Глава 39

Внутри крепость оказалась устроена просто и функционально. Широкий коридор вёл прямо, от него ответвлялись проходы в разные части здания. Каменные стены были голыми, без украшений. Единственными источниками света служили лампы, развешенные через каждые пять метров. Внутреннее устройство крепости мы знали лишь приблизительно. Юми сделала всё возможное, часами просвечивая стены бьякуганом, но насыщенная чакрой структура сильно искажала картину. Она видела общие контуры, расположение больших помещений, но детали ускользали. Зато расположение зала совещаний было известно точно — наша разведка выяснила это ещё неделю назад. Второй этаж, северное крыло, третья дверь от лестницы. Широкая каменная лестница вела наверх. Я поднимался медленно, стараясь не создавать даже малейших воздушных завихрений. Техника невидимости скрывала меня от глаз и большинства сенсорных способностей, но резкое движение воздуха всё ещё могло меня выдать. На втором этаже коридор разветвлялся в три стороны. Прямо — вероятно, жилые помещения. Налево — судя по звукам, там была библиотека или архив. Направо, северное крыло — мой путь. Коридор был уже, чем на первом этаже. Двое шиноби шли навстречу. Пришлось буквально вжаться в стену, чтобы разминуться. Я не сразу признал одного из них. Короткие коричневые волосы, голубые глаза, множество веснушек на лице. Это был Шинода Нао, заместитель командира гарнизона. Он шел в компании незнакомого мне человека, судя по чакре, тоже джонина. Он был молод, может, лет двадцать пять. Высокий лоб, длинные чёрные волосы и маска, которая закрывала половина лица, создавала ему довольно загадачный образ. — ...говорю тебе, Хидео, это плохая идея, — говорил Шинода, жестикулируя. — Наступать через две недели слишком рано. Я предлагаю подождать. Пусть коноховцы истощают свои силы. Они уже собирают силы для новой попытки штурма. Вот месяца через полтора… — Приказ есть приказ, — ответил молодой джонин. — Насколько мне известно, Цучикаге-сама хочет хоть как-то воспользоваться проигрышем на фронте в Дожде. Для обороны позиций там нужно не так уж и много, а освободившиеся части он намерен перенаправить сюда. Они прошли в сантиметрах от меня. Я даже задержал дыхание, чувствуя исходящее от них тепло. И тут Хидео остановился. Его рука дыстро понятнулась к подсумку, из которой он достал кунай. Я понял всё быстро, поэтому сместил позицию. — Что такое? — спросил Шинода, сам достав кунай и встав в боевую стойку. Блять, приплыли! — подумал я, всмотревшись в стенку напротив, не забывая при этом отслеживать движения противника. Кунай вошел в стену примерно на половину длинны. Вспомнив, какой тут твердый камень, меня немного передернуло. На этот кунай мог быть нанизан я сам. Я уже хотел бежать, но меня остановило отсутствие дальнейших действий обоих шиноби. Хидео, который и бросил кунай, расслабился и выдохнул. — Хааа, извините, Шинода-сан, — он подошёл к стене и вытащил кунай. Из дырки посыпалась мелкая каменная крошка. — В последнее время нервы не к черту. Уже в третий раз такое. — Ну и напугал ты меня, — всплеснул руками Шинода и убрал кунай в подсумок, — Может, тебе в медицинскую часть зайти? С успокоительными у них проблем нет. — Думаю, не стоит, — грустно усмехнувшись сказал Хидео. — Мне просто нужно выспаться. Последнюю неделю почти не сплю. — Ну, это ваше дело, — пожал плечами зам командира. — Но вы больше не пугайте так. Не только у вас нервы не к черту. А если бы я технику применил? Пришлось бы тут всё восстанавливать, а это ещё одна стопка документов. — Не любите документы? — Хидео поравнялся с Шинодой и они вновь зашагали по коридору. — А кто же их любит? — экспрессивно воскликнул Нао. — Ну, я, например, предпочел бы сейчас заполнять документы в администрации Цучикаге, а не вот это вот всё. Никогда не понимал… — голоса доносились всё глуше и глуше, а через десяток секунд силуэты джонинов скрылись за поворотом. Они ушли, а я выдохнул. Адреналин всё ещё бурлил в крови, учащая дыхание и сердцебиение, но я быстро справился с перевозбуждением. Было очень близко, — я ещё раз осмотрелся и побрел дальше по коридору. — Он не просто так насторожился. Я слишком пристально на него смотрел. Меня чуть не выдало, так называемое, намерение. Раньше я считал, что смогу справиться с этой проблемой сам, но оказалось, что это не так уж и просто. Во время подготовки к миссии у меня было время поговорить с моими сокомандниками. Рюносукэ, на правах самого сильного и опытного, выдал целую мини лекцию. Намерение делят на два типа: внимание и желание. Внимание - это сосредоточенность на объекте. Если ты долго смотришь на шиноби, то он может это почувствовать. Причем, совсем не обязательно он должен быть сильным. Чем сильнее и опытные шиноби, тем проще ему уловить такое внимание на себе. Скорее всего именно поэтому напрягся Хидео. Я слишком активно их рассматривал. Как работать с вниманием? Очень просто — не смотреть. Это так, если совсем упростить. На практике это значит, что чем меньше ты наблюдаешь за шиноби, чем меньше твоё внимание сконцентрировано на конкретном нинздя — тем меньше шанс того, что противник что-то заподозрит. Но наблюдать всё равно нужно, верно? Именно поэтому существует несколько методик, которые позволяют наблюдать за объектом и не привлекать его внимание. Первое: смотри около. Если смотреть на что-то около цели, то, скорее всего, она ничего не почувствует. Второе: смотри что на нем. Ты можешь сконцентрировать своё внимание на его одежде, аксессуарах, мече или кунае. Это позволит наблюдать и оставаться незамеченным. Этот метод рискованнее первого, потому что можно не нарочно сконцентрировать внимание на самом человеке. В то же время он позволит вести более качественное наблюдение. Третье: смотри сквозь. Очень сложный метод, подразумевающий, что ты одновременно смотришь на человека, но, как будто пытаясь разглядеть что-то через него. Рюносукэ сказал, что нужно представить. будто объект очень мутным стеклом. Твоя задача, в этом случае, рассмотреть через него, например, ветку дерева или траву. Метод сложный, потому что на его освоение может уйти не один год и результат не гарантирован. Второй вид намерения — желание. Если упростить, то это все твои чувства и эмоции, направленные на что-то или кого-то. Сильные шиноби могут почувствовать, что их хотят убить или, что их ждет опасность. При этом не обязательно, чтобы эти чувства и эмоции были направлены на конкретного шиноби. У желания есть конкретный источник и его могут уловить все, кто сейчас находится рядом. С желание бороться сложнее. Даже без подсказки Рюносукэ я тогда предположил, нужно уметь подавлять эмоции и не испытывать никаких чувств во время выполнения операции. Интуиция шиноби, по большей части, срабатывает только когда опасность угрожает непосредственно ему. Другими словами, если тебе очень сильно хочеться в туалет, другой шиноби это не почувствует. У меня даже появилась теория по поводу того, как это намерение проявляется. Что если во всем виновата наша духовная энергия? Инь составляющая чакры. Что если именно она транслирует, на каком-то очень тонком уровне, все наши желания и намерения? Что если именно эту духовную составляющую ловят другие чакроюзеры? Не отвлекаемся, — я одернул себя, возвращая мысли к реальности. — Нужно идти дальше. Пройдя ещё с десяток метров я вышел в широкий, хорошо освещенный коридор, где было всего несколько дверей. Зал совещаний оказался за массивной дубовой дверью с железными петлями. Она была приоткрыта. Внутри... Одиннадцать человек. Я замер в дверях, оценивая обстановку. Большинство — чунины и токубецу джонины, судя по плотности и количеству чакры. Но один выделялся — его энергия была плотной, сконцентрированной, почти осязаемой. Джонин, без сомнений. Он стоял у окна, разглядывая что-то снаружи. Мужчина лет тридцати пяти, короткая стрижка, шрам через правую бровь. Лицо не совпадало ни с одним из известных нашей разведке. Скорее всего он прибыл с этим Хидео, — подумал я, аккуратно просачиваясь внутрь. Остальные занимались подготовкой к совещанию. Двое раскладывали карты на боковом столе. Трое обсуждали какой-то документ. Остальные просто ждали, негромко переговариваясь. Я двигался вдоль стены, стараясь держаться подальше от джонина. Инстинкт подсказывал — он опасен. Даже то, как он стоял, выдавало опытного бойца. Расслабленная поза, но центр тяжести идеально сбалансирован. Руки свободны для мгновенной атаки или защиты. Массивный круглый стол занимал треть всего пространства зала. Вокруг — дюжина стульев с высокими спинками. Сейчас стол был девственно чист, но скоро здесь разложат карты, документы, планы... Не смотрим на них, не смотрим, — напомнил я себе. Убедившись, что никто не проявляет признаков беспокойства, я опустился на четвереньки и пополз под стол. Пространство под массивной столешницей было тесным — едва хватало места развернуться. Свиток на спине так и норовил зацепиться за неровности камня, поэтому я аккуратно снял его, прижав к груди. Работать в такой позе было неудобно, но выбора не было. Медленно сложив печати, чтобы не создать лишних звуков, я приложил ладонь к каменному полу. — Дотон: Ган Юсо но дзюцу, — прошептал я беззвучно. Чакра потекла из руки, проникая в структуру камня. Работать придется долго, чтобы никто не почувствовал колебаний чакры. Кроме того, мне нужно было изменить плотность материала так, чтобы не разрушив его. Камень под ладонью начал размягчаться, становясь податливым как глина. Медленно, миллиметр за миллиметром, формировалась небольшая полость. Процесс занял три минуты — бесконечно долгие три минуты. Сверху доносились голоса, шаги, скрип стульев. Кто-то подошёл к столу, и я замер, видя ботинки в десяти сантиметрах от своей головы. — Эй, кто-нибудь видел отчёт с южного сектора? — спросил владелец ботинок. — Сота забрал его час назад, — ответили откуда-то сбоку. — Сказал, сверяет данные. Ботинки удалились, и я выдохнул. Полость была готова — размером с кулак, глубиной в десять сантиметров. Я аккуратно достал пять взрывных печатей из нагрудного кармана. Я знал, что в зале собраний не получиться распечатать что-то из свитка, поэтому оставил в карманах несколько. Печати легли в углубление идеально. Я аккуратно положил их одну на другую так, чтобы края ни одной из них не вылезали за пределы углубления. Потом вновь активировал технику работы с землей — камень потёк обратно, закрывая дыру. Через минуту поверхность была идеально гладкой, без единого следа вмешательства. Всего нужно было создать пять таких “тайников” — по углам стола и один в центре. Ударная волна от пяти точек должна создать резонанс, который разнесёт всё помещение. Вторая точка, северо-восточный угол. Снова медленное размягчение камня, снова мучительные минуты ожидания. В какой-то момент кто-то даже сел за стол. Пришлось работать ещё медленнее, ещё осторожнее. Третья точка... Проблема. Камень здесь был другим — более плотным, с вкраплениями металлической руды. Пришлось увеличить поток чакры, рискуя обнаружением. Джонин у окна вдруг повернулся, и я замер, не дыша. — Странно, — пробормотал он. — Показалось... — Что такое, Рю-сан? — спросил один из чунинов. — Нет, ничего. Просто усталость. Но он продолжал смотреть в сторону стола, и я чувствовал его подозрение. Минута... две… В один момент он решил удовлетворить своё любопытство, подошёл к столу и наклонился, заглянув под него. — Хммм, — он внимательно осмотрел всё пространство под столом, задержав взгляд в нескольких местах. — М-да. Он поднялся и, бормоча что-то себе под нос, вернулся к окну. С такой работой я поседею годам к пятнадцати, — подумал, возвращаясь к работе. Четвертую и пятую порция “подарков” я заложил без происшествий, предпочтя, всё таки, немного замедлить темп. Не хочу, чтобы тот джонин напрягался ещё раз. Его второго подозрения я могу и не пережить. Когда последняя печать была установлена и скрыта, я позволил себе немного выдохнуть. Половина работы сделана. Выбираться из-под стола пришлось с особой осторожностью. За прошедшие пятнадцать минут в зал пришли ещё трое шиноби, и теперь народу было больше. Я выждал момент, когда большинство отвернулось к карте на стене, и выскользнул. Теперь нужно было найти помещение точно под залом совещаний. Выйдя в коридор, я начал мысленно просчитывать планировку здания. Зал находился в северном крыле второго этажа, значит, нужное место должно быть там же, но этажем ниже. Я блуждал по первому этажу уже десять минут. Коридоры здесь были уже и темнее. Меньше ламп, больше теней. Идеально для скрытного передвижения, но ориентироваться было сложно. Наконец я нашёл нужный коридор. Три двери с правой стороны, две с левой. Вызвав у себя в голове схему крепости, я подтвердил собственные предположения — мне нужно было правое среднее помещение. Дверь в него была заперта. Я быстро осмотрелся и достал отмычки, внутренне поблагодарив Джирайю, который настоял на том, чтобы все мы умели быстро вскрывать хотя бы простые замки. Тихий щелчок — и я внутри. Комната оказалась жилой. Кровать у стены, стол с разложенными документами, сундук с личными вещами. На столе — недопитая чашка чая, ещё тёплая. Квадратура внушительная, так что, скорее всего, это комната кого-то из командного состава, а они, как раз, сейчас собираются на собрание. В дальнем углу комнаты, подальше от двери, я опустился на колени и приложил ладони к полу. Камень здесь был ещё прочнее, чем наверху — вероятно, это нужно было для хорошего фундамента. — Дотон: Досеки но дзюцу! Погружение началось медленно. Первые десять сантиметров дались с трудом — камень сопротивлялся, не желая пропускать меня внутрь. Потом стало легче — под слоем укреплённого гранита оказалась обычная спрессованная земля. Метр... полтора... два. На глубине двух метров я остановился и начал расширять пространство вокруг себя. Это была самая опасная часть — создать полость достаточно большую для всего заряда, но не настолько, чтобы вызвать обвал. Работа в полной темноте под землёй — особое испытание. Нет ориентиров, почти нет воздуха, только давление тонн грунта сверху. Я двигался на ощупь, уплотняя стенки будущей полости, сантиметр за сантиметром расширяя пространство. Тридцать минут адской работы. Пот заливал глаза, дыхание сбилось. Наконец полость была готова — три метра с половиной в диаметре, полтора в высоту. Достаточно для размещения всего заряда. Я снял со спины свиток и начал распечатывать его содержимое. Бочки с порохом материализовались одна за другой. Я ставил их как можно ближе друг к другу, экономя место. Было опасение, что его может не хватить. Всё обошлось и места хватило. Следом я распечатал газовые бомбы. Шестнадцать металлических сфер были расставлены по периметру. На потолке я разместил оставшиеся взрывные печати. Они послужат не только взрывателями для пороха, но и дополнительно ослабят “потолок”. Взглянув в последний раз на творение рук своих, я начал выбираться наружу. На подготовку основной диверсии я потратил около пятнадцати минут. Путь к выходу казался бесконечно долгим. Каждый поворот мог принести встречу с патрулём. К тому же, во время совещаний в крепости всегда дежурили двое свободных сенсоров, что не добавляло мне светлых мыслей по поводу финала операции. Но сегодня удача была на моей стороне — я добрался до главных ворот крепости без происшествий. Снова ожидание. На этот раз всего две минуты — ворота распахнулись, впуская двух запыхавшихся шиноби Кусы. По виду — гонцы с важными новостями. Я воспользовался моментом и просочился наружу. Выбравшись наружу, я почувствовал резкий контраст между узкими коридорами крепости и простором внутреннего двора. Я сделал несколько глубоких вдохов, приводя мысли в порядок. Осталось только забрать спрятанные свитки и вернуться к команде. Первый свиток был зарыт у северной стены. Три камня треугольником — я нашёл метку быстро. Земля послушно расступилась, выдавая спрятанное. Второй и третий свитки забрал без проблем. Оглядевшись, я начал искать глазами джонина-сенсора. Силуэт на северной стене — плохо. Это прямо на моём пути отхода. Придётся делать крюк через южную сторону. Подъём на южную стену прошёл без происшествий. Часовые смотрели наружу, в темноту. Наверху я в последний раз окинул взглядом вражескую крепость. Сотни огней — факелы, костры, масляные лампы в окнах. Движущиеся фигуры — патрули на стенах, часовые у важных объектов. Спокойная рутина военного лагеря. Они ведь даже не подозревают, что… — мысль оборвалась, как будто в ней было что-то неправильное или… страшное. Спрыгнув с внешней стороны стены, я побежал к нашей позиции. Теперь можно было не переживать. Я сделал всё, что мы запланировали и выбрался невредимым. Это ли ни чудо? — подумал я, пересекая ничейную землю, — Может, не зря мы все молились Ками? Ещё на подходе к подлеску я заметил, как Юми смотрит прямо на меня. Её бьякуган всё-таки мог различить размытый контур моей чакры, хоть и с трудом. На её лице играла облегчённая улыбка — она волновалась. — Он возвращается, — сообщила она остальным. Когда я материализовался рядом с ними, отключив невидимость, все вздохнули с облегчением. Дайчи хлопнул меня по плечу своей массивной ладонью — от удара я чуть не упал. — Молодец, парень! Я знал, что ты справишься! — Как прошло? — спросил Рюносукэ. — По плану. Всё заминировано. — Проблемы были? — Юми внимательно осмотрела меня, проверяя на предмет ранений. — Пара близких моментов, но обошлось. Потом могу рассказать подробности, если интересно. Все закивали головами, подтверждая мои подозрения. В их глазах так и читался вопрос — “а кому было бы неинтересно”? — Сколько времени? — спросил я, чувствуя накатывающую усталость. Рюносукэ достал часы из кармашка на жилете. Металлическая крышка щёлкнула: — Девять двадцать четыре. Я глубоко выдохнул. Успел. Шесть минут до начала атаки. Только сейчас навалилась усталость. Адреналин, поддерживавший меня последние два часа, начал отступать. Дыхание сбилось, мышцы заныли. Особенно сильно болели руки после работы под землёй. Голова начала побаливать — первый признак чакроистощения. Я буквально рухнул на землю, не в силах больше стоять. Сел, привалившись спиной к дереву, запрокинул голову и закрыл глаза. Нужно было восстановить дыхание, привести мысли в порядок перед финалом. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Юми, присев рядом. — Да... просто устал. Создание полости под землёй отняло больше сил, чем я рассчитывал. Она достала из подсумка флягу с водой. Я благодарно принял, сделал несколько глотков. Вода была тёплой, с привкусом металла, но казалась вкуснее любого чая или кофе. Несколько минут я просто сидел, восстанавливаясь. Потом поднялся, отряхнул штаны от налипшей земли и листьев. Повернулся к крепости противника. Она выглядела неприступной. Десятиметровые стены, сотни защитников, укреплённые позиции. В обычных условиях штурм стоил бы сотен жизней. Может, тысяч. Но сейчас... — Суслик, — позвал я. — Скажешь, когда начинать. Он кивнул, не сводя глаз с часов. Остальные тоже напряглись, готовясь к кульминации операции. Мы замерли в ожидании. Вокруг звучала симфония позднего вечера. Цикады выводили свои монотонные трели — бесконечное "цирк-цирк-цирк", создающее фоновый шум. Где-то в поле шуршала мышь-полёвка, прокладывая путь через сухую траву к своей норе. В кустах рядом с нами щебетала какая-то ночная птица — возможно, козодой, судя по характерному журчащему пению. Но по мере приближения к точке невозврата природа словно затихала. Сначала умолкли птицы — резко, будто кто-то выключил звук. Козодой издал последнюю тревожную трель и замолчал. Потом стрекот цикад стал тише, прерывистее, словно насекомые чувствовали приближение чего-то страшного. Даже ветер утих — листья на деревьях замерли в неестественной неподвижности. Мир словно затаил дыхание. — Тридцать секунд, — прошептал Рюносукэ. Я начал складывать печати. Медленно, методично. Тигр. Заяц. Собака. Лошадь. Дракон. — Пятнадцать секунд. Мои пальцы замерли в последней печати. Чакра сконцентрировалась в руках, готовая к высвобождению. — Десять... девять... восемь... Время замедлилось. Секунды растянулись в вечность. — Пять... четыре... три... Я почувствовал, как товарищи инстинктивно отступили на шаг назад. — Два... один... — Пора, — произнёс Рюносукэ. В этот момент мир вокруг словно исчез. Не стало леса, товарищей, звёзд на небе. Я слышал только собственное тяжёлое дыхание, стук сердца, шум крови в ушах. Существовали только я и далёкая крепость, соединённые невидимыми нитями чакры. В этой абсолютной, космической тишине я выдохнул и произнёс: — Взрыв! В первую секунду не произошло ничего. Я даже успел испугаться, что что-то пошло не так, но… Мир разорвался. Сначала была вспышка. Не просто яркий свет — это было второе солнце, родившееся в ночи. Ослепительно белое сияние вырвалось из центра крепости, выжигая сетчатку даже через закрытые веки. На мгновение ночь стала днём — каждая травинка, каждый камень, каждая морщинка на лицах моих товарищей высветилась с фотографической чёткостью. Потом пришла ударная волна. Она ударила в грудь как кулак титана. Воздух стал плотным, почти твёрдым, отшвырнув меня на несколько шагов назад. Деревья вокруг нас согнулись, словно в поклоне невидимому богу. Вековые дубы скрипели и стонали, осыпая нас листьями и мелкими ветками. Более слабые деревья ломались пополам с треском, похожим на ружейные выстрелы. А потом пришёл звук. — БВУУУУУУУУУУУУВВВВХХ!!! Это был не просто взрыв. Это был рёв — первобытный вопль разъярённого дракона, вырвавшегося из глубин земли после тысячелетнего заточения. Грохот такой силы, что земля под ногами задрожала. Уши заложило мгновенно, и все последующие звуки доносились как через толщу воды — приглушённо, искажённо. Но глаза видели всё. Центр крепости... его больше не существовало. На её месте поднимался огненный столб высотой в сотню метров. Но это был не просто столб — это был цветок. Гигантский огненный цветок распускался в ночном небе с жуткой, завораживающей красотой. Основание — ярко-белое, почти слепящее, там, где детонировал порох. Выше цвет переходил в жёлтый, потом в оранжевый, а на самом верху — в кроваво-красный. Лепестки из пламени и дыма расходились во все стороны, закручиваясь в спирали, создавая узоры невообразимой сложности. Искры, миллионы искр, взлетали вверх как светлячки, устремляющиеся к звёздам. В этом огненном цветке была своя страшная красота — красота разрушения, возведённая в абсолют. Обломки из камней, размером с человека, горящих брёвен, кусков мебели, неопределимых пылающих объектов, взлетали в воздух по параболическим траекториям. Некоторые достигали высоты в двести метров, на мгновение зависая в воздухе, прежде чем начать падение. Огненный дождь обрушился на крепость и окрестности. — Ками-сама... — выдохнул Дайчи. Его обычно весёлое, добродушное лицо застыло в выражении абсолютного шока. Рот приоткрылся, глаза расширились до предела. В них отражался огонь, превращая карие радужки в расплавленную бронзу. Юми прижала обе руки ко рту, и я заметил, как они дрожат. В её белых глазах плескался первобытный страх — тот самый, который испытывали наши предки перед силами природы. А Рюносукэ... На его лице играла дикая, почти безумная ухмылка. В ней была не только радость, но и признание. Признание мощи, способной уничтожить сотни жизней за секунду. Его янтарные глаза отражали пламя, делая их похожими на расплавленное золото. В них плясали огненные блики, и на мгновение он выглядел не человеком, а демоном войны. Я стоял и не мог понять, что чувствую. Гордость? Да, часть меня гордилась идеально выполненной операцией. Восторг? Стыдно признавать, но да. Первобытная часть мозга ликовала при виде такого разрушения. Ужас? Безусловно. Я даже представить не могу, как бы сам выжил в таком сильном взрыве. Все эти эмоции смешались в один плотный клубок, который можно было обозначить только одним словом. Вау, — только и смог подумать я, наблюдая за огненным цветком. — Я сделал это. Я действительно это сделал. Через несколько секунд после первого взрыва из руин крепости начал подниматься зеленоватый туман. Тяжёлый газ стелился по земле как утренний туман, заползая в каждую щель, каждое углубление. Лёгкий поднимался вверх, окутывая стены призрачной зелёной пеленой. Газ распространялся концентрическими кругами от эпицентра взрыва. За считанные секунды он накрыл всю территорию базы. Потом начал выплёскиваться за стены — зелёные щупальца тумана переваливались через парапеты, стекали вниз по внешней стороне укреплений. Дайчи протянул мне бинокль. Я поднёс его к глазам, и картина стала ещё страшнее. Шиноби на стенах метались в панике. Многие корчились от воздействия газа. Кто-то пытался создать ветряные техники, чтобы разогнать туман, но в панике они только перемешивали слои газа, делая ситуацию хуже. Один джонин, которого я узнал по его характерной куртке, которую он носит вместо обычной формы, пытался организовать оборону. Он кричал приказы, указывал направления, но его голос тонул в общем хаосе. Половина его подчинённых не могла видеть из-за слёз, другая половина кашляла так, что не могла говорить. Генины… те вообще были в ужасе. Они бегали как обезглавленные курицы, врезаясь друг в друга, падая с лестниц, спрыгивая со стен в попытке спастись. А те, кто был внутри крепости в момент взрыва... Многих просто не стало. Испарились в эпицентре. Другие — обожжённые, контуженные и дезориентированные выползали из руин. Кто-то тащил раненых товарищей. Кто-то просто сидел на земле, глядя в пустоту остекленевшими глазами. Через минуту после первого взрыва я оглянулся на команду. Они всё ещё смотрели на пылающую крепость, не в силах отвести взгляд. На их лицах читалась смесь восхищения и ужаса. Это ещё не всё, — подумал я и снова сложил печать. — Взрыв! Северная и восточная стены вздрогнули. Сначала появились вспышки — по восемь на северной и восточной стене. Яркие оранжевые цветы расцвели в основании укреплений. На мгновение показалось, что ничего не произошло, что стены устояли. А потом они выдохнули огнём. Взрывная волна пошла снизу вверх, выбивая камни из кладки как зубы из челюсти. Куски стены, некоторые из которых были размером с дом, взлетели в воздух. Шиноби, стоявших на парапетах, подбросило как тряпичных кукол. Кого-то отшвырнуло внутрь крепости, где они исчезли в облаке газа и пыли. Кого-то выбросило наружу — я видел в бинокль, как тела кувыркаются в воздухе, беспомощно махая руками, прежде чем врезаться в землю. Некоторые просто исчезли. В одну секунду они стояли на стене, в следующую — на их месте был только огонь и дым. Южные ворота тоже взорвались. Отсюда было не видно, что с ними стало, но я был уверен — сейчас на их месте зияла огромная дыра. Через десяток секунд после взрывов с северной стены донёсся звук, от которого кровь застыла в жилах. Треск. Сначала тихий, почти неслышный. Как когда ломаешь сухую ветку. Потом громче. Будто падает только срубленное дерево. А потом... КРАК! Звук разламывающегося камня эхом прокатился по полю. — Она падает, — прошептала Юми, и в её голосе звучал благоговейный ужас. Десятиметровая стена, лишённая опоры в ключевых точках, начала обваливаться. Это происходило почти в замедленной съёмке — или так казалось из-за масштаба происходящего. Сначала появились трещины. Тонкие, как волос, они побежали от мест взрывов, расползаясь паутиной по всей поверхности. Потом трещины расширились, превратившись в расщелины. Куски стены начали отделяться. Сначала мелкие, потом всё крупнее. Я видел, какой-то шиноби пытался укрепить стену техникой земли. Я видел, как он прижал ладони к трещине, как его техника пыталась остановить обрушение… И как стена просто проглотила его, когда от неё откололся очередной большой кусок. А потом всё рухнуло разом. Сотни тонн камня и земли обвалились внутрь с грохотом, который заставил землю содрогнуться даже на нашем расстоянии. Облако пыли взметнулось на высоту в пятьдесят метров. Серо-коричневая взвесь на мгновение скрыла всю крепость. Когда пыль начала оседать, вместо северной стены зияла брешь шириной в сорок метров. Груда обломков создала пологий склон. который мог послужить идеальным пандусом для атакующих. Восточная стена держалась дольше, но и её участь была предрешена. Она падала секциями — десятиметровые куски отваливались один за другим. И тут началось самое впечатляющее. На поле перед крепостью начали появляться фигуры. Сначала единицы — разведчики, высунувшиеся из укрытий. Потом десятки — передовые отряды. А потом... Сотни. И сотни. И сотни. Шиноби Конохагакуре становилось всё больше. Они организованно стекались со стороны нашего лагеря. Свет от горящей крепости освещал их лица. Решительные, сосредоточенные, готовые к битве. Они выстраивались в боевые порядки с отработанной точностью. Стихийники строились в шеренги, чтобы встретить противников стеной огня или потоками воды. Джонины занимали позиции во главе формирований — их можно было узнать по уверенной осанке и плотности чакры. Чунины организовывали генинов, выкрикивая приказы, проверяя снаряжение. Позади и по краям формирований появлялись небольшие отряды, готовые прикрыть своих товарищей от фланговых ударов. Это была не толпа. Это была армия. Настоящая армия шиноби, отточенная войной до совершенства. А потом... Посреди поля возник столб дыма. Но это был не обычный дым от костра или взрыва. Дым клубился и завивался, образуя спираль, поднимающуюся к небу. Из дыма показался хвост. Огромный, толщиной с вековой дуб, покрытый фиолетовой чешуёй размером с щит. Хвост взметнулся вверх на двадцать метров и обрушился на землю с такой силой, что мы почувствовали вибрацию даже стоя на приличном отдалении. Земля треснула, расходясь паутиной трещин от точки удара. Потом показалось тело. Змей поднимался от земли медленно, даже лениво. Пятьдесят метров... семьдесят... сто... Он всё поднимался, и конца не было видно. Чешуя отливала фиолетовым в свете пожара, создавая эффект текучего металла. Каждая чешуйка была размером с человеческий торс, каждая идеально подогнана к соседней. Когда змей двигался, чешуя издавала звук, похожий на шелест тысячи мечей. Голова появилась последней. Размером с дом, с глазами как жёлтые фонари. Вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на горящей крепости. Раздвоенный язык высунулся, пробуя воздух. А на голове змея... Орочимару стоял в полный рост, абсолютно спокойный. Ветер от движения его призыва развевал длинные чёрные волосы, но он даже не пошатнулся. Одной рукой он небрежно пригладил пряди, словно только что вышел из дома на утреннюю прогулку, а не появился на поле битвы верхом на стометровом монстре. На мгновение воцарилась тишина. Даже треск огня в крепости казался приглушённым. Тысячи глаз смотрели на саннина и его призыв. Враги и союзники замерли в благоговейном ужасе. А потом Орочимару сделал глубокий вдох. Его грудь расширилась, чакра сконцентрировалась в горле. И он крикнул: — В АТАКУ! Голос, усиленный чакрой, прокатился по полю как раскат грома. Он ударил в грудь физической силой, заставил задрожать листья на деревьях, поднял пыль с земли. Это было не просто слово. Это был сигнал. Спусковой крючок. Искра, упавшая в порох. Тишина взорвалась рёвом тысячи глоток. — БАНЗАЙ! — ЗА КОНОХУ! — РАСТОПЧЕМ ИХ! — БЕЙ УБЛЮДКОВ! Боевые кличи слились в единый рёв — первобытный, животный вопль, от которого мурашки побежали по коже. Этот звук будто будили в человеке древние инстинкты. И лавина двинулась. Сотни ног ударили по земле одновременно. Топот был подобен грому — непрерывный, нарастающий. Земля дрожала всё сильнее с каждой секундой. Первыми пошли штурмовые отряды — джонины и опытные чунины, специалисты по прорыву. Они неслись вперёд со скоростью скаковых лошадей, их чакра светилась от напряжения. За ними — основные силы. Плотные линии, готовые применить одну и ту же технику в любой момент. По бокам двигались отряды прикрытия, ощетинившись кунаями и катанами. Они двигались размеренно, сохраняя строй, готовые встретить ответный удар. Наконец, гигантский змей пришёл в движение. Его тело извивалось с обманчивой грацией. Каждое движение выглядело медленным и ленивым, но в них была заключена огромная разрушительная сила. Хвост, описавший дугу, преодолевал сотню метров за секунду. Тело, скользящее по земле, оставляло борозду глубиной в метр. Орочимару стоял на голове змея как статуя, сохраняя идеальный баланс несмотря на движение. Его руки сложились в печати, и я увидел, как его горло раздулось. — Катон: Гокакью но дзюцу! Огненный шар размером с дом вырвался из его рта, пролетел над головами атакующих и врезался в восточную стену. Взрыв добавил новых дыр в и так повреждённые укрепления. Это стало сигналом для других. Техники полетели со всех сторон. Огненные шары, водяные драконы, земляные копья, молнии — всё смешалось в хаосе стихий. Ночь озарилась всеми цветами радуги от выпущенных техник. Защитники крепости пытались отвечать. Со стен полетели ответные техники, но их было слишком мало. Газ, ранения, паника — всё это сделало своё дело. Оборона была сломлена ещё до начала настоящего штурма. Первые атакующие достигли пролома в северной стене. Я видел в бинокль, как они карабкаются по обломкам, как защитники пытаются их сбросить, как начинается рукопашная... А потом змей Орочимару достиг стены. Он не стал пробивать её. Он просто... проехался по ней. Верхняя часть стены исчезла, сметённая массой чешуйчатого тела. Камни разлетелись как брызги воды. Брешь расширилась до ста метров. Через неё хлынул поток атакующих. Я опустил бинокль. Больше не хотелось смотреть на детали. Общая картина была ясна — крепость пала. Сопротивление ещё продолжалось, но исход был предрешён. Дайчи первым пришёл в себя. Он тяжело сглотнул, потом посмотрел на меня: — Парень... Ты понимаешь, что только что сделал? Ты… Ты... — он покачал головой. — Ты только что изменил ход войны. — Мы, — поправил я, всё ещё не веря в то, что творится на моих глазах. — Мы все это сделали. — Нет, — возразила Юми, и её голос всё ещё дрожал. — Это твоя заслуга. Мы просто... присутствовали. Рюносукэ молчал, глядя на поле битвы. Наконец он произнёс: — Не занижай свои заслуги, Ласка — он покачал головой. — Мы все тут хорошо потрудились. И всё же… Он перевел взгляд на меня. В нем было множество эмоций, но я смог уловить две основные — шок и восторг. — Как правильно сказал медведь — из тебя вырастет монстр, Филин. А хорошо это или плохо — покажет только время. Я не знал, что ответить. В груди была пустота — не плохая, не хорошая, просто... пустота. Выгорание после слишком сильных эмоций. Битва продолжалась, но она нас больше не касалась. Мы выполнили свою часть работы. Остальное — дело армии. — Пойдёмте, — сказал Рюносукэ. — Нужно вернуться в лагерь и подготовить отчет, пока ты всё хорошо помнишь. Мы начали собираться. Но перед уходом я ещё раз обернулся на горящую крепость. Огненный цветок всё ещё цвёл в ночном небе, хотя и стал меньше. Дым поднимался к звёздам чёрными столбами. Вспышки техник озаряли руины разноцветными молниями. Где-то там, в этом аду, люди убивали друг друга. Умирали за свои деревни, за своих даймё, за идеалы, в которые верили. Или просто потому, что им приказали. А сколько я… Мысль тормозила, не хотела формироваться в моей голове. Она была слишком пугающей и страшной, грозящей вновь разрушить мой эмоциональный баланс. Пустить по ветру все те усилия, которые я предпринял для восстановления психического равновесия. — Готовы? — Рюносукэ окинул нас внимательным взглядом. Все кивнули, подтверждая готовность выдвигаться. — Хорошо. Филин в середине, формация три. Мы растворились в ночном лесу, оставляя позади пылающие руины того, что ещё час назад было неприступной крепостью. Звуки битвы постепенно затихали за спиной, но запах дыма, пороха и горелой плоти преследовал нас ещё долго. Наше дело было сделано.