — Потому что если я их применяю, значит, настала полная жопа. А я предпочитаю до такого не доводить. В последний раз, когда я использовал эти техники, выжило только половины отряда, — он замолчал, давая нам время осмыслить сказанное. — Они остались задержать противника, а моя техника сработала прямо посреди сражения. Он схватился за волосы, отчаянно пыталась пригладить их к голове. — Они знали, на что шли, но…, — он горько усмехнулся, без намека улыбки на лице. — Теперь, в минуты покоя, я иногда слышу хруст их ломающихся костей и отчаянные крики. К вечеру мы были готовы. Экипировка проверена, оружие заточено, свитки упакованы. Я крутил в руках кунай, размышляя о предстоящем. Сотни жизней... Если всё пройдёт успешно, мы сохраним множество наших шиноби. Если нет... — Эй, малыш, — Дайчи хлопнул меня по плечу своей массивной ладонью. — Не накручивай себя. Да, миссия сложная, но мы справимся. — Мы все готовы рискнуть ради успеха операции, — добавила Юми. — У нас есть задача — вытащить тебя с случае чего и мы ее выполним. Даже Рюносукэ кивнул: — У тебя отличная страховка — три оперативника АНБУ. Вытащим, если что. Я посмотрел на них через прорези маски. Странное дело — мы знакомы всего второй день, но они уже готовы рисковать жизнью из-за меня. Наверное, это особенность психологии шиноби. В каком-то смысле теперь это относится и ко мне. Мы живём в мире, где смерть может прийти в любой момент, где враг не пощадит только потому, что ты ранен или сдаёшься. В таком мире быстро учишься ценить тех, кто прикроет спину. Тех, кто живет в одной с тобой деревни, кто служит в одном подразделении, кто разделяет с тобой кров и хлеб по вечерам. С врагами можно поступать как угодно — обман, яд, удар в спину, всё дозволено. Но для своих существует кодекс чести. Негласный, нигде не записанный, но нерушимый. Своих не бросают. Даже если это означает смерть. И сейчас эти трое стали "своими". Не друзьями в обычном понимании — для этого нужно время. Но товарищами по оружию, готовыми идти до конца. В их словах не было бравады или пустых обещаний. Только спокойная готовность выполнить свой долг и погибнуть, если того будет требовать деревня или воля Огня. Такаги появился, когда мы заканчивали сборы. — Время, — коротко бросил он. Мы надели маски, подхватили свитки. Полутораметровый свиток с порохом закрепили на спине Дайчи — из нас он был самым сильным физически. По пути к выходу Такаги передал Рюносукэ ещё два свитка: — Пропуск в любой лагерь на фронте и распоряжение для командующего. Он в курсе вашей миссии. У самого выхода старик остановился и обернулся: — Возвращайтесь живыми. Все четверо. Это приказ. Мы молча кивнули и растворились в ночной темноте Конохи. Два с половиной дня пути прошли быстро и однообразно. Мы двигались на пределе скорости, перепрыгивая с ветки на ветку, избегая дорог и поселений. Чем раньше прибудем, тем больше времени на подготовку. В Стране Огня война ощущалась только косвенно — бесконечные обозы с провизией и снаряжением тянулись к границе. Обратно текли ручейки из повозок с ранеными. Деревни и города продолжали жить обычной жизнью. Но когда мы пересекли границу Страны Травы, мирная картина сменилась апокалиптическими пейзажами. Выжженные поля тянулись до горизонта. Некогда плодородная земля превратилась в чёрную пустошь, изрытую воронками от техник и взрывных печатей. Деревни стояли пустые. У дороги мы заметили несколько больших холмов — массовые захоронения. Если трупы наших шиноби отправляют в деревню, то тела шиноби противника хоронят вот так — в больших братских могилах. К полудню третьего дня мы почти достигли главного лагеря фронта. Ещё за километр я почувствовал невероятную концентрацию чакры. — Нас засекли, — предупредила Юми, активировав на мгновение бьякуган. — Окружают. Форма наша. — Стоп, — скомандовал Рюносукэ, поднимая руку. Мы замерли на поляне. Через несколько секунд из леса вышел шиноби в жилете Конохи. Красные глаза с вращающимися томое с головой выдавали в нем Учиху. — Стоять! Назовите себя и цель прибытия! — Оперативная группа АНБУ. Движемся в расположение главного лагеря фронта. Особое распоряжение Хокаге. Документы при нас, — спокойно ответил Рюносукэ. — Медленно, без резких движений. Рюносукэ достал свиток с пропуском. Учиха изучил его, долго вглядываясь в печати и подписи, но потом немного расслабился. — Всё в порядке, — наконец сказал он, а из леса показались ещё десять шиноби. — Простите за тёплый приём. У нас сейчас все на нервах. — Я понимаю. Вы просто выполняете свою работу, — кивнул Рюносукэ. Под конвоем нас провели в лагерь. Только после повторной проверки документов охрана вернулась к патрулированию. Лагерь поражал масштабами. Я никогда раньше не бывал там, где располагается командование целого фронта. Сотни палаток растянулись на километры. Везде сновали шиноби — кто-то точил оружие, кто-то спал после ночного дежурства, кто-то обсуждал что-то над картами. Концентрация сильных шиноби просто зашкаливала. Только по силе чакры я насчитал семь джонинов, и это только по силе чакры. Сколько их на самом деле я не знал, но к началу операции их точно станет больше. Командование наверняка подтянет для штурма всех, кого может. Командирская палатка располагалась в центре лагеря — огромный шатёр, охраняемый дюжиной шиноби. Внутри за столом, заваленным картами, сидело несколько джонинов. Во главе стола... Орочимару. Саннин поднял голову от документов. Его золотистые глаза скользнули по нашей группе, на мгновение задержавшись на мне. В этом взгляде мелькнуло узнавание. Наверняка узнал, — подумал я и еле заметно кивнув ему. — Видимо, запомнил мою чакру. — Господа, продолжим позже, — мягко сказал он собравшимся джонинам, своим хрипловатым голосом. Они кивнули и вышли. Когда остались только мы, Орочимару встал и подошёл ближе. — Итак, вы та самая группа, которая должна облегчить нам предстоящее наступление. Рюносукэ передал ему второй свиток. Орочимару быстро пробежал глазами по тексту. — Понятно. Что вам потребуется для подготовки? — Для начала актуальная информация от разведки, — начал Рюносукэ. — Схемы укреплений, расположение постов, график смен… Он продолжил перечислять, но в один момент остановился и задумался. — И место под небольшую лабораторию для одного из нас, — добавил он, кивнув в мою сторону. — Если есть оборудование — будет вообще замечательно. Иначе нам придётся потревожить ваших ирьёнинов Орочимару чуть приподнял бровь, глядя на меня с интересом. — Лаборатория? Любопытно. Можете воспользоваться моей. Она скромнее, чем в деревне, но даже на войне я не могу полностью оставить исследования. Вы найдёте там всё необходимое. — Благодарю, Орочимару-сама. Он подошёл к карте на столе, жестом приглашая нас последовать за ним. — Положение стало значительно хуже, чем месяц назад. Если раньше у противника были пятиметровые земляные валы, то теперь... — он указал на схему. — Десятиметровые стены по всему периметру. А за ними — отдельная крепость такой же высоты. Командный пункт, казармы, склады — всё защищено двойным периметром. — И вы даже не пытаетесь штурмовать? — спросил Рюносукэ. — Пытались. Трижды. Потеряли почти двести человек, не добившись ничего. Шиноби Ивы постоянно укрепляют стены, насыщая их чакрой. Обычными методами их не пробить. — А ваш призыв? — неожиданно спросил Рюносукэ. — Я слышал, вы можете призвать огромного змея. Орочимару усмехнулся: — Да, могу. Но какой смысл? Без поддержки пехоты он просто станет огромной мишенью. К тому же, — его улыбка стала шире, — мои призывы не марионетки. Это разумные существа со своими желаниями и страхами. Они не станут рисковать жизнью в заведомо проигрышной атаке. Он вернулся к карте: — Именно поэтому ваша миссия так важна. Если получится устроить диверсию изнутри, создать брешь в обороне... — Мы сделаем всё возможное, — заверил Рюносукэ. — Сузуки! — позвал Орочимару. В палатку заглянул молодой чунин. — Разместите наших гостей в отдельной палатке. Передайте всем — полное содействие, никаких вопросов. И проводите этого, — он указал на меня, — в мою лабораторию, когда он будет готов. — Есть, Орочимару-сама! Следующие три дня слились для меня в одно большое пятно из событий. Мы изучали каждый метр местности вокруг вражеской крепости, искали слепые зоны, считали патрули. Я отправлял теневых клонов на разведку. Первый клон благополучно подобрался к стенам, начал осматриваться, когда вдруг... Воспоминания хлынули в мозг. Джонин-сенсор на стене резко повернул голову в сторону клона. Его глаза сузились, рука потянулась к кунаю. — Чёрт! — выругался я, получив воспоминания клона. — Джонин-сенсор. Очень хороший. — Насколько хороший? — встревожилась Юми. — Почувствовал на расстоянии двадцати метров. Клон едва успел развеяться. Но последующие вылазки принесли ценную информацию. Я учел прошлый провал и стал ещё осторожнее. Клоны облазили базу противника вдоль и поперёк. Теперь я точно знал расположение всех ключевых объектов. Командование размещалось в укреплённом здании в центре крепости — единственном капитальном строении. Совещания проводились там же, каждый вечер в девять. Офицеры спали в землянках по периметру командного пункта. Склады с провиантом — в северной части. Цистерны с водой — в южной. Арсенал — отдельное укреплённое помещение на востоке. Самое важное — мы выяснили график сенсоров. Днём дежурили два чунина, ночью — чунин и джонин. Джонин обходил стены по часовой стрелке, полный круг занимал около сорока минут. — Когда он на южной стороне, — рисовала схему Юми, — северная остаётся только под присмотром чунина. А его способности... — Намного слабее, — закончил я. — Проверено. Он меня точно не засечёт. Вместе с командой мы наметили точки для установки взрывчатки. Бочки с порохом — к несущим конструкциям стен и у ворот, но основная часть будет под самой крепостью. Взрывные печати в казармах и арсенале. Основную часть газовых бомб нужно будет заложить рядом с крепостью, чтобы газ распространился по всей территории базы противника. В лаборатории Орочимару я экспериментировал с ядом, пытаясь усилить эффект. Сатоми, как всегда энергичный и радостный от того, что его призвали, помог модифицировать состав, добавив свой нейротоксин. Теперь помимо проблем с дыханием, жертвы получат ещё и мышечные спазмы. Правда — не все. Концентрация слишком мала, так что полноценно добавка сработает только на генинах, но чунинам тоже станет немного сложнее двигаться, что уже большой плюс. Вечером третьего дня мы встретились с Орочимару для финального согласования. — Атака начнётся ровно в девять тридцать вечера, — сказал он, указывая на карту. — К этому времени всё должно быть готово. — Что если меня обнаружат раньше? — спросил я. — Взрывай всё, что успел установить, и беги, — без колебаний ответил Орочимару. — Любые сильные взрывы из крепости будут для меня сигналом к наступлению. Основная часть наших сил доберется до лагеря противника за пять минут. Если не успеешь выбраться, то рискуешь попасть под шальную технику. Я кивнул, хотя внутри всё сжалось от ярких картин, которое рисовало мне воображение. Оказаться посреди сражения мне бы очень не хотелось. — Какие участки стены приоритетны? — спросил я. — Северная и восточная. Там удобный рельеф для наступления. Но любая брешь лучше, чем ничего. Он зевнул, прикрыв рот рукой и потянулся за кружкой с кофе. На его белом лице черные круги под глазами были особенно заметны. — Газовые бомбы прибыли час назад, — добавил он. — Всего шестнадцать штук. Мы ещё час обсуждали последние детали. Точная последовательность действий, условные сигналы, запасные варианты. Когда всё было решено, Орочимару встал: — Начинайте завтра в шесть вечера. Если что-то пойдет не так до этого момента сразу дайте знать. Удачи. Лёжа в палатке, я смотрел в темноту. Рядом ровно дышали мои товарищи. Дайчи тихо похрапывал — удивительно, как он может спать в такой стрессовой обстановке. Юми шуршала страницами блокнота — наверняка в сотый раз проверяла план. Рюносукэ лежал неподвижно, но по дыханию я понимал — не спит. Мысли кружились в голове, не давая уснуть. Столько всего может пойти не так. Сенсор может изменить маршрут. Яд могут обнаружить. Порох может не сдетонировать должным образом. Меня могут засечь при проникновении. Команда может не успеть прийти на помощь, если все станет совсем хреново... Хватит, — одёрнул я себя. — Ты подготовился настолько хорошо, насколько мог. План проработан до мелочей, все варианты просчитаны. Остальное уже не в твоих руках. Снаружи доносились обычные звуки лагерной жизни. Приглушённые голоса часовых, треск костров, отдалённый смех — кто-то травил байки, коротая ночное дежурство. Для них это обычная ночь. — Эй, — тихий шёпот Юми прервал мои размышления. — Не спишь? — Нет. — Я тоже. Слишком много думаю о том, что может пойти не так, — отозвался Нагасава. — И я, — неожиданно подал голос Дайчи. — Извините, что обманывал, но я подумал, что если буду храпеть, вы расслабитесь. — Идиот, — фыркнул Рюносукэ. — Только нервировал своим храпом. Мы тихо рассмеялись. Напряжение немного спало. — Знаете, — задумчиво произнёс Дайчи. — За шесть лет в АНБУ я участвовал в десятках опасных миссий, но такая ответственность... Сотни жизней зависят от нашего успеха. — Не думай об этом, — посоветовала Юми. — Думай только о миссии. Шаг за шагом, действие за действием. Как учили в Академии — разбей большую задачу на маленькие части. — Она права, — согласился я. — Проникнуть в крепость. Установить заряды. Отравить припасы. Уйти. Всё просто. — Ага, просто, — хмыкнул Рюносукэ. — Как два пальца обоссать. Мы снова тихо рассмеялись. Подобного рода юмор — лучшее лекарство от страха. Постепенно разговор стих. Один за другим мои товарищи провалились в беспокойный сон. Усталость наконец взяла своё. Веки отяжелели, мысли замедлились. Последнее, что я услышал перед тем, как уснуть — тихий шёпот Юми: — Да помогут нам Ками...