Глава 49

Регистратура госпиталя встретила меня привычным запахом лекарственных трав и антисептика. За высокой стойкой сидела Аяко — пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Она подняла голову от журнала учёта и на меня. — Доброе утро, Нобу-кун, — поздоровалась она с улыбкой. — Доброе утро, Аяко-сан, — я подошёл к стойке. — Скажите, не приходила ли Якуши Ноно? Может, вчера или позавчера? Выражение лица Аяко изменилось — улыбка сменилась сочувствующим взглядом. Я не в первый раз приходил с этим вопросом. — Нет, милый. Ты же сам знаешь, что она уже давно тут не появлялась. — Понятно, — я выдавил улыбку. — Извините за беспокойство. Я развернулся и вышел из госпиталя, чувствуя, как тяжесть оседает в груди. Я не видел Ноно уже очень давно. С тех самых пор, как начал служить в АНБУ. И от неё не было никаких вестей. Вообще никаких. Направляясь к базе АНБУ, я погрузился в невесёлые размышления. Где она? Что с ней? Эти вопросы не давали мне покоя последние недели. Если бы она была на фронте — была бы хоть какая-то информация. Но я узнавал в администрации. Её там нет. Среди погибших и пропавших без вести тоже. Среди нукенинов — тем более. Я даже нашёл её бывших сокомандников и расспросил их. Те сказали, что тоже давно её не видели. Оставалось только два варианта. И оба они вели в АНБУ. Только в разные его подразделения. Неделю назад я решил спросить о ней у Такаги. Подловил его после тренировки, когда он был в хорошем настроении, и как можно непринуждённее поинтересовался, не поступала ли к нам девушка по имени Якуши Ноно. Такаги пролистал несколько журналов с новобранцами, покачал головой. — Нет. Такой в списках поступивших нет. А что такое? — Да ничего, просто поинтересовался, — сказал я, на что Такаги лишь недоверчиво хмыкнул. В наших списках её нет, а это значило только одно. Она в "Корне". И эта мысль не давала мне покоя, навевая очень грустные мысли. Сейчас я был намного более информирован, чем тогда, когда впервые услышал об этой организации. Уже тогда Орочимару предостерегал меня от работы с "Корнем", но теперь, служа в АНБУ и собирая достаточно информацию из разных источников, я намного лучше понимал, что это за структура. Если упрощать, то "Корень" — тот же самый АНБУ, только намного более законспирированный. Его агентам поручают самые грязные и неэтичные задания. Они не брезгуют любыми методами для достижения цели. Шантаж, убийства неугодных политиков даже в союзных странах, организация беспорядков, подставы. Они делают всё то, чем обычные оперативники АНБУ почти никогда не занимаются. Вот ещё одна интересная деталь, которую мне удалось разузнать. Как-то Такаги упоминал, что "Корень" занимается глубоким внедрением, зачастую посылая на такие задания тех, кто в обычных обстоятельствах никогда бы не стал шиноби. У таких людей очень мало чакры, что делает их почти неотличимыми от обычных людей. А если применить техники подавления чакры — не отличишь вовсе. Идеальные шпионы. Если коротко, то несмотря ни на что, "Корень" занимается очень полезной работой для деревни. Но все, от кого я слышал об этой организации, никогда не хотели бы туда попасть. Никогда. Рюносукэ как-то работал с одним из их агентов на одном из заданий. По его словам, этот оперативник уже мало походил на человека. Он был будто куклой, лишенной своих мыслей и желаний. — Механизм. Инструмент. Функция, — перечислил он тогда свои ассоциации. — Я многое за свою жизнь повидал, но находиться с ним в одном помещении было даже слегка жутковато. С другой стороны, мой учитель по гендзюцу, Исао-сан, говорил, что тоже работал с такими и видел тех, кто вполне себе проявлял какие-то эмоции. Вот только создавалось впечетление, что они были сильно подавлены. — Та девочка как будто под препаратами была, — вспоминал он. — Вроде и над шутками смеялась, и была раздосадована, когда не удалось захватить цель, но все эмоции были… без огонька, что ли. Именно поэтому я так беспокоился за Ноно. Она очень хорошая девочка. Жизнерадостная, любопытная, умная. В конце концов, она мой друг! Мне страшно думать, что может с ней случиться в такой организации. Очень хочется верить, что она не там. Но других вариантов я просто не вижу. Как-то незаметно для самого себя я оказался на базе АНБУ. Откинув тревожные мысли, из-за которых даже не заметил, как дошёл, я зашагал по коридорам в раздевалку. При этом ещё раз прокручивал у себя в голове прошедшую неделю. Я решил сконцентрироваться на двух вещах: силовых тренировках и гендзюцу. С первым всё было как всегда, за исключением того, что шутки Такаги и команды о моих боевых способностях заставляли меня выкладываться на все сто сорок семь процентов. Я как бешеный бегал с утяжелителями, тягал железо до посинения и спарринговался с другими оперативниками АНБУ. Всю неделю. По нескольку раз за день. Помимо этого, я пытался довести до совершенства все знакомые мне техники. И, что радует, добивался некоторых успехов. Если давно знакомые мне водяные сенбоны и подземное передвижение я тренировал уже просто потому, что до сих пор лелеял надежду сильнее приблизиться к познанию стихий земли и воды, то вот Докугири и Раншиншо тренировал с особенной тщательностью. Докугири, по сути, не только отличная атакующая по площади техника, но и хороший способ грамотно выйти из боя. Моё облако яда с каждым днём становилось всё больше и смертоноснее. Теперь я мог заставить противников не только плакать и кашлять, но и вполне себе хорошо травил их, а при везении мог и убить. Всё зависело от концентрации яда. Если облако большое — смертоносность падает, если меньше — растёт. Впрочем, было бы странно, будь всё наоборот. Раншиншо же, как показала практика, может спасти меня в случае, если я лишался основного оружия и достаточно сильно сближался с противником. Эта техника в целом не создавалась для убийства. Она была создана, чтобы ослаблять противника. “Дебафать”, если применить терминологию из компьютерных игр с Земли. С моим стилем рукопашного боя, больше построенном на ловкости и точных ударах, эта техника подходила мне почти идеально. Но есть у этой техники и другое применение. С её помощью очень удобно брать противника в плен. Поражённый этой техникой противник будет не только не в состоянии сражаться, но ещё и с гарантией вырубится, если воздействовать на него достаточно долго. Плюс ко всему, можно сделать так, чтобы эффект от техники сохранялся на долгие часы. Для этого нужно хорошенько постараться, да и во время боя такое провернуть вряд ли получиться, но оно в нём и не надо. Да, сейчас это не так актуально, поскольку в моей команде есть Юми с её джукеном. Но она может только лишить пленного возможности пользоваться чакрой, в то время как я могу сделать так, что он не то что ходить, а даже пальцем двинуть нормально не смог. В раздевалке я быстро переоделся в форму АНБУ и надел маску. Сегодня нам с командой предстоял очередной брифинг перед отправкой в Страну Рек. Я ещё раз проверил все застёжки на форме и вновь вышел в коридоры базы. Дойдя до брифинг-зала и открыв дверь, я никого не застал. Что ж, буду первым. Я занял один из стульев возле большого стола, на котором уже лежали свёрнутые карты и запечатанные свитки, и принялся ждать остальных. Пока сидел в пустой комнате, мысли вернулись к техническим вопросам. Если со старыми техниками всё в порядке, то вот с потенциальными новыми как-то не клеилось. С техниками поглощения чакры яснее ничего не стало. Сколько бы я ни думал о том, как можно сделать так, чтобы чакру можно было тянуть на расстоянии, ничего дельного в голову не приходило. Все мои теории разбивались об одну и ту же стену — нужен материальный носитель. Нужно что-то, через что ты будешь воздействовать на противника. Вода, камни, железки — что угодно, но что-то должно быть. Но Кента мог обходиться без всего этого! — я помассировал начавшую тяжелеть голову Мной было принято решение отложить эту технику до лучших времён. По крайней мере, до момента, когда у меня будет чуть больше недели свободного времени. С печатями хранения чакры всё было получше, но это могло показаться успехом только на фоне предыдущего провала. С ними хотя бы удалось определить вектор дальнейших изысканий. Поработав над схемами и зарывшись в свитки о фуиндзюцу на пару дней, я пришёл к выводу, что устроят внешние накопители мне не подойдут. Они могли бы стать отличными батарейками для чего-либо — скажем, для автономных защитных барьеров или ловушек, но в боевой обстановке они становились большой обузой. Начнём с того, что они получились бы довольно массивными и крупными. Я пришёл к выводу, что минимальный размер печати в этом случае будет примерно равен, примерно, площади не самого маленького свитка. При этом черпать из него чакру нужно будет в развёрнутом состоянии. Представьте картину: в разгаре боя ты разворачиваешь здоровенный свиток, прикладываешь к нему ладонь и ждёшь, пока в тебя перетечёт чакра. А противник в это время, с ехидной улыбкой на устах, радостно перерезает твоё горло. Ну, хоть кому-то в этой ситуации будет смешно, — нервно усмехнувшись, подумал я. С печатями на теле всё получше. Там размеры тоже немаленькие, но и чакры можно будет впитать больше. Но вот с сохранением или консервацией чакры всё ещё есть проблемы. На третий день я пришёл с этой идеей и своими расчётами к Минато. Он, конечно, удивился моему внезапному интересу к печатям, но лишних вопросов задавать не стал. Просто отложил свою работу и сразу углубился в изучение моих записей. Мы сидели в его квартире за низким столиком. Минато водил пальцем по схемам, временами хмурился, временами кивал. Через полчаса он начал делать пометки на полях. — Интересная идея, — протянул он задумчиво. — Но тут есть несколько неточностей. Смотри, вот здесь ты используешь печать удержания третьего типа, верно? — Верно. — Она хороша, если мы говорим о стазис-свитке, но в твоём случае, и при таком наложении печатей друг на друга, чакра будет рассеиваться слишком быстро. Тут лучше подойдет модификация пятого типа с дополнительным контуром стабилизации. За такими разговорами незаметно пролетело полтора часа, и к Минато зашла Кушина. Она вошла с пакетом продуктов и выглядела немного уставшей. Всё таки именно она помогает обновлять барьеры вокруг деревни. а работа это сложная и долгая. Но увидев меня, её лицо озарилось улыбкой. — О, Нобу-кун! Давно не виделись! Чем это вы тут занимаетесь? Рассказав ей о своей идее и показав наши новые расчёты, мы быстро заинтересовали и её. Кушина сама по себе была энергичной и увлекающаяся натура, а тут ещё и одна из её любимых тем — фуиндзюцу. Изучив все расчёты и получившиеся печати, она знатно врезала Минато по голове. — Ай! — взвыл тот. — За что? — За тупость! — Кушина уже замахнулась на меня, но остановилась и грозно погрозила пальцем. — А сразу нельзя было ко мне прийти? Тут больше половины переделывать нужно. Только время впустую потратили, даттебане! Как оказалось, она была хорошо осведомлена о том, что в её клане уже проводились подобные исследования, и, конечно, она изучала все печати и их конфигурации, которые для этого нужны. В нашу с Минато защиту скажу, что мы мыслили в верном направлении и ошиблись только в деталях. Правда, этими деталями были две основные печати, которые и отвечали за то, чтобы чакра могла как входить, так и выходить из печати. — Посмотрите внимательней, — Кушина начала быстро чертить новые схемы на чистом листе, — вы пытались использовать наложение для перекачки чакры только в одну сторону. Для простых печатей это нормально, но для накопителя нужен другой механизм. Двухсторонний. Вы же пытайтесь наложить печати для накопления и выкачивания чакры друг на друга. Из-за этого они конфликтуют и чакра просто рассеивается. Понимаете? Минато хлопнул себя по лбу. — Блин! Как я сразу не догадался... — Потому что ты иногда тупишь, вот почему, — фыркнула Кушина, продолжая рисовать. В итоге просидели мы так примерно до полуночи и таки пришли к кое-каким результатам. В первую очередь мы выяснили, что лучше всего такую печать ставить либо около очага чакры, либо в месте скопления тенкецу. Лучше всего подходят правая грудь, затылок, макушка и ладони. При таком расположении чакра будет быстрее всего поглощаться, а её рассеивание будет меньше. Но это всё равно не то. Вся чакра из такой печати уходит примерно через три часа. А это меня категорически не устраивало. Если обобщать, то с общим направлением всё стало ясно. Более того, если раньше я предполагал, что печать придётся наносить на весь торс, то сейчас она стала меньше раз в десять. Примерно с ладонь взрослого человека. Прогресс был. Небольшой, но был. В этот момент в помещение зашёл Такаги с кучей разных тубусов и папок. Я вскочил со стула и поприветствовал его. — Доброе утро, Такаги-сан. Он улыбнулся мне в ответ и попросил помочь разложить всё на столе. В процессе он спросил: — Как твои занятия с Исао-саном? — Всё очень даже неплохо, — ответил я, раскладывая карты. — Он успел научить меня парочке интересных несложных приёмов. Такаги одобрительно кивнул и углубился в сортировку документов. Я сам погрузился в воспоминания об уроках с Исао. Исао-сан стал моим наставником по гендзюцу, ещё в те времена, когда я только пришёл в АНБУ. Тогда он не учил нас сложным и многослойным иллюзиям. Нет. Он сосредоточился на простых и практичных вещах. Как притупить внимание противника? Как заставить его не заметить один единственный летящий в него кунай? Как внушить лёгкое недомогание? Такие простые и понятные приёмы легко было воспроизводить почти любому шиноби при должном старании и усердии, но в то же время они были очень полезны и практичны. Уже тогда он заметил, что мои иллюзии качественно отличаются от иллюзий большинства его учеников. Они были правдоподобнее и наполнены деталями, которые обычно упускает большинство тех, для кого иллюзии лишь вспомогательный инструмент. Уже тогда он предлагал мне уделить немного больше времени его искусству, но в то время меня больше увлекло кендзюцу. Сейчас же, после недели занятий, я стал отчетливо понимать, что многое упустил. Начнём с того, что даже после пары занятий я стал намного лучше понимать, как именно действует гендзюцу. Что лучше показать в той или иной ситуации. Чего лучше не делать, а на что стоит обратить внимание. Но самым главным откровением, по моему мнению, стало то, что, оказывается, я очень хороший пользователь гендзюцу. Многие вещи, о которых мне говорил Исао, не стали для меня открытием. Я дошёл до них сам. Что-то пришло чисто интуитивно. Какие-то не очень очевидные для остальных вещи были для меня само собой разумеющимися. Например, многие новички, внушая что-то своему оппоненту, пытаются нарисовать новую цельную картину. Из-за этого в иллюзии появляются нестыковки. От небольших — например, слишком ровная земля или слишком чистое небо, до совершенно абсурдных, по типу переноса противника из небольшого молодого леса на необитаемый остров посреди океана. Я же сразу понял, что не нужно изобретать велосипед. Зачем рисовать новую картину, если можно внести в уже имеющуюся свои коррективы? Зачем внушать кому-то, что сейчас день, если на дворе ночь? Если тебе нужно, чтобы противник увидел летящий в себя кунай, незачем заново рисовать ему землю и небосвод. Вещь вроде очевидная, но, по словам Исао-сана, доходит она далеко не до всех. Если обобщать и подводить итог нашим тренировкам, то самое большое, что я оттуда вынес — уверенность в себе. Уверенность в том, что мои иллюзии сработают. А для иллюзиониста это иногда важнее, чем хороший навык. Если ты сам не веришь в свою иллюзию — не поверит и противник. В этот момент в комнату зашли Юми и Дайчи. Акимичи быстро снял маску и, широко улыбнувшись, сгрёб меня в объятия. — Нобу! Биджу, как же я рад тебя видеть! — И я рад, Дайчи, — выдавил я, пытаясь не задохнуться в его медвежьих объятиях. — Но дай подышать, а? Дайчи расцепил руки и отступил на шаг, продолжая улыбаться во все тридцать два. Юми сняла маску, и на её обычно невозмутимом лице играла лёгкая улыбка. — Ты бы видел его намного чаще, если бы остался в деревне, — сказала она с лёгким укором. — Ты же прекрасно знаешь, что это было невозможно, — отмахнулся Дайчи. — Это, всё таки, дела клана. Эти чёртовы цветы цветут раз в десять лет! Оказывается, он уезжал вместе с соклановцами на юг Страны Огня. По его словам, там началось цветение каких-то редких растений, которые больше нигде не достанешь. И эти растения являются очень важным компонентом для одной из их боевых пилюль. — Ну и как? Нашли, что искали? — спросил я. — О да! — Дайчи оживился. — Целые поля этих... Но тут дверь снова распахнулась, и в комнату зашёл Рюносукэ. — Всем привет, — поздоровался он бодро. — Как дел... — Раз все в сборе, то сразу и начнём, — перебил его Такаги, поднимая голову от документов. Рюносукэ завис с поднятым пальцем и скорчил обиженную физиономию. Мы с Дайчи еле сдержали смешки. — Ну вот, даже поздороваться нормально не дают, — пробурчал Суслик, устраиваясь на свободном стуле. Мы расселись по местам. Такаги встал у стола и начал брифинг. — Итак, — он обвёл нас взглядом поверх очков, — в этот раз вас направляют в Страну Рек. На фронт с Сунагакуре. Все чуть подались вперёд. Фронт с Суной считался одним из самых нестабильных. Там ситуация менялась буквально каждую неделю. — Ситуация там, мягко говоря, хреновая. Мы потеряли немало территорий, и даймё очень недоволен. Туда сейчас стягивают все свободные силы. Он указал на карту, где красными метками были отмечены позиции противника. — Ваша основная задача — диверсионная деятельность. Но есть нюансы. Если Ива предпочитает окапываться и строить крепости, то у Суны совершенно противоположный подход. Такаги обвёл рукой несколько городов на карте. — Основные силы они держат в крупных населённых пунктах — там у них снабжение и логистика. Но большая часть их шиноби постоянно в движении. Мелкие группы по пять-десять человек. Нападают на наши патрули, устраивают засады, минируют дороги и исчезают. Партизанская тактика, — подумал я. — Классика. Избегай прямых столкновений, изматывай противника мелкими уколами, бей по коммуникациям и снабжению. В прошлой жизни я читал о подобных стратегиях. Вьетнам, партизанское движение во время Второй мировой, герилья в Латинской Америке. Суть одна — не дать врагу использовать его численное и техническое преимущество, навязав свои правила игры. Для Суны это было логично. Всё таки Страна Ветра — это пустыня. Население меньше, чем в Стране Огня. Зато их шиноби привычны к суровым условиям, автономным действиям, могут неделями обходиться минимумом воды и пищи. Они используют привычную и показавшую свою эффективность стратегию. Да, Страна Рек не пустыня, но кто сказал, что ранее работавшие тактики нельзя переложить на другую местность? — Поэтому мы всё никак не можем навязать противнику большое сражение, — продолжал Такаги с лёгким раздражением в голосе. — Они просто не дают такой возможности. Оставляют малые города без боя, отступают, а потом проникают в наши тылы, перерезают снабжение и вырезают малые отряды. Он положил указку и посмотрел на нас. — У вас будет две основных задачи. Первая — в преддверии штурмов городов устраивать диверсии. Фактически, вы займетесь тем же знакомым для вас делом. Только теперь в условиях городской застройки. Я нахмурился под маской. Города — это совсем другое дело. Там гражданские, сложная планировка, тысячи потенциальных свидетелей. Работать придётся намного аккуратнее. — Вторая задача, — Такаги перевёл взгляд на каждого из нас по очереди, — поиск и уничтожение диверсионных и засадных команд противника. Юми чуть подалась вперёд, демонстрируя интерес. — В вашей команде есть три хороших сенсора, — продолжил куратор, кивая в сторону Юми, — у одной из которых ещё и есть бьякуган. Силовая поддержка на высоком уровне, как и мобильность. Плюс вы можете тихо и быстро расправляться с противниками. Мы посчитали, что эта задача будет вам по силам. Рюносукэ скрестил руки на груди и усмехнулся. — То есть мы будем охотиться на охотников? — Можно сказать и так, — подтвердил Такаги. Он выпрямился и окинул нас оценивающим взглядом. — Исходя из всего перечисленного, вы, наверное, уже поняли, что конкретных планов у нас нет. Мы можем предоставить вам только информацию и обеспечить всем необходимым. Действовать придётся по обстановке. Ситуация там меняется каждый день. Такаги сделал паузу, давая нам время переварить информацию. — Есть вопросы? Я осмотрел своих товарищей и понял, что вопросов у них будет много. Впрочем, как и у меня самого.