Глава 44

Обстановка вызывала у меня эффект дежавю. Всё было очень похоже на начало предыдущей операции. Команда та же, настрой остался таким же, разве что волнение было не таким сильным. Подлесок, Юми, смотрящая вдаль, стоящие на охране Рюносукэ и Дайчи, и я, сидящий на земле вместе с двумя клонами. Порядок и цели диверсии немного отличались от предыдущих, так что и тактика была немного другой. — Сенсор ушёл на другую стену, — тихо сообщила Юми, не отрывая взгляда от укреплений. Это был мой сигнал. Я встал, и один из клонов поднялся вместе со мной. Мы с командой решили, что раз риски обнаружения в этот раз выше — нужно действовать быстрее. Поэтому наша операция состояла всего из двух актов. Сначала я и мой клон проникаем в лагерь. Задача клона — расставить как можно больше взрывчатки по всей площади лагеря. Казармы, жилище офицеров, арсенал. Моя задача — штаб противника и ворота. Мы решили не рисковать с обрушением стен. В этот раз наши ресурсы ограничены только взрывными печатями, поэтому лучше как следует заминировать ворота. Второй акт — второй клон. Ему нужно будет заложить печати и газ под те же здания и ворота в получасовой промежуток между сканированиями земли. Таким образом, если нас обнаружат после выполнения первого пункта плана, основная часть миссии всё равно будет выполнена. Мы с клоном побежали в сторону лагеря противника и без проблем оказались у стен. Ничего нового я тут не увидел. Он был очень похож на главный лагерь противника, только масштабы меньше. Замок только строится, стены не такие высокие, территория меньше. Людей тоже было не так много. Клона я уже давно не чувствовал. Потерял его сигнатуру почти сразу, как только мы отдалились от нашей лежки. Напороться на него я не боялся — мои мысли его мысли, а уж я постарался распределить наши маршруты так, чтобы мы не встретились. Ворота оказались массивными — пятиметровые створки из спрессованного и усиленного чакрой камня. Около них дежурило шесть охранников, ещё четверо патрулировали участок стены над воротами. Все выглядели скучающими — очередная ночная смена, ничего интересного не происходит уже несколько дней. Как же заложить печати так, чтобы взорвать ворота, не прибегая к подземному минированию? Это было сложно, и пришлось поломать голову, но я таки придумал способ. Дело в том, что ворота, как и сами стены — каменные. Шиноби Ивы ничего не стоит каждый раз открывать их с помощью техник. А раз ворота и стены из камня, то внутрь, с помощью моей техники, можно заложить множество взрывных печатей. Остается вопрос — как это сделать на глазах охраны. Меня-то они не увидят, а вот расходящийся в стороны камень — вполне. Для этого у меня есть две заготовки. Первая и основная — на те места, с которыми я буду работать, я буду накладывать иллюзию. В то время как под моими руками будет течь камень — другие будут видеть только иллюзию гладкой каменной поверхности. На случай, если кто-то что-то заподозрит, у меня есть вторая заготовка — гендзюцу. Если кто-то решит всё проверить, я попытаюсь внушить ему, что тут всё хорошо. Попытаюсь, потому что не уверен в силе своих гендзюцу. Да, они у меня неплохо выходят, и у меня есть к ним предрасположенность, но я их почти не развивал. Теперь вот расплачиваюсь. Я подошёл к воротам и сложил знакомые печати. Камень под ладонями начал медленно расходиться, открывая доступ внутрь массивной конструкции. Параллельно я поддерживал простейшую иллюзию — для наблюдателей поверхность оставалась гладкой и нетронутой. Работа шла медленно. Каждую печать нужно было аккуратно разместить в созданной полости, затем закрыть её так, чтобы не осталось следов. Один из охранников зевнул и протёр закрывающиеся глаза — ночная смена давала о себе знать. Другой что-то негромко рассказывал напарнику, изредка посмеиваясь. Первая партия печатей легла в основание ворот. Вторая — на уровне человеческого роста. Третья — почти под самым верхом. Всё прошло спокойно, никто ничего не заметил. Охрана продолжала нести службу, не подозревая, что в нескольких метрах от них закладывается смертельная ловушка. Сделав дело, я двинулся ко второй цели. Штаб противника находился у восточной стены — длинное приземистое здание с единственной дверью. Окна были закрыты ставнями из спрессованной земли. Пролезть через них незаметно было практически невозможно. Пришлось ждать. Я устроился у стены, стараясь не шевелиться. Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец дверь открылась. Из неё вышел какой-то шиноби из Кусы — невысокий, с начинающейся лысиной. Он похлопал себя по карманам, явно ища что-то. — О, Ясуо, не найдётся закурить? — обратился он к одному из караульных. — Опять забыл? — усмехнулся часовой, доставая пачку сигарет. — Ты в который раз за час выходишь? Четвертый, пятый? — Да стресс это всё, — пожал плечами чунин. — Коноховцы сегодня вечером шевелились активнее обычного. Командир говорит, что это не к добру. В момент, когда дверь была открыта, я проскользнул внутрь. Помещение оказалось тесным — метров тридцать квадратных, не больше. Большой стол занимал центр комнаты, на нём были разложены карты с пометками, списки личного состава, донесения разведки. У стены стоял шкаф, забитый папками и свитками. В углу примостилась небольшая печка, от которой тянулись трубы к отверстию в потолке. За отдельным столиком сидел командир гарнизона — крепкий мужчина лет сорока пяти с седыми висками и усталым лицом. Он методично поглощал ужин, изредка поглядывая в какой-то отчёт. Ещё двое офицеров негромко обсуждали что-то у карты, указывая на различные точки. — ...если они ударят с севера, мы сможем продержаться максимум час, — говорил один, молодой темноволосый парень. — Не паникуй раньше времени, — отвечал второй, постарше. — У нас есть приказ держаться до подхода подкреплений. — Каких подкреплений? — фыркнул молодой. — Все резервы брошены на оборону столицы Травы. — Все, да не все, — гнул свою линию старший. — Если продержимся час — подкрепление подойдет. Я начал с дальней стены. Тот же принцип, что и с воротами — создать полость в камне, заложить печати, замаскировать. Приходилось быть ещё осторожнее из-за тесноты помещения. Несколько раз офицеры проходили совсем рядом, и я замирал, стараясь даже не дышать. С газовыми бомбами возникла проблема. Я понял, что не смогу разложить их равномерно по всей комнате — слишком большие, слишком заметные. Решил засунуть все в одну точку. Выбрал угол, где недавно ужинал командир — туда точно никто не пойдёт просто так. Снял рюкзак и начал создавать самую большую за сегодня полость в стене. Работа затянулась — нужна была выемка достаточного размера для четырёх бомб. Прошла минута, вторая... Неожиданно в угол зашёл молодой шиноби и взял поднос с грязной посудой. Его взгляд скользнул по стене, где работал я. Он прищурился и аккуратно пошел в мою сторону. Не дожидаясь, пока он поднимет тревогу, я применил гендзюцу. Одно из тех, что преподают всем АНБУ. От этого оно не становиться менее эффективным, зато его отработка сотней шиноби даёт свои плоды. Оно получаеться довольно быстрым, не затратным и довольно сильным. Внутри простенькое внушение "здесь всё в порядке, ничего необычного". Секунда напряжённого ожидания. Взгляд генина расфокусировался, он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и спокойно вышел с подносом. Я вытер пот со лба дрожащей рукой. Это было слишком близко. Если бы гендзюцу не сработало... Закончив с газовыми бомбами, я подошёл к двери и стал ждать. Минута, две, пять... Никто не выходил и не входил. Командир дочитывал отчёт, офицеры продолжали спорить о тактике обороны. Наконец, после почти пяти минут ожидания, в коридоре кто-то показался. Это был тот самый шиноби из Кусы, что выходил покурить в начале. Вот уж действительно — курение вредит вашему здоровью. Причем, делает это много раньше, чем вы сами того ожидайте. Хе-хе. Я выскользнул наружу и быстро направился к стене. По пути отметил положение сенсоров — один на северной стене, один на южной. Перемахнув через стену в нужном месте, я побежал обратно к команде. Когда показался знакомый подлесок, позволил себе немного расслабиться. Юми первой заметила меня и улыбнулась. — Первая часть почти выполнена? — тихо спросил Дайчи. — Осталось дождаться клона, — ответил я, усаживаясь на землю. Буквально через минуту в голову хлынули воспоминания. Клон тоже справился — казармы, арсенал, жилища офицеров заминированы. — Готово, — сообщил я команде. — Первая часть плана выполнена. Оставшийся клон открыл глаза и посмотрел на Юми, ожидая её сигнала. Я принял позу лотоса, стараясь восстановить потраченную чакру. Это ещё не всё, что предстояло сделать сегодня. Если так посудить, то всё прошло довольно штатно. Да, был момент, заставивший понервничать, но он укладывался в наш план. Я был готов к такому сценарию, поэтому справился. Ощущения разительно отличались от первого раза. Сейчас всё было как-то... обыденно, что ли? — Пошёл, — негромко сказала Юми. Клон исчез в темноте. Обязательная часть миссии выполнена, теперь нужно было попробовать выжать из ситуации максимум. Внутри лагеря клону оставалось дождаться, пока шиноби проведут технику сканирования земли, подождать минуту-две и приступить к закладке дополнительных зарядов. Я медитировал, Дайчи и Рюносукэ стояли на страже, а Юми внимательно наблюдала за происходящим в крепости. Я уже не волновался о клоне, но готовился морально к тому, что предстоит после диверсии — проникновение в лагерь вместе с Рюносукэ. Приоткрыв один глаз, я посмотрел на него. Его лицо было сосредоточенно, взгляд методично сканировал лес. Но руки выдавали истинное состояние — пальцы постоянно двигались, барабаня по бедру беззвучную дробь. Ладони то сжимались в кулаки, то разжимались. Не нервозность — чистое нетерпение. Двадцать пять минут спустя пришли воспоминания от второго клона. Всё прошло идеально. Дополнительная взрывчатка размещена под воротами и штабом, газовые бомбы установлены в стратегических точках. Противник ничего не заподозрил — охрана несла службу в обычном режиме, не проявляя признаков тревоги. Я поднялся и кивнул команде. Они поняли без слов. Выйдя немного вперёд, я в последний раз оглядел крепость. Постоял так секунд десять, затем сложил нужные печати. — Взрыв! Крепость взорвалась. Это было не так зрелищно, как в прошлый раз, но тоже впечатляло. Ворота снесло моментально. Более того, весь сегмент стены с воротами был уничтожен, оставив приличный пролом. Из-за стен поднялись небольшие огненные цветки в разных частях лагеря. Самый большой был на месте штаба. Потом начал распространяться белесый газ, поднимаясь выше стен. Шиноби, выскочившие на стены, кашляли и тёрли глаза. Через несколько минут на холме начали появляться наши шиноби. Они быстро выстраивались в боевые порядки. Ещё минута — и около пятисот воинов Конохи двинулись к разрушенным укреплениям. Некоторые пришедшие в себя защитники уже начали оказывать сопротивление. Кто-то отгонял газ ветряными техниками, кто-то обстреливал наступающих со стен. У пролома начали формироваться оборонительные позиции. Первые линии наших применили огненные техники, но это не дало нужного эффекта — защитники Ивы возвели земляные барьеры. Тогда штурмовые группы двинулись вперёд. Через двадцать секунд произошло первое столкновение прямо у пролома. — Пора, — сказал я Рюносукэ. — Выдвигаемся. Он кивнул и подошёл ко мне. Я окутал нас обоих невидимостью, сразу почувствовав, как техника начала пожирать мои резервы чакры. На всё про всё у нас было не более десяти минут. Мы побежали к лагерю, стараясь двигаться синхронно. Расстояние сокращалось быстро — двести метров, сто, пятьдесят. Вражеские стены приближались с каждой секундой. Грохот боя становился оглушительным. Забрались на стену по уцелевшему участку и огляделись. То, что я увидел, заставило на мгновение остановиться. Лагерь было не узнать. Там, где ещё десять минут назад стояли аккуратные ряды казарм, теперь дымились груды обломков. Арсенал превратился в обугленный кратер. От штаба остался только оплавленный круг земли. Но самое ожесточённое сражение разворачивалось у пролома. Защитники Ивы успели возвести несколько рядов каменных стен, превратив брешь в импровизированный лабиринт. Наши штурмовые группы пытались пробиться, используя огненные техники, но пока у них это получалось с переменным успехом. — Нам нужно спуститься, — сказал Рюносукэ, перекрикивая шум битвы. — Первые будут техники земли. Сразу после них поднимаемся обратно на стену! Мы соскользнули с внутренней стороны стены. Едва наши ноги коснулись земли, Рюносукэ начал складывать печати. Его пальцы мелькали с невероятной скоростью — тридцать с лишним печатей за считанные секунды. — Дотон: Джигокутан! — его ладонь с силой ударила по земле. Эффект был мгновенным и ужасающим. Земля под ногами защитников буквально потекла, превращаясь в вязкую, засасывающую грязь. Те, кто стоял в эпицентре, начали проваливаться — сначала по щиколотку, затем по колено. Крики паники. Попытки выбраться. Две трети защитников успели выпрыгнуть из зоны поражения, используя чакру для усиления прыжка. Но около тридцати человек оказались в ловушке. И тут техника показала свою истинную, чудовищную суть. Раздался жуткий чавкающий звук, похожий на работу гигантской мясорубки. Болото не просто засасывало — оно перемалывало. Кости ломались с влажным хрустом. Плоть разрывалась на волокна. Визг боли был нечеловеческим. Один шиноби, погрузившийся по пояс, пытался вытащить себя руками, но вместо этого оторвал собственную ногу — я видел, как она отделилась на уровне колена, оставив рваную кровавую рану. Он ещё секунду смотрел на культю с выражением абсолютного ужаса на лице, прежде чем болото поглотило его полностью. Десять секунд — и крики стихли. На месте техники осталось бурое пятно, усеянное обрывками одежды, оружием и тем, что когда-то было частями человеческих тел. Но Рюносукэ уже складывал новые печати, на его лице играла восторженная улыбка. — Дотон: Секирин но мори! Он снова ударил по земле и в том месте, где приземлились выжившие после первой атаки, начали с невероятной скоростью вырастать каменные колья. Они поднимались из земли как чудовищные сталагмиты — острые, толщиной с две человеческие руки, высотой до трёх метров. Некоторым повезло оказаться между кольями. Но десяток защитников... Острия пронзили их насквозь, поднимая тела на полутораметровую высоту. Кто-то умер мгновенно — кол прошёл через сердце или голову. Другим повезло меньше — пронзённые через живот или грудь, они ещё несколько секунд дёргались на каменных пиках, захлёбываясь собственной кровью. Один молодой чунин, насаженный через правое плечо, пытался стянуть себя с кола, но только разрывал рану шире. — Наверх! Быстро! — скомандовал я, дёргая Рюносукэ за рукав. Мы вскарабкались обратно на стену. Внизу уже начали собираться уцелевшие защитники, пытаясь определить источник атак. Рюносукэ начал складывать новые печати. Я взглянул на его лицо и хотел было отшатнуться, но вовремя опомнился и остался рядом. Хотя оставаться рядом с ним начало казаться настоящим испытанием страхом. Его глаза горели безумным огнём, зрачки расширились, превратив радужку в тонкие янтарные ободки. Губы растянулись в хищном оскале, обнажая зубы. В этот момент он походил не на человека, а на демона, вырвавшегося из преисподней. — Катон: Шо кэймэцу! Из его рта вырвалась не струя — целая стена огня. Пламя было таким горячим, что я почувствовал, как начинает тлеть ткань моей формы. Огненная волна высотой метров пять и шириной все десять накрыла отряд из тридцати шиноби, пытавшихся организовать контратаку. Они даже не успели закричать. Передние ряды просто испарились — от них остались только тени на земле. Те, кто стоял сзади, превратились в живые факелы. Кто-то пытался потушить пламя, катаясь по земле, но огонь был слишком интенсивным — он прожигал одежду, кожу, добирался до костей. Через несколько секунд на месте отряда остались только обугленные, скрюченные в предсмертных судорогах тела. Рюносукэ засмеялся. Это был ненормальный смех — в нём слышалось чистое, неприкрытое наслаждение разрушением. Тем временем шиноби Конохи воспользовались созданным хаосом и прорвались через пролом. Они потоком хлынули внутрь лагеря, сметая остатки организованного сопротивления. — Суслик! — я дёрнул его за плечо. — Наши уже внутри, пора уходить! А ещё мы видали нашу позицию с головой, когда Рюносукэ решил использовать огненную технику. В нашу сторону уже начали посматривать некоторые шиноби. Они пока не понимают — откуда именно их бьют, но когда поймут — мало нам не покажется. Ну вот зачем, а! Ему покрасоваться захотелось или техники закончились?! Он моргнул, и безумие в глазах сменилось обычной сосредоточенностью. Он кивнул, но тут же начал складывать новые печати. Я хотел остановить его, но он подмигнул — мол, всё в порядке, доверься. — Суйтон: Суйрюдан но дзюцу! Водяной дракон материализовался из влаги в воздухе — огромный, метров десять длиной. Он обрушился на горящие укрепления, поднимая клубы пара. Шипение воды, испаряющейся на раскалённом камне, заглушило даже звуки битвы. И в этот момент один из выживших шиноби Ивы указал прямо в нашу сторону. — Там! На стене! — закричал он. Несколько каменных пуль просвистели совсем рядом. Оставаться в крепости и, уж тем более, на текущей позиции, стало слишком опасно. — Уходим! Сейчас же! — крикнул я. Мы спрыгнули с внешней стороны стены и побежали к подлеску. Позади раздались взрывы — кто-то из защитников применил взрывные печати, пытаясь достать невидимых атакующих. Сердце колотилось как бешеное. В ушах звенело от адреналина. Ноги сами несли вперёд, подальше от битвы. Когда мы добрались до команды, я отменил невидимость и рухнул на колени. Чакра была практически на нуле, голова кружилась от истощения. Пот струился по спине, пропитывая форму. Эмоции переполняли меня. Удивление, облегчение, немного азарта, даже немного страха. Я посмотрел на лицо Рюносукэ — на нём играла счастливая улыбка, больше похожая на оскал. — Вы в порядке? — спросила Юми. — Лучше не бывает, — ответил Рюносукэ, всё ещё улыбаясь. — Давайте поговорим в лагере, — лежа не земле сказал я. — Лично мне очень хочеться оказаться в безопасности и отдохнуть. В этой его жизнерадостности было что то неправильно, ненормальное. Сейчас он больше был похож на ребенка, которого в первый раз привезли в парк аттракционов, но никак не на воина, который только-что пронзал, превращал в фарш и пепел своих врагов. Не нравиться мне это. Нужно будет с ним поговорить, а если не получиться, то разузнать о его прошлом как можно больше. Должно же быть у такого поведения обоснование. Мы наблюдали, как наши войска добивают последних защитников. Ещё одна победа, ещё одни разрушенные укрепления. — Выдвигаемся, — сказал Дайчи. Обратный путь до лагеря прошёл в молчании. Каждый был погружён в свои мысли. Я размышлял о том, как легко всё прошло. Слишком легко. Словно мы делали что-то обыденное, рутинное. Не накручивай себя, — подумал я, перескакивая с ветки на ветку. — Это просто значит, что ты учел предыдущий опыт. Что команда и аналитики АНБУ не дураки и знают своё дело. Но в глубине души до сих пор сидела страшная тварь по имени “Сомнение”. Всё не может быть так просто. За белой полосой всегда идет черная. А за удачу придется заплатить. Но платить придется не здесь и не сейчас, поэтому к расплате стоит подготовится. А какая подготовка без хорошего отдыха, верно? В конце концов — мы это заслужили.