Глава 73

Шиноби Суны разошлись по местности и начали прочёсывать территорию. Мы лежали, не шевелясь. Я чувствовал, как с каждой секундой использования техники мне становится всё тяжелее. Чакроканалы горели, требуя прекратить это издевательство, но я не мог. Нужно было продержаться. Я попытался абстрагироваться от боли и подумать над ситуацией. Одно было точно — у них есть сенсор. Причём необычный. Насколько я смог понять из их разговора, они двигались по следам. Но это попросту невозможно. Я не отрицаю, что мы могли где-то наследить — это вполне реально. Но я нисколько не верю, что всё это время за нами шли именно по физическому следу. Мы с Сакумо слишком опытны для этого. Следовательно — нас отследили по чакре. Их главный, этот Фуюки, так и спросил: «Почувствовал ли ты что-нибудь?» Поначалу я подумал, что они действительно каким-то образом отследили нас по физическим следам, но сейчас, обдумав и осмыслив всё увиденное и сказанное, я понимаю, что мы имеем дело с сенсором. Почему необычным? Потому что он идёт по следу. Соответственно, делаем предположение: он каким-то образом считывает остаточные флуктуации чужой чакры. Что-то вроде чакро-отпечатков. Интересно. И ещё — этот Того сказал, что след будто прерывается, а второй, Курода, заметил, что это не в первый раз. Скорее всего это связано с невидимостью, — подумал я. Полог скрывает почти всю чакру. Она выходит за его пределы, но в очень незначительных количествах. Видимо, этого недостаточно для того, чтобы нормально нас отслеживать. Твою мать. Я почувствовал боль в одном из каналов. Резкую, скручивающую. Судороги понемногу возвращались. Это плохо. Значит, долго я не продержусь. Я повернулся к Сакумо и языком жестов объяснил ему ситуацию. Показал десять пальцев, постучал по запястью, потом провёл ребром ладони по горлу. Не больше десяти минут. Тут дело не только в каналах, но и в неполном резерве чакры. Даже несмотря на то, что мы лежим и не двигаемся, надолго её не хватит. Хатаке молча кивнул. Его лицо было абсолютно спокойным, но я видел, как напряглись мышцы на его челюсти. Наши гости тем временем разошлись ещё шире по площади. Я видел их мельком — обзор через густую листву был сильно ограничен. Но точно могу сказать: прочёсывали местность они профессионально. Вот женская фигура в маскировочном халате появилась в моём поле зрения. Она двигалась медленно, методично. Приседала, осматривала траву, проверяла нижние ветки кустарников. Её движения просто кричали о профессионализме — она не сделала ни одного лишнего действия. Потом мужская фигура прошла совсем рядом с нашим укрытием. Буквально в трёх метрах. Я видел его сквозь просветы в листве — среднего роста, широкоплечий. Он остановился, повертел головой, принюхался. Моё сердце пропустило удар. Но он двинулся дальше, не заглянув в наши заросли. — Есть что-нибудь? — раздался голос их главного откуда-то справа. — Ничего, — откликнулся скрипучий голос. Курода. — Пусто, — это женщина. — Того? Пауза. Потом голос, звучавший откуда-то снизу — видимо, сенсор был на корточках у земли или сидел. — Ничего не понимаю, — раздосадовано ответил он. — Ничего не чувствую. Как и в тот раз. Даже направление ближайшей точки не могу указать. Ближайшей точки? Я отметил эту формулировку. Значит, его способность работает именно так — он чувствует не сами источники чакры, а их «следы». И эти следы для него выглядят как точки или линии. Интересно. Очень интересно. Нужно будет обдумать это позже. Если будет это «позже». Последний член команды почему-то всё это время молчал. С одной стороны, это напрягало. С другой — не нужно выдумывать себе лишних сущностей. Может, он просто неразговорчивый. Или немой. Всякое бывает. Осмотр продолжился, а я вновь прокрутил ситуацию в голове. Вспомнил, как Сумико после доклада о нас попросила привести в кабинет, помимо Юкана и Нарухисе, ещё и некоего Фуюки. Совпадение? Или это он и есть? Если это так — нам не повезло. Не могла она послать за кем-то слабым. Особенно в той ситуации, когда узнала о Белом Клыке. Одна из мужских фигур приблизилась к нашему месту. Он начал отодвигать кустарники, осматривать листья и траву. Он явно знал, что делает. Двигался систематично, по расширяющейся спирали. Всё приближался и приближался, иногда уходя чуть в сторону, но постоянно углубляясь в заросли. Я лежал, боролся с болью в каналах и молился всем богам, чтобы всё обошлось. Прошло уже пять минут. Моя чакра стремительно утекала, а каналы болели всё сильнее. Неровен час — я потеряю львиную долю контроля над техникой. Тогда нас можно будет обнаружить как визуально, так и через сенсорику. Ну давайте же. Заканчивайте и уходите. Я истекал потом. Капли стекали по лицу под маской, щипали глаза. Но я не мог даже утереться — любое движение могло нас выдать. — Да нет тут ничего! — раздраженно вскрикнул Курода. — Мы впустую тратим время! Сколько мы уже в рейде? Пять часов? Шесть? А сколько отдыхали после прошлого? Два часа! — Отставить нытьё, — сказал Фуюки, сохраняя спокойствие. — Скоро вернёмся на базу и отдохнём. — Что-то это не похоже на «скоро вернёмся», — уже не повышая голос, ответил Курода. — Это всё равно бесполезно. Того ничего не чувствует. Следов тут нет. Может, это вообще был чакро-зверь. — Согласна, — влезла в разговор женщина. — Я слышала, что в Стране Рек очень большая концентрация таких зверей. Они оставляют похожие следы. Ненадолго воцарилось молчание. Скорее всего, Фуюки обдумывал сложившуюся ситуацию. Взвешивал варианты. Я буквально чувствовал, как он принимает решение — по тому, как изменилась “тишина” вокруг. Она стала почти осязаемой. — Того, — через некоторое время заговорил глава отряда. — Вообще ничего не чувствуешь? — Нет, Фуюки-сан. Даже направление не скажу. — А ты что думаешь, Сотаро? И вновь молчание. Значит, молчаливый — это Сотаро. И он продолжал молчать даже когда к нему обратились напрямую. — Понятно, — неожиданно сказал Фуюки. В его голосе что-то изменилось. — Ладно. Тогда отправляемся назад. Проверяем снаряжение. Выдвигаемся через минуту. — Есть! — бодро отозвались его сокомандники. Слава Ками! Внутренне я ликовал. Хотелось вскочить, закричать от радости. Но я лежал неподвижно, словно окоченевший мертвец, и ждал. И действительно — прошло не больше минуты, и я услышал заветную команду: — Пошли! А потом — звук бега. Шорох листвы, хруст веток под ногами. Звуки становились с каждой секундой всё глуше, пока и вовсе не прекратились. Я выждал ещё несколько секунд. Потом посмотрел на Сакумо и прошептал: — Думаю, они нашли нас по чакре. Так что предлагаю подавить её до максимума. — Хотел предложить то же самое, — ответил он так же тихо. — Сколько ещё продержишь полог? — Я на грани, — признался я, вновь почувствовав несильную судорогу в пояснице. — Не больше минуты. Иначе наша остановка и вовсе будет бесполезной. Он кивнул и посмотрел на Сумико. — Сразу как развеешь технику — выкачивай чакру, а потом проверь состояние. Потом он посмотрел прямо мне в глаза сквозь прорези в маске. Его взгляд был максимально серьёзен. — Пойдём на максимальной скорости. Если поднажмём, будем в Мизукаве через час. Выдержишь? — Выдержу, — ответил я. — Мне не привыкать. Хатаке мотнул головой и аккуратно положил всё это время сжимаемый в ладони танто в ножны. — Я не об этом. Как с чакросистемой? Я же вижу, что тебе больно и всё сложнее контролировать чакру. Спрошу ещё раз. Дойдёшь? Я задумался. В целом, если больше не применять контролеёмких техник вроде невидимости на троих, всё должно пройти нормально. С другой стороны, к концу маршрута мне может стать хуже — мне придётся обследовать Сумико, да и по ходу движения чакру использовать придётся. Шиноби ведь не сами по себе такие быстрые и сильные — это всё чакра. Для бега она тоже нужна. Это не должно сильно повлиять на моё состояние, но всё равно — напряжение есть напряжение. — Не знаю, — признался я. — Возможно, к концу маршрута могут возникнуть осложнения. — Плохо, но терпимо. Хатаке потихоньку начал подниматься с земли. Я последовал его примеру. — Если не сможешь бежать — скажи мне. Уж пару километров я вас обоих пронесу. Я отменил полог. С моих плеч словно гора свалилась. Такого облегчения я не чувствовал уже давно — а возможно, и вовсе никогда. Каналы всё ещё жгло, но я аккуратно, постепенно начал направлять по ним медицинскую чакру. — Тем более — там уже будет дружественная территория, — продолжил Сакумо, начиная небольшую разминку. — Её постоянно обходят наши патрули. Есть немалая вероятность, что последние километры мы пойдём в конвое. — Было бы славно, — ответил я, присоединяясь к разминке. Одновременно я начал сканировать пространство вокруг себя. Первое, что я почувствовал — чакру Хатаке. Как я и предложил, он её максимально подавил. Теперь вражеский сенсор мог бы подумать, что имеет дело с обычным человеком, но никак не с шиноби. Мне же было ещё рано подавлять свою. Сначала — процедуры. Немного размявшись, я присел к Сумико и провёл все полагающиеся манипуляции. Заново погрузил её в глубокий сон и выкачал накопившуюся чакру. Её было совсем немного — очаг работал уже на пределе. Завершив, я сразу же подавил свою чакру и кивнул Хатаке. — Отлично, — сказал он. — Тогда пойдём. Мы продолжили движение. Следующие полчаса ничего сверхъестественного не произошло. В начале мы переживали, что наши преследователи могут вернуться, но когда они перестали чувствоваться в моём сенсорном восприятии, мы немного успокоились. Один раз по пути нам попался отряд из трёх шиноби. Мы благополучно обошли их по широкой дуге, даже не останавливаясь. Сакумо не соврал, когда сказал, что пойдём быстро. Темп, который он задал, был убийственным. Мы неслись через лес аки два безумных полтергейста — практически бесшумно, почти не касаясь земли. Деревья мелькали по сторонам сплошной зелёной стеной. Уже через двадцать минут набранный темп начал сказываться на мне. К постепенно нарастающей боли в каналах добавились ещё и боли в мышцах. Ноги горели. Лёгкие горели. Всё тело горело. Примерно на сороковой минуте нашего забега у меня начала сдавать дыхалка. Воздуха не хватало. Каждый вдох давался с трудом, будто я дышал через мокрую тряпку. Ещё через пять минут дыхание окончательно сбилось. Надо сказать, что к этому времени я в целом был не в лучшем состоянии. Я чувствовал себя не человеком, а качественно избитым куском мяса. Вернулись спазмы. Боль в чакроканалах стала ещё сильнее, чем была. Я старался лечить себя на ходу, но, во-первых, это неудобно. Очень неудобно. Попробуйте сконцентрироваться на тонкой работе с чакрой, когда вас трясёт от каждого прыжка и швыряет из стороны в сторону. Во-вторых — чакры попросту почти не осталось. Она постоянно болталась где-то на уровне дна. Я буквально чувствовал, как скребу по дну резерва. Три раза мы останавливались, чтобы проверить Сумико. И тогда мне становилось чуть легче — я мог использовать её чакру для лечения. Но кардинально ситуацию это не меняло. Её очаг был уже на грани и вырабатывал всё меньше. Как раз примерно на пятидесятой минуте я почувствовал впереди движение. Восемь сигнатур. Они двигались параллельно нашему направлению, чуть левее. Я сообщил об этом Сакумо. Он улыбнулся. — Скорее всего, это наш патруль. Мы уже близко. Он был прав. Через пять минут все восемь шиноби, ранее двигавшиеся в другом направлении, резко изменили курс и направились в нашу сторону. Видимо, тоже нас засекли. Когда они приблизились на пятьсот метров, Сакумо произнёс, на первый взгляд, очень странную фразу: — Пахнут как наши. Это было бы странно, если бы я не знал о его обострённом обонянии. Для обычного человека пятьсот метров — невозможная дистанция для обнаружения запаха. Для Хатаке — вполне рабочая. Мы приняли решение затаиться и подождать у ближайшего ручья. Забравшись на одну из крон, мы принялись ждать. Вскоре на поляну внизу выскочили восемь шиноби в цветах и форме Конохи. Слава Ками. — Белый лист! — крикнул Сакумо. Шиноби внизу мгновенно насторожились. Руки метнулись к оружию. Но один из них, видимо, старший, ответил: — Чёрный дождь. — Верно, — сказал Сакумо и кивнул мне. Мы спрыгнули с дерева и сразу оказались в центре внимания. Восемь пар глаз уставились на нас — настороженных, оценивающих. — Белый Клык? — спросил глава патруля. Крепкий мужчина лет тридцати с рубцом через левую бровь. — Верно, — ответил Сакумо. — Нам срочно нужно в Мизукаву. У нас очень ценный пленник. Он указал на Сумико. Патрульные внимательно осмотрели Сакумо, меня и бессознательную женщину на его плече. Несколько секунд тишины. Потом глава патруля кивнул. — Мы вас сопроводим, — сказал он и показал себе за спину. — Давайте в центр. Уж извините, но таков протокол. — Мы понимаем, — ответил Хатаке, поправил лежащую на плече Сумико и двинулся в центр построения. Я последовал за ним. Так мы и преодолели последний отрезок пути до города. Когда из-за леса показались знакомые стены Мизукавы, в сердце что-то защемило. Неужели дошли? — неверяще спросил я про себя. — Неужели справились? После того как я увидел стены города, усталость, копившаяся всё это время, дала о себе знать. Она накинулась на меня словно оголодавший зверь. Словно цунами. И не смыла только благодаря моим морально-волевым. Мы ещё не закончили, — твердил я себе. — Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Дальнейшее для меня было словно в тумане. Я был слишком занят борьбой с усталостью и попытками лечиться на ходу, чтобы обращать внимание на детали. Мы без проблем прошли через ворота, где нас с Сакумо быстро проверили и повели в штаб. Мы, в окружении десятка шиноби, проделали путь по улицам города. Мимо проплывали знакомые здания, знакомые вывески. Некоторые люди оборачивались на нашу процессию, шептались. Не каждый день они видели такие процессии и начали подозревать, что это не с проста. Войдя в штаб, Сакумо понёс пленницу вниз, в подвал. Я не знал, что там находится, но когда спустился — сразу понял. Это было что-то вроде тюрьмы. Тяжёлые двери с печатями, узкий коридор, запах сырости и металла. Сакумо договорился, перекинувшись парой фраз с местным персоналом, и положил жену Казекаге на кровать в одной из камер. Примерно в тот момент, когда закрылась дверь, отделяя нас от Сумико, по лестнице к нам спустился сам Дан. Он оглядел нас с ног до головы и улыбнулся. — Вроде как вы должны были вернуться через два дня. Он подошёл ближе и пожал руку Сакумо. — Что такого случилось, что вы решили изменить наш изначальный план? — Сам посмотри, — сказал Сакумо, указав на дверь камеры. Дан хмыкнул и приказал открыть дверь. Войдя внутрь, он подошёл к кровати и внимательно посмотрел на лежавшую там женщину. Поначалу он не проявил никакой реакции. Просто смотрел. Но чем дольше он смотрел — тем сильнее округлялись его глаза. Ещё через несколько секунд он склонился над женщиной и стал внимательно осматривать её лицо. — Мне ведь не кажется, Хатаке-сан? — ошарашенно сказал он и повернулся к нам. — Это она? — Верно, — кивнул Хатаке. — Это Сабаку но Сумико. Жена Казекаге. — Но как? — Сам не ожидал. Сакумо устало улыбнулся и кивнул на меня. — Всё благодаря ему. Дан посмотрел на меня и подошёл ближе. В его глазах было что-то похожее на восхищение. И недоверие. А ещё по его выражению я понял, что не узнав всё, что нужно, он меня не отпустит. Внутренне смирившись с тем, что отдых откладывается на неопределенный срок, я приготовился к долгому разговору. — Как? — спросил он. Я уже было открыл рот, чтобы ответить. Но тут почувствовал, что челюсть меня не слушается. Она будто онемела. Язык стал чужим, неповоротливым. Я попытался что-то сказать — и не смог. Через мгновение пришла боль. Резкая. Острая. В области груди. Словно кто-то воткнул раскалённый прут прямо в сердце. Я хотел было проверить, что случилось, активировал диагностику, но в следующий момент понял, что просто падаю. Пол несся мне навстречу. Лица Дана и Сакумо расплывались, теряли очертания. Кто-то понесся мне навстречу, что-то крича. Биджева бляшка, — успел подумать я. Ужаснейшая боль накрыла меня с головой — и я потерял сознание.