Глава 48

Утренний свет пробивался сквозь занавески, падая прямо на мою правую ладонь. Я поднял руку к лицу, внимательно разглядывая то, что осталось после встречи с моим первым серьезным противником. С момента проведения операции прошло ровно две недели. Шрам рассекал середину ладони — уродливая белесая полоса, проходящая почти по центру. Входное отверстие кунай оставил относительно аккуратное — круглая отметина размером с монету в пять рё, края которой затянулись неровным рубцом. А вот с тыльной стороны... Я перевернул руку. Выходная рана зажила куда грубее. На её месте красовался узор, больше похожий на звезду с неровными лучами. Токума-сан предлагал убрать эти следы полностью. Сказал что это займёт от силы пару сеансов, что я и сам прекрасно знал. Но я отказался. Во-первых, это мой первый настоящий боевой шрам. Не рана, полученная на тренировке, не след от неудачно применённой техники. Это была рана, полученная в бою, где решалось, жить мне или умереть. Во-вторых, и это важнее — шрам служил напоминанием. О том, что я не неуловим, не непобедим, не особенный. О том, что на каждого крутого перца найдётся перец покруче да поядрёней. Кента это доказал предельно доходчиво. Я направил чакру в ладонь — сначала тонкой струйкой, потом увеличил поток. Каналы отозвались как положено, без сопротивления или боли. Энергия текла ровно и не уходила в никуда, как это было в самом начале. Тенкецу выпускали чакру штатно, все семь точек в области запястья работали как часы. Активировав диагностическую технику, я погрузился в изучение собственных тканей. Зелёное сияние медицинской чакры обволокло ладонь и я начал "видеть" каждую клеточку. Мышечные волокна срослись идеально — Токума-сан постарался на славу. Нервные окончания передавали сигналы без малейших задержек. Сухожилия восстановили прежнюю эластичность. Даже те три тенкецу, что были деформированы ударом куная, приняли правильную анатомическую форму. Полностью здорова, — констатировал я, сжимая и разжимая кулак. — Но подожду ещё денёк. Для верности. За эти две недели, пока я был лишён возможности использовать техники и нормально тренироваться, голова просто кипела от мыслей. Вынужденное бездействие словно высвободило запечатанный потенциал мозга, что до этого момента был загружен рутиной и совершенно другими задачами. Я строил теории, выдвигал гипотезы, проверял расчёты. Исписал три толстых блокнота мелким почерком. И теперь мне не терпелось проверить всё это на практике. Но времени оставалось в обрез. Всего неделя. Я встал с футона и направился на кухню. Вчера вечером заходил Рюносукэ, передал информацию от Такаги. Хокаге и его советники уже определились с нашим следующим заданием. Аналитический отдел АНБУ сейчас активно разрабатывает стратегии и определяет первоочередные цели. Через неделю нас отправят на фронт с Суной в Страну Рек. Заварив чай, я разложил на столе карты и начал анализировать текущую обстановку. С Ивагакуре проблем больше не возникало. После падения Страны Травы и потери всех оборонительных рубежей на её территории, шиноби Страны Земли были вынуждены отступить к своим границам. И там, среди родных гор и скал, с узкими горными переходами и отвесными склонами, они оказались в своей стихии. Выковырять их оттуда было практически невозможно. По крайней мере, такого подвига никто и никогда ещё не совершал. Страна Водопада, формальный вассал Ивы, с самого начала войны сидела тише воды, ниже травы. Она не предпринимала агрессивных действий в нашу сторону, но и открыто не бунтовала против Ивагакуре. Почему так? Дело в том, что у Водопада был один, но очень крупный козырь — собственный джинчурики. Этот факт Ива игнорировать не могла, как и то, что контроль над внутренними делами Водопада у них был не такой сильный, как в Траве. Даймё Травы приходился родственником даймё Страны Земли, что давало Иве больше рычагов влияния на все процессы в их государстве. С Водопадом такого не было. Тут дело было такое, надавишь чуть сильнее — и власти могут взбрыкнуть. К врагу не примкнут, конечно, но могут перестать активно поддерживать. А терять даже такого свободолюбивого, но всё ещё вассала и союзника, Ива себе позволить не могла. Кумогакуре и Киригакуре активно мерялись силами в Стране Горячих Источников, и им сейчас было не до нас. Кумо всё больше теснили противника к морю, но Мизукаге всё ещё надеялся на победу, раз не выводил силы с континента. Тем лучше для нас — если Кумо решит взяться за нас после разборок с Кири, их силы будут в значительной степени ослаблены. А вот в Стране Рек... Я нахмурился, вспоминая последние новости. Фронт вновь начал движение, причём значительное. Суна сконцентрировала большой и мощный кулак — организовала оставшиеся силы шиноби Страны Рек и почти полностью вывела войска из Амэ. Им удалось отодвинуть наши силы ещё дальше от столицы и обеспечить себе оперативный простор для дальнейшего наступления. Ситуация там могла измениться в любую минуту. Работы будет много, — подумал я. — Но и оплата соответствующая. Мысль о деньгах заставила меня достать другую папку. В этой небольшой, темно-коричневой папочке, я хранил все свои финансовые документы. Чеки, номера счетов, договоры. В том числе и на передачу мне моей квартиры от деревни, после того как я стал полноценным шиноби. После всех наших диверсионных операций мой счёт в банке приятно потяжелел. За уничтожение первой крепости, миссии которой присвоили S-ранг, команде заплатили три миллиона рё. Три миллиона! Это огромная сумма даже по меркам элитных шиноби. Плюс ко всему, это ещё и очень престижно — иметь в послужном списке хотя бы одну выполненную миссию S-ранга. Остальным шести операциям дали ранг А и заплатили по девятьсот тысяч за каждую. К этому нужно добавить "зарплату" — каждому члену АНБУ платят определённую сумму раз в месяц. Мне, например, с недавнего времени, перепадало по сто тысяч в месяц. У большинства шиноби фиксированной зарплаты нет, они живут с миссий. Для постоянного дохода нужно работать в администрации, военной полиции, учителем в академии или занимать другую должность. Сейчас ситуация немного другая, так как всем шиноби, задействованным в боевых действиях, тоже платят “зарплату”. Но это происходит только во время войны и только в том случаи, если ты служишь на фронте или, например, медик в прифронтовом госпитале. Все выплаты, как командир отряда, распределял Рюносукэ. И надо сказать, разделил он всё довольно грамотно. С миссии S-ранга мне досталась ровно половина — полтора миллиона рё. Я даже заикнуться не успел о том, что это слишком много, как Рюносукэ меня остановил: — Ты делал основную работу, ты и получаешь основную долю. Это справедливо и честно. Остальные полтора миллиона он разделил между собой, Юми и Дайчи. Себе забрал шестьсот тысяч, им досталось по четыреста пятьдесят. Тоже довольно справедливо — командиры традиционно забирают себе больше подчинённых. С каждой миссии А-ранга мне досталось по четыреста пятьдесят тысяч. Как распределились остальные деньги в команде, я уже не слушал, ведь просто обалдел, подсчитав собственный доход. Всего, если учитывать все доплаты и зарплату за несколько месяцев службы, у меня на руках оказалось четыре с половиной миллиона рё. Ками, это же огромные деньги! — подумал я, но быстро взял эмоции под контроль. Это для меня такая сумма — большие деньги. Для кланов это и вовсе копейки — они оперируют суммами на порядки больше. Но для сироты без роду и племени... На такую сумму можно организовать очень хорошую лабораторию, если вдруг захочется погрузиться в независимые исследования. Не самую современную и навороченную, но для начала хватит с головой. Можно купить большой дом или несколько квартир для сдачи в аренду. Но это если мерить обычными мерками, не шиноби. Для нашей братии всё сложнее. Если хочешь надёжное жилище, которое выдержит техники А-ранга и не пустит внутрь непрошеных гостей — будь добр раскошелиться минимум на сумму в десять раз больше. Нужны особо прочные материалы, специальная планировка и самое важное, а по совместительству и дорогое — защитные печати работы мастеров фуиндзюцу. И это только для небольшого дома. Если же говорить о чём-то вроде кланового комплекса... Боюсь даже представить, во сколько встанет не то что постройка, а просто содержание такой махины. Отложив финансовые бумаги, я достал толстую папку с записями Цунаде. За две недели вынужденного безделья я ещё глубже погрузился в её заметки о Бьякуго. Раньше я уже изучал эти материалы, но сейчас, имея время вникнуть в каждую деталь, не мог не восхититься гениальностью моей наставницы. Бьякуго — это не просто хранилище чакры. Это комплексная система на стыке фуиндзюцу и ирьёниндзюцу. Для начала, у тебя должен быть навык для того, чтобы создать псевдо-тенкецу в районе лба. Он служит дополнительным узлом в чакросистеме, который будет накапливать энергию. Сама печать не только помогает удерживать огромные объёмы чакры, но ещё и сжимает их, увеличивая плотность в десятки раз. А при активации печать "раскрывается", распространяясь по всему телу узорами, и берёт на себя часть функций системы циркуляции чакры для распространения накопленной энергии по телу. Чтобы реализовать такой проект, нужно как минимум три года ежедневной работы. Три года постоянного вливания чакры, поддержания сложнейшей структуры, балансирования на грани чакроистощения. И это при идеальном контроле. Изучая Бьякуго, я заинтересовался другим, не менее интересным вопросом. А возможно ли создать подобные хранилища чакры, но поменьше и побыстрее? Не формируя в собственном теле новые образования, а используя только печати? Я точно знал, что в тела людей можно внедрять различных существ посредством запечатывания. Биджу — самый известный пример. Но есть и другие... духи, демоны, даже некие сущности, которых называют богами. Когда я впервые узнал о том, что в этом мире реально существуют такие вот сверх-сущности, то был в немалом шоке. Это же не какие-то бредни сумасшедших, а точно подтверждённая информация, записанная в множестве трактатах! Более того, у сего явления есть реальные свидетели и даже пользователи. Духи, демоны и боги реально существуют. По крайней мере, большинство называют их именно так. Но об этом чуть позже. Методы работы с ними практикуют немногие. Всего есть три основные группы. Первые — храмы. Там поклоняются различным божествам. Монахи, как и мы, тоже используют техники с чакрой, но есть достоверные свидетельства, что некоторые их способности — вовсе не техники в привычном понимании. В них почти нет чакры как таковой. Вторые — секты. По сути то же самое, что и храмы, только масштаб поменьше. Некоторые поклоняются духам места, другие местным богам или абстрактным демонам. Иногда у этих демонов появляются конкретные имена. Например, недавно сильно разросся культ, где поклоняются некоему Джашину. Кровавые жертвоприношения, самоистязания, короче, полный набор клише о лютых сатанистах. Третьи — Узумаки. Эти алоголовые сумрачные гении как-то умудрились наладить связь с теми, кого Каори называла "астральными сущностями". Она рассказывала, что эти сущности — те ещё пиявки. Требуют очень много от тех, кто хочет воспользоваться их силой, но если уж дают её, то одаривают щедро. Подробностей я не получил, это всё таки клановые секреты, но одна фраза Каори никак не выветривается из головы: "Те, кто пришли разрушать нашу деревню, на собственном опыте узнали, почему Узумаки называют красноволосыми дьяволами." Из всего этого можно было бы родить кучу гипотез и предположений, но я не стал углубляться. У меня и так дел вагон, а праздные размышления, по большому счёту, ничего не дадут. Возвращаясь к печатям хранения. Почти всегда запечатывают кого-то — существо с собственной чакрой и волей. А вот чистую чакру саму по себе — нет. Казалось бы, почему? Это же так удобно — иметь дополнительный источник энергии под рукой. Причин несколько. Первая — большинству это просто не нужно. Зачем храмам или культам дополнительная чакра? Они сконцентрированы на вере и поклонении божествам, у них нет ни мотивации, ни средств для разработки боевых печатей. У Узумаки причина прозаичнее. Они пытались создать такие печати, но, поняв, что это чертовски трудная затея, отказались от идеи. Почему? Да потому что Узумаки сами по себе — огромные цистерны с чакрой! Для типичного представителя их клана иметь в моём возрасте запас чакры в десять раз больше моего — обычное дело. Это даже считалось бы грустным показателем — значит, у бедняги проблемы с очагом чакры, раз он вырабатывает так мало энергии. У Узумаки просто не было стимула работать в этом направлении. Вторая причина — техническая сложность. Да, существуют печати, которые могут впитать в себя пару моих резервов чакры. Но все они не способны сохранять энергию надолго. Максимум — пара часов, а то и меньше. Вся чакра просто рассеется. Такие печати, только более совершенные, используют при запечатывании биджу. Но там сам биджу постоянно генерирует чакру, поэтому она и не заканчивается. Да что там, Узумаки даже смогли приспособить постоянно выходящую наружу чакру биджу для укрепления тела джинчурики. На данный момент не существует печати, способной удерживать чакру очень долго. — Но ведь есть Бьякуго! — мог бы воскликнуть кто-то. И был бы прав, но не совсем. Пользователю Бьякуго не зря нужно создавать псевдо-тенкецу. Именно оно является основным вместилищем чакры, причём соединённым с системой циркуляции. Печать же служит лишь воротами, которые открываются по воле пользователя, дополнительным элементом защиты и удержания чакры, а также системой распределения энергии по телу. И вот мне стало интересно — можно ли создать печать, которая вместит в себя хотя бы один мой полный резерв? Пока выходило, что нет. Но я же не мастер фуиндзюцу и не гений печатей, верно? Поэтому решил, что обращусь за помощью к профессионалам. К Минато и Кушине, потом к Каори. Но только после того, как сам полностью разберусь в теории и пойму, чего именно хочу добиться. Мне хочется сделать накопители-печати на человеческом теле или создать внешний источник, по типу свитков или других материальных носителях? Вопрос большой и комплексный, поэтому требует тщательного обдумывания и долгих расчетов. Я хоть и не гений печатей, но и не полный профан. Некоторые теоретические расчёты провести смогу. Отложив записи о печатях, я перешёл к другой важной теме — техникам поглощения чакры. За две недели я не смог узнать о них почти ничего нового. Такие техники в целом довольно редки, а уж те, что могут поглощать или "выбивать" чакру на расстоянии — можно по пальцам пересчитать. По крайней мере, в деревне такие купить нельзя. Это я проверил лично. Может их реально нет или они секретные или запретные. Не суть. Главное, что достать их у меня нет возможности. Итак, что удалось узнать точно? Как я и предполагал — нельзя просто взять и начать высасывать чакру на расстоянии. Нужен, по крайней мере, ещё один элемент. Маяк, если хотите, как в случае с мелкими осколками камня у того шиноби Ивы. С дождём из истории сенсея Рюносукэ всё вообще очень интересно, но совершенно непонятно. Каким образом техника заставляет чакру противника “выбиваться” из системы циркуляции? Может быть, дождь не выбивает чакру, а снимает поверхностный слой — ту чакру, которая выходит за пределы тела? И чтобы восполнить потерю, тело начинает выделять больше чакры? А как тогда объяснить ощущения сенсея Рюносукэ? Сложно. Всё очень сложно. Особенно, когда нет возможности провести практические эксперименты. В любом случае, я выгреб из закромов Конохи все доступные мне техники поглощения чакры и понял общий принцип. Для всех этих техник характерны две основные особенности: воля и контроль. С волей всё более-менее ясно. Это компонент любой техники. Ты должен не только захотеть применить технику, но ещё и чётко представлять себе результат, чтобы она получилась как можно лучше. Конечно, можно обойтись и без этого, но тогда техника не будет иметь и половины положенной мощи, да и расход чакры будет неоправданно большой. Контроль — это основа техник поглощения чакры. Ты должен внедрить часть своей чакры в противника, чтобы она служила, в каком-то роде, продолжением твоего собственного тела, и через эту связь высасывать чакру. Во время самого процесса придётся полагаться только на собственный контроль и умение. И даже учитывая всё это, я не имею ни малейшего понятия, как техника Нагаи продолжала действовать даже после довольно солидного отдаления от него самого. От пользователя техники. Ладно, займусь этим вопросом уже после того, как разберусь с остальными, — подумал я, закрывая очередной блокнот, — У меня и так слишком много идей, требующих внимания. Отложив записи о печатях, я вспомнил другую важную тему. Неделю назад у нас с командой, Такаги и другими бойцами АНБУ состоялся подробный разбор моей схватки с Нагаи Кентой. Вердикт был неутешительным — боец ближнего боя из меня всё ещё так себе. База отличная, инстинкты хорошие, скорость реакции на уровне. Но опыта катастрофически не хватает. И это самое поганое. Где получать этот опыт? У других шиноби есть время между миссиями или во время затишья на фронте. Они могут потренироваться, отточить навыки. У меня такой привилегии нет. — Ты оказался слишком полезным инструментом для деревни, — честно признал тогда Такаги. — Штучный специалист. Других таких просто нет. Поэтому с тебя не планируют слезать вплоть до конца войны или до того момента, когда враг разработает эффективные контрмеры. А это могло продолжаться очень долго. Неприемлемо долго. Тогда один из моих бывших учителей предложил альтернативу. — Почему бы тебе, наконец, не прислушаться ко мне и не сосредоточиться на гендзюцу? — сказал Исао-сан, небольшого роста крепко сбитый старик, который подтягивал меня в иллюзиях во время обучения в АНБУ. Я сначала помялся. Раньше гендзюцу казалось мне ненадёжным инструментом. Непонятно, подействовало или нет. Нет видимого эффекта, как от огненного шара или земляной стены. Да, звучит иронично, учитывая, что моя основная техника — невидимость. Но вот такой вот выверт сознания. Я ничего не мог с собой поделать. — У тебя отличные данные, — продолжил тогда Исао. — А главное — твои иллюзии получаются правдоподобными. Детализированными. И даются тебе легче, чем подавляющему большинству шиноби. Сам подумай — гендзюцу может компенсировать твои недостатки. Там, где не удастся задавить врага силой, дави умом и хитростью. Более того, иллюзии дадут тебе преимущество не только в бою, но и возможность сбежать в случае чего. Я согласился с его доводами и решился всё таки попросить его поднатаскать меня после полного восстановления. Он с радостью согласился, добавив: — С таким талантом работать — одно удовольствие! У других моих учеников думалка работает и не в половину так хорошо, как у тебя. Сейчас, размышляя о своих талантах, я понимал, откуда у меня способности к гендзюцу. Хорошее воображение, отличный контроль чакры и... опыт прошлой жизни. Я прожил там намного дольше, чем здесь, и повидал многое. Объездил кучу разных места, прочитал множество книги, посмотрел кучу фильмов и сериалов, играл в сотни игр — всё это внесло свою лепту в способность придумывать образы и воплощать их в головах оппонентов. Я устало выдохнул, встал и подошёл к окну, где на подоконнике стоял мой фикус. С чего бы начать? — думал я, поливая растение. — Времени до отправки на фронт осталось совсем мало, а успеть хочется всё. Как всегда. Гендзюцу? Теория печатей? Эксперименты с поглощением чакры? Или вплотную заняться тренировками, чтобы восстановить форму после двух недель вынужденного безделья? Я ещё раз вздохнул. Приоритеты, нужно расставить приоритеты. Завтра начну с проверки боевой готовности — убедиться, что рука полностью функциональна. Потом встреча с Исао-саном по поводу гендзюцу. Параллельно буду дорабатывать теорию печатей хранения, чтобы потом обсудить с Минато и Кушиной. А эксперименты с поглощением чакры... Это придётся отложить до возвращения с миссии. Если вернусь, — мрачно подумал я, но тут же отогнал эту мысль. Солнце вошло в свой зенит, заставляя меня щурится и прикрывать глаза. Я смахнул с листьев последние пылинки и поставил горшок на подоконник. Стебельки забавно колыхнулись, будто благодаря меня за заботу. — Пожалуйста, друг, — усмехнувшись, сказал я. — Расти большой, пока есть возможность. Мало ли, что ждет тебя впереди, да?

***

Чуть позже, в другой части деревни, в кабинете Хокаге шёл важный разговор. Сарутоби Хирузен сидел за массивным столом, окутанный дымом от любимой трубки. Напротив него расположился Учиха Такуми — нынешний глава военной полиции Конохи и по совместительству глава клана Учиха. Мужчине было около тридцати пяти, и он обладал всеми характерными чертами своего клана — чёрные волосы, проницательные тёмные глаза, горделивая осанка. Они уже больше часа обсуждали различные вопросы безопасности деревни — от мелких нарушений порядка до серьёзных инцидентов на границах. Наконец, Такуми перешёл к последнему пункту. — Есть ещё одна тема, Хокаге-сама, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Известные нам агенты Ивагакуре активизировались. Хирузен отложил документы и внимательно посмотрел на главу полиции. Его пальцы чуть сильнее сжали трубку. — Повод для активности? — По нашим данным, они ищут того, кто проводил диверсии в их укреплениях. "Подрывника", как они его называют. Хокаге едва заметно напрягся. В его глазах мелькнула тревога, которую он тут же подавил. — И как их успехи? — Землю носом роют, но пока безрезультатно, — Такуми позволил себе лёгкую усмешку. — Мы отслеживаем каждый их шаг. Хирузен немного расслабился, но настороженность полностью не исчезла. — При первом же подозрении, что они могут что-то узнать — устранить, — приказал он, а в его голосе отчетливо прозвучала сталь. — Очень маловероятно, что до этого дойдет, Хокаге-сама, — покачал головой Такуми. — Хитоми был практически неизвестен широким массам до перехода в АНБУ. Выделился пару раз, но на воинском поприще не блистал. Мало кто вообще помнит о его существовании, кроме близких друзей, да коллег из госпиталя. — И всё же. Безопасность Хитоми — абсолютный приоритет. — Разумеется, мы готовы действовать незамедлительно, если того потребует ситуация, — заверил Такуми. — Но знаете... их активность может принести нам пользу. В спешке они стали неосторожны. Возможно, они выведут нас на других агентов или даже предателей среди наших. Мы уже засекли несколько подозрительных контактов. Как мне кажется, упускать такую возможность было бы крайне недальновидно. Хирузен задумался, покусывая мундштук трубки. — Хорошо, продолжайте наблюдение. Но помните — если возникнет хоть малейшая угроза раскрытия личности Хитоми, действуйте немедленно. — Понял, — Такуми поднялся, поклонился и вышел за дверь. Хирузен остался один в кабинете, глядя на догорающее небо за окном. Он поднялся из-за стола и подошёл к нему. Внизу расстилалась Коноха — его деревня, его дом, его ответственность. Тысячи жизней зависели от его решений. И ради их защиты он был готов пожертвовать очень многим. А где-то в деревне обсуждаемый недавно мальчик заканчивал свой день, готовясь к последней неделе перед новой миссией. Неделе, которая определит многое в его дальнейшей судьбе.