Глава 42

Подземные коридоры базы АНБУ встретили меня привычной прохладой и полумраком. Каменные стены словно впитывали звуки шагов, делая их приглушёнными и почти неслышными. Я шёл по знакомому маршруту к брифинг-залу, где уже должна была собраться команда. Лампы отбрасывали длинные тени, которые причудливо танцевали при каждом моём движении. Последние сутки прошли как в тумане. Вчерашний разговор с Хокаге, неожиданное присвоение звания чунина, поддержка друзей — всё это помогло справиться с тем тяжёлым грузом, что давил на плечи после операции. Но где-то глубоко внутри всё ещё ворочалось что-то неприятное. Время от времени накатывали воспоминания о горящей крепости, о трупах, об изуродованных телах. Но теперь они уже не вызывали той парализующей вины, что раздирала меня изнутри несколько дней назад. Нервный срыв даёт о себе знать, — подумал я, поворачивая в нужный коридор. — Не смотря на то, что я примирился с самим собой, организм испытал огромный стресс. Нервной системе и организму в целом потребуется ещё какое-то время, чтобы стабилизироваться и восстановиться. В брифинг-зале уже были все. Дайчи сидел на деревянной скамье у стены, массируя плечи после утренней тренировки. Его массивная фигура занимала почти половину скамьи, а на лице играла привычная добродушная улыбка. Юми стояла у противоположной стены, внимательно изучая какие-то документы. Её белые глаза скользили по строчкам, казалось, не замечая ничего вокруг. Рюносукэ полулежал на стуле, закинув ноги на соседний. О его любви ко сну и отдыху я уже знал, так что нисколько не удивлен тому, что вижу. Тем более, эта расслабленность в любой момент могла исчезнуть, уступив место сосредоточенности и готовности к бою. — О, Филин пришёл! — Дайчи поднял голову и улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой, от которой в уголках глаз собирались морщинки. — Ну как, в норме? Отдохнуть успел хоть? — В норме, — кивнул я, снимая маску и садясь рядом. Прохладное дерево скамьи приятно охладило разгорячённую после быстрой ходьбы спину. — Точно в норме? — Юми отложила документы и внимательно посмотрела на меня. Её взгляд был пронзительным, словно она пыталась заглянуть мне в душу. — Твоя реакция после прошлой миссии была... очень сильной. Обычно такое остаётся с человеком надолго. Я помолчал, подбирая слова. Врать товарищам не хотелось, но и вдаваться в подробности тоже не было желания. В конце концов, некоторые вещи слишком личные, чтобы делиться ими даже с боевыми товарищами. — Хокаге-сама помог разобраться. Объяснил некоторые вещи про Волю Огня, про наш долг, — я пожал плечами, стараясь выглядеть спокойным. — И близкие тоже помогли. Я поговорил с ними и это... Это прояснило многое. Рюносукэ приподнял бровь, явно не до конца удовлетворённый таким ответом. — И всё? Просто поговорил и всё прошло? — Не всё прошло, — честно признался я. — Эмоционально всё ещё чувствую себя странно, как будто что-то внутри перестроилось. Сломалось и собралось заново, но уже по-другому. Но с каждым часом становится легче. Прямо чувствую, как прихожу в норму. Юми ещё несколько секунд изучала моё лицо, словно пытаясь найти признаки лжи или недоговорённости. Потом медленно кивнула. Дайчи просто хлопнул меня по плечу своей медвежьей лапой — для него моих слов было более чем достаточно. Рюносукэ лишь пожал плечами, не стал развивать тему. В этот момент дверь открылась, и в зал вошёл Такаги. Наш куратор выглядел ещё более уставшим, чем обычно — под глазами залегли тёмные круги, похожие на синяки, движения были чуть более резкими, чем обычно, а в глазах читалось напряжение. Видимо, последние дни выдались непростыми не только для меня. — Все в сборе? Отлично, — он подошёл к массивному дубовому столу в центре комнаты и разложил на нём несколько карт. — Слушайте внимательно. То, что я сейчас скажу, определит ваши действия на ближайшие недели, а может и больше. Мы подошли ближе, окружив стол. Карты были детальными — каждая тропинка, каждый холм, каждая речушка были тщательно отмечены. Красными кругами обозначались вражеские укрепления, синими — наши позиции, жёлтыми — спорные территории. — Задачи, которые вам предстоит выполнить в ближайшее время, принципиально не отличаются от той, что стояла в предыдущей миссии, — начал Такаги, водя пальцем по карте. — От вас требуется проводить диверсии в крепостях противника. Взрывать, поджигать, уничтожать — всё то же самое. Он сделал паузу, давая нам время изучить карту. — Однако есть нюансы. Оставшиеся укрепления не такие большие, как та крепость, что вы уничтожили. В каждом из них не больше трёхсот человек гарнизона. Но они стратегически важны — удерживают ключевые точки, контролируют дороги, не дают нашим войскам продвинуться дальше. Без их захвата мы не сможем продвигаться дальше. Такаги указал на несколько красных кругов в западной части карты. — У противника больше нет своих замков в этом регионе. Их главная крепость уничтожена вами, остальные крупные укрепления пали. Но, — он поднял палец, — точно известно, что в одном из укреплений сейчас спешно возводится что-то вроде временного командного центра. Земляные стены, деревянные постройки, всё по-быстрому, но функционально. Это будет вашей первой целью. — Почему именно западные крепости? — спросила Юми, изучая карту. — Хороший вопрос. Смотрите, — Такаги взял карандаш и начал обводить различные зоны. — Восточные крепости сейчас блокированы нашими силами. Там немногочисленные гарнизоны, припасов у них на исходе, подкрепления им ждать неоткуда. Они не представляют серьёзной угрозы. Сейчас они просто оттягивают на себя часть наших сил, которые вынуждены их блокировать. Это неприятно, но терпимо. Особенно если удастся занять их без боя. Карандаш переместился западнее. — А вот западные крепости — другое дело. Они мешают нам оккупировать оставшуюся часть Страны Травы и подойти к границам самой Страны Земли. Там, — он постучал по карте, — Ивагакуре выстроила мощную линию обороны. Пока мы не разберёмся с западными крепостями, мы не сможем даже подумать о наступлении на саму Страну Земли. Сейчас, когда шиноби Ивы в особенно уязвимом положении и вынуждены распылять свои силы, нам нужно продвинуться как можно дальше и занять как можно больше территорий. Помехи две — столица, где сосредоточены огромные силы противника и крепости, которые не дают нам продвинуться дальше и высвободить силы для поддержки сил у столицы. — Понятно, — кивнул Рюносукэ. — Значит наша задача: убирать препятствия на пути основных сил. — Именно. Хокаге-сама счёл вашу тактику эффективной, — Такаги выпрямился и посмотрел на меня. — Операция "Огненный цветок", как её уже называют в штабе, произвела должное впечатление. Поэтому для новых операций выделили больше ресурсов. Он сделал паузу, и я понял — сейчас будет плохая новость. — Но всё осложняется тем, что у нас больше нет того модифицированного пороха. М-да, — мысленно скривился я. — Именно порох дал такой разрушительный эффект в прошлый раз. Без него будет очень сложно добиться того же эффекта. — Насколько я понимаю, на производство одной бочки уходит две-три недели работы целой команды специалистов клана Сарутоби, — продолжил Такаги. — Это слишком долго и слишком дорого. Так что придётся менять тактику и подход. — Что вы предлагаете? — спросил Дайчи, почёсывая подбородок. — У нас есть две основные задачи. Первая — создать бреши в обороне. Разрушить ворота или стены, чтобы проложить путь нашим войскам. Вторая — вывести из строя командование противника. Всё остальное — вторичные задачи. Было бы неплохо максимально сократить численность гарнизона, уничтожить склады, вывести из строя коммуникации, но это только после выполнения основных целей. Главное — обеспечить нашим основным силам наиболее благоприятную ситуацию для штурма. Он выпрямился и обвёл нас взглядом. — В целом, предлагаю действовать почти так же, как и при прошлой диверсии. Филин проникает внутрь невидимым, разрушает ворота и создаёт брешь с помощью взрывных печатей. Также закладывает как можно больше зарядов под казармами и в месте, где будет проводиться совещание командования. — А яд? — спросила Юми. — В прошлый раз отравление воды и пищи сыграло важную роль. — В этот раз отравлять пищу и воду мы не станем, — покачал головой Такаги. — Враг наверняка усилил контроль за припасами, а самое главное — попытка отравления может выдать вас раньше времени. — Тогда как мы выведем их из строя? — спросил Рюносукэ. — Газовые бомбы, — ответил куратор. — Но на этот раз газ будет преследовать одну основную цель — вывести противника из строя на максимально долгое время. Неважно, убьёт он их или нет. Если враг будет дезориентирован, ослеплён, не сможет нормально дышать — он не сможет и организовать нормальную оборону. Такаги откинулся на спинку стула, которая жалобно скрипнула под его весом. — Есть вопросы или предложения? Все задумались. Я тоже погрузился в размышления. План звучал разумно, логично, но... Меня беспокоило одно обстоятельство. Из-за отсутствия особо мощной взрывчатки, вроде того пороха Сарутоби, невозможно будет точно сказать — уничтожено всё командование или нет. Взрыв печатей просто может не создать нужного эффекта. У них может не хватить мощности. Значит, нужно как-то увеличить шансы. Как этого можно добиться? — размышлял я. — Заложить больше взрывчатки? Само собой, но это даст противнику больше шансов обнаружить "подарки". Взрывные печати — не порох, мощности у них не так много. Соответственно, печатей нужно будет больше и их потребует размещать в непосредственной близости друг от друга и от целей. А это, в свою очередь, потребует проводить больше времени в штабе противника. Больше времени — больше риска обнаружения. Так себе расклад. — Такаги-сан, — начал я, формулируя свои мысли вслух. — Меня беспокоит один момент. Без мощной взрывчатки мы не сможем гарантировать уничтожение командования. Взрывные печати не дадут такого эффекта, как порох — у них меньше радиус поражения, слабее ударная волна. Их придётся размещать намного ближе к целям, практически под ногами у противника, а ещё их нужно будет больше. Намного больше. А это значит больше времени в штабе, больше риска обнаружения. Все задумались. Такаги кивнул, признавая справедливость моих опасений. — Понимаю твои сомнения. Но других вариантов у нас просто нет. Приходится работать с тем, что есть. — Можно использовать взрывчатку с поражающими элементами, — предложил Дайчи, оживляясь. — Осколками, например. Или металлическими шариками. Заложить её вместе с печатями. Даже если сама взрывная волна не убьёт, осколки добьют. — Не сработает, — покачала головой Юми, и я понял, что она пришла к тому же выводу, что и я. — Если мы закладываем заряды под землёй, осколки просто застрянут в грунте. Никакого эффекта. А размещать их по-другому, более открыто, означает немедленное обнаружение. Эту идею отмели. Несколько минут мы обсуждали различные варианты, но ничего толкового не придумывали. Наконец Юми предложила: — А что если использовать более сильный, более концентрированный газ именно в том месте, где будет собираться командование? Если взрыв их не убьёт, то они хотя бы будут в очень плохом состоянии от отравления. Не смогут командовать, принимать решения. — Хм, это может сработать, — медленно кивнул Такаги. — Не даёт стопроцентной гарантии, но точно даст дополнительные шансы. Все посмотрели на меня. — Филин, сможешь незаметно заложить газовые бомбы прямо в командном пункте? Я задумался, прикидывая варианты. — Смогу, но при условии, что их будет немного и они поместятся в карманы. На худой конец — в небольшой рюкзак. — Понял, — Такаги что-то записал в своём блокноте. — После совещания узнаю, какие летучие яды есть у нас в наличии. Нужно что-то быстродействующее и эффективное. — У меня есть ещё одна идея, — неожиданно подал голос Рюносукэ. Все повернулись к нему. Обычно он предпочитал слушать и анализировать, а не предлагать. — После того, как начнётся штурм, мы можем проникнуть на базу противника незаметно, под пологом невидимости Филина, и ударить в спину обороняющимся. Я не дал никому даже рта открыть, сразу выступив против: — Это нереально. Чтобы укрыть других людей моей техникой, требуется намного больше чакры, чем обычно. На данный момент — вдесятеро больше! Не говоря уже о том, что стабильность техники начинает хромать на обе ноги. Малейшее нарушение концентрации — и мы все станем видимыми. Я покачал головой, продолжая: — Но даже если предположить, что мы каким-то чудом удачно проберёмся в тыл и ударим — что дальше? Враг поймёт, что его атакуют с тыла, развернёт часть сил. А если я применю чакрозатратные или требующие большого контроля техник невидимость рассеивается мгновенно. Мы окажемся в окружении без возможности отступления. — Стоп, стоп, — Рюносукэ поднял руку, останавливая мой поток возражений. — Ты сейчас сказал интересную вещь. Невидимость рассеивается, когда ты сам применяешь сильные техники. А что если техники буду применять я? Или кто-то другой под твоей невидимостью? Я открыл рот, чтобы возразить, но... застыл. Действительно, невидимость срывается из-за того, что я теряю концентрацию при формировании сложных техник. Но если техники будет применять кто-то другой... — В теории... — медленно начал я, обдумывая каждое слово. — В теории это может сработать. Фактически, невидимость рассеивается из-за того, что сбивается концентрация. Когда я применяю мощную технику, мне приходится переключать внимание с поддержания невидимости на формирование печатей и управление чакрой для техники. Но если кто-то другой будет использовать техники под моей невидимостью, а я буду только поддерживать саму невидимость... — То она не должна рассеяться! — закончил за меня Рюносукэ с растущим энтузиазмом. — Конечно, применение техники может выдать позицию атакующего — вспышка огня, поток воды, всё это видно. Но сразу после атаки можно сменить позицию или вообще отступить! — И это открывает очень интересные тактические возможности, — добавил я, увлекаясь идеей. — Имеет ли это вообще смысл? — холодно спросила Юми, возвращая нас с небес на землю. — Что вы реально сможете изменить в ходе битвы? Убьёте пару человек? Отвлечёте противника на несколько секунд? Это дополнительный риск, который не оправдывает возможную выгоду. Она покачала головой, продолжая: — Я понимаю желание помочь атакующим, но давайте трезво оценим ситуацию. Что мы можем? У меня нет мощных техник, направленных на большую площадь — джукен эффективен только в ближнем бою. Дайчи становится больше при использовании техник клана — в этом случаи невидимость будет бессмысленна. — А кто сказал, что нам всем нужно там быть? — Рюносукэ наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Я понимаю твои аргументы, Ласка. У тебя действительно нет подходящих техник. Сила Медведя в его размере и физической мощи, но у меня есть техники, которые могут серьёзно помешать врагам обороняться. Техники, способные нанести большие потери. Он выпрямился и обвёл нас взглядом. — Поэтому я предлагаю доставить в лагерь противника только меня. Филин проведёт меня под невидимостью, я нанесу удар в самый критический момент штурма, а потом мы отступим. Да, это риск. Но я готов на него пойти, если это поможет нашим товарищам и снизит потери при штурме. — Это безумие, — покачал головой Дайчи. — Мы не можем так рисковать членом команды. — Больше всех всё равно рискует Филин, — парировал Рюносукэ. — Он в одиночку проникает во вражеские крепости, закладывает взрывчатку под носом у сотен врагов. По сравнению с этим мой риск — ничто. И ещё раз повторяю — я готов на это пойти, если это повысит шансы на успех штурма и снизит наши потери. Юми смотрела на него как на сумасшедшего, её белые глаза расширились от изумления. — Ты ещё более безумен, чем я думала, Суслик. Такаги же... На лице куратора читалась смесь гордости и уважения. — Хватит спорить, — наконец сказал я. — Сначала нужно проверить, сработает ли вообще эта идея. Потом будем решать, стоит ли её применять. Мы уже принялись вставать с мест, но Такаги остановил нас: — Стойте. Мы ещё не закончили обсуждение основного плана, Давайте ещё раз пройдемся по деталям, обсудим тактику, снаряжение и расходники, которые могут вам понадобиться, а потом посмотрим, стоит ли игра свеч. Следующий час мы потратили на детальное планирование. Такаги методично проговаривал каждый этап операции, уточнял детали, предлагал варианты действий в различных ситуациях. Я же в какой-то момент немного отвлёкся от обсуждения технических деталей и ещё раз внимательно осмотрел свою команду. И тут меня накрыло неприятное осознание. Если меня обнаружат во время операции, я останусь один на один с противником. Возможно, с десятками противников. Такие мысли всплывали в моей голове и раньше, но сейчас, когда выясняется, что мне нужно будет делать такое постоянно — эта мысль была наиболее актуальна. Команда побежит на выручку только в том случаи, если во время взрыва я не окажусь рядом с ними. В этом случаи, если они опоздают — меня убьют. Если придут вовремя — им придётся прикрывать моё отступление под огнём всего гарнизона. А это практически гарантирует смерть кого-то из них. И что с этим делать? — размышлял я, машинально кивая на очередное предложение Такаги. — Как минимизировать риски? Сейчас остальная команда выполняет только вспомогательные функции — помогает в изучении укреплений, разработке маршрутов, планировании операции. Во время самой диверсии они просто ждут. И самое неприятное — я не знаю, как эту ситуацию можно исправить. Мы уже обсуждали этот вопрос с Такаги и командой , но ни куратор, ни товарищи не смогли придумать ничего лучше текущей схемы. — ...итак, мы согласовали порядок действий, — голос Такаги вернул меня к реальности. — Теперь идёмте на полигон. Нужно проверить теорию Суслика. Самый укреплённый полигон АНБУ находился в дальнем крыле подземного комплекса. Мы шли по длинным коридорам минут десять, спускаясь всё глубже под землю. Наконец, массивные двойные двери появились перед нами. Такаги приложил ладонь к печати на стене, и створки медленно разошлись в стороны. Полигон представлял собой огромный зал, выдолбленный в скальной породе. Стены, пол и даже потолок были покрыты сложными печатями усиления — это место создавалось специально для отработки самых разрушительных техник. Печати здесь были буквально везде — переплетающиеся узоры покрывали каждый квадратный метр поверхности. — Ну что, проверим твою теорию? — спросил я, поворачиваясь к Рюносукэ. Он потёр руки в предвкушении, и в его янтарных глазах зажёгся знакомый огонёк азарта. — Давай. Интересно, что получится. Мы с Рюносукэ вышли на середину полигона. Я сделал несколько глубоких вдохов, концентрируясь. Потом сложил печати: — Мейсайгакуре но дзюцу! Знакомое ощущение растекающейся по телу чакры. Тонкая плёнка энергии окутала меня, преломляя свет и звук. Потом я расширил технику, включая в неё Рюносукэ. Расход чакры мгновенно подскочил. Удерживать контроль при таком применении было довольно сложно, но я справился. Для всех остальных мы исчезли, растворились в воздухе. Но я прекрасно видел Рюносукэ рядом с собой. — Готов? — спросил я. Рюносукэ закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание. — Не хочется устраивать тут полный разгром, — сказал он, открывая глаза. — Попробуем технику воды. Его руки начали складывать печати. печати мелькали одна за другой. В моменте показалось, что его ладони превратились в одну смазанную массу. некоторые печати мне различить удалось — Тигр, бык, заяц, крыса, дракон, лошадь. Но большая часть из них так и осталась для меня загадкой. В конце концов он сложил печать концентрации и произнес: — Суйтон: Дайсуйрюдан но дзюцу! Воздух перед нами задрожал. Из ничего, прямо из пустоты, начала материализоваться вода — сначала отдельные капли, потом тонкие струйки, затем мощные потоки. Я поражённо наблюдал, как за считанные секунды они сформировали огромного дракона. Это была не стандартная версия техники — существо из воды было раза в три больше обычного, детальнее проработанное. Каждая чешуйка на его теле была отчётливо видна, усы развевались как настоящие, а глаза светились внутренним светом. Дракон издал беззвучный рёв и обрушился на дальнюю стену полигона. Грохот стоял такой, что заложило уши. Усиленный печатями камень трещал и начал понемногу крошился под ударами многотонной водяной массы. Брызги разлетались во все стороны, создавая в воздухе радужные блики. Ещё немного — и даже усиленная стена не выдержала бы такого напора. — Достаточно! — крикнул Такаги откуда-то сбоку. Рюносукэ сложил ещё одну печать и дракон мгновенно распался, превратившись в обычную воду. Тонны жидкости обрушились на пол, но почти сразу начали исчезать. — Ну как? — спросил Рюносукэ, поворачиваясь ко мне. На его лице играла довольная улыбка — ему явно нравилось демонстрировать свою силу. Я проанализировал свои ощущения. Во время применения им техники я не почувствовал критического оттока чакры или потери контроля над невидимостью. Да, управлять техникой стало немного сложнее — как будто кто-то дёргал за невидимые нити, пытаясь нарушить структуру. Но в целом всё держалось стабильно. Внешних изменений я тоже не заметил — по моим ощущениям, мы оставались невидимыми постоянно. Я отменил технику и мы материализовались перед изумлённой командой. — Впечатляющая техника, — признал Дайчи, присвистнув. — Не хотел бы я оказаться на пути такого дракона. — Что-нибудь заметили? — спросил я. Юми и Дайчи отрицательно покачали головами. Такаги же задумчиво потёр подбородок. — Я уловил слабые колебания чакры в том месте, где вы стояли, — медленно сказал он. — Очень слабые, почти на грани восприятия. Конечно, когда сама техника активировалась, эти колебания полностью перекрыла чакра водяного дракона. Но сам факт... Опытный сенсор точно сможет это уловить. — Но визуально нас не было видно? — уточнил Рюносукэ. — Нет, визуально вы оставались полностью невидимыми. — Значит, всё-таки применение техники, требующей большого количества чакры, выдаёт наше положение, — заключил я. — Это плохо. Но давайте попробуем с усиленным вариантом невидимости. Мы вернулись в центр полигона. На этот раз, когда Рюносукэ начал складывать печати, я усилил полог, сделав его практически непроницаемым для любых энергий. Результат оказался... необычным и даже неприятным. Я буквально физически чувствовал, как чакра Рюносукэ пытается прорваться через мой барьер. Это было похоже на то, как кто-то изнутри пытается пробить толстую резиновую стену. Давление нарастало с каждой секундой, и мне приходилось прикладывать всё больше усилий, чтобы удержать целостность техники. Водяной дракон всё же сформировался, но был заметно слабее — примерно на треть меньше предыдущего. Часть чакры просто не смогла выйти наружу, застряв внутри барьера как вода в закупоренной трубе. — В этот раз не почувствовал вообще ничего, — сообщил Такаги после того, как техника была отменена. — Но техника ослабла, — заметил Рюносукэ, недовольно хмурясь. — И применять её было сложнее. Как будто пытаешься выдохнуть с закрытым ртом и зажатым носом. — Давайте попробуем ещё вариант, — предложил я. — Что если я буду усиливать невидимость только в момент складывания печатей, а потом ослаблю для выхода техники? Третья попытка оказалась самой удачной. Я усилил барьер, пока Рюносукэ формировал печати, и ослабил в момент, когда он сложил последнюю. Дракон получился полноценным, а Такаги смог определить только примерное направление, откуда исходила техника, но не точное местоположение. — Это уже хороший результат, — одобрительно кивнул куратор. После трёх мощных техник подряд лицо Рюносукэ заметно побледнело, на лбу выступила испарина. Применение таких объёмов чакры за короткое время сильно нагружало СЦЧ и, видимо, заметил это не я один. — Перерыв, — объявил Такаги. — Три часа на восстановление. Мы вышли из полигона и устроились в соседней комнате отдыха. Рюносукэ сразу улёгся на лавку, закрыв глаза и сосредоточившись на восстановлении чакры.Я тоже решил немного отдохнуть, поэтому сел в позу лотоса и начал медитацию. Остальные продолжили обсуждение плана операции. Дайчи и Юми спорили о последовательности действий, Такаги делал пометки в своём блокноте. Основные споры крутились вокруг очередности атак на крепости и оптимальных маршрутов отхода. Через три часа мы вернулись в полигон. Рюносукэ выглядел посвежевшим, цвет вернулся к его лицу. — Готов продолжать? — спросил я. — Более чем, — он ухмыльнулся. — Хочу попробовать ещё несколько техник. Следующие два часа мы потратили на испытание различных техник под невидимостью. Результаты были предсказуемо разными. Все огненные техники мгновенно выдавали наше положение. Пламя невозможно было скрывать долго. Максимум на который меня хватило — два с небольшим метра. Да и жар от огня почти сразу выдавал нашу позицию. Зато с техниками земли всё было намного интереснее. Каменные снаряды и булыжники, вылетающие из-под земли, выдавали положение атакующего. Но вот другие техниками, которые не проходили непосредственно через полог, показали себя отлично. Земляные стены, колья, барьеры — можно было создавать практически незаметно. Последний час мы потратили на отработку быстрой смены позиций после атаки. Дайчи и Юми обстреливали нас тупыми тренировочными кунаями и сюрикенами, целясь в то место, откуда исходила техника. Наша с Рюносукэ задача была сразу после применения техники сместиться в сторону. Первые несколько раз мы получили болезненные тычки — двигаться синхронно, да ещё и в таком близком контакте, оказалось сложнее, чем представлялось. Мы постоянно натыкались друг на друга, путались в ногах, мешали движениям друг друга. — Влево! — шипел я, дёргая Рюносукэ в сторону. — Да я понял! — огрызался он, врезаясь в меня плечом. Но постепенно мы приноровились. Научились чувствовать движения друг друга, двигаться синхронно, почти как единое целое. К концу тренировки ни один снаряд в нас уже не попадал. К вечеру мы оба были полностью вымотаны. Чакра была практически на нуле, а голова раскалывалась от перенапряжения. — Достаточно, — сказал Такаги, глядя на наши измождённые лица. — Вы сделали всё, что могли. Отдыхайте. Через два часа вам нужно выдвигаться. — Два часа? — простонал Рюносукэ. — Этого даже на нормальный сон не хватит. — Война не ждёт, — отрезал куратор. — Как следует отдохнуть ты сможешь на том свете, а пока не жалуйся. Мы направились в комнату отдыха. Я рухнул на жёсткую лавку, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от усталости. Закрыл глаза, пытаясь хоть немного восстановить силы. Всего два часа, — подумал я. — А потом снова на фронт. Снова во вражеский тыл. Снова убивать. Но в этот раз тяжёлого камня на душе не было. Не знаю как так вышло, но сейчас мысль о том, что мне придется убить ещё не одну сотню человек, задевала уже не так сильно. Грустно, печально, неприятно, но я должен это сделать. От моего успеха зависит множество жизней уже наших шиноби, а они намного важнее, чем жизни врагов. Два часа пролетели очень быстро. Казалось, только закрыл глаза — а Такаги уже трясёт за плечо. — Пора, — коротко сказал он. Я с трудом поднялся, чувствуя, как хрустят затёкшие суставы. Быстро проверил снаряжение — всё на месте. Натянул форму АНБУ, застегнул бронежилет, проверил подсумки. Кунаи, сюрикены, сенбоны — всё стандартное вооружение на месте. Медицинские принадлежности в отдельном кармане. Свитки с взрывными печатями — в специальном отделении на поясе. И самое важное — большой запечатывающий свиток на спине Дайчи. Там было всё, что могло пригодиться нам во время операции. В том числе и найденный куратором яд. Штука очень мощная, но от этого и редкая. — Это всё, что удалось достать, — сказал Такаги, передавая флакон. — Очень концентрированный нервно-паралитический газ. Несколько вдохов — и человек теряет способность двигаться. В больших концентрациях может убить. Используй с умом — больше достать не смогу. Маска Филина легла на лицо привычным весом. Через прорези для глаз мир казался чуть более узким, более сфокусированным. Закинул рюкзак на спину — там были мои личные принадлежности, которые было не так страшно потерять. Всё остальное хранилось в моём личном, сделанным ещё Минато, свитке. Остальные тоже были готовы. Дайчи проверял ремни, удерживающие массивный свиток. Юми перебирала сенбоны в специальном футляре. Рюносукэ растягивался, разминая мышцы после отдыха. — Все готовы? — спросил Такаги. Мы кивнули. У выхода с базы мы остановились и посмотрели на куратора. В его глазах читалась озабоченность, смешанная с гордостью. — Провожать вас до выхода уже становиться традицией, — усмехнувшись сказал он, обводя нас взглядом, но потом его лицо посерьезнело. — Мой приказ не изменился. Возвращайтесь живыми. Все. — Слушаемся, Такаги-сан, — ответили мы почти хором. Он кивнул и махнул нам рукой. Мы сорвались с места и помчались на запад, растворяясь в пейзаже ночной Конохи.