Глава 43

Третий час пути. Ветки под ногами мелькали так часто, что начали сливаться в размытые коричневые полосы. Мы двигались на предельно возможной для марафона скорости. После тренировок тело ныло, требуя отдыха, но останавливаться было нельзя. Нужно было как можно быстрее добраться до фронта. Рюносукэ двигался справа от меня, и я краем глаза замечал, как он время от времени резко дёргает руками. Усталость давала о себе знать. По движениям шеи и гортани можно было понять, что он часто морщит лицо, а движения, хоть и оставались точными, потеряли привычную лёгкость. Юми и Дайчи шли чуть впереди, задавая темп. Они явно жалели нас, но не настолько, чтобы снизить скорость до комфортной. Лес вокруг был знакомым до боли — те же дубы и клёны, те же кусты шиповника, те же узкие тропы, по которым мы двигались уже не первый раз. К вечеру первого дня, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, мы наконец остановились на привал. Место выбрали стандартное — небольшая поляна в окружении густых деревьев, рядом журчал неглубокий ручей. Вода была холодной и прозрачной, в ней даже плавало несколько мелких рыбёшек. Дайчи молча скинул с плеч массивный свиток и с облегчением потянулся. Его спина хрустнула в нескольких местах. — Ками, как же хорошо, — простонал он, массируя поясницу. — Этот свиток с каждым разом кажется всё тяжелее. — Стареешь, Медведь, — поддела его Юми, доставая из подсумка сухпаёк. — Может, пора на пенсию? — Ещё чего, — фыркнул Дайчи. — Я в самом расцвете сил! — Ну что, распределяем дежурства? — спросила Юми, раскладывая на плоской поверхности камня наши скромные припасы. — Давайте Суслик с Филином возьмут крайние смены, — предложил Дайчи, бросив на нас сочувственный взгляд. — Вы вчера совсем себя измотали с этими экспериментами. — Спасибо, — искренне поблагодарил я, опускаясь на землю. Мышцы ног горели огнём, а в голове всё ещё ощущалась лёгкая пульсация. Рюносукэ просто кивнул, уже раскладывая спальник. Через пять минут он уже спал, даже не дождавшись ужина. Его дыхание было ровным и глубоким, а лицо наконец расслабилось. Мы с Юми и Дайчи ели в тишине, прерываемой только треском небольшого костра и журчанием ручья. Сухпаёк был стандартным — рисовые шарики с умэбоси, вяленое мясо, немного сушёных овощей. Не деликатес, но для поддержания сил вполне достаточно. Следующий день начался ещё до рассвета. Туман стелился по земле белой пеленой, делая окружающий лес призрачным и нереальным. Быстрый завтрак из тех же рисовых шариков и чай из термоса, сборы лагеря и снова в путь. Теперь, когда усталость немного отступила после ночного отдыха, я наконец смог сосредоточиться на том, что беспокоило меня со вчерашнего дня. Усиленный полог плохо пропускает чакру. Эта мысль вертелась в голове, пока мы прыгали с ветки на ветку. Ещё на базе, когда Рюносукэ пытался применить технику под моей усиленной невидимостью, часть его чакры просто застряла внутри барьера. Треть мощности техники была потеряна, растворяясь в моём пологе как вода в песке. Но ведь это можно использовать и в обратную сторону. Если полог удерживает чакру изнутри, то логично предположить, что он будет ослаблять и входящие техники. Если предположить, что вражеский огненный шар прилетит в технику, то она потеряет треть своей силы? Или земляная пуля. Или молния. Или водяной дракон. Если ослабление сработает и с физическими проявлениями техник, то подобный барьер мог бы стать отличной пассивной защитой. Стоп. Не разгоняйся так быстро. Это ещё нужно проверить. Нужно что-то одинаковое и прочное, чтобы можно было сравнить урон с барьером и без. Может, деревянные щиты одинаковой толщины? Или каменные плиты? Да что угодно. Главное, чтобы можно было оценить урон до и после. И ещё один момент, связанный с техникой. Наверно, он даже намного более важный. Чем больше я думал об этом, тем яснее понимал. Уплотненный полог — это тупиковая ветка развития. Он жрёт невероятное количество чакры. Контролировать технику долго почти невозможно. Даже если предположить, что в будущем у меня будет больше чакры и лучший контроль... Это всё равно тупик. Второй раз. Второй чёртов раз я трачу месяцы на бесперспективное направление. Четыре месяца в АНБУ я не только совершенствовал свои навыки и узнавал что-то новое. Ещё я разрабатывал этот уплотненный вариант полога. Четыре месяца экспериментов, проб и ошибок. Бессонные ночи, когда я пытался найти оптимальное соотношение плотности и расхода чакры. И всё зря? Ну, нет конечно, не совсем зря, эти наработки можно будет использовать и дальше. Но в перспективе... Злость на самого себя была почти физической. Хотелось ударить по чему-нибудь, выплеснуть раздражение. Но вместо этого я сделал глубокий вдох и постарался мыслить конструктивно. Нужно вернуться к идее поглощающей оболочки. Да, там свои сложности. Создание мембраны, которая будет абсорбировать и нейтрализовать запахи, тепло и не давать чакре выходить наружу — это невероятно сложная задача. Да, чтобы сделать технику эффективной, понадобятся годы. Но она более перспективная. По мере развития можно будет сокращать расход чакры, постепенно автоматизируя процесс. Контроль можно перенести на периферийные тенкецу, тем самым открыв себе возможность использовать сложные и мощные техники. Можно даже попытаться сделать систему замкнутой, автономной. Точнее не так, скорее — универсальной. Пот и запах будут фильтроваться внутри, расщепляясь на безвредные компоненты. Тепло будет поглощаться и рассеиваться равномерно, не создавая тепловой след. Чакра не сможет покинуть полог, циркулируя внутри и по нему. Даже воздушные потоки можно будет контролировать намного точнее, создавая вокруг себя зону абсолютного штиля. И если немного уплотнить такую оболочку... Большинство сенсоров меня просто не заметят. В теории, если всё получится идеально, настанет момент, когда меня не сможет обнаружить вообще никто. Всегда останутся довольно специфические шиноби, владеющие невероятными способностями, но классические способы обнаружения точно отпадут. Все, кроме Шарингана и Бьякугана, разумеется. Эту проблему так просто не решить — эти додзюцу работают на принципиально ином уровне восприятия. Хотя... Учиха и Хьюга есть только в Конохе, так что можно особо не переживать. Мог бы подумать я, но что-то внутри не даёт покоя. Внутренний перфекционист и перестраховщик спелись и теперь напевают мне одну и ту же песенку. А вдруг существуют похожие техники? Они наверняка редкие и жутко секретные, но они ведь существуют? Какое-нибудь кеккей генкай по типу бьякугана или запрещённая техника? Какой смысл создавать неполноценную технику, если можешь добиться идеала? Да, было бы проще остановиться на том, что есть. Сказать себе "хватит" и переключиться на что-то другое. Но я так не хочу. Не могу. Не в моих правилах бросать дело на полпути. Особенно если можешь сделать его хорошо. Солнце поднималось всё выше, пробиваясь сквозь листву яркими лучами. Лес постепенно оживал — запели птицы, зашуршали в подлеске мелкие животные. Где-то вдалеке простучал дятел. К полудню мы сделали короткую остановку у небольшого озера. Вода была удивительно чистой, и мы воспользовались возможностью пополнить запасы и умыться. Холодная вода приятно освежила лицо, смывая пыль и усталость. — Ещё часов пять до места стоянки, — сказал Рюносукэ, сверяясь с картой. — Если поднажмём, успеем до темноты. К вечеру второго дня мы остановились на очередной привал. Место выбрали в небольшой ложбине, защищённой от ветра. На этот раз Юми и Дайчи не стали нас жалеть — дежурства распределили жребием. Мне выпала первая смена. После ужина, когда все устроились вокруг небольшого костра, Рюносукэ вдруг усмехнулся. В отблесках пламени его лицо выглядело загадочным. — Вот сижу я и почему-то вспомнилась одна история. О том, как меня и мой отряд чуть не убила любовь ко сну. Хотя, как посмотреть. Может именно она нас и спасла. Мы с интересом повернулись к нему. Рюносукэ редко рассказывал что-то о себе, предпочитая слушать других. — Это было на одной из первых миссий в АНБУ, — начал он, устраиваясь поудобнее и подкладывая под спину свёрнутую куртку. — В Стране Горячих Источников. Мы выслеживали группу нукенинов из Кумо. Остановились на привал после двух дней погони, все смертельно устали. Мне выпало второе дежурство. В положенное время меня разбудили и первые полчаса я дежурил как положено, но потом… Сонливость навалилась как ненормальная. Я даже использовал Кай. Это точно было не гендзюцу. Тогда я ещё не привык к многодневным погоням. Видимо, с непривычки и сморило. Он помолчал, вспоминая детали. — Тогда я решил схитрить — создал иллюзорного клона, посадил его у костра, а сам нашёл ближайший куст и прилёг там вздремнуть. Думал, если что — услышу и успею среагировать. Дайчи покачал головой с укоризной. — И что, уснул? — Как убитый. Проснулся резко, будто что-то толкнуло изнутри. Может, инстинкт самосохранения, может, чуйка, может, просто повезло. Открываю глаза — а через моего клона летят кунаи и сюрикены. Один кунай прошёл прямо через голову клона, другой — через грудь. Если бы я сидел там по-настоящему… Он закрыл глаза и покачал головой. Его даже немного передернуло. Я его понимаю. Если он действительно был настолько сонлив, то вовсе мог не заметить атаки. И оказаться на месте клона. — И что было дальше? — спросила Юми, наклонившись вперёд. — Вскочил, поднял тревогу. Оказалось — тот самый отряд нукенинов, которых мы искали, решил нас навестить первыми. Видимо они поняли, что мы от них не отвяжемся и решили действовать. Завязался бой. Слава ками — отбились. Даже никого не потеряли. Но потом... — Рюносукэ потёр затылок, а его лицо скривилось в болезненной гримасе. — Командир меня знатно отделал. Сказал, что я подверг опасности всю команду своей ленью. А после него — вся остальная команда добавила для профилактики. Урок усвоил навсегда. — Повезло тебе, — заметил Дайчи. — Могло закончиться куда хуже. — Я до сих пор не могу понять: моя лень спасла меня в тот день или чуть не убила? — он посмотрел на нас и усмехнулся. — Не отвечайте. Это риторический вопрос. Мы всё равно никогда не узнаем, что бы было в ином случае. Все недолго сидели в задумчивости, переваривая историю Рюносукэ. Да, она была довольно забавной. Но только если не брать во внимание, что он и его отряд чуть не погибли. — У нас с Юми тоже была интересная история, — подхватил Дайчи после небольшой паузы. — Год назад, в Стране Дождя. Нужно было устранить одного местного джонина. Раньше он работал на нас, но с некоторых пор начал продавать информацию всем подряд. Юми кивнула, подтверждая. — Наша команда подловила его после выхода из деревни. Он возвращался с очередной сделки, был один. Сначала всё шло по плану — окружили, атаковали с разных сторон. Мы его теснили, загоняли в угол. Но потом... — Дайчи нахмурился при воспоминании. — Он применил какую-то странную технику. Начал распылять вокруг себя фиолетовый яд. Управлял им с помощью воды и ветра, создавая целые потоки отравленного воздуха и воды. Филигранно, надо признать, управлял. — Яд был очень сильный, — добавила Юми. — Даже небольшого вдоха хватало, чтобы начались судороги. Двое из нашей команды упали почти сразу. — Мы уже попрощались с жизнью, — продолжил Дайчи. — Яд окружал нас со всех сторон, бежать было некуда. Но тут из ниоткуда появился ещё один шиноби. Высокий, с длинными белыми волосами. Он уложил того джонина за десяток секунд. Но больше всего я удивился тому, что даже волосы можно превратить в оружие. Не Акимичи это говорить, но меня всё равно это впечатлило. Особенно, когда он плотно зажал джонина в своих волосах. — Я даже слышала, как трещат кости, — вставила Юми, поёжившись при воспоминании. Тут у меня в голове начала складываться картина. Сильный шиноби. Страна Дождя. Белые волосы, которые он использовал как оружие. — Это был Джирайя? — догадался я. — Он самый, — подтвердила Юми. — Наш командир его узнал по технике с волосами. Джирайя-сама тогда повернулся к нам, широко улыбнулся и сказал что-то вроде "повезло вам, ребята", а потом помог уйти. Дал противоядие, помог с ранеными. — Помню, он тебя на руках нёс, — повернулся Дайчи к Юми с лукавой улыбкой. — Ты от яда ослабла и идти не могла. Вся красная была. Понравилось? — Ничего не красная! — возмутилась Юми, но её мгновенно порозовевшие щёки выдали с головой. — И ничего не понравилось! Я была без сознания большую часть пути! — Ага, без сознания, — хмыкнул Дайчи. — А кто тогда бормотал "спасибо, Джирайя-сама" каждые пять минут? — Это был бред от яда! Мы рассмеялись. Даже Юми, немного надувшись, не выдержала и присоединилась к всеобщему веселью. Было приятно видеть её такой — не холодной и собранной куноичи из клана Хьюга, какой она хотела казаться, а обычной, настоящей девушкой, которая может смущаться и краснеть от таких вот моментов. Через пятнадцать минут все уже спали, а я сидел на дежурстве, глядя на звёзды. Другой небосклон, другие созвездия. Иногда всё ещё ловлю себя на том, что ищу Большую Медведицу или Орион. Глупо, но некоторые привычки умирают с трудом. А от привычек не так-то просто избавиться. Не с проста природа заложила в человека такой механизм. Да, зачастую именно он тормозит развитие человека, но когда-то давно он же помогал выжить. А что с моим собственным развитием? Мысль пришла не с проста. Она вертелась в подсознании уже давно. Сейчас я постоянно на миссиях. Если так продолжится, у меня просто не будет времени становиться сильнее. Экспериментировать со старыми техниками, изучать новые, развивать свои теории. Если я хочу освоить Бьякуго, нужно развивать контроль. А для этого нужны время и специальные условия. Часы медитаций. На таких вот привалах этого не добиться. Нужна стабильность, покой, возможность сосредоточиться. В обычной ситуации мне бы полагался отпуск после каждой миссии. Неделя, две, иногда месяц — в зависимости от сложности. Формально это право никуда не делось, но фактически... У меня особенная техника. Я могу сильно помочь фронту. Поэтому так просто меня не отпустят. Всё это правда. Но когда развиваться? Сейчас самое лучшее время — пубертат. Организм перестраивается, очаг чакры может расти очень быстро, каналы становятся эластичнее и крепче. Это окно возможностей, которое закроется через несколько лет. А я трачу это драгоценное время на... На войну. Чтоб её биджу побрал. Если я сам что-то не предприму, меня будут использовать до посинения. Моего посинения! А развиваться нужно, потому что дальше будет сложнее. Но как объяснить это Хокаге и остальным, да так, чтобы не показаться трусом или, того хуже, предателем? Идёт война. Если ты можешь внести максимальный вклад — обязан это сделать. Долг перед деревней, Воля Огня и всё такое. А я могу. И уже это доказал. Лучше бы не доказывал, — мысленно сплюнул я. — От этого одни неприятности. Но что сделано, то сделано. Теперь нужно думать, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации. Да так, чтобы никого не обидеть. Остаток дежурства я обдумывал эту проблему, взвешивая все за и против. Нужен весомый аргумент, который нельзя будет просто отмести. Может ранение? Нет, это не надолго. Там ведь что-то было у Цунаде и Орочимару… Их на какое-то время отпускали в отпуск. Цунаде ушла. хоть и только формально. Она всё равно работала в госпитале, а вот у Орочимару был реальный отпуск. Это я точно знаю. Надо будет узнать при случае — как так получилось. Это было связано только с затишьем на фронте или с чем-то ещё? Параллельно я следил за окрестностями. Каждый шорох, каждое движение в темноте фиксировалось и анализировалось. Белка, прыгающая по веткам. Сова, пролетевшая совсем низко над поляной. Какой-то мелкий хищник, прокравшийся к ручью на водопой. Моя смена прошла спокойно. Разбудил зевающего Рюносукэ — он с трудом открыл глаза и некоторое время сидел, приходя в себя. — Всё тихо? — спросил он хриплым со сна голосом. — Абсолютно. Можешь расслабиться. Он кивнул и занял моё место у догорающего костра. Я же отправился спать, но перед этим вспомнил рассказанную им историю: И зачем ты это рассказал? Как мне теперь уснуть-то? — укладываясь подумал я. И правда, стоило закрыть глаза, как воображение начало рисовать картины того, как он снова создаёт иллюзорного клона и идёт спать в кусты. Усмехнувшись этим мыслям, я сделал пару вдохов и провалился в глубокий сон. Следующее утро началось как обычно. Подъём за час до рассвета, когда небо только начинало светлеть на востоке. Быстрый завтрак — всё те же рисовые шарики, вяленое мясо и чай из термоса. Сборы лагеря — спальники свернуть, следы присутствия замести, костёр залить водой и засыпать землёй. И снова в путь. Темп взяли ещё выше — до цели оставалось часов десять, но мы планировали добраться быстрее. Солнце поднималось всё выше, разгоняя утреннюю прохладу. К полудню стало откровенно жарко, и мы были рады каждому участку пути, проходящему в тени деревьев. Добрались за девять часов. Последний участок пути был особенно утомительным — местность стала холмистой, приходилось постоянно то подниматься, то спускаться. В трёхстах метрах от лагеря остановились на открытом месте, давая себя рассмотреть. Это был стандартной практикой — появляться открыто, чтобы тебя не сочли за врага или шпиона и не атаковали сразу. Не прошло и минуты, как из-за деревьев показался отряд. Пятнадцать человек выстроились полукругом и побежали в нашу сторону. Они остановились в полусотне метров, и вперёд вышел один человек. Русые волосы, голубые глаза, правильные черты лица. Большинство женщин сочли бы его красивым, если бы не одно но. Правая часть его лица представляла из себя жуткий ожог, превратив кожу в сморщенную красно-белую массу. Даже ушной раковины не осталось. — Цель визита? — коротко спросил он, внимательно оглядев нас. — Мы здесь по приказу Хокаге-сама, — ответил Рюносукэ спокойным, ровным голосом. Он шагнул вперёд и протянул свиток. Мужчина, который представился как Тамагава Наото, взял свиток осторожно, словно тот мог взорваться прямо у него в руках. Развернул и быстро пробежал глазами по строчкам. С каждой прочитанной строкой напряжение на его лице сменялось облегчением. — Следуйте за мной, — сказал он, сворачивая свиток. — Пойдёте в конвое. Проверим подлинность документов и сразу отпустим. Вы наверняка всё понимаете, но я всё равно прошу прощения за неудобство. — Мы не в обиде и всё понимаем, — кивнул Рюносукэ. Нас окружили со всех сторон. Пятеро спереди, пятеро сзади, по двое с флангов. Сам Наото шёл впереди, ведя нас к лагерю. В лагере нас встретили ещё более настороженно. У ворот стояло два десятка шиноби. Проверка заняла всего минут пять — сверили печати на свитке, удостоверились в подлинности, и напряжение спало. — Добро пожаловать, — сказал Наото уже более дружелюбным тоном. — Пойдёмте, командующий вас ждёт. Пока мы шли через лагерь, я внимательно осматривался. Лагерь был значительно меньше предыдущего — там размещалось всё командование фронта, огромная военная машина. А здесь обычный опорный пункт, форпост на линии фронта. По моим прикидкам, четыреста-пятьсот шиноби, не считая обслуживающего персонала. Палатки стояли ровными рядами, между ними были проложены дорожки, посыпанные гравием. В центре лагеря возвышалось несколько больших шатров — командование, медицинская часть, склады. А обслуги тут немало. Повара у полевых кухонь готовили обед — запах тушёного мяса и риса заставил желудок сжаться от голода. Прачки стирали форму в больших деревянных корытах. Кто-то чинил порванные палатки, кто-то точил оружие, кто-то просто сидел и чистил картошку. Некоторые явно были чьими-то личными слугами — по их одежде и манерам это было заметно. Обычное дело для любого военного лагеря, но всё равно странно видеть гражданских так близко к линии фронта. Хорошо хоть торговцев и проституток не пускают. Вспомнились слова Джирайи о трёх табу шиноби: алкоголь, деньги и женщины. Или мужчины, если ты куноичи. Хороший шиноби должен знать меру в выпивке, не быть жадным и разборчивым в связях. "Эти табу существуют не просто так," — говорил он тогда. — "Алкоголь притупляет реакцию и разрушает дисциплину. Жадность заставляет принимать глупые решения. А похоть... похоть делает из тебя глупого, недальновидного и очень доверчивого человека." Пустив в лагерь проституток, командование нарушило бы сразу три табу — где проститутки, там и алкоголь, а там и до проблем с деньгами недалеко. Азартные игры, долги, шантаж — целый букет проблем, которые в военное время могут стоить жизни не только одному человеку, но и целому отряду. Сам Джирайя, конечно, не образец благочестия, — усмехнулся я про себя. — Но на миссиях всегда собран. По рассказам Цунаде, на задании он превращался в совершенно другого человека — сосредоточенного, хладнокровного, расчётливого. Все его слабости оставались в мирной жизни. Я и сам это видел, но мы прошли с ним не так много серьезных миссий, чтобы по этому отрезку можно было судить о его характере. Суждениям Цунаде я верю. Они с Джирайей, конечно, друзья, но отношения у них специфические. Не думаю, что она стала бы его передо мной выгораживать. В командирской палатке было прохладно и полутемно. Свет проникал только через входной полог и небольшое отверстие в крыше. После яркого солнца глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте. Нас усадили за большой стол из грубо сколоченных досок. На нём были разложены карты местности, испещрённые пометками. Красные кружки — позиции врага, синие — наши, жёлтые линии — возможные пути отступления и снабжения. Вскоре вошёл лысый мужчина с роскошной чёрной бородой, которая контрастировала с блестящей макушкой. Борода была ухожена — видно, что он тратил на неё немало времени даже в полевых условиях. Он окинул нас внимательным взглядом тёмно-карих глаз и сел напротив. — Сарутоби Хиро, — представился он голосом, в котором слышалась привычка командовать. — Командующий этим сектором фронта. И почему я не удивлен очередному Сарутоби в армейском командовании? — подумал я. — Ах да, наверно потому, что Хокаге возглавляет этот самый клан? Нет, наверняка совпадение. Если по правде, то в клане Сарутоби действительно было много довольно сильных и достойных членов. Так было и до того, как Хирузен стал Хокаге и осталось после. Но с каждым годом их клан всё усиливался и усиливался. Через Хокаге им стали доступны техники, которые обычным путем не получить. Да и назначать на должности своих людей всегда было первой мыслью любого правителя. А кто тебе будет ближе семьи и клана? Рюносукэ молча передал ему свиток от Хокаге. Хиро сломал печать, развернул и углубился в чтение. По мере того как он читал, его брови поднимались всё выше, а в глазах появлялось понимание. — В приказе указано согласовать время штурма, — сказал он, откладывая свиток. — Есть предложения по срокам? — В прошлый раз нам понадобилось три дня на подготовку, — ответил Рюносукэ ровным тоном. — Если укрепления противника меньше или аналогичны, думаю, потребуется меньше времени. Точнее скажу после разведки. Хиро ещё внимательнее оглядел нас, словно пытаясь разглядеть что-то за масками АНБУ. Его рот приоткрылся, глаза расширились. Понизив голос почти до шёпота, он наклонился вперёд: — Это были вы? В главной крепости. Это вы превратили в пыль главную крепость противника? Рюносукэ усмехнулся под маской — я услышал это по изменению его дыхания. — Этого я вам сказать не могу, Сарутоби-сан. Информация засекречена. Но раз послали именно нас... — он развёл руками. — Делайте выводы сами. Этого вам никто запретить не может. В глазах Хиро вспыхнул огонёк воодушевления. Он откинулся на спинку стула, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Понятно. Более чем понятно. Что вам понадобится для операции? Рюносукэ начал перечислять всё необходимое, от дополнительных взрывных печатей до данных их разведки. Хиро кивал, делая пометки в своём блокноте. — Всё будет предоставлено, — заверил он. — У нас есть подробные данные о гарнизоне противника, включая имена и ранги командного состава. Он взял со стола один из свитков и передал Рюносукэ. — Здесь всё, что нам известно. Изучите, если будут вопросы — обращайтесь. Нам выделили отдельную палатку на краю лагеря — подальше от любопытных глаз. Внутри были четыре походные кровати, стол, несколько стульев и даже небольшая печка для обогрева. По меркам полевого лагеря — большая роскошь. Но отдыхать мы не стали. Бросив вещи, сразу отправились на разведку. Путь к вражеским укреплениям занял около десяти минут неспешного и аккуратного хода. Мы двигались скрытно, используя естественные укрытия — овраги, группы деревьев, высокую траву. Моим товарищам, в отличие от меня, приходилось маскироваться классическими методами. Когда укрепления показались вдали, остановились на безопасном расстоянии. Первое, что бросилось в глаза — укрепления стояли на холме. Он был невысоким, метров двадцать пять-тридцать, но этого хватало, чтобы дать обороняющимся существенное преимущество. Они видели всё вокруг на километры, а атакующим пришлось бы штурмовать в гору под градом техник. Сам лагерь был одновременно похож и не похож на предыдущую крепость. Те же стены, укреплённые до упора техниками дотона, но периметр был меньше. Те же сторожевые вышки по углам, но их было всего четыре вместо восьми. Те же шиноби Ивы и Кусы на стенах, но их было от силы двести пятьдесят человек. Вместо каменной крепости в центре лагеря возводилось что-то большое. Издалека было видно, что работы в самом разгаре — десятки людей таскали камни, замешивали раствор, возводили стены. — Юми? — я кивнул в сторону укреплений. Она кивнула, понимая без слов. Сложила печать, активируя Бьякуган. Вены вокруг глаз вздулись, проступив под кожей как древесные корни. Белые глаза сфокусировались, проникая сквозь стены и расстояние. — Крепость только начали строить, — сообщила она через несколько минут внимательного изучения. — Фундамент заложен полностью, первый этаж стен готов примерно на треть. Судя по размерам фундамента, планируют что-то серьёзное — не меньше трёх этажей, толстые стены. — Видишь длинное каменное здание у восточной стены? По данным местных там у них командный пункт. — Да, вижу. Одноэтажное, но добротное. Каменная кладка, усиленная чакрой. Внутри... — она прищурилась, концентрируясь. — Сейчас там никого, но есть большой стол, карты на стенах. Определённо штаб. — Сенсоры? — спросил Рюносукэ. — Нужно больше наблюдений, — ответила она, не отрывая глаз от лагеря. — Хотя бы минут тридцать. Так просто их не определить. Мы стали ждать. Затаились в высокой траве, прямо на опушке одного из подлесков. Примерно через полчаса Ласка заговорила. — Двое точно есть. Они несколько раз вставали в специфическую позу. Третий под вопросом, нужно ещё посмотреть. Я попросил указать на них, когда они пройдут по стенам, запомнил их и создал теневого клона. — Проверим их реакцию, — сказал я, отправляя клона вперёд. Клон двинулся к укреплениям, стараясь оставаться в тени деревьев. Подобрался на сто пятьдесят метров — никакой реакции. Сто метров — охрана продолжала патрулировать как ни в чём не бывало. Восемьдесят метров — один из часовых зевнул, потягиваясь. Клон подошел вплотную к стене — никакой реакции. — Похоже, сейчас на стенах слабые сенсоры, — заметил Дайчи. — Или тут они все такие. Я тоже не стоял просто так и прощупывал лагерь сенсорикой. В основном там были чунины, были пару шиноби посильнее, но такого большого скопления сильных аур, как в предыдущей крепости тут и подавно не было. Самая сильная чакра принадлежала кому-то в центре лагеря — вероятно, командиру гарнизона. Вот он мог доставить проблем, потому что даже не у каждого джонина такая плотная чакра. Вечером, вернувшись в лагерь, мы изучили список командования противника, предоставленный Хиро. Юми сверила их с тем, что смогла увидеть и дополнила парой лиц, которые показались ей сильными. Так же мы включили туда двух сенсоров. Третий оказался пустышкой. На следующее утро вернулись для более детальной разведки. И тут Юми заметила кое-что неприятное. — Это интересно, — она приосанилась и, казалось, начала смотреть в даль ещё внимательней. — Каждые полчаса они используют какую-то технику. Первые пару раз я приняла это за часть строительных работ, но вот ручные печати мне что-то напоминают. — Что конкретно они делают? — спросил Нагасава. Она ненадолго отвлеклась и рассказала о всём, что сумела увидеть. Они расходились по лагерю в разные стороны — четверо направились к стенам, расположившись по сторонам света, а пятый остался в центре, где возводили новую крепость. Все одновременно начинают складывать одинаковые печати. — Какие именно печати? — спросил Дайчи, нахмурившись. — Заяц, собака, кабан, лошадь, дракон, змея. Было ещё несколько, но я не разглядела. Комбинация была мне незнакома, но логика построения подсказывала... — Одна из техник сканирования земли, — сказал Рюносукэ. — Они проверяют, нет ли чего-то закопанного под землёй. И судя по количеству печатей — техника не самая слабая. — Скорее всего так и есть, — подтвердила Юми. — Я видела, как их чакра уходит в землю, распространяется волнами. Глубина сканирования... метра три, может, четыре. — Выжившие рассказали о нашей тактике, — кивнул Рюносукэ без особого удивления. — Теперь они проверяют грунт на наличие взрывчатки. — Это осложняет дело, — нахмурилась Юми. Я задумался, перебирая варианты. Да, это усложняло задачу, но не делало её невыполнимой. — Не критично, — сказал я после минутного размышления. — У нас всё равно нет того, что точно нужно заложить под землёй. Мы и взяли-то с собой только взрывные печати. Можно разместить их не в земле, а в стенах зданий, на крышах, в перекрытиях. Менее эффективно, чем подземные заряды, но сработает. — А что с газом? — спросил Дайчи. — Его вряд ли удастся незаметно прицепить к стене. — Если дождаться момента, когда они закончат сканирование, у меня будет окно получаса до следующего патруля. Этого должно хватить для установки бомб с газом. Просто придется делать это в последнюю очередь. Мы ещё некоторое время наблюдали, отмечая маршруты патрулей, время смены караула, расположение складов и казарм. К полудню собрали достаточно информации. — Не будем тратить ещё день, — решил Рюносукэ после короткого совещания. — Операция завтра ночью. Вернувшись в лагерь, мы сообщили Сарутоби Хиро о готовности провести диверсию следующей ночью. — Отлично, — кивнул он, потирая бороду. — Мои люди будут готовы к рассвету. Как только увидим сигнал — начнём штурм. Остаток дня мы потратили на подготовку. Проверили снаряжение и ещё раз проговорили детали плана. Вечером, за ужином, мы были молчаливы. Каждый думал о предстоящем, прокручивая в голове план действий. — Всё будет хорошо, — нарушил тишину Дайчи. — Мы справимся, как и в прошлый раз. — В прошлый раз у нас был порох, — напомнила Юми. — Зато теперь у нас есть опыт, — парировал Рюносукэ. — И мы знаем, чего ожидать. Я промолчал, доедая свою порцию риса с тушёными овощами. Внутри росло знакомое напряжение — смесь страха и предвкушения, адреналина и холодного расчёта. Должно пройти легче, чем в первый раз, — повторил я про себя, укладываясь спать. — По крайней мере, я на это надеюсь. Я закрыл глаза, стараясь заснуть. Завтра будет долгая ночь. И я чувствовал — она будет не так проста, как всем хотелось бы.