Глава 46

Солнечный свет едва пробивался через мутно зелёную ткань палатки. Я проснулся пару минут назад и сейчас лежал на походной койке, пытаясь отогнать желание поспать ещё немного. С улицы слышались множество голосов, топот десятков ног и стоны, что доносились из медицинской палатки, которая была по соседству. В этот раз штурм лагеря Ивы стоил нашим войскам больше, чем обычно. Погибших и раненных подсчитали ещё вчера. Сто три бойца отправились в чистый мир. Раненных же было вдвое больше. Надеюсь, за ночь число погибших не увеличилось, — подумал я, опуская ноги на утоптанную землю. В этот раз диверсия пошла совсем не по плану и из-за этого второй клон попросту не смог установить дополнительную взрывчатку внутри лагеря. Да и газовые бомбы мне заложить не удалось. Что это значило? Это значило, что у противника осталось больше живых и не раненых шиноби, которые неплохо начали оборонять лагерь во время штурма. Это значило, что у противника остался высший командный состав из двух замов командира, а также командиров отрядов, которые быстро навели порядок и организовали эффективную оборону. А ещё это значило, что я провалился. Хотя, провалился — это сильно сказано, — одернул я себя. — Но то, что мы не добились нужного результата это точно. Вчера всё вышло из под контроля. Пошло по одному из худших сценариев и тем не менее — мы справились. Хоть и частично. В конце-концов это было лучше чем ничего. Штурм всё равно бы состоялся и намного проще штурмовать тех, кто лишился командира и имеет дырку в стене. Да, раньше мы добивались лучших результатов и штурмы проходили легче, но задачу то мы всё равно выполнили. Создали брешь для штурмующих, устранили командира и частично вывели из боя командный состав, хоть и ненадолго. И всё же тяжелые мысли не покидали мою голову. Я не винил себя в том, что у нас было больше погибших. В их смерти я не виноват. Не я отдавал им приказы идти на штурм. Не я загнал их на фронт. Скорее я чувствовал… досаду? Разочарование? По крайней мере что-то близкое к этим двум чувствам. Мне было неприятна сама мысль о том, что всё пошло не по плану. Что я и команда не придали особого значения большему, чем обычно, числу джонинов в лагере. Что я не заметил в штабе сенсора. И что он так знатно мне навалял. Натянув на лицо маску АНБУ, я взглянул на свою ладонь обернутую в бинт, который сильно пах разными травами. Так пахла специальная мазь, способствующая циркулированию чакры, что особенно важно при повреждении чакроканалов. Каждый оборот освобождал новый участок изуродованной кожи — там, где вчера кунай прошёл насквозь, теперь тянулась уродливая полоса затянувшейся плоти. В момент, когда Дайчи уносил меня с ничейной полосы и после, уже в лагере, у меня не было времени на изящество. Я сращивал ткани так быстро, как только мог. Причем сращивал не абы как, а чтобы потом пришлось переделывать как можно меньше. Шрам можно будет убрать позже, а сейчас на это попросту нет времени. Насмотревшись на свою первую боевую отметину, я пошевелил пальцами, внимательно отслеживая реакцию. Большой палец двигался нормально — повезло, что лезвие прошло мимо его сухожилий. Указательный откликался с небольшой задержкой, будто сигнал от мозга шёл окольными путями. Средний подрагивал при попытке согнуть. Безымянный и мизинец... Я нахмурился, концентрируясь сильнее. Они едва шевелились, словно кто-то залил суставы клеем. Грустно хмыкнув, я направил чакру в правую ладонь. Зелёное сияние окутало руку, и я погрузился в диагностику, методично проверяя каждый миллиметр повреждённых тканей. Так, посмотрим... Мышечные волокна срослись примерно на девяносто процентов. Неплохо, но края неровные — потребуется коррекция. Основные нервные стволы я восстановил, но вот с мелкими ветвями проблема — часть просто отмерла от недостатка питания. После проверил сухожилия. Сгибатели пальцев были соединены грубо. Разгибатели пострадали меньше, но и они требовали доработки. Кости, слава ками, не были задеты — кунай прошёл аккурат между пястными костями, раздвинув их, но не сломав. Самое неприятное обнаружилось при проверке СЦЧ. Три тенкецу из семи в области запястья были повреждены. Не разрушены полностью, но серьёзно деформированы. Каналы чакры выглядели ещё хуже. В норме они должны быть гладкими и эластичными, как кровеносные сосуды. Сейчас же они напоминали старую верёвку — местами разлохмаченную, местами перекрученную, а кое-где и вовсе порванную и наспех сшитую толстыми, грубыми нитями. Полог палатки отошел в сторону и в свете солнца показался местный главный ирьёнин. На вид ему было чуть меньше сорока, черные волосы, густые усы и небольшая бородка придавали ему вид этакого лихого гусара, которому хоть сейчас в бой, но всю картину портили глубокие круги под глазами, усталый вид и общая бледность. Когда то и я был на его месте, так что хорошо понимаю, что там у него сейчас твориться, — подумал я, уважительно кивнув в его сторону. — У него и своих раненных больше двух десятков по койкам лежит, а тут ещё и меня нужно проверять. Но тут ничего не поделаешь — такие правила. — Ну что, как у нас дела? — устало проговорил он. — Без осложнений? — Функциональность около семидесяти процентов, — ответил я, не прерывая диагностики. — Основные двигательные функции сохранены, но точная моторика нарушена. Три тенкецу требуют реконструкции, каналы чакры нуждаются в полной перестройке на участке от середины предплечья до пальцев. Медик подошёл ближе и присел на корточки рядом с койкой. Его чакра коснулась моей ладони. Видимо он сам хотел убедиться, что всё впорядке. — М-да, — протянул он после минутного обследования. — Честно говоря, удивлён, что вы вообще можете ею двигать. Даже если сделать всё быстро, то конечность останется неподвижной минимум на пару дней. Да и сухожилия и мягкие ткани соединены очень хорошо, несмотря на то, что вы спешили срастить их как можно быстрее. — У меня был хороший учитель, — ответил я. — И не поспоришь, — на усталом лице на секунду мелькнула улыбка. — Но вы должны понимать, что полностью восстановить чакроканалы и тенкецу можно только в Конохе. У меня не то что опыта — даже инструментов для этого нет. Здесь, в поле, максимум что можно — поддерживать текущее состояние. — Знаю, — кивнул я, начиная перебинтовывать руку чистым материалом. — Нужна операция, а потом реабилитация. Это минимум две недели. И можно на ты. — Ну, если знаешь, то ладно, — без лищних слов подстроился он, а потом оглядел меня с ног до головы. — Что с остальными ранами? Осложнений не было? — Нет. Самая большая рана была на груди, но и там ничего критичного. Органы не задеты, кости тоже. — Ну нет, так нет. Тогда я пойду немного вздремну, — медик развернулся к выходу и громко зевнул. — Всю ночь с раненными возился. — Все живы? — спросил я, когда медик был уже в проходе. — Живы, — успокоил меня он. — Думал парочка окочуриться, но нет, выкарабкались. Тяжелых всего одиннадцать человек, ещё четверо уже не бойцы. Им, как и тебе, каналы повредило. Ладно, отдыхай. Я уже было действительно хотел отдохнуть и поспать ещё часик, но в этот момент в палатку вошли мои сокомандники. — Проснулся, болезный, — сказал Рюносукэ. — Как самочувствие? Всё нормально? — Получше многих, — сказал я, кивнув в сторону медицинской палатки. — Сами как? — А что нам будет? Это от тебя вчера попытались оттяпать кусок человечины, — усмехнулся Суслик под маской. — Обсудим или дать ещё отдохнуть? — Нет, я готов. Команда расселась кто где. Дайчи устроился прямо на полу, скрестив ноги. Рюносукэ оседлал единственный стул задом наперёд, положив подбородок на спинку. Юми села на край моей койки, положив какую-то книгу на колени. — Ну, что ж, вчера всё пошло не совсем по плану, но основную задачу ты выполнил. Местному командиру будет некчему придраться в случаи чего, — начал Рюносукэ, посмотрев на меня сквозь прорези маски. — Командира ты убил, ворота взорвал. Невыполненными остались только дополнительные задачи, что не хорошо, но и не критично. Лагерь всё равно взяли. — Расскажи ещё раз, как всё было в штабе, — вклинилась Юми. — Основную суть мы поняли, но вчера тебе было не до деталей. Я вздохнул и ещё раз, но более подробно пересказал то, что случилось вчера в штабе. Как меня обнаружили, что сенсор никак не выдавал себя, как я попытался от него скрыться и как он меня обнаружил, после чего и случилась схватка за стенами лагеря. Проговаривать это ещё раз было неприятно. Всё таки меня переиграли на моём же поле. Я, конечно, знал, что могут существовать шиноби, которые могут меня обнаружить, но не думал, что они появятся на горизонте так скоро. Наивно надеялся на лучшее. Но реальность, как обычно, сурова. Меня не только обнаружили, но ещё и отделали так, чтобы я надолго запомню этот урок. И слава ками, что он не стал для меня последним. — Значит он не мог обнаружить тебя под усиленным пологом? — спросил Дайчи. — Ты в этом уверен? — Да, точно не мог. Ему просто не было смысла притворяться. Он точно понял, что сильнее меня, поэтому постарался бы сразу убить, когда я усилил полог. — Я нашла информацию о твоём вчерашнем друге, — сказала Юми, открывая книгу на заложенной странице. — Это книга Бинго Суны, выпуск прошлого года. Я пристроился поближе, чтобы лучше видеть. На странице была приклеена фотография знакомого лица. Красный тюрбан, многочисленные шрамы, отсутствующий мизинец на левой руке — всё совпадало. Под фотографией шла информация, написанная мелким убористым почерком. — Нагаи Кента, — прочитала Юми. — Тридцать два года. Токубецу-джонин Ивагакуре. Рост метр восемьдесят три, вес около восьмидесяти килограмм. Особые приметы: многочисленные шрамы на лице и теле, отсутствует мизинец левой руки, носит красный тюрбан. Она перевела палец ниже, к разделу способностей. — Специализация: поиск и обнаружение. Подтверждённые способности: усиленная сенсорика — радиус обнаружения более километра. Может обнаружить человека или предмет по тепловой сигнатуре. Может различать тонкие манипуляции с чакрой. Предположительные способности: техника поглощения чакры на расстоянии. Примечание: несколько выживших после столкновений сообщали о резкой потере чакры и нарушении её циркуляции во время боя. Точный механизм техники неизвестен. — Техника поглощения чакры, — медленно произнёс я, припоминая вчерашние ощущения. — Теперь понятно. — Расскажи подробнее, — попросил Рюносукэ, подаваясь вперёд. — Что именно ты почувствовал? Я закрыл глаза, восстанавливая в памяти те мгновения. — Началось это, когда я побежал от него после боя. Сначала подумал, что это просто усталость — всё-таки усиленный полог невидимости жрёт чакру как не в себя. Ещё и ранения получил. Но потом понял, что что-то не так. Обычно чакра циркулирует по замкнутому циклу — из очага по каналам к тенкецу и обратно. Я помассировал виски, собираясь с мыслями. — А тут... Представьте, что кто-то проткнул вашу систему циркуляции в нескольких местах, и чакра начала вытекать наружу. При этом сам процесс формирования энергии в очаге нарушился — инь и ян смешивались неравномерно, то слишком много духовной составляющей, то физической. Контроль стал нестабильным. — Какое расстояние было у техники? Долго она работала? — уточнила Юми. — Метров двадцать пять, минимум. Всё закончилось после того, как вы начали атаковать его команду, а клон положил его на землю. Точно не скажу — я был слишком занят попытками не сдохнуть. Может быть техника прервалась не из-за расстояния, а из-за атаки клона, а может нет, не знаю. Дайчи присвистнул. — Удобная штука. Кружившь вокруг противника, высасываешь чакру, а он ничего сделать не может. В АНБУ нам показывали несколько техник поглощения чужой чакры, но все они требовали прямого контакта. Нужно было либо схватить противника и удерживать, либо постоянно касаться его в бою. Нет контакта — нет поглощения. Непрактично и опасно. В этом случаи всё было иначе. Чакра продолжала утекать даже когда я отбежал от Кенты на почтительное расстояние, а это уже заявочка на технику ранга A или вовсе хиден благородного клана. Фамилия Нагаи ни мне, ни моим товарищам ничего не говорила, да и не знаем мы ни одного известного клана, специализирующегося на выкачивании чакры из противника. Абураме не в счет. Не все виды их жуков так умеют. Для меня же это значило довольно много. Я давно хотел раздобыть что-то подобное. К моему стилю ведения боя такая техника подошла бы очень хорошо. В случаи если врага нельзя убить обычными методами — можно начать поглощать его чакру. Это не только ослабит противника, но и будет питать мой усиленный полог. Всего лишь и остается дождаться, пока противник ослабнет достаточно, чтобы нанести по нему решающий удар. Плюс ко всему, у техники этого Нагаи была ещё одна особенность. Она ослабляла контроль чакры и мешала смешиваться энергиям инь и ян. Представьте, встретили вы такого шиноби, хотите запустить в него огненный шар, складывайте печати, но у вас ничего не получалось, потому что чакра пошла в разнос и не хочет двигаться так, как этого хотите вы. В итоге вместо огненного шара вы получаете тонкую струйку дыма из носа, а ваш враг нагло смеётся, валяясь по земле. В этой ситуации один единственный плюс — валяющегося на земле врага убить легче, особенно когда он не может перестать ржать. — Вот бы понять принцип работы… — тихо прошептал я. — Думаешь, потянешь такое? Раньше я даже не слышала о том, чтобы кто-то мог поглощать чакру на расстоянии, — скептически заметила Юми. — Для такого нужны годы работы. — Ну так и я не говорю, что это будет легко. Ты сама то подумай, какие преимущества может дать мне подобная техника? — она призадумалась и всё таки кивнула, признавая мою правоту. — То-то же. Я понимаю, что для создания подобной техники придется хорошенько постараться, но самое главное — теперь я знаю, что такое в принципе возможно. Рюносукэ потёр подбородок, явно пытаясь что-то вспомнить. — Знаешь... Что-то вертится на краю сознания. Кажется, мой сенсей упоминал нечто подобное. Но не могу точно вспомнить, когда и в каком контексте. Может, позже придёт. — Если вспомнишь — скажи обязательно, — попросил я. — Любая зацепка будет полезна. — Обязательно. У него и спрошу, если сам не вспомню, — Нагасава кивнул мне и переключился на другую тему. — А теперь к делам насущным. У нас остался последний лагерь. В связи с ранением Филина мы можем закончить операцию досрочно, так как основной исполнитель не может в полной мере исполнять свои обязанности. Что скажете? Как вам формулировка? В уставе, вроде, так говориться. Он посмотрел на Дайчи и Юми и если Ласка просто кивнула ему, то вот Дайчи решил высказаться: — А давайте, в первую очередь, спросим у самого Филина — может ли он продолжить операцию. Всё таки рука у него почти зажила, как я вижу. Товарищи повернулись ко мне, а я высказал им то, о чем думал ещё вчера: — Думаю, мы можем продолжить. Но план придется поменять. — Каким образом? — спросил Рюносукэ. — Будем использовать только клонов. — Но тогда мы рискуем вообще не достать никого из командования, — возразила Юми. — Сам ты сможешь убить командира и уйти, тем более что у тебя теперь есть такой опыт. А клон, при обнаружении, имеет риск развеяться при любом полученном уроне. — Ты сначала дослушай, что я хочу предложить. Это я тоже учёл. Я заметил, как она сузила глаза под маской, а потом положила руки под грудь, как бы говоря, — “Я слушаю”. — Как вы уже поняли, я не самоубийца, поэтому не хочу идти в штаб врага с поврежденной рукой, зная, что с немалой вероятностью, там меня будет ждать очередной супер-сенсор. Поэтому я предлагаю следующее. План почти не меняется, только всю работу за меня будет делать клон. Он заложит в ворота взрывчатку и пойдет в штаб, а уже там, навесив на себя побольше взрывных печатей, подойдет к командиру и взорвет его вместе с собой. Таким образом мы выполним две обязательные задачи: уничтожим командование и создадим пролом в стене. Да, это будет не так эффективно как в прошлые разы, но тут уж ничего не поделаешь. Сказав это, я посмотрел на команду. Они сидели и обдумывали моё предложение. Надо сказать, что им понадобилось совсем немного времени, чтобы прийти к тем же выводам, что пришел я. — А что насчет меня? — спросил Рюносукэ. — Может мне попробовать проникнуть в лагерь с клоном? Я уже было хотел высказаться о его беспечности, но он меня перебил: — Я понимаю, что это опасно, но это сильно поможет нашим ребятам. Тем более я сам готов на этот риск. — Всё не так просто, — проглотив предыдущие слова сказал я. — Я уже пробовал применить усиленный полог вчера, и у меня вышло так себе. Расход чакры из-за повреждения каналов сильно увеличился, а сама техника нестабильна. А это значит, что при усилении полога происходит обратная ситуация и любой мало-мальски хороший сенсор нас обнаружит. — Что значит происходит обратная ситуация? — спросил Дайчи. — То и значит. Я не просто так говорю, что усиливаю полог. Он становиться плотнее и не выпускает из себя практически ничего. Сейчас же он начинает идти дырами примерно через три-четыре секунды после активации. Причем дырами он идет буквально и получаеться так, что в одном месте видно мой глаз, а в другом мою жо… правую ягодицу. Нагасава после моего спича почесал голову и сказал: — Проще говоря, ты не сможешь обеспечить мне нормального сокрытия, верно? — Верно, — кивнул я. — Что ж, печально, — выдохнул он и встал. — Ну, нет так нет. — И спорить не будешь? — удивленно поднял брови я. — А чего спорить то? — удивился уже он. — Я же тоже не самоубийца. В итоге решили действовать по моей новой схеме — два клона сделают всю работу, а мы будем ждать на безопасном расстоянии. Не самый элегантный план, но в сложившихся обстоятельствах — оптимальный. К полудню мы собрали вещи и выдвинулись к последнему пункту назначения. Путь занял остаток дня — двигались не спеша, экономя силы. По дороге несколько раз останавливались, давая мне возможность подлечить руку. К вечеру добрались до лагеря Конохи. К счастью, нам попался компетентный и понимающий командир с гордой фамилией Учиха. Мы быстро решили все вопросы, немного отдохнули и приступили к делу. Последний лагерь противника оказался до боли похож на все предыдущие, кроме разве что прошлого. Небольшой периметр, стандартные укрепления, около двухсот защитников. Никаких признаков усиленной охраны или дополнительных сенсоров. На второй день мы приступили к основной фазе операции. В этот раз мы устроились в трехстах метрах от лагеря противника. Нас скрывали только овраг и высокая трава, которая доходила Рюносукэ примерно до груди. Рядом со мной стояли два клона. К одному из них уже мы прицепили множество “подарков”. Мы кивнули друг другу и клоны растворились в ночи, направляясь к лагерю. Первый минирует казармы и арсенал. Второй заминирует ворота и пойдет в штаб. Мы устроились в ожидании. Время тянулось мучительно медленно. Десять минут, двадцать, тридцать... Я старался не думать о том, что может пойти не так, но тревожные мысли лезли в голову сами собой. Через сорок минут небо озарили яркие вспышки. Грохот взрыва докатился до нас через секунду, а следом хлынули воспоминания клонов. Я закрыл глаза, переваривая информацию. Первый клон заминировал казармы, арсенал и жилища офицеров, а после двинулся поближе к штабу. Мы решили, что он будет на подстраховке у второго. Подстраховка такая себе, но это уже лучше чем ничего. Если второго клона развеют раньше времени, то первый попытается убить командира. Второй без проблем заминировал ворота — разместил взрывные печати в три уровня, как мы и делали раньше. Охрана ничего не заметила, а после проник в штаб. Внутри было около пятнадцати шиноби — командир, его заместители, несколько офицеров связи и несколько внимательно смотрящих по сторонам ниндзя. Ситуация напоминала ту, что была в предыдущем лагере, но сейчас не было нужды осторожничать. Клон подошёл максимально близко к командиру — крепкому мужчине лет сорока с проседью в волосах. В карманах у клона лежали четыре газовые бомбы, а под формой он был буквально облеплен взрывными печатями — тридцать пять штук, все печати, которые должны были пойти на штаб были прикреплены прямо к телу. Командир что-то обсуждал с заместителем, указывая на карту. Клон встал в полуметре от него и активировал детонацию. Последние мысли клона были… непередаваемы. Клоны понимаю — кто они, но им тоже не чужды эмоции. Так вот, вместо того, чтобы бояться смерти, клон испытывал нестерпимый азарт и обиду от того, что он уже не узнает о том, получилось у нас или нет. Не идеально, но сработало, — подумал я, открывая глаза. — Готово, — сообщил я команде. — Клон взорвался прямо рядом с командиром и его замом. Они точно не жильцы. Через несколько минут показались наши войска. Штурм прошёл примерно как в прошлый раз — ожесточённое сопротивление у пролома, попытки организовать оборону, постепенное подавление очагов сопротивления. Потери составили чуть шестидесяти человек, что было лучше предыдущего раза. И что важно — сбежать удалось лишь единицам. В прошлый раз это удалось многим. — Миссия выполнена, — констатировал Рюносукэ, наблюдая за добиванием последних защитников. — Можем возвращаться. Переночевав в лагере мы двинулись в путь, но перед самым отправлением командиру Учихе пришла новость — силы Конохи под командованием Орочимару взяли столицу Страны Травы и пленили местного дайме. Это фактически означало выход Травы из войны, а возможно, и переход на нашу сторону. — Неплохие новости, — заметил Дайчи. — Может, война скоро закончится. — Не обольщайся, — покачала головой Юми. — У Ивы ещё достаточно сил, а другие деревни никуда не делись. Обратный путь в Коноху занял два с половиной дня. К полудню третьего показались знакомые ворота Конохи. Первым делом мы направились в резиденцию Хокаге. Третий принял нас сразу, отложив какие-то документы. — Отличная работа, — сказал он, пробежав глазами по нашему отчёту. — Если честно, мы не ожидали такой хорошей результативности. Благодаря вашим усилиям многие сыны и дочери Конохи сохранили свои жизни. Гордитесь этим. Он отложил свиток и внимательно посмотрел на меня. — Особенно хочу отметить твою работу, Филин. Несмотря на ранение и сложности ты выполнил поставленные задачи. Это достойно уважения. Я молча поклонился, принимая похвалу. — Конечно, печально, что противник теперь знает о наших возможностях, — продолжил Хокаге, откидываясь в кресле. — Но это было неизбежно. Рано или поздно информация бы просочилась. Он потёр подбородок, размышляя. — Сколько времени тебе понадобиться, чтобы полностью исцелить руку? — Не менее двух недель, Хокаге-сама, — четко отпечатал я. — Повреждены чакроканалы и тенкецу. Полное восстановление может занимать более месяца, но в моём случаи я не думаю, что понадобиться больше двух с половиной недель. — Хорошо, я даю тебе отпуск до полного восстановления руки, — сказал Сарутоби. — Остальным тоже полагается отдых — две недели отпуска. Вы хорошо потрудились и заслужили передышку. — Благодарю, Хокаге-сама, — ответили мы почти хором. — Дальнейшие указания получите ближе к концу отпуска. На вашу команду у деревни появились далекоидущие планы, — он оценил нас взглядом и вздохнул струйку дыма. — Не пугайтесь. Ничего невыполнимого я вам не поручу, обещаю. Можете быть свободны. После аудиенции у Хокаге мы спустились в подземелья базы АНБУ. Такаги ждал нас в своём кабинете, изучая какие-то документы. — А, мои герои вернулись! — воскликнул он, поднимая голову. — Садитесь, рассказывайте. Мы кратко изложили результаты операций и передали все свитки с отчетами. Такаги слушал внимательно, а потом начал изучать принесенные свитки. — Молодцы, — сказал он, снимая очки. — В особенности потому, что продолжили выполнение задания даже тогда, когда имели формальное право его завершить. Это показывает вас с лучшей стороны. Он повернулся ко мне. — Филин, жду тебя на тренировках сразу после реабилитации. Практика показывает, что сражаешься ты ну очень хреново. До такой степени, что даешь себя побить шиноби, специализирующемуся на сенсорике. — Да в смысле! — возмутился я. — Он, так то, токубецу-джонин был! И я его победил, а не позорно убежал! — Но ведь хотел, — к улыбке Такаги добавился хитрый прищур. — Или в отчете соврал и товарищей подговорил сделать тоже самое? — Нет. То есть, ну… — замялся я, не зная, что сказать. — Но ведь я его победил! Такаги, реагируя на мою отповедь, рассмеялся и покачал головой. — Да молодец ты, молодец, но это не отменяет того, что сражаешься ты хреново, — он посмотрел на моё вновь раздувающееся лицо и приподнял руки вверх. — Ладно, ладно, не достаточно хорошо. В это время команда сидела и нагло хихикала, и если Юми и Дайчи ещё сдерживались, то вот Рюносукэ ржал во весь голос и не мог остановиться. Мне лишь оставалось взглянуть правде в глаза. Сражаюсь я, действительно, не очень хорошо. Точнее, для уровня чунина очень даже неплохо, но вот все кто выше меня под орех разделают. — Всё, хорош ржать, — отсмеявшись сказал Такаги. — Как я и сказал, сразу после реабилитации начнем активные тренировки. Остальные — увидимся через две недели, как обычно. Вас я тоже погоняю. Мы попрощались и разошлись. Дайчи и Юми направились по своим делам, Рюносукэ сказал, что собирается навестить сенсея. А я пошёл домой. Квартира встретила меня тишиной и прохладой. Окна были закрыты, воздух застоялся. Я прошёл на кухню и сразу заметил записку на столе. Почерк Каори был аккуратным и немного витиеватым: "Нобу-кун, Меня направили на фронт в Страну Рек, о чём я давно просила. Наконец-то смогу внести свой вклад в защиту нового дома. Надеюсь, ты справишься без меня и не умрёшь с голоду без моей стряпни. В холодильнике оставила немного еды на первое время, но она наверняка уже испортилась. Не волнуйся обо мне — я сильная и в этот раз буду осторожна. Береги себя и постарайся не попадать в неприятности, пока меня не будет. Надеюсь на скорую встречу. Каори P.S. За своё растение не переживай, я отдала его на сохранение Намикадзе. Он сказал, что ему уже приходилось за ним ухаживать, так что всё будет в порядке." Я сложил записку и убрал в карман. Странно было находиться в пустой квартире после того, как привык к присутствию Каори. Она готовила, убиралась, создавала ощущение настоящего дома. А теперь... Ну что ж, она имеет право жить своей жизнью, — подумал я, открывая холодильник. Каори не соврала — еда действительно испортилась. Пришлось всё выбросить. Усталость навалилась внезапно и сильно. Последние две недели были насыщенными — постоянное напряжение, бои, ранение. Организм требовал отдыха. Я стянул с себя жилет и форму, бросил их на стул и направился в спальню. Кровать показалась невероятно мягкой и уютной после походных коек. Завтра займусь всеми делами, — подумал я, укладываясь под одеяло. — Схожу в госпиталь, начну реабилитацию, куплю продуктов. А может, навещу Минато, заодно проверю растение. Но это всё завтра... Сон накрыл меня мгновенно, унося в блаженное забытье без снов и кошмаров.