Глава 38

Подлесок в семистах метрах от вражеской крепости стал нашим временным убежищем. Густые кусты терновника и низко нависающие ветви старых дубов создавали естественную маскировку, откуда открывался отличный вид на массивные укрепления Ивагакуре. Я сидел в позе лотоса на влажной земле, покрытой прошлогодней листвой. Мох под коленями был мягким, но холодная влага уже начинала просачиваться сквозь штаны. Рядом, в таких же позах, замерли три моих теневых клона. Мы все восстанавливали чакру — процесс медленный, почти медитативный. Дыхание синхронизировалось, становясь глубоким и размеренным. Вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре. С каждым циклом я чувствовал, как энергия постепенно становиться всё больше. Юми стояла чуть впереди, прислонившись к стволу дерева. Её бьякуган был активирован — вены вокруг глаз вздулись, создавая причудливый узор на бледной коже. Белые глаза с едва заметными зрачками внимательно сканировали крепость, отслеживая передвижения патрулей. Я знал, что она видит — десятки светящихся точек чакры, движущихся по стенам и внутри укреплений. Но самое важное — она следила за одной особенно яркой точкой. Джонин-сенсор. — Восемнадцать ровно, — тихо произнёс Рюносукэ, доставая из нагрудного кармана жилета потёртые карманные часы. Металлическая крышка тихо щёлкнула, открываясь. — Пора начинать. Его голос был спокойным, но я уловил нотки напряжения. Даже для такого, казалось бы, опытного шиноби обстановка была довольно нервной. — Подожди, — резко перебила его Юми, не отрывая взгляда от крепости. — Джонин-сенсор ещё на западной стене. Он задержался у сторожевой башни. Нужно ещё десять минут минимум. Дайчи, стоявший на стрёме, слегка переместился, чтобы лучше видеть подходы к нашей позиции. Сухие ветки тихо хрустнули под его весом, и он замер, прислушиваясь. Его массивная фигура казалась ещё крупнее в полной боевой экипировке АНБУ — усиленный жилет, наплечники, поножи. На поясе висели несколько наших свитков, а за спиной — тот самый полутораметровый с порохом, привязанный специальными ремнями крест-накрест. Время тянулось мучительно медленно. Секундная стрелка на часах Рюносукэ, казалось, еле ползла по циферблату. Никто не произносил ни слова. В воздухе висело напряжение, почти осязаемое, как утренний туман над рекой. Оно давило на плечи, заставляло мышцы непроизвольно напрягаться. Я сосредоточился на дыхании, стараясь максимально восстановить резервы чакры. Мысленно ещё раз прокручивал план операции, проверяя каждую деталь. У моей техники невидимости есть чёткий лимит — час непрерывного использования при полных резервах. Именно поэтому я создал трёх клонов. Каждому предстояла своя часть операции, чётко ограниченная по времени. Первая часть была относительно простой — если, конечно, в проникновении на вражескую базу вообще можно найти хоть что-то простое. Первому клону нужно отравить припасы и воду. Сорок пять минут — таков временной лимит для этой части плана, с учётом всех возможных задержек. Юми последние дни буквально прожигала взглядом те проклятые стены. Десятиметровые громадины, насыщенные чакрой до такой степени, что светились в бьякугане сплошным пятном. Это сильно мешало видеть детали, но она справилась — часами наблюдая, записывая, анализируя. В итоге мы выяснили оптимальное время и способ отравления. Склад с провизией охранялся только снаружи — два часовых у входа, сменяющихся каждые четыре часа. Внутри можно было спокойно работать. Мешки с рисом, бочки с соленьями, ящики с вяленым мясом — всё аккуратно разложено по полкам. Яд нужно было распределить равномерно, чтобы отрава попала в пищу всего гарнизона. С водой всё было намного сложнее. Огромная цистерна у южной стены — сооружение впечатляющее. Пять метров в диаметре, три в высоту, сделанная из толстых деревянных досок, скреплённых железными обручами. Она питалась подземными источниками через систему труб. Цистерна постоянно на виду, охраняется отдельным постом. Задача сложная, но мы нашли решение. На самом верху есть технический люк для обслуживания. Обычно он закрыт на засов, но это не проблема. План был элегантен в своей простоте: клон создаст иллюзию закрытого люка, одновременно скрыв настоящий под пологом невидимости. В этот момент джонин-сенсор должен быть на северной стене, а чунин — на южной. Их внимание сосредоточено на внешнем периметре, они ищут угрозу извне, не изнутри лагеря, так что шанс обнаружения именно ими был минимален. — Можно выдвигаться, — наконец произнесла Юми. Голос звучал устало — поддерживать работу бьякугана так долго было изматывающе. Один из моих клонов открыл глаза. Движения были чёткими, отработанными — мы с командой репетировали этот момент десятки раз. Клон плавно поднялся, отряхнул колени от налипшей листвы. Дайчи подошёл к нему, доставая из-за пояса запечатанный свиток с ядом. Небольшой, размером с ладонь, но содержащий достаточно отравы, чтобы вывести из строя несколько сотен человек. — Удачи, — едва слышно прошептал Дайчи. Клон молча кивнул каждому из нас — сначала Дайчи, потом Юми, Рюносукэ, и наконец встретился взглядом со мной. Странное ощущение — смотреть в собственные глаза. До сих пор иногда удивляюсь, смотря на себя же со стороны. Потом он сложил печати и растворился в воздухе, активировав технику невидимости. Ожидание было мучительным. Я продолжал медитировать, восстанавливая потраченную на создание клонов чакру, но часть сознания отсчитывала минуты. Пять... Клон должен был преодолеть открытое пространство. Семь... Подъём на стену. Пятнадцать... Проникновение на склад. Двадцать пять... Работа с припасами подходит к концу. Тишина давила на уши. Даже обычные звуки леса казались приглушёнными. Где-то вдалеке ухнула сова, и Дайчи едва заметно вздрогнул. Через сорок две минуты воспоминания клона хлынули в мой разум потоком образов и ощущений. Это всегда было довольно дезориентирующе. Мозг пытался обработать информацию, выстроить хронологию событий. Проникновение прошло без проблем. Поле перед крепостью — это двести метров открытого пространства, выжженная земля без единой травинки. Клон пересёк его за минуту, двигаясь быстрым, но осторожным шагом. Стена... Часовые смотрели наружу, в темноту. Один зевал, прикрывая рот рукой. Второй что-то негромко насвистывал. Лагерь противника выглядел обыденно. Шиноби занимались рутинными делами — кто-то точил кунаи, сидя на ящике, кто-то писал письмо при свете масляной лампы. Группа генинов отрабатывала базовые ката тайдзюцу под руководством чунина. Никаких признаков тревоги. Склад, как и ожидалось, охранялся только снаружи. Два скучающих чунина играли в сёги на импровизированном столике из перевёрнутого ящика. Клон прошёл мимо них — один из часовых поёжился, словно от холодного ветерка, но не придал этому значения. Внутри склада было темно и душно. Пахло рисом, специями, вяленым мясом. Клон методично обходил полки, капая ядом на продукты. Тут все прошло благополучно. Яда хватило на все продукты. Даже остался излишек, которым клон дополнительно обработал рис. С цистерной.... Все было немного сложнее. Клон забрался на крышу ближайшего барака, оттуда перепрыгнул на край цистерны, плотно прилипнув к ней ногами. Люк был заперт на простой засов. Тихий скрежет металла, скрытый моей техникой, и он открыт. Быстро наложил иллюзию. Теперь часовые видели закрытый люк, хотя на самом деле я уже открыл его и принялся за дело. Весь флакон яда вылит в воду. Жидкость без цвета и запаха растворилась мгновенно. Клон внимательно осмотрелся, потом закрыл люк, снял иллюзию и спрыгнул вниз. Свиток зарыт под северной стеной, в условленном месте. Три камня, выложенные треугольником — метка для последующего извлечения. Первая часть выполнена, — подумал я, открывая глаза и встречаясь взглядом с Юми. Она вопросительно приподняла бровь. Я кивнул — всё в порядке. — Джонин-сенсор движется к западной башне, — тихо сообщила она. — Через двенадцать минут будет в оптимальной точке. Теперь начинается самое сложное. Вторая часть операции была в разы опаснее. Я снова закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Нужно было полностью восстановить душевное равновесие перед получением следующей порции воспоминаний. Двенадцать минут пролетели незаметно. Юми подала сигнал и вот уже следующий клон открыл глаза, плавно поднявшись с колен. Его движения были более напряжёнными — он знал, что ему предстоит. Дайчи передал ему свиток побольше — там было больше половины всех наших взрывных печатей. Этому клону предстояло заминировать ключевые объекты: арсенал, казармы, землянки офицеров. Но не просто заложить взрывчатку, а сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил в течение следующих двух часов. Решение пришло во время подготовки, когда я наблюдал, как Дайчи тренируется в технике Досеки но Дзюцу. Нужно было закладывать заряды под зданиями, используя технику перемещения под землёй! Гениально и безумно одновременно. Полдня ушло на отработку этого приёма. Первая проблема — как создавать полости, чтобы грунт не обвалился раньше времени? Решение: уплотнять стенки чакрой земли, создавая временную поддержку. Вторая проблема — на какой глубине и расстоянии друг от друга размещать заряды для максимального эффекта? Экспериментальным путём выяснили: полметра под фундаментом, расстояние между зарядами — два метра. Третья и главная проблема — как двигаться под землёй, чтобы сенсоры не заметили всплесков чакры? Рюносукэ и ещё один сенсор из нашего лагеря помогали с тренировками. Первые попытки были провальными. Они чувствовали всплески моей чакры под землёй, даже несмотря на невидимость. Каждое движение, каждое уплотнение грунта создавало рябь в сенсорном восприятии. Я был вынужден находится в невидимости под землей потому, что именно она даёт мне возможность скрывать чакру. Техник, которые отдельно от невидимости могу её приглушить я не знал, так что пришлось тратить чакру ещё и на это. Постепенно я научился двигаться плавно, почти текуче. Чем медленнее и аккуратнее я работал, тем меньше следов оставлял. В итоге мы пришли к выводу: если сенсор не знает, что искать, и не сконцентрирован именно на подземных аномалиях, он вряд ли что-то заметит. Тем более в крепости полно других шиноби, создающих помехи своей чакрой — тренировки, патрули, просто движение десятков людей. Всё это довольно сильно мешает обычным сенсорам вычленять отдельные элементы, не укладывающиеся в общую картину. Клон кивнул и исчез, активировав невидимость. Теперь ожидание стало почти невыносимым. Каждая минута тянулась как час. Я сидел с закрытыми глазами не только для восстановления чакры, нет, её я уже восстановил. Это помогало минимизировать сенсорный шок от развеивания клонов. Особенно важно это сейчас, так как клоны делают довольно стрессовую и опасную работу. Все переживания и сомнения, весь страх от них перейдёт ко мне. Это не говоря ещё об обычной усталости, которая тоже может помешать во время операции. Закрытые глаза, расслабленное тело, медитативное состояние — всё это смягчало удар. — Сорок минут, — тихо сообщил Рюносукэ. — Он должен был уже закончить с казармами. — Терпение, — прошептала Юми. — В крепости всё спокойно. Никаких признаков тревоги. Прошёл час. Потом ещё пятнадцать минут. Беспокойство начало грызть изнутри. Что если клона обнаружили? Что если он попал в ловушку? Что если... Воспоминания второго клона обрушились на меня лавиной образов. Десяток секунд ушло на их структурирование, выстраивание в хронологическом порядке. Всё прошло... не идеально, но приемлемо. Проникновение — без проблем. Те же скучающие часовые, те же рутинные занятия шиноби. Клон спустился под землю возле северной стены, используя естественную неровность грунта для маскировки входа. Под землёй было темно и душно. Ориентироваться приходилось полагаясь только на сенсорику. Грунт на территории базы оказался совсем не таким, как снаружи. Он был укреплён техниками дотона, спрессован до плотности камня. Особенно под зданиями — там земля была тверда как гранит. Каждый метр продвижения требовал огромных усилий. Клон двигался со скоростью черепахи, осторожно размягчая грунт перед собой и уплотняя позади. Создание первой полости под казармой заняло пятнадцать минут вместо запланированных пяти. Но постепенно клон приноровился. Нашёл оптимальный баланс между скоростью и скрытностью. Под казармами он заложил тридцать зарядов — по пять под каждым из шести зданий. Арсенал потребовал особого подхода — там фундамент был усилен дополнительно. Пришлось закладывать печати по периметру, а не под центром. Землянки офицеров были последними. Двенадцать небольших строений, врытых в землю наполовину. Под каждой — по три усиленных печати. Именно там случилась задержка. Под одной из землянок клон наткнулся на подземный ручей. Пришлось делать обход, терять драгоценное время. Несколько взрывных печатей пришлось разместить внутри помещений. Это должно было увеличить поражающий эффект взрывов. В арсенале — под потолочными балками. В главной казарме — под кроватями и тумбочками. Риск обнаружения был минимальным, но всё же присутствовал. Взрывных печатей хватило с избытком. Этот избыток клон оставил под казармой. Уничтожение живой силы противника более приоритетная задача, чем порча оружия. И самое главное — никаких признаков обнаружения. Шиноби Ивы продолжали заниматься своими делами, не подозревая, что ходят по минному полю. Слава ками, — выдохнул я про себя, открывая глаза. Пот струился по лицу, хотя вечер был прохладным. — Переходим к третьему этапу. — Как? — коротко спросил Рюносукэ. — По плану, — ответил я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Всё заминировано. Дайчи тихо присвистнул: — Парень, ты монстр. В хорошем смысле. Снова ожидание сигнала от Юми. Джонин-сенсор двигался по своему маршруту с точностью часового механизма. Сорок минут на полный круг, две минуты остановка у каждой башни. — Сейчас, — прошептала Юми. Третий клон открыл глаза и встал. Его задача была самой рискованной из всех предыдущих — заминировать сами стены. Дайчи передал ему свиток с двадцатью бочками пороха и всеми большими взрывными печатями. План был амбициозен: ослабить северную и восточную стены настолько, чтобы они раскололись и потрескались после взрывов, а потом обвалились под собственным весом. Ещё очень важной задачей было уничтожить южные ворота. Это был единственный нормальный вход в крепость. Так, если стены останутся невредимыми, у наших будет хотя бы один свободный вход. Клон исчез в ночи, и я почувствовал, как напряжение в нашем маленьком отряде достигло пика. С этого момента операция стала ещё более рискованной. Дело в том, что мы ставим взрывные печати под землей. В лагере, который почти полностью построили шиноби Ивагакуре. А кто лучше всех обращается с техниками земли? Верно — шиноби Ивы. Теперь, когда под некоторыми зданиями появились подкопы и полости, шанс нашего обнаружения рос с каждой минутой. Конечно, сейчас ниндзя Ивы не предполагают, что в их лагере готовиться диверсия, но что если какой-нибудь джонин, просто из интереса, захочет прощупать почву под лагерем своими техниками? Что если это всё таки случиться? Мы тоже об этом думали и пришли к мнению, что риск стоит того. Что сделать по другому просто нереально. Иначе шанс обнаружения будет ещё выше. Но ещё сложнее ситуация станет, когда третий клон заложит бочки и печати под стены и ворота. Тогда подкопов и полостей под землей станет ещё больше. — Филин, — позвал меня Рюносукэ. — Ты готов? Я кивнул, поднимаясь. Мышцы затекли от долгого сидения, и я размял плечи, поворачивая голову из стороны в сторону. — Как думаешь, сработает? — спросил Дайчи, поправляя ремни, удерживающие гигантский свиток на его спине. — Должно, — ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. — Мы всё просчитали. — Расчёты — это одно, — философски заметил Рюносукэ. — А реальность часто преподносит сюрпризы. Прошло сорок минут. Воспоминания третьего клона пришли внезапно — видимо, он закончил раньше запланированного. Северная стена... Готова. Техника земли, углубление на три метра, закладка бочки с порохом, окружённой взрывными печатями. Потом сдвиг на пять метров. И снова, и снова. Восемь точек вдоль северной стены. Грунт здесь был чуть более рыхлым. Видимо, стену возводили в спешке и не успели должным образом укрепить основание. Восточная стена оказалась крепче. Пришлось закладывать заряды ближе друг к другу — восемь точек на том же расстоянии. Южные ворота... Здесь пришлось рисковать. Охрана была усилена — четыре часовых вместо обычных двух. Клон заложил заряды в основание ворот, буквально в метре от ног стражников. Один из них даже почесал затылок, словно почувствовав что-то, но списал на усталость. Настала моя очередь. Я открыл глаза и встретился взглядами с товарищами. На их лицах читалась гремучая смесь решимости, тревоги и... веры? Они верили в меня, в то, что я справлюсь. — Давай последний, — сказал я Дайчи. Он молча снял со спины огромный свиток и передал мне. В нем, дожидаясь своего часа, лежали двадцать восемь бочек пороха, шестнадцать газовых бомб и оставшиеся взрывные печати. Моя задача казалась самой простой из тех, что уже делали мои клоны — заложить заряды под самой крепостью и залом собрания. Именно там каждый вечер собиралось командование противника. Если повезёт, мы уничтожим весь офицерский состав одним ударом. Но на самом деле это было труднее всего. Так просто в крепость не проникнуть. Пробиваться под землёй — долго. Внутри крепости самый большой риск обнаружения. Именно поэтому я должен идти туда сам. Теневой клон может развеяться от первой же атаки, а я могу её выдержать и, несмотря ни на что, закончить эту фазу операции. Рюносукэ подошёл ко мне и положил руку на плечо. Его янтарные глаза смотрели серьёзно: — Не геройствуй понапрасну, парень. Если что-то пойдёт не так — сразу уходи. Лучше взорвать то, что ты уже успел установить и бежать. Я не хочу выносить из их лагеря твой холодный труп. — Мы будем ждать здесь, — добавил Дайчи. — Если понадобится прикрытие для отхода — обеспечим. Юми просто кивнула, всё ещё смотря в сторону крепости, поддерживая слова команды. Я ещё раз оглядел всех. Мою грудь наполнило странное тепло. Эти люди, которых я знал всего несколько дней, были готовы рисковать жизнью ради моего спасения. Это сложно объяснить, но если коротко — в мире шиноби, где смерть подстерегает за каждым углом, такие связи возникают быстро и ценятся высоко. Я кивнул каждому, потом сложил печати: — Мейсайгакуре но дзюцу! Мир вокруг словно потускнел, когда техника активировалась. Я чувствовал, как чакра растекается по телу тонкой плёнкой, искажая свет и звук вокруг меня. Семьсот метров открытого пространства. В обычных условиях пересечь его — плевое дело, но сейчас каждый шаг требовал концентрации. Поле перед крепостью было выжжено дотла. Чёрная, потрескавшаяся земля хрустела под ногами, несмотря на все попытки ступать мягко. Хорошо, что моя техника глушит звуки. Воронки от техник, некоторые из которых достигали размеров небольшого пруда, приходилось обходить. Стена вырастала передо мной с каждым шагом. Десять метров спрессованной земли и камня, пропитанной чакрой до такой степени, что она казалась живой. Я поднялся, оказавшись на гребне стены и замер. Два часовых стояли в пяти метрах справа, обсуждая что-то вполголоса. — ...говорю тебе, это ненормально, — донёсся обрывок фразы. — Второй день подряд мясо пахнет странно. — Ты просто привык к домашней еде, — отмахнулся второй. — Военный паёк всегда такой. Я бесшумно прошёл мимо них и начал спуск с внутренней стороны. Здесь было проще — стена имела больше неровностей, видимо, строители не особо заботились о внутренней отделке. Крепость встретила меня приглушённым гулом жизни. Сотни людей занимались своими делами, создавая постоянный фоновый шум. Где-то звенел металл — кузнец или оружейник работал допоздна. Из казармы доносился смех и обрывки песни — кто-то явно что-то отмечал. Запах готовящейся еды смешивался с дымом от костров и едким ароматом масла для оружия. Я спустился со стены и направился к главному входу в цитадель. По пути пришлось несколько раз прижиматься к стенам, пропуская группы шиноби. Один раз чуть не столкнулся с патрулём — двое чунинов шли прямо на меня, обсуждая последние слухи с других фронтов. — ...слышал, в Дожде Суна прижала наших к самой границе, — говорил один. — Да ладно, это просто тактическое отступление, — отмахивался второй. — Цучикаге-сама знает, что делает. Они прошли так близко, что я почувствовал запах пота и немытых тел. Военная гигиена, особенно в условиях постоянной боевой готовности, понятие относительное. У входа в крепость пришлось ждать. Массивные двойные двери, три метра в высоту, обитые железом, с тяжёлыми засовами, открывались только по необходимости. Я прислонился к стене, считая минуты. Первая попытка — мимо. Из крепости вышел одинокий джонин, но двери захлопнулись слишком быстро. Вторая — снова неудача. Группа вошла внутрь, но они остановились прямо в дверях, обсуждая что-то с охраной. Наконец, на третий раз повезло. Пятеро шиноби с испачканными чернилами пальцами, что явно были канцелярскими работниками, выходили после смены. Они торопились, видимо, опаздывали на ужин. Я проскользнул внутрь буквально за мгновение до того, как тяжёлые створки начали закрываться. Теперь мне предстояла самая сложная и опасная часть операции — заложить заряды так, чтобы при это не попасться здешним джонинам. А в крепости их концентрация достигает максимального значения. Фуууу. Ладно, — выдохнул я, пытаясь сбросить напряжение. — Пути назад нет. Погнали.