Глава 65

Я двигался ровно за отрядом впереди, почти след в след. Не хотелось бы наткнуться на хорошо замаскированную ловушку, о которой известно только врагу. Одно неосторожное движение — и взрывная печать, натяжная проволока или ещё какая-нибудь гадость может выдать моё присутствие или того хуже — убить на месте. По пути я отметил, что на некоторых деревьях есть точки для наблюдения. Если бы не сенсорика, я бы их и вовсе не заметил — настолько хорошо они были замаскированы. В них сидели по одному, максимум по двое шиноби, скрытые маскировочными сетями или другим камуфляжем. Они сливались с корой деревьев, с переплетением ветвей, становились частью леса. Серьёзный подход к безопасности, — отметил я про себя. — Такое не организуешь за пару дней. Отряд двигался всё дальше в глубь чащи. И в один момент я увидел просвет впереди — словно кто-то прорезал дыру в сплошной стене деревьев. Отряд нырнул в него, а я сразу за ними. И тут я как будто очутился в совершенно другой части леса. Деревья, которых до этого с каждой сотней метров становилось только больше, здесь росли примерно так же редко, как на самой опушке. Между ними было достаточно пространства, чтобы свободно передвигаться. Просветы среди крон открывали вид на лагерь противника. Он оказался куда масштабнее, чем я ожидал. По всему периметру на самых высоких деревьях были сооружены вышки — добротные деревянные площадки с ограждениями и навесами от дождя. На каждой находилось по три-четыре человека. Они внимательно наблюдали за периметром и за тем, что происходит внутри лагеря. Их взгляды методично скользили по территории, отслеживая любое движение. Внутри лагеря были построены землянки. Они были покрыты травой, мхом и маскировочными сетями — сверху их было бы почти невозможно заметить. Некоторые были совсем небольшими, с узкими входами, едва достаточными, чтобы протиснуться одному человеку. Другие — значительно крупнее, с широкими проходами, больше похожими на входы в подземные убежища. По лагерю сновали шиноби. Кто-то нёс ящики с припасами, кто-то точил оружие у входа в землянку, кто-то просто переходил от одного строения к другому. Я попытался подсчитать их количество хотя бы приблизительно, опираясь на сенсорные ощущения. Выходило, что сейчас их тут больше пятидесяти. И это только те, кого я мог почувствовать. А сколько ещё я не чувствую, потому что они далеко или сейчас не в лагере? Тем временем охранники и кукловод сбавили темп и пошли пешком. Я всё ещё оставался позади, боясь подходить слишком близко. Вокруг было слишком много глаз. Они подошли к одному из деревьев-башен. С неё спрыгнули двое шиноби — молодой парень с коротким мечом на поясе и женщина постарше с жёстким, внимательным взглядом. — Шестой лишний, — сказал парень, кивнув на кукловода. — В оазис лишних не ведут, — ответил командир отряда. Они кивнули друг другу. Двое спрыгнувших снова запрыгнули на вышку, а отряд прошёл внутрь периметра. Это тоже пароль, — понял я, осторожно следуя за ними на безопасном расстоянии. — Но не простой. Ответ, скорее всего, универсальный, а вот вопрос связан с количеством прибывших. Он ведь явно кивнул в сторону кукловода, обозначая "лишнего". Странная система. Я бы понял, если бы ответ менялся в зависимости от ситуации — день недели, время суток, какой-то внешний фактор. Именно ответ. Но вопрос? Зачем усложнять именно вопрос? Подумав ещё немного, я плюнул на эту загадку. Сейчас были дела поважнее. Отряд охраны явно вёл кукловода к командиру. А мне нужно было знать, кто этот командир, как выглядит и где обитает. Чем дальше мы шли, тем больше землянок я видел. Их было не меньше двух десятков, разбросанных по всей территории лагеря. И надо сказать, всё было сделано на совесть. Суновцы явно рассчитывали здесь задержаться. Сами землянки, очевидно, создавали с помощью техник земли, но двери и некоторые другие элементы были деревянными и очень добротными. Петли смазаны, доски подогнаны плотно, без щелей. В особенно крупных землянках даже были небольшие окна с настоящими стёклами. Стёкла. Настоящие стёкла. Это было совершенно нетипично для перевалочной базы. Стекло — хрупкий материал, его сложно транспортировать, легко разбить. Никто не станет тащить его через лес для временного укрытия. А если и потащат, то в запечатывающих свитках, пожертвовав при этот другой полезной нагрузкой. Можно ведь притащить в них медикаменты, оружие, боеприпасы. Но они выбрали тащить стекла… Я всё меньше и меньше понимал, что здесь происходит. Либо я проспал какой-то урок в академии, — думал я, осматривая очередную землянку с аккуратным крыльцом и даже чем-то вроде палисадника, — что невозможно, потому что такого не было ни разу. Либо тут что-то не так. Сильно не так. Перевалочные базы не предназначены для постоянного базирования воинских контингентов. Только минимум личного состава для поддержания порядка и безопасности. Человек десять-пятнадцать хватило бы за глаза. Обычно через такие базы проходят союзные шиноби, чтобы отдохнуть, переночевать, пополнить припасы, переждать непогоду или погоню. Пришёл, побыл день-два, ушёл. Но тут всё было обустроено совершенно иначе. Сразу видно — здесь живут много шиноби. Причем —живут долго. И уходить не собираются. А это совсем ненормально. Потому что это место находится хоть и относительно близко к линии фронта, но всё-таки в тылу сил Конохи. Не на нейтральной территории, не в спорной зоне, а в нашем тылу. В нашем. Тылу. Это нонсенс. Как командование могло проворонить такое? Тут было только два варианта. Либо у нас насквозь некомпетентное командование, что маловероятно. Либо предатель забрался настолько высоко, что может непосредственно влиять на эту ситуацию. И я склонялся ко второму. Дан не производил впечатления глупого или некомпетентного человека. Совсем наоборот — за время нашего общения он показал себя вдумчивым стратегом и внимательным командиром. Да и остальные высшие офицеры на этом фронте были довольно опытными и проницательными. Иначе мы не смогли бы так эффективно сражаться сразу на нескольких направлениях. Значит, предатель. Или предатели. Эта мысль была неприятной, но я отложил её на потом. Сейчас нужно было сосредоточиться на разведке. Тем временем отряд продвигался всё дальше и подошёл к особенно крупной землянке. Она выделялась среди остальных — больше, добротнее, с широким входом, обрамлённым деревянными балками. У входа стояли двое шиноби в полном боевом снаряжении. Охрана. — Нам нужно на доклад к командиру, — сказал седеющий командир отряда и кивнул на кукловода. — Только что прибыл выживший из четвёртого отряда. Это срочно. Один из охранников осмотрел кукловода — быстро, профессионально, оценивающе. Потом кивнул. — Проходите. Совещание как раз закончилось пять минут назад. Второй охранник открыл дверь. — Вы пока отдыхайте, — сказал командир, кивая своим товарищам. — Я его провожу и присоединюсь. Они быстро раскланялись, и четверо сопровождающих начали расходиться в разные стороны. Так, это мой шанс. Я быстро, но всё так же незаметно просочился в открытую дверь, пока охранник ещё придерживал её. После меня вошли командир и кукловод. Дверь закрылась за нашими спинами. Внутри было прохладно и сумрачно. Командирская землянка оказалась большой. По крайней мере, больше всех, что я видел в этом лагере. Потолки были укреплены толстыми деревянными балками, стены обшиты досками. Даже небольшие окна, с мутноватыми стеклами, не давали достаточно света — большую часть помещения освещали масляные лампы, развешанные по стенам. В землянке было четыре помещения. Три оставались за закрытыми дверями — я видел их тёмные прямоугольники по обе стороны коридора. А четвёртое, в которое вёл широкий проход, оказалось залом с большим столом в центре. Туда они и направились. И я за ними. За столом сидела женщина. На вид ей было лет тридцать пять, может, чуть больше. Серые сосредоточенные глаза, каштановые волосы, аккуратно сплетённые в пучок на затылке. Сама по себе она была какой-то... обычной. Не красивой и не уродливой. Черты лица правильные, но ничем не примечательные. Фигура тоже словно усреднённая — не худая, не полная. Рост средний. Одежда практичная, без украшений. Но аура от неё шла такая, что я невольно напрягся. Жёсткая. Железная. Давящая. Это было похоже на ощущение, которое я испытывал рядом с Орочимару или Цунаде. Присутствие человека, который привык командовать и привык, что его приказы выполняются беспрекословно. И эта аура смешивалась с другой. Ещё более пугающей. С аурой человека, который убивал много и будет убивать ещё. А ещё она мне кого-то напоминала. Пока я не мог понять, кого именно. Но это ощущение не отпускало. Вошедшие глубоко поклонились. Седеющий шиноби произнёс: — Приветствуем, Сумико-сама. Я прибыл к вам со срочным докладом. Женщина подняла тяжёлый взгляд на прибывших. Её глаза прошлись по обоим — медленно, оценивающе, словно она просвечивала их насквозь. Всё это время оба мужчины стояли в полусогнутом положении, не смея выпрямиться. — Говорите, — бросила она. На удивление, голос у неё оказался довольно приятным. Низкий, бархатистый, совершенно не вязавшийся с её давящей аурой. — Сумико-сама, в лагерь поступил сигнал от южной точки. Я с отрядом выдвинулся туда. Там мы обнаружили только этого молодого человека. Он чуть понизил голос. — Он рассказал, что на его отряд напали и разбили. В нападавшем отряде был Белый Клык. Лицо женщины изменилось. Если раньше она выглядела скучающей, словно тяготилась очередным рутинным докладом, то теперь в её глазах появился интерес. И что-то ещё — может быть, обеспокоенность. Она чуть подалась вперёд, и её пальцы на мгновение сжались в кулак. — Спасибо, Масака, — она кивнула седеющему. — Можешь быть свободен. Он глубоко поклонился и направился к выходу. Его шаги гулко отдавались в тишине землянки. Дверь открылась и закрылась. Мы остались втроём — женщина, кукловод и я, невидимый в тени у стены. Женщина продолжала сверлить взглядом явно напуганного кукловода. Тот стоял перед ней, переминаясь с ноги на ногу, не зная, куда деть руки. — Расскажи всё, что видел, и всё, что знаешь, — сказала она. — Подробно. Попытайся вспомнить всё. Как напали. Численность. Какие техники применяли. Если говорили — что именно. Мне нужна любая информация. Она подпёрла подбородок сложенными руками и посмотрела прямо в глаза кукловоду. Её взгляд был холодным и немигающим. — Ты меня понял? — Да, Сумико-сама, — ответил он дрогнувшим голосом. — Всё понял. И он начал рассказывать. — Их было четверо. Двое были в масках. Ещё двое без них. Мужчина с белыми волосами — Хатаке Сакумо, Белый Клык. Я узнал его сразу. И женщина с красными волосами. — Узумаки? — уточнила Сумико. — Скорее всего, да. Она применила барьерную технику — заперла двоих наших в какой-то фиолетовый барьер в самом начале боя. Они даже ударить не успели. Кукловод сглотнул и продолжил: — Напали стремительно. Мы отдыхали, не ожидали нападения. Клык сразу же убил командира — какой-то техникой молнии, я даже не успел понять, что произошло. Один из масочников увеличился в размере — раза в четыре, может, больше. Мог увеличивать отдельные конечности. Уничтожил три марионетки одним ударом. — А второй в маске? — спросила Сумико. — Второй... — кукловод замялся. — Я не заметил у него отличительных способностей. Может, он вообще не вступал в бой. Или я просто не видел. Он рассказал о ходе боя — коротко, сбивчиво, но достаточно точно. О том, как заместитель командира крикнул отступать. О своём бегстве через лес. О том, как менял направление, пытаясь сбить возможных преследователей. О прибытии к точке контакта у мёртвого дерева и сигнале в лагерь. — Слежки не заметил, — закончил он. Ещё бы ты её заметил, — подумал я, стоя в тени у стены. Всё это время Сумико не перебивала. Она слушала молча, и по её лицу было видно, что она анализирует каждое слово, каждую деталь. Когда кукловод закончил, она ещё минуту сидела в молчании, о чём-то размышляя. Её пальцы постукивали по столу — медленно, ритмично. Потом она посмотрела на него. — Это точно всё? — Да, уверен. Она кивнула. — Тогда ты свободен. Ты ведь квартируешься в этом лагере? Он кивнул. — Хорошо. Иди отдыхай. И позови мне кого-нибудь из охраны. Кукловод низко поклонился и быстрым шагом вышел из зала. Его шаги затихли в коридоре, потом хлопнула входная дверь. Вскоре на его место явился один из охранников. Он поклонился. — Сумико-сама. — Приведи мне Юкана и Нарухисе. Если Фуюки ещё здесь — пусть тоже зайдёт. Охранник поклонился и вышел. Я остался стоять около стены, стараясь не смотреть на женщину, которую наконец узнал. Перед тем как отправиться на фронт с Суной, я неплохо подготовился. Запросил все доступные материалы по сильным шиноби Сунагакуре, которые имелись в распоряжении АНБУ. Просмотрел десятки досье, запомнил лица, имена, известные техники. И сейчас прямо передо мной сидела не просто сильная женщина. Сабаку но Сумико. Жена нынешнего Казекаге. Она была известна как очень сильный джонин. Признанный мастер марионеток, стихий ветра и земли. Некоторые источники даже утверждали, что во многом именно благодаря этой женщине Суна за последнее десятилетие достигла столь многого. Она курировала подготовку кукловодов, реформировала систему обучения, лично разработала несколько новых типов марионеток. И тем удивительнее было, что она сейчас здесь. На перевалочной базе в глубоком лесу, в тылу врага. Если раньше я ещё рассматривал возможность того, что всё это просто совпадение или я чего-то не понимаю, то теперь был уверен. На этот лагерь у Суны большие планы. Очень большие. Понять бы ещё какие. Сейчас Сумико развернула какой-то свиток и что-то читала. Я не осмеливался подходить ближе или даже смотреть на неё напрямую. Шиноби такого уровня, по заверениям многих, развивают настолько острую интуицию, что могут почувствовать присутствие другого человека, даже если тот на них не смотрит. Так что как бы мне ни хотелось посмотреть, что конкретно она читает, или подойти ближе — я этого не сделаю. Жизнь мне намного дороже. Минут через пять в землянку вошли двое. Первый был стар. Это было видно по глубоким морщинам на его лице и копне совершенно седых волос. На одном глазу — чёрная кожаная повязка, закреплённая ремешком вокруг головы. Несмотря на возраст, он двигался уверенно и держался прямо. От него исходило ощущение спокойствия и мудрости. Сразу видно — ветеран. Только такие могут быть одновременно расслабленными и собранными или, по крайней мере, производить такое впечатление. Второй был средних лет. Высокий, с ёжиком русых волос на голове. И он был очень похож на Сумико. Те же серые глаза, та же правильность черт, та же неприметная внешность. Не красив, не уродлив — просто обычный. Только аура у него была совершенно другая. Мягче, легче. Без той жёсткости, что исходила от Сумико. Родственник, — понял я. — Брат? Впереди них шёл охранник. Он быстро подошёл к столу, поклонился и сказал: — Фуюки-сан уже отбыл с отрядом. — Поняла, — кивнула Сумико и жестом дала понять, что охранник может быть свободен. Тот быстро удалился. Дверь за ним закрылась. Тем временем к столу подошли двое прибывших. Старик глубоко поклонился, не делая скидок на свой возраст и опыт. Сразу видно — приверженец четкой субординации. А вот молодой не проявил и грамма почтения — просто плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу. — Что за срочность, сестра? — спросил он, придвигаясь к столу. — Только недавно совещание закончилось. Значит, всё-таки брат. Сумико проигнорировала его и встала из-за стола. — Спасибо, что пришли, Нарухисе-сан, — обратилась она к старику. — Извините, что отвлекаю, но дело важное. — Коли важное, то и извиняться не за что, — ответил тот ровным голосом и сел за стол. — Ну, чего там, не томи, — лениво протянул молодой, откинувшись на спинку стула. — Когда ты уже манерам научишься, Юкан? — покачала головой Сумико. — Или ты так разговариваешь только со мной? — Конечно, только с тобой, — усмехнулся он. — Должны же быть какие-то привилегии от того, что я твой брат, а? — Ты невыносим. Сумико села за стол, и лицо её посуровело. Всякая мягкость исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. — На один из наших отрядов напал отряд Конохи, — сказала она. — Во главе с Хатаке Сакумо. В зале повисло молчание. Оно длилось не меньше полуминуты. Даже до этого расслабленное лицо Юкана приобрело серьёзное выражение. Он выпрямился на стуле, его глаза сузились. — Значит, Белому Клыку поручили охранять караван, — первым нарушил тишину Нарухисе. Его тон остался таким же размеренным, словно речь шла о погоде. — Значит, мы доставляем им больше проблем, чем думали. — Думаешь, они знают? — спросил Юкан, переведя взгляд на сестру. — Откуда? — ответила та. — Нет, не думаю. Но это всё равно проблема. Если они послали его копать... — То мы можем это использовать, — вклинился Нарухисе. Все посмотрели на него. Старик улыбнулся — спокойно, почти добродушно. — Что вы имеете в виду? — спросил Юкан. Нарухисе сначала посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Сумико. В его единственном глазу мелькнул хищный огонёк. — А что если нам поохотиться?