Глава 50

Третий день пути. Ветви под ногами пружинили при каждом прыжке, листва шелестела за спиной, а в воздухе висел тяжёлый запах сырости и гниющей древесины. Мы двигались форсированным маршем к штабу армии на фронте с Суной — к одному из занятых шиноби Конохи городов, что сейчас стоял почти вплотную к линии боевых действий. Страна Рек полностью оправдывала своё название. За то недолгое время, что мы здесь находились, уже успели пересечь две большие и пять малых рек. Вода была повсюду — струилась между корнями, сочилась из почвы, превращая землю под ногами в вязкую жижу. Так было не везде, но встречалось крайне часто. Переход давался нормально. Всё таки не впервой проходить такие расстояния форсированным маршем, да и физическая форма у всех была на высоте. И в эти монотонные часы движения можно было спокойно подумать о том, что нас ждёт впереди. Сунагакуре, — прокрутил я мысленно это название, ощущая, как оно оставляет горьковатый привкус. — Деревня, Скрытая в Песке. По всеобщему признанию — самые поганые противники из всех. Шиноби Ивы, Кумо, Кири и даже Конохи сильно отличались друг от друга. У них разная подготовка, разный уровень этой подготовки, разные техники и поведение в бою. Но было кое-что, что всех нас объединяло — мы следовали примерно одной и той же военной стратегии. Во время войны большая часть шиноби формировала несколько армий со своей структурой — отряды, полки, бригады, иногда даже дивизии. Большие, не особо поворотливые формирования, действующие преимущественно все вместе. Это были машины войны, медленные в перестроении, но обладающие колоссальной разрушительной мощью при правильном применении. В нашей армии, например, основной костяк формировали из шиноби, лучше всего владеющих одной на всех стихией. Их учили паре одинаковых техник и тренировали применять их синхронно. Во время боя такие группы демонстрировали огромную разрушительную силу. Представьте — линия из пятьдесят человек одновременно запускает в вашу сторону огненные шары. Страшно? Конечно страшно. И эффективно. Так же работало и с обороной. Пятьдесят шиноби возводят земляную стену — она поднимается выше трёхэтажного здания, толщиной в несколько метров, способная выдержать практически любую атаку. У каждой такой группы были отряды поддержки, прикрывающие фланги и тыл, обеспечивая безопасность основной боевой единице. Классическая военная структура, проверенная во множестве разных битв. В Кумо любили другую тактику. Там основу составляли бойцы ближнего боя. Они врываются в строй противника и если не обращали в бегство, то точно сеяли хаос. Их поддерживали меньшие отряды, обстреливающие врага, уже связанного в рукопашной. Агрессивный и прямолинейный стиль, имеющий как свои плюсы, так и минусы. У Кири ситуация была специфичнее. У них много шиноби с кеккей генкай. Поэтому у них получалось что-то среднее между всеми подходами. То в приоритете ниндзюцу, то тайдзюцу, то странная смесь. Сложная, но гибкая структура, адаптирующаяся под имеющихся сейчас в наличии шиноби с кеккей генкай. Ива строила стратегию на обороне и контрнаступлениях. Они постоянно окапывались, возводили укрепления и крепости, заставляли противника атаковать в невыгодных условиях, а затем обрушивали на уставшего и обескровленного противника всю имеющуюся мощь. Суна же... Я перепрыгнул через особенно толстую ветвь, приземлился и оттолкнулся снова. Впереди шёл Дайчи — его массивная фигура служила надежным щитом на случай внезапной атаки. За ним двигалась Юми, чей бьякуган постоянно сканировал окрестности. Я следовал сразу за ней, дублируя проверку своей сенсорикой. Замыкал процессию Рюносукэ. Эта формация была для нас новой. Раньше мы использовали другие построения, но для этого фронта именно такое было самым подходящим. Дайчи впереди — готов принять на себя основную атаку. Юми за ним — видит всё в радиусе нескольких километров. Я следом — провожу дополнительную разведку своей сенсорикой. Плюс, у меня была возможность быстро уйти в невидимость и нанести противнику неожиданный удар. Рюносукэ замыкает — боец средней и дальней дистанции, способный поддержать как авангард, так и отразить нападение с тыла. Мы мало разговаривали. Каждый был сосредоточен на своей зоне ответственности, прислушивался к лесу, отслеживал малейшие изменения в окружающей обстановке. На этом фронте расслабляться было нельзя. Но монотонность движения освобождала разум для размышлений, и мои мысли всё возвращались к одному — к Суне. Суна была совершенно другой. Как уже было сказано, они мастера партизанской войны. Войны рассредоточенными силами и малыми группами. Их войска почти никогда не формировали больших армий. За редким исключением — как в этот раз, когда они сконцентрировали мощный кулак для наступления и продемонстрировали новую стратегию. Их авангард состоял преимущественно из марионеток. Куклы должны были как можно дольше задерживать противника на расстоянии, пока основная армия била из-за их спин. Получилось довольно эффективно, но только на короткой дистанции и при наличии большого количества марионеток. Когда куклы заканчивались или противнику удавалось прорваться через “кукольную завесу”, построение разваливалось, и им приходилось воевать как все. А такого опыта у Суны было мало. Зато партизанить они привыкли и делают это со знанием дела. Надо сказать, что такой стиль ведения войны у них появился неспроста. Страна Ветра — это большая территория, на восемьдесят процентов покрытая песком. Бескрайняя пустыня, где вода ценится дороже золота, а каждый оазис — стратегический ресурс, за который велись кровопролитные войны. Примерно так воевали и выживали поколения их предков — малыми группами, внезапными налётами, умением исчезать в песках прежде, чем противник успеет среагировать. А когда Первый Казекаге объединил пустынные кланы, весь этот накопленный веками опыт тоже объединился, превратившись в стройную военную доктрину. Поэтому наше командование даже не заикалось о вторжении на их территорию, хотя общая граница уже была. Идти в их пустыню — значит играть по их правилам на их поле. Это было бы самоубийством. В песках Страны Ветра они были почти богами войны. Знали каждую дюну, каждый источник воды, каждую пещеру и каждый проход. Войдя туда, мы резко станем слепыми щенками, жизнь которых будет зависеть только от доброй воли тех, кто встретится нам на пути. И ладно бы только партизанская война. Её пережить можно. Существует множество методов борьбы с небольшими разрозненными группами — патрулирование территории, создание защищённых зон, систематическое прочёсывание местности, использование приманок и ловушек. Всё это работало против обычных партизан, которых, обычно, мало. Но справляться с этим становится крайне сложно, когда такой деятельностью занимается чуть ли не половина вражеской армии. Когда каждый более-менее большой куст может скрывать засаду, каждая тропа быть заминированной, каждый крестьянин в самой захудалой деревушке может быть шиноби врага под хенге. А теперь к тому, что делает ситуацию ещё хуже. Два слова. Яд и марионетки. У Суны был огромный опыт в обращении с отравляющими веществами. Столетия жизни в пустыне, где каждое второе существо ядовито, научили их не просто использовать яды, а возвели это в ранг искусства. Если упрощать — их средний яд сильнее нашего раз в десять. Ещё хуже то, что шиноби Страны Ветра привыкли наносить яд на всё, чем можно поранить противника. Кунаи, сюрикены, мечи, сенбоны. Некоторые отравляли даже собственную одежду, пропитывая ткань слабыми контактными ядами — недостаточно сильными, чтобы убить через простое прикосновение, но вполне способными ослабить противника в ближнем бою. И даже если яд не убивал наших шиноби сразу, то надолго делал их небоеспособными. Паралич, галлюцинации, удушье, нарушение циркуляции чакры, отказ внутренних органов — список возможных эффектов был длинным и крайне неприятным. Не зря львиная доля ирьёнинов во главе с Цунаде была отправлена именно на этот фронт. Без постоянной медицинской поддержки потери были бы катастрофическими. Уже противно, не правда ли? Партизаны, которые мало того, что постоянно атакуют из самых неожиданных мест, так ещё и повсеместно травят твоих шиноби, да с такой эффективностью, что хоть локти кусай. Но и это ещё не всё. Венцом всей этой безумной партизанщины стали марионетки. Древнее искусство, зародившееся именно в Стране Ветра. Если раньше марионеточников было не так уж и много и они считались очень привилегированной и элитной группой, то со времён смерти Первого Казекаге всё изменилось. Второй Казекаге, который сейчас и возглавляет Сунагакуре, увидел в марионетках большой потенциал. Он понимал основную проблему своей деревни лучше кого-либо ещё. Страна Ветра никогда не могла похвастаться многочисленным населением. Суровые условия пустыни, нехватка воды и пищи, постоянная борьба за выживание — всё это ограничивало рост населения в регионе. Соответственно, и шиноби было меньше, чем в других великих державах. Намного меньше. Они компенсировали этот недостаток качеством — средний боец Суны был сильнее среднего бойца Конохи примерно в полтора-два раза. Их тренировали жёстче, закаляли условиями, в которых неподготовленные просто не выживали, брали в оборот каждого и старались применять разные подходы к обучению, приспосабливали любые индивидуальные таланты к делу. Но одним качеством войну не выиграешь. Рано или поздно количество начинает играть решающую роль. Второй Казекаге решил компенсировать и количество. Он реформировал систему обучения, включив туда, доселе доступное только единицам, искусство марионеток. Упростил базовые техники управления, стандартизировал производство кукол, создал целые мастерские, штампующие марионеток для армии. В его правление кукловодов стало значительно больше. Теперь примерно треть их шиноби либо были полноценными марионеточниками, либо хотя бы умели управляться с куклами на базовом уровне. Кто-то может подумать — ну и что, подумаешь марионетки. Они никогда не заменят настоящего шиноби. Они не такие крепкие, не такие быстрые, не такие сильные. Обладают меньшим боевым потенциалом, не способны адаптироваться к изменяющейся обстановке, не могут использовать техники. Так и есть. Все верно. Марионетка — это инструмент, не более того. Но. Так было раньше. Марионетки были не особенно опасны. Особенно те, что производят массово. Естественно, мастер-марионеточник делает всё под себя, поэтому может сделать марионетку прочной, навороченной и так далее, но в целом массовые образцы были слабы. Ключевое слово — были. С каждым годом марионетки становились всё смертоноснее и крепче. Даже массовые варианты. Новые сплавы металлов и методы обработки древесины делали их каркасы прочнее. Улучшенные шарниры увеличивали скорость движений. Более совершенные механизмы позволяли встраивать больше оружия в компактный корпус. А ещё, хех, ветряки не были бы собой, если бы в каждой марионетке не было бы очень много колющих и режущих частей, пропитанных ядом. Клинки в руках, иглы в пальцах, скрытые лезвия в конечностях, ядовитые шипы по всему телу. Даже скоротечное столкновение с марионеткой могло привести к отравлению. И что мы имели теперь? Каждый боец смазывал клинки ядом, и при любом ранении ты имел все шансы если не окочуриться, то стать небоеспособным на долгое время. У них были марионетки, парой-тройкой которых мог управлять один человек, не подвергая себя особой опасности — кукловод мог находиться в укрытии, на безопасном расстоянии, в то время как его марионетки атаковали противника. В среднем эти бойцы были сильнее нас — лучше обучены, более опытны, закалены суровыми условиями. Они не нападали на крупные отряды, не лезли на рожон, не искали героической смерти. Они ждали шанса атаковать так, чтобы либо наверняка уничтожить противника, либо нанести максимум вреда и свалить, пока не подоспело подкрепление. Такие дела. Казалось бы, противник непобедим, — усмехнувшись подумал я, перепрыгивая через особенно широкую щель между ветвями. — Всё, сворачиваем удочки, поднимаем руки и готовим вазелин. Идём сдаваться и молимся, чтобы нас не отравили просто из вредности. Но эй. Всё не так плохо. Суну не раз били. И били основательно. Они тоже не непобедимы, несмотря на всю свою хитрость и опасность. Да, противник сложный. Даже противный. Наверное, самый поганый из всех, с кем приходилось сражаться. Но и у них были слабые места. Иначе они давно бы завоевали весь континент. Первое — их меньше. Намного меньше. Примерно в три-четыре раза по сравнению с силами Конохи. Сложно сказать точнее, когда противник так умело скрывается и рассредоточен по огромной территории, но разведка давала примерно такие цифры. Это их основная слабость, корень всех их проблем. И они компенсировали её качеством бойцов, хитростью тактики, использованием марионеток. Но цифры есть цифры. Они неумолимы и не знают пощады. Если мы могли позволить себе потерять сто человек в одном сражении, то для Суны такие потери были катастрофическими. Да, цинично, зато правда. Вторая слабость исходила из их тактики. На своей территории, в песках родной пустыни, они были практически непобедимы. Знали каждую тропу, каждый источник, каждое укрытие. Могли появиться из-под песка, атаковать и снова исчезать и так раз за разом. Но на неизвестной местности эта тактика теряли значительную часть эффективности. Им приходилось тратить время на разведку — изучать местность, искать удобные позиции для засад, находить пути отступления, проверять надёжность укрытий. Всё это требовало времени и ресурсов, которых у них и так было немного. Тем более, с этой тактикой научились бороться довольно быстро. Нужно просто ходить большими группами — двадцать-тридцать человек минимум, а лучше пятьдесят. Суна почти не нападала на такие отряды, риск был слишком велик. Ещё нужно отдавать больше сил на защиту снабжения — конвои сопровождали усиленные группы, маршруты меняли регулярно, использовали ложные караваны для выманивания засад. Это не решало проблему полностью, но результативность шиноби Суны падала. Они не могли действовать так свободно, как хотели. Были вынуждены быть осторожнее, выбирать цели тщательнее, рисковать меньше. И третье, произрастающее из культуры и традиций Страны Ветра. Самое интересное и, возможно, самое важное. Шиноби Суны очень не любили потери. Смерть у них воспринималась не как неизбежное зло войны, с которым нужно смириться, а как огромная утрата, трагедия, которую нужно предотвратить любой ценой. Они действовали крайне осторожно и сражались за каждого своего бойца, вкладывая в спасение товарищей столько же усилий, сколько в выполнение миссии. Даже если ты люто ненавидишь сокомандника и желаешь ему смерти — ты не оставишь его умирать на поле боя. Ты его вытащишь, вылечишь и продолжишь ненавидеть, потому-что просто так убить его нельзя и противоречит всем твоим этическим ориентирам. Таковы их традиции, вбитые в головы с детства. Мне кажется, отсюда и растёт их любовь к марионеткам. Это отличный способ оставлять своих шиноби в относительной безопасности и давать возможность сбежать в случае чего. Кстати, бегство, по вполне понятным причинам, не считается у ветровиков чем-то позорным. Наверное, именно поэтому часть знати и даймё Страны Ветра иногда давали заказы другим деревням. Всё таки для Суны намного важнее жизнь собственных шиноби, чем выполнение задания. В Конохе, например, всё в точности наоборот. Но это уже совсем другая тема. Мы же двигались по крупным деревьям всё дальше и дальше. До города оставалось не более получаса при нашей скорости. Лес стал более влажным, между корнями блестели лужи стоячей воды, воздух пропитался запахом гниющей листвы и речного ила. Я прыгал по ветвям и думал о том, что нас ждёт. О первом столкновении с шиноби Суны. О том, насколько реальность совпадёт с тем, что я узнал из отчётов и рассказов. Вспомнилось, как ещё при подготовке к этой миссии, когда мы получали снаряжение на базе АНБУ, Рюносукэ рассказывал нам свою историю. Мы стояли в подземном арсенале, раскладывая по сумкам и свиткам взрывные печати, газовые бомбы и прочие расходники. Такаги уже ушёл по своим делам, а мы четверо остались разбирать гору снаряжения. — Противоядия, — Рюносукэ поднял несколько стандартных флаконов и скривился. — Базовые. Сойдёт, конечно, но... — Но хотелось бы получше, — закончил я, доставая из своей сумки несколько пузырьков. — Держите. Мои собственные запасы. С Сатоми делали. Команда удивлённо посмотрела на меня. — Это те самые? — уточнила Юми, осторожно беря один из флаконов. — С которыми ты экспериментировал? — Они самые. Универсальные нейтрализаторы широкого спектра действия. Не панацея, конечно, но в разы эффективнее стандартных. — Филин, ты уверен? — Дайчи взял свою порцию с благодарностью. — Это ведь твои личные запасы. Да и они очень… —Дорогие, — закончила за него Юми, — У меня тот же вопрос. — Уверен. Нам всем придётся столкнуться с большими любителями и знатоками ядов. Чем лучше у вас будут противоядия, тем выше шансы выжить. Рюносукэ молча взял свою долю, покрутил флакон в руках, посмотрел на свет. — Спасибо, — сказал он тихо. — Правда, спасибо. Я... я знаю, насколько это важно. В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило всех нас поднять головы. — Суслик? — осторожно позвала Юми. Рюносукэ помолчал несколько секунд, а потом вздохнул и сел на ящик с кунаями. — Я уже бывал на фронте с Суной. Пару лет назад, в самом начале войны. Меня с группой АНБУ отправили провести разведку в городе противника. Мы отложили снаряжение и принялись внимательно слушать. — Это было в самом большом портовом городе речников, — продолжил Суслик, глядя куда-то сквозь стену, — который сейчас под нашими войсками. Тогда весь фронт стоял на месте уже пару месяцев. Он достал кунай и начал вертеть его в руках. — Всё проходило идеально. Мы добыли все данные, установили пару целей для последующей ликвидации и собирались уходить, но нас всё же обнаружили. Из города мы пробивались с боем. Уже тогда от группы из семи человек осталось трое. У всех нахмурились лица. Все знали, что даже самого слабого оперативника АНБУ не так уж легко убить, а тут отряд лишился половины бойцов, даже не успев покинуть город. Тревожный звоночек. — Мой командир был ранен, — голос Рюносукэ стал тише. — Отравлен. Я видел, как жизнь постепенно покидает его. Сначала ему стало сложно бежать. Потом, видимо, начались галлюцинации. Он пару раз швырял кунаи перед собой и куда-то вбок, хотя там никого не было. В самом конце он уже почти не мог дышать. Он сжал кунай так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Нас почти нагнал отряд преследования. Командир двигался медленно, тянул нас вниз и сам это прекрасно понимал. Когда надежды добраться до базы не оставалось, он решил пожертвовать собой и задержать преследователей. И возразить ему было сложно — мы уже испробовали все противоядия, что у нас тогда были, но они лишь оттягивали неизбежное. У шиноби Суны не было какого-то одного яда, который использовали бы все. В этом случаи нам было бы в сотни раз проще разработать универсальное противоядие. Вместо этого они применяли десятки различных составов — яды змей, скорпионов, пауков, ядовитых растений пустыни, синтетические яды собственной. В ход шло всё. Каждый яд со своими особенностями, своим механизмом действия, своими симптомами. При ранении приходилось применять сразу несколько препаратов, надеясь, что какой-то подействует. А если не подействует — пробовать другие комбинации, пока не найдёшь рабочую или пока не станет слишком поздно. Когда противоядия выдавали на складе, я был разочарован их посредственным качеством. Не то чтобы они были плохими — нет, для стандартной продукции вполне нормальные, выполняющие свою функцию. Но не для меня. Это не упрёк фармацевтам Конохи. Они делали свою работу хорошо. Просто всё, от кунаев до противоядий, старались стандартизировать, чтобы удобно было производить большие партии с минимумом затрат. Это удешевляет ингредиенты, упрощает массовое производство, ускоряет цикл изготовления. Результат — противоядие, которое работает, но не блестяще. Я же не жалел на свои препараты ни времени, ни ингредиентов, ни усилий. Каждый флакон был результатом кропотливой работы, точных расчётов, множественных тестов. Поэтому и решил поделиться ими с товарищами. Я прекрасно осознаю, что они могут реально спасти чью-то жизнь. — Что там было дальше, я не знаю, — Рюносукэ встал, убирая кунай. — Мы с моим последним товарищем добрались до нашего лагеря и передали данные. Миссия была выполнена, но за эту информацию умерло пятеро из семи. Тишина повисла тяжёлым грузом. Дайчи первым нашёлся, что сказать: — Поэтому ты так отреагировал, когда увидел стандартные противоядия. — Поэтому, — кивнул Рюносукэ. — Стандартные... стандартные не всегда работают. А когда видишь, как мучительно умирает твой командир, понимаешь — на его месте мог оказаться ты. Он посмотрел на меня. — Вот почему я так благодарен за твои препараты, Филин. Они могут спасти нам жизнь. Я кивнул, не зная, что ответить. — Я понимаю, что вы все осведомлены о шиноби Суны, — продолжил Рюносукэ, обращаясь ко всем. — Читали отчёты, слушали на брифингах. Но одно дело — знать, другое — осознать. Они действительно самые поганые противники из всех. Не недооценивайте их. — Не будем, — твёрдо сказала Юми. — Это уж точно, — добавил Дайчи. Это воспоминание всплыло сейчас, когда мы приближались к городу. Слова Рюносукэ эхом отзывались в голове: "Они действительно самые поганые противники из всех." Я в очередной раз проверил свою сумку. Противоядия на месте. Взрывные печати — тоже. Газовые бомбы разных типов — есть. Осколочные — есть. Всего пара штук, на всякий случай, дожидались своего часа в свитке. Они хоть и были не такими эффективными, как на Земле, но в замкнутом пространстве или при обороне могли пригодиться. Ещё у нас были деньги. Много денег — фальшивые вперемешку с настоящими. Они понадобятся, если придётся внедряться в стан врага или готовить диверсию в городе. Всё было продумано. Всё было на своих местах. Оставалось только применить это на практике. — Вижу активность, — внезапно произнесла Юми, и я мгновенно напрягся. Её голос был ровным и спокойным, но в нём прозвучала нотка тревоги. Мы все посмотрели на неё, не прерывая движения. — Три километра на северо-запад, — уточнила Ласка, активировав бьякуган на полную мощность. — Сражение. Всего тринадцать человек. Кто есть кто пока разобрать не могу. Они быстро движутся. Все посмотрели на Рюносукэ. Он был командиром отряда, ему и принимать решение. Мы могли проигнорировать эту активность. Могли просто пройти мимо, ведь не знаем точно — кто именно ведет сражение. Но тут всё было довольно очевидно. Скорее всего, наш отряд попал в засаду шиноби Суны. На принятие решения Суслику понадобилось секунд десять. Он смотрел вперёд, явно взвешивая варианты, просчитывая риски. — Выдвигаемся туда, — наконец решил он. — Будьте осторожны. Вступаем в бой только по приказу. Все кивнули и сменили направление. Нашу команду ждало первое столкновение с шиноби Суны. Столкновение, впоследствии ставшим для меня намного большим, чем просто очередным эпизодом войны.