Глава 47

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Я стоял у окна, аккуратно поворачивая горшок с растением, чтобы каждый листок получил свою порцию уходящего солнца. Фикус заметно окреп за время моего отсутствия — ствол стал толще, кора приобрела более тёмный, насыщенный оттенок, а листья радовали глаз сочной зеленью. Минато неплохо справился, ухаживая за ним. Не в первый раз, как-никак. Я провёл пальцем по гладкой поверхности листа, ощущая его упругость. Растение откликнулось на прикосновение лёгким шелестом, словно приветствуя. Но не всё было идеально — одна небольшая веточка с края засохла. Листья на ней пожелтели, свернулись в трубочки и стали ломкими, как осенняя листва. Взяв маленькие садовые ножницы, я осторожно срезал мёртвую часть. Срез получился ровным, чистым. Засохшая веточка упала на подоконник с едва слышным стуком. Становишься крепче, проходя через трудности, — подумал я, разглядывая место среза. — Впрочем, как и все мы. Растение словно отражало мою собственную жизнь. Постепенно росло и крепло, обрастая новыми листьями и побегами. Какие то части отмирают. Но и я и он продолжали жить, продолжая тянуться к свету. Мысли унесли меня к событиям сегодняшнего дня. Оно началось рано — около семи я уже стоял на пороге квартиры Минато. Не успел я нормально разглядеть друга, как сразу оказался втянут внутрь квартиры и заключен в крепкие объятия. — Ками, как я рад тебя видеть, биджев ты сын! — выкрикнул он, отстраняясь и с улыбкой смотря на меня. — От биджиева сына слышу! И я рад, — ответил я и улыбнулся в ответ. Мы только начали разговор о новостях и хотели уже приступить к обсуждению, но минато заметил бинт на руке и нахмурился. Я вздохнул и предупредил его вопрос. — Да, я был ранен, но всё позади. Ничего смертельного и неисправимого. — В каком смысле ранен! — глаза Минато расширились. Его голос дрожал от волнения. Я видел, как напряжены его плечи, как учащается дыхание. Минато всегда тяжело переживал, когда кто-то из близких оказывался в опасности. — Эй, эй, — я похлопал его по плечу, в попытке утихомирить его волнение. — Я же в порядке. Всё хорошо. — В порядке? — Минато критически меня осмотрел. — Признавайся, одной рукой ведь не ограничилось? По глазам вижу, что я прав. В госпитале уже был? — Ты забыл, что я ирьёнин? — попытался я разрядить обстановку. — Причём получше многих. Большую часть ран я уже залечил. Осталась только рука — там каналы чакры повреждены, но это поправимо. Минато покачал головой, но напряжение в его плечах немного спало. — Расскажешь, что случилось? — Потом, — пообещал я. — Сейчас не хочется об этом. Лучше расскажи, как у тебя дела. Как Кушина? При упоминании аловолосой куноичи лицо Минато озарилось улыбкой. — У неё всё отлично. Она сейчас помогает восстанавливать барьеры вокруг деревни — их давненько не обновляли. — он ещё раз осмотрел меня. — Слушай, давай вечером посидим где-нибудь? Я с Кушиной приду, ты.., ну и всё. наверно. Просто поговорим, отдохнём. а то неизвестно, когда в следующий раз свидимся. — Давай, — согласился я. — Место ведь не изменилось? К пяти? — Именно! Но сначала... — Минато посмотрел на меня с особым выражением. — Сходим туда? Я понял, о чём он говорит, без лишних слов. — Сходим, — кивнул я. — Зайдешь за мной? — Конечно. Буду около половины пятого. Мы ещё немного поговорили о всякой ерунде — о новых техниках, которые Минато пытается освоить, о том, что Джирайя всё никак не сподобиться прислать даже одного маленького письмеца, о последних сплетнях в деревне. Потом я отправился в госпиталь — нужно было договориться об операции. Госпиталь встретил меня привычной суетой. В коридорах сновали медсёстры с подносами лекарств, из палат доносились приглушённые стоны раненых, в воздухе висел характерный запах дезинфицирующих средств, смешанный с ароматами лекарственных трав. Я прошёл прямиком в хирургическое отделение. В отсутствие Цунаде лучшим специалистом по восстановлению чакросистемы был Токума Хьюга — мужчина пятидесяти трех лет с характерными для его клана белыми глазами и длинными тёмными волосами, которые он собирал в низкий хвост. — Хьюга-сан, разрешите? — позвал я, постучавшись в приоткрытую дверь его кабинета. — А, Нобу-кун, заходи. Давно же тебя не видел, — Токума поднял голову от медицинских записей и задержал взгляд на ладони. — И вижу пришел ты ко мне не спроста. Покажи-ка руку. Я сел на кушетку и начал разматывать бинты. Токума активировал бьякуган, и вены вокруг его глаз вздулись, проступив под кожей. Несколько минут он молча изучал повреждения, иногда хмыкая или качая головой. — Интересная работа, — наконец произнёс он. — Сам проводил первичное сращивание тканей? —Сам. В полевых условиях, пока товарищ нес на руках. — Неплохо, особенно для для таких обстоятельств. Очень неплохо, — он усмехнулся и провёл пальцем вдоль шрама. — Мягкие ткани соединены грамотно, основные нервные стволы восстановлены. Но вот каналы... — Токума покачал головой. — Три тенкецу из семи деформированы. Система циркуляции на участке от середины предплечья до кончиков пальцев серьёзно нарушена. Сразу видно, что ты представляешь, как работать с каналами, но делал всё наспех. Да и неопытность чувствуется. — Насколько всё плохо? Я не вижу ничего непоправимого. — Поправимо, конечно, но оперировать всё равно придется. У нас сейчас только трое остались в отделении с такими навыками, да я четвертый. Всех по фронтам разбросали. — Когда сможете прооперировать? Токума полистал свой планировщик. — Хм, завтра мест уже нет, но для тебя я могу и задержаться. Времени понадобится не очень много, так что немного перетерпеть, — с его лица пропала улыбка и он переключился с дружелюбного тона на менторский. — После операции сутки наблюдения, для тебя исключений делать не буду. Сам должен понимать, нужно убедиться, что каналы приняли правильную форму и чакра циркулирует нормально. Потом сможешь заниматься восстановлением самостоятельно. Чай не маленький. Но приходить на контроль нужно будет обязательно. — Спасибо, Токума-сама, — я не пожалел глубокого поклона для такого хорошего человека и специалиста, который ради меня завтра задерживается на работе. — И ещё, Нобу-кун, — Токума посмотрел на меня поверх очков для чтения. — Две недели никаких серьёзных техник. Каналам нужно время, чтобы окрепнуть. Иначе всё придётся переделывать заново. И напоминаю я это, потому что знаю, какой в этом возрасте может быть непоседливый характер. Надеюсь на твою благоразумность. Я кивнул, понимая и осознавая сказанное. Две недели не пользоваться техниками — это тяжело, но необходимо. Выйдя из госпиталя, я решил прогуляться по деревне. День выдался на удивление тёплым для середины осени. Листья на деревьях уже начали желтеть, но ещё держались на ветках, создавая живописную картину. Я брёл по улицам без определённой цели, просто наслаждаясь мирной обстановкой после недель на фронте. Поднимаясь по лестнице к своей квартире, я заметил знакомую фигуру у двери. Рюносукэ стоял, прислонившись к стене, и что-то насвистывал. — Семпай? — удивился я. Он обернулся и расплылся в улыбке. — О, а вот и ты! Хорошо, что столкнулись. Я уже и постучался и подождать успел. Уже думал зайти попозже. — Рад тебя видеть, — я достал ключи. — Но что привело? — Да я тут у сенсея спросил про ту технику поглощения чакры. Он кое-что интересное вспомнил. Но давай внутри поговорим, не на лестничной же площадке обсуждать такие вещи. Я открыл дверь и жестом пригласил его войти. Квартира встретила нас прохладой и тишиной. Я быстро открыл окна, впуская свежий воздух, потом поставил чайник. — Будешь чай? — Не откажусь. Я заварил простой зелёный чай — без всяких изысков, просто хороший, крепкий напиток. Мы устроились друг напротив друга за низким столиком в гостиной. — Так вот, — начал Рюносукэ, обхватив пиалу обеими руками. — Мой учитель, Учиха Шигео, очень многое повидал за свою карьеру. И однажды он столкнулся с отрядом ойнинов из Киригакуре. Я кивнул, показывая, что слушаю. Ойнины — элитное подразделение охотников Скрытого Тумана, специализирующееся на поимке и устранении нукенинов. Учитывая, что в Стране Воды огромное количество шиноби с кеккей генкай, такой отряд был жизненно необходим, чтобы враг не смог забрать тела себе для дальнейшего изучения. Соответственно, в отряде состоит не абы кто, а вполне себе компетентные шиноби, что в среднем по палате сильнее представителей АНБУ и его аналогов в других деревнях. — Дело было лет десять назад, — продолжил Рюносукэ. — Один шиноби из Кири решил перебежать в Коноху. Подробностей не знаю, да и не суть. Сенсей с командой должны были встретить его на границе и безопасно доставить в деревню. Всё шло по плану, пока не появились ойнины. Он сделал паузу, отпивая чай. — Перебежчика они вырубили первым делом — несколько сенбонов в шею, и он упал как подкошенный. Потом началось сражение. И вот тут и произошло самое интересное. Один из охотников применил технику, которая вызвала дождь. Сенсей сначала не обратил внимания — подумал, что это подготовка для какой-то мощной водной техники. — И что было дальше? — Как только первые капли попали на сенсея, он понял, что ошибся. Каждая капля дождя буквально выбивала из него чакру. Понимаешь? Не поглощала, не вытягивала, а именно выбивала. Капли маленькие, забирают совсем чуть-чуть, но дождь усиливался с каждой секундой. Через пару минут сенсей потерял половину своих запасов чакры. — Чем закончилось? — Перебежчика ойнины забрали и ушли. Команда сенсея была слишком измотана, чтобы преследовать. Двое тяжело ранены, сам сенсей едва на ногах держался от чакроистощения. Но это ещё не всё. Рюносукэ допил чай и поставил пиалу на стол. — Сенсей потом рассказал эту историю своему соклановцу, и тот поделился похожим опытом. На фронте с Ивой он сражался с одним очень неприятным типом. У него была техника, с помощью которой он метал мелкими острыми камешками. И когда в его соклановца попадало достаточное количество этих камешков, начинался тот же процесс — чакра начинала утекать. — Значит, для техники нужен материальный носитель, — медленно произнёс я. — Вода в первом случае, камни во втором. Интересно... — Это всё, что мне удалось узнать, — развёл руками Рюносукэ. — Надеюсь, поможет. — Очень поможет, семпай. Спасибо. Я задумался. В обоих случаях был физический контакт с неким веществом, заряженным чакрой. Но Нагаи Кента вроде бы не оставлял на мне ничего подобного. Хотя... Он же касался меня во время боя. Может, оставил какой-то отпечаток чакры? Технику с отложенным действием? — Ну и славно, что помог, — Рюносукэ поднялся. — Ладно, пойду я. Обещал сегодня с друзьями встретиться, отдохнуть немного. А ты что планируешь? — То же самое. — Ну и отлично! Отдыхай, Филин. Ты это заслужил. После его ухода я ещё долго сидел, обдумывая полученную информацию и у меня даже начала складываться одна не очень стройная, но интересная теория. Но проверить её можно только на практике, — подумал я, косясь на свою правую ладонь. К практическим экспериментам я смогу приступить только через две недели, когда восстановятся каналы. Сейчас и подавно ничего из себя не выдавлю. Не с таким контролем. Но теоретическую базу можно начать разрабатывать уже сейчас. Я достал чистый свиток и начал записывать свои мысли. Техника поглощения чакры на расстоянии. Возможные принципы: резонанс чакры, создание "якорей" в системе циркуляции противника, нарушение баланса инь и ян... Исписал несколько страниц схемами, да так увлекся. что голова начала пухнуть. Поняв, что больше ничего из себя не выдавлю, я решил заняться рутинным, но приятным занятием — поухаживать за своим “фикусом”. Настолько привык его так называть, что правильно уже не получаеться. Именно за этим занятием меня застал Минато, открвший мою входную деврь. — Ты готов? — спросил Минато. У него был дубликат ключа от моей квартиры, как и у меня — от его. — Если выйдем через пятнадцать минут, как раз к закату успеем. Я ещё раз посмотрел в окно. Солнце действительно клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. — Да, уже иду. Я отложил ножницы и тряпку, ещё раз полил растение и пошел одеваться. Накинул жилет и вышел вслед за Минато. Мы шли молча, не спеша. Ноги сами несли нас по знакомому маршруту — не к кафе, где нас ждала Кушина, а совсем в другую сторону. Закат разливался по небу всё ярче, превращая облака в пылающие острова в багряном море. Кладбище встретило нас тишиной. Широкое поле, усеянное ровными рядами небольших надгробий, казалось бесконечным в вечернем свете. Трава между могилами была аккуратно подстрижена, кое-где виднелись свежие цветы. Над всем этим возвышался огромный мемориал в форме языка пламени — символ Воли Огня, напоминание о том, что павшие отдали свои жизни ради деревни. Мы прошли между рядами по протоптанной тропинке. Наши ноги сами знали дорогу — мы приходили сюда не раз с момента похорон. Могила Наваки находилась в дальней части кладбища, рядом с другими членами клана Сенджу. Небольшое надгробие из серого камня, на котором было выгравировано его имя и даты жизни. Рядом кто-то поставил вазу с белыми хризантемами, что лениво покачивались на легком ветру. Минато посмотрел на меня и кивнул — иди первым. Я сделал глубокий вдох и подошёл к надгробию, положив ладонь на холодный камень. — Здравствуй, друг, — прошептал я. — Да пребудет твоя душа в Чистом мире спокойна. Я погладил камень, словно это было плечо друга, собираясь с мыслями. Каждый раз этот момент как будто выбивал у меня почву из под ног. Что сказать тому, кого больше нет? Как выразить словами всё то, что накопилось за эти месяцы? — В бренном мире всё... относительно спокойно. Война продолжается, но мы держимся. Надеюсь, ты там хорошо устроился, — на моё лицо сама по себе наползла легкая грустная усмешка. — Наверняка уже вызнал у своего деда все секреты мокутона, а у Второго — остальные супер секретные техники. Я скосил глаза на Минато и улыбнулся. — Минато всё пыжится, пытается освоить технику Летящего Бога Грома. С потреблением чакры у него пока проблемы — техника жрёт её как не в себя. Но он упрямый, ты же знаешь. Не отступится, пока не получится. Если можешь, спроси там у Второго, да маякни как-то, подскажи. А то ведь он весь себя измотал с этими печатями. Улыбка медленно сползла с моего лица. — У меня... у меня тоже всё хорошо. Становлюсь сильнее, выполняю миссии, защищаю деревню. Всё ещё в АНБУ служу. Моей миссии даже своё имя дали, представляешь? Правда, рассказывать подробности никому не могу — секретность и всё такое. Делюсь, конечно, не углубляясь, но это уже не то. Ты бы гордился мной, думаю. Я помолчал, подбирая слова. — Знаешь, без тебя стало как-то... тихо, что ли. Раньше ты вечно что-то придумывал, куда-то тащил нас с Минато. Помнишь, как мы втроём пробрались на крышу башни Хокаге? Ты тогда сказал, что хочешь посмотреть на деревню с высоты птичьего полёта, чтобы понять, что именно будешь защищать, когда станешь Хокаге. Я усмехнулся. — Твой смех, порой, меня раздражал. Такой громкий, заразительный. Ты мог рассмеяться в самый неподходящий момент и заразить всех вокруг. Джирайя-сенсей из-за этого часто злился, но я видел, как он сам еле сдерживал улыбку. А теперь... теперь этого смеха не хватает. Странно, да? Не ценим, что имеем, пока не потеряем. Я замолчал. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Слова застряли в горле комом. — Мне тебя не хватает, — наконец выдавил я. — Нам обоим не хватает. Но мы помним. Помним всё хорошее, что было. И надеемся, что ты обрёл там покой. Я сжал край надгробия покрепче. — Спи спокойно, брат. И ни о чём не волнуйся. Мы справимся. Защитим деревню, защитим тех, кто нам дорог. Обещаю. Я опустил руку и отступил на два шага. На лице играла грустная улыбка, а по щеке скатилась одинокая слеза. Я не стал её вытирать — не стыдно плакать по друзьям. Минато шагнул вперёд и положил ладонь на камень. Он начал что-то шептать — тихо, почти беззвучно. Я не пытался расслышать его слова. У каждого должна быть возможность поговорить с ушедшим наедине, поделиться тем, что не может сказать никому другому. Такова традиция, таков обычай. Я смотрел на друга и видел, как меняется его лицо. Сначала грусть, потом улыбка, снова грусть, решимость. Минато всегда был эмоциональным, хоть и старался это скрывать за маской беззаботности. Прошло несколько минут. Минато закончил свой разговор и отошёл от могилы. На его лице играла та же умиротворённая улыбка, что и у меня. Мы переглянулись, потом одновременно подошли к надгробию и взялись за его края. Наши руки соприкоснулись на холодном камне. — Да пребудет твоя душа в Чистом мире спокойна, — произнесли мы одновременно. Мы бы могли простоять так и ещё пару минут и даже десяток, но солнце уже почти село, а нас ждала Кушина. — С каждым разом становится легче приходить сюда, — сказал я, когда мы шли к выходу. — Согласен, — кивнул Минато. — Сначала я думал, что всегда будет так тяжело, но теперь... Теперь я вспоминаю в первую очередь хорошее. Как он смеялся, как дурачился, как мечтал стать Хокаге. И это правильно, думаю. Он бы не хотел, чтобы мы вечно горевали. — Это точно, — сказал я, похлопав друга по плечу. — Он бы точно не хотел. Мы ускорили шаг. Позади остались ряды молчаливых надгробий, впереди ждал вечер с друзьями. Простой вечер без войны, без миссий, без масок АНБУ. Просто трое молодых людей, которые хотят хоть на несколько часов забыть о том, что мир вокруг полыхает войной. Жизнь продолжается и идет своим чередом, а мы, словно комнатные цветы, стараемся уловить хоть толику тепла, и изо всех сил тянемся к свету.