Глава 75

Квартира встретила нас тишиной и лёгким запахом пыли. Мы с Рюносукэ сняли маски. Я прошёл в комнату и опустился на стул у стола, чувствуя, как тело отзывается лёгким гулом. Чакроканалы всё ещё ныли — не болезненно, но где-то близко. Больше дня без сознания, потом прыжки по крышам. Организм просто напоминал, что с ним нужно обращаться бережнее. Скоро пройдёт, — решил я, устраиваясь поудобнее. Рюносукэ тем временем исчез на кухне. Зазвенела посуда, зашумела вода в чайнике. Через несколько минут он появился с подносом — чайник, две пиалы и тарелка с бутербродами. Хлеб, какой-то сыр, нарезанная кое-как колбаса. Всё сделано явно на скорую руку — ломти неровные, сыр местами толще хлеба. Я посмотрел на это кулинарное... творение. — Только не говори, что все те дни, пока нас не было, ты питался именно этим. — Не совсем, — он поставил поднос на стол и сел напротив. — Ходил на общую раздачу. Но мне нужна усиленная кормёжка, чтобы восстановиться, а ты же помнишь, как у меня с готовкой. Я помнил. Нагасава максимум, что мог не испортить — самую простую походную похлёбку да вот такие бутерброды. Всё остальное в его руках каким-то мистическим образом превращалось во что-то несъедобное. Талант, если подумать. Только со знаком минус. Откусив кусок бутерброда, я запил его чаем. И замер. Чай был превосходным. Насыщенный, с тонкими нотками чего-то травяного, идеально заваренный. Не горчит, не слишком крепкий — именно так, как должно быть. Температура идеальная, цвет — глубокий янтарный. И как это работает? — в который раз подумал я. — Неумение готовить компенсируется виртуозным умением заваривать чай. Где тут логика? Мы неспешно расправились с бутербродами. Потом просто сидели, наслаждаясь чаем. За окном падал первый снег, в комнате было тепло и спокойно. Почти уютно. Это был один из тех редких моментов полного спокойствия и умиротворения, когда можно просто... быть. Не думать о миссиях, врагах, планах. Просто пить хороший чай и наслаждаться моментом. — Так как у вас всё прошло? — наконец подал голос Рюносукэ. Он отставил пиалу и посмотрел на меня. В его глазах читалось нетерпение — он явно ждал этого разговора с того момента, как мы встретились в госпитале. — Почему ты и Сакумо прибыли раньше остальных? Я поставил свою пиалу на стол, глубоко вздохнул и начал рассказ. Всё с того момента, как мы вышли из города. Как добирались до пункта назначения с многочисленными стычками. Как наткнулись на караван в тот самый момент, когда его атаковали. Как я чуть не лишился головы из-за атаки командирши суновцев с её проклятым веером. Потом — лечение раненых и короткий отдых. Об этом я рассказал ему подробнее. Не знаю почему. но эта тема задевала меня всё сильнее и сильнее. Видимо, постоянные увещевания Цунаде в сторону Хокаге и советников отозвались в моей душе сильнее, чем я думал. Ещё мне хотелось, чтобы Рюносукэ знал, какого это — сталкиваться с полевой медициной в её худшем проявлении: когда мало ресурсов, мало времени, слишком много пострадавших. На этот мой спич он отреагировал на первый взгляд спокойно, но брови его нахмурились. Он явно задумался. Я же, почувствовав, что смог пробудить в нем нужную эмоцию, удовлетворился и продолжил рассказ. — И вот на следующий день началось самое интересное, — сказал я, делая паузу. Рюносукэ подался вперёд, положив локти на стол. Я продолжил рассказ. Как утром мы ушли вперёд каравана на разведку и зачистку. Как обнаружили отряд Суны и решили проследить, где их база. Как вместо небольшого перевалочного пункта на десяток-другой человек я обнаружил целый лагерь. Настоящую крепость, спрятанную в лесу. Землянки, вышки, системы наблюдения. И кого там увидел. — Да ладно?! — Рюносукэ уставился на меня круглыми глазами. — Сабаку но Сумико? — Да. Именно она. Я долил себе чаю, сделал глоток и продолжил: — Я и сам был удивлён не меньше твоего. Именно тогда я понял, что наша миссия будет не такой простой, как должна была быть изначально. Потом я рассказал о нашем плане. Как мы решили не просто собрать информацию, а использовать ситуацию. Как заманили большой отряд Суны в ловушку. Как пока они сражались с нашими копиями, мы с Сакумо проникли на базу и выкрали Сумико прямо из её командирской землянки. — Да вы сумасшедшие, — покачал головой Рюносукэ. — Я бы на такое не решился. — Я бы тоже, — честно ответил я. — Но с нами был Сакумо. И Каори. Сакумо посчитал, что у нас есть шансы. Поначалу я сомневался — сильно сомневался, если честно, но потом понял — если всё получится, это изменит весь конфликт со Страной Ветра. Мы помолчали. Рюносукэ осмысливал сказанное, глядя куда-то в стену. Я видел, как он прокручивает в голове детали, оценивает риски, которые мы приняли. Я же просто наслаждался чаем, давая ему время переварить информацию. Всё ещё не понимаю, как можно так отвратно готовить и при этом заваривать такой божественный чай. Рюносукэ придвинулся ближе, положил руки на стол и упёр подбородок в ладони. — Хотя, если подумать... да, я согласен с Сакумо. Но... — Это всё равно было очень рискованно, — закончил я за него. — Да. Очень. Очень рискованно. — И тем не менее, у нас получилось. — А вот до этого мы не дошли. Такой оговорочкой ты не отделаешься. Нагасава откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Рассказывай, как всё закончилось. Я вновь начал рассказ. Как не смог применить технику на троих — каналы были слишком измотаны после всего, что я делал в тот день. Невидимость на одного — это одно. На двоих — уже тяжело. На троих, да ещё после стольких часов непрерывного использования чакры... Что пришлось принимать таблетки с опасными побочными эффектами из-за которых я и оказался в госпитале. Как мы смогли выбраться, пока наши клоны отвлекали внимание, громя базу и создавая хаос. — Потом начались проблемы. Я скривился, вспоминая ту боль. Каналы, которые словно выкручивали изнутри. Спазмы, от которых темнело в глазах. — Побочки таблеток начали действовать. Каналы истончались, сил было всё меньше. Я шёл буквально из последних сил. Сделал паузу. — А потом нас чуть не засекли. Патруль Суны. Я рассказал ему, как мы прятались в кустах. Как я применил технику на свой страх и риск, понимая, что каналы могут не выдержать. Как пятеро суновцев разбрелись вокруг нашего укрытия. как один из них пытался найти “особый” след. — Задержись они ещё на минуту, — сказал я, — всё могло закончиться совсем иначе. — То есть этот Фуюки — не простой командир патруля? — уточнил Рюносукэ. — Не знаю, — честно ответил я. — Может, просто имя такое же. Мало ли Фуюки в Суне. Рюносукэ покачал головой. — Ты же сам понимаешь — это крайне маловероятно. Я кивнул. — И не могла она позвать к себе кого-то слабого. Когда узнала про Белого Клыка — явно вызвала лучших. — проговорил я свою мысль скорее для себя, а не для Рюносукэ. Странно было думать, что нас не смог обнаружить, возможно, один из сильнейших шиноби в лагере. Особенно тогда. В том положении. Когда мы были особенно уязвимы, а я и вовсе был почти небоеспособен. — Я посмотрю в разных книгах Бинго, если тебе ещё интересно, — предложил Рюносукэ. — Да мне и самому стало любопытно, если честно. Буду признателен. — Да ладно, — он махнул рукой. — Всё равно заняться особо нечем. Ну так что, чем всё закончилось? Я рассказал о том, как патруль наконец ушёл. Как мы преодолевали оставшийся маршрут — из последних сил, останавливаясь всё чаще для процедур с Сумико и моего самолечения. Как на последнем отрезке наткнулись на своих. Как они сопроводили нас до города. Как пришли в штаб, поместили Сумико под охрану в подвале штаба и встретили Дана. — Там-то меня и настигло последствие принятого решения Я замолчал, вспоминая. Я замолчал, вспоминая тот момент. Облегчение от того, что дошли. Усталость, навалившаяся разом. И потом... — Онемение. Я даже сказать ничего не успел. Челюсть просто перестала слушаться. Потом дрожь по всему телу. И острейшая боль в районе сердца — словно кто-то воткнул раскалённый прут прямо в грудь. Рюносукэ слушал молча, не перебивая. Его лицо стало серьёзным. — Так я и оказался в госпитале, — закончил я. — Цунаде сказала, что у меня был совсем не минимальный шанс умереть. Я и сам это знал — изучил побочные эффекты, но думал, что если доберусь до города, риск будет сведён к минимуму. Тут же полно ирьёнинов, да и сама Цунаде здесь. Немного просчитался. — В чём же? Я вздохнул. — Не буду углубляться, там много медицинской терминологии. Если просто — к стенке моего канала прикрепился сгусток из частиц самого канала и остатков лекарства. Очень редкая штука, называется чакро-тромб. Потом он отлип и закупорил канал рядом с сердцем. Рюносукэ поморщился. — Ирьёнины и Цунаде сначала подумали на стимуляторы Акимичи, — продолжил я. — Симптомы похожи — истощение, повреждённые каналы, проблемы с сердцем. Начали лечить соответственно. Но Цунаде решила провести глубокую диагностику прежде, чем что-то делать. И поняла истинную проблему. Успела вовремя. Если бы начали лечить как от пилюль Акимичи — только ухудшили бы ситуацию. — М-да, дела, — хмыкнул Нагасава. — Повезло, что она такая дотошная. Сколько будешь восстанавливаться? — Неделю. Но может и меньше. Я всё-таки сам ирьёнин — это ускорит процесс. — Ну и хорошо. Рюносукэ улыбнулся. — Вот у вас приключения выдались. Даже не знаю, хотел бы в этом поучаствовать или нет. Он посмотрел на меня и увидел в моём взгляде море скептицизма. Я знал Рюносукэ. И он понимал, что я знаю. — Хотя... кого я обманываю, — он хохотнул. — Конечно, хотел бы. — С такой травмой ты бы далеко не ушёл. Твоё плечо только-только начало заживать, — сказал я. — Да и не последняя это миссия. Будут и на твоём веку приключения. Я прямо печёнкой чую. Нагасава хмыкнул, но ничего не сказал. Встал, забрал чайник и пошёл на кухню готовить новую порцию. Я же покачал головой, но тоже промолчал. Я мог понять его чувства. Именно он должен был возглавлять нашу группу, вести нас в бой. Именно он был назначен командиром. Должен был участвовать во всём — в планировании, в принятии решений, в самих боях. А получилось так, что он, даже не добравшись до места назначения, получил травму и ещё недели две точно не сможет участвовать в операциях. Валяется в тылу, пока его команда рискует жизнями. Рюносукэ так устроен — не может сидеть в стороне. Он не адреналиновый маньяк, нет. Скорее человек с обострённым чувством ответственности. Он привык отвечать за людей, привык контролировать ситуацию. Эта травма лишила его не только возможности поучаствовать в захвате Сумико, но и возможности хоть как-то влиять на происходящее. Сейчас он только и мог, что сидеть и думать, как мы там. Гадать, живы ли. Ждать новостей. Для человека вроде него это хуже любой раны. Новый чай был готов через пять минут. Рюносукэ вернулся, сел напротив и разлил по пиалам. Этот чай был другим — запах персика и спелой вишни наполнил комнату. Летний, тёплый аромат на фоне первого снега даже немного выбил меня из колеи. Я взял пиалу, аккуратно помешал содержимое и ещё раз вдохнул. Как он это делает? Серьёзно — как? — И когда прибудут остальные? — спросил Рюносукэ. — Примерно часов через десять-двенадцать. Если всё прошло так, как мы планировали. — Значит, опять остаётся только ждать. — Да, — грустно вздохнул я. — Но теперь ждать мы будем вдвоём. Он хохотнул, улыбнулся и посмотрел на меня. — Это да. Хоть какая-то отдушина. А то я тут уже с ума сходил в одиночестве. Мы пригубили чай. Он был очень хорош. Я будто ненадолго окунулся в жаркое лето, когда за окном огромные кроны деревьев тихонько шелестят на легком ветру, а воздух пахнет нагретой травой и цветами. Хотя на самом деле за окном с деревьев опадали последние листья, а снег продолжал засыпать город тонким белым покрывалом. Ничего не понимаю, — я опустил пилу, наслаждаясь легкостью и чувством приятной опустошенности. — Может, попросить его меня научит? Хотелось бы иногда сидеть вот так, только у себя дома. Мы недолго посидели молча, наслаждаясь чаем. Думали о своём, но у каждого было приятное расположение духа. В этот момент тяжелый думы отступили, давая нам редкую возможность быть здесь и сейчас. Наслаждаться чаем и моментом. — А ты чем занимался? — спросил я, когда вдоволь насладился моментом. Рюносукэ махнул рукой и скривился. — А чем я мог заниматься? Чакру мне применять нельзя. Часто выходить на улицу для оперативника АНБУ чревато. Он поставил пиалу на стол. — Делаю разминку, которую порекомендовали ирьёнины. Постепенно увеличиваю нагрузки. Много сплю. Да и всё, если по правде. Тоска смертная. Тут мне в голову пришла идея. — Почитать не хочешь? — Не очень я это люблю, ты же знаешь, — ответил он, поморщившись. — Книги — это не моё. — Даже если это касается тактики и техник суновцев? Вопрос повис в воздухе. Рюносукэ поднял одну бровь, и я увидел, как в его глазах мелькнул интерес. — Что у тебя есть? — Дан мне кое-что выдал. Точнее, я кое-что у него попросил, — ответил я. — Там про марионетки, стратегии их применения и чакро-нити. По-моему, было и ещё про несколько техник суновцев, но в них я не углублялся. Мне были интересны только нити. Он закатил глаза, а его рука непроизвольно легла на подбородок. Я видел, как он обдумывает предложение — взвешивает скуку от чтения против возможности узнать что-то полезное. Обдумывал недолго. — А давай, — пожав плечами, он посмотрел на меня. — Всё равно заняться нечем. Лучше уж читать про техники, чем просто лежать да плевать в потолок. Я кивнул и встал. — Сейчас принесу. Да и сам перечитаю кое-что — не успел толком изучить перед миссией. Потом можем обсудить. Две головы лучше одной. — Тут ты прав, — согласился Нагасава. Я кивнул и сделал ещё один глоток чая. Рюносукэ покачал головой. — Давай, неси уже, пока я не передумал, — добавил он с усмешкой. — Чай от тебя не убежит. Весь оставшийся день мы посвятили чтению и обсуждению. Оказалось, что Рюносукэ — довольно интересный собеседник, когда дело касается разбора техник. Я знал, что он владеет большим арсеналом, но не представлял, насколько. Он знал техник больше, чем я, Юми и Дайчи вместе взятые. Намного больше. И, что важнее, он понимал, как они работают. Реально понимал. Для глубинного понимания работы разных техник недостаточно просто заучить ручные печати. Когда осваиваешь так много техник, как Рюносукэ, даже не имея такой цели, начинаешь видеть закономерности. Как можно их усилить, изменив распределение чакры. Куда послать больше энергии для усиления эффекта. Как поменять форму техники, не меняя её суть. Какие элементы можно комбинировать, а какие будут конфликтовать. И многое, многое другое. Надо сказать, рассуждения Рюносукэ о чакро-нитях были довольно интересны и полезны. Он взял один из свитков, пробежал глазами и хмыкнул. — Тут написано про формирование стабильной нити. Стандартный подход предлагает пошаговую структуру обучения. Делать одну нить всё длиннее и крепче. Но я бы посоветовал тебе кое-что другое. — Что именно? — Не добивайся формирования одной длинной и стабильной чакро-нити, — сказал он, откладывая свиток. — Вместо этого увеличивай их количество. Даже если они будут всего сантиметров по пять. Я нахмурился, обдумывая идею. — Это должно усилить не только контроль, — объяснял он, жестикулируя пиалой с чаем, — но и помочь рассеивать внимание сразу на несколько объектов. Понимаешь? Кукловоды работают с множеством нитей одновременно. Это отдельный навык и его тоже нужно развивать. Он отпил чай и продолжил: — Более того, при таком рассеивании внимания неизбежно возникнут проблемы с контролем — и это тоже отличная тренировка. Ты только переключаешься с одной нити к другой, чтобы устранить проблему, как на другом пальце начинает происходить то же самое. Это постоянно должно держать тебя в тонусе. Так мозг научится работать в многозадачном режиме. — Звучит... утомительно, — признал я. — А ты думал? — он усмехнулся. — Но это должно сработать. Я, примерно по такому-же принципу, освоил несколько техник Потом он добавил, уже серьёзнее: — Но длину и стабильность нити тоже нужно развивать. Используй этот метод как дополнительную тренировку. Одно другим заменять не нужно. Параллельно работай и над длиной, и над количеством. Это я и сам прекрасно понимал. Но совет был дельный — такой подход мне в голову не приходил. Надо будет попробовать, когда каналы восстановятся. В течение дня мы не только читали, но и делали разминки. Каждые пару часов Рюносукэ вставал и начинал выполнять упражнения, которые ему прописали ирьёнины. Я решил присоединиться — сначала просто за компанию, потом понял, что мне это тоже не помешает. Он ничего не сказал, но было видно, что ему приятно. Заниматься вдвоём всегда легче и веселее, чем в одиночку. А мне не сложно — самому ведь тоже нужно приходить в форму после всего, что случилось. Если каналы не стимулировать физически после такого экстремального перенапряжения, они могут затвердеть. Стать не такими эластичными, как были прежде. Потерять гибкость, способность расширяться и сужаться в ответ на изменение потока чакры. А мне этого точно не нужно. Между разминками мы возвращались к свиткам и книгам. Обсуждали прочитанное, спорили о тактике, делились соображениями. Так прошло часов десять, может чуть больше. Я всё чаще начал подходить к окну, рассматривая улицу. За стеклом темнело всё сильнее. Снег прекратился, но крыши всё ещё были покрыты тонким белым слоем. Дайчи, Юми и Каори должны были вскоре появиться. Если всё пошло по плану. Я очень сильно на это надеялся. И вот, когда мы с Рюносукэ поднялись на очередную разминку, параллельно рассуждая о том, в каком заведении Конохи подают самые вкусные стейки, в дверь нашей квартиры постучали. Мы, не сговариваясь, быстро натянули маски. Секунд через пять дверь отворилась. На душе сразу стало спокойно. За дверью стояли Юми, Дайчи и Каори. Они выглядели уставшими и помятыми. Сильных ранений я не заметил, но вот несколько порезов на жилете у Дайчи и распоротую куртку Юми я отметил. Они зашли. Мы посмотрели друг на друга. — Слава Ками, цел, — сказала Каори и, вырвавшись вперёд, подошла ко мне. Я видел, что в последний момент она немного остудила свой пыл. Явно хотела меня обнять. Вместо этого она осмотрела меня с ног до головы, после чего кивнула. — Значит, прохлаждаешься, пока остальные трудятся, а, Филин? — улыбнувшись, сказала она. — Если восстановление после тяжёлого перехода и использования опасных препаратов называется «прохлаждаться» — то да, прохлаждаюсь. Она серьёзно на меня посмотрела, но не успела ничего сказать. Дайчи, немного отодвинув её в сторону, прошёл вглубь квартиры и рухнул в мягкое кресло. — Да верим мы, что ты не бездельничал, — бросил он через плечо. — У вас с Хатаке всё закончилось благополучно? Я посмотрел на него и кивнул. Он кивнул в ответ. — Ну и отлично. После чего запрокинул голову и буквально растёкся по креслу, как человек, который не спал минимум сутки и держался только на силе воли. Юми тоже вышла вперёд и поравнялась с Каори. — Расскажи, как всё прошло, — сказала она. — Если вы расскажете, как всё прошло у вас. — Само собой, — вместо Юми ответила Каори. — Но сначала ты. Мы всю дорогу гадали, что случилось. Мы расположились за столом — Юми и Каори на стульях, я напротив. Дайчи так и остался в кресле, но развернулся, чтобы слышать. Рюносукэ молча налил всем чаю из ещё тёплого чайника. Я пересказал им всё, чего они не видели. Похищение Сумико, отступление, воспоминания от клонов, игру в прятки с патрулём Суны и то, как я свалился на пол прямо на глазах Дана и Сакумо. — И что это было? — спросила Юми, когда я закончил. — С тобой всё в порядке? — одновременно с ней спросила Каори. Её голос звучал обеспокоенно. — Да, всё хорошо, — ответил я, обращаясь к обеим. — Это был чакро-тромб. Очень редкая штука — сгусток из частиц канала и остатков лекарства, который закупорил канал рядом с сердцем. Если бы не Цунаде — я бы мог умереть. Переполненный канал попросту бы разорвался, забирая с собой сердце. Я помолчал, давая им осознать сказанное. — Но всё обошлось. Цунаде вовремя разобралась, что к чему. Успели. Несколько секунд тишины. Каори смотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но сдерживалась. Юми просто кивнула — приняла информацию. — Теперь ваша очередь, — сказал я. — Как прошло у вас? — Если коротко, — начал Дайчи из своего кресла. Голос был усталым, но он явно хотел поскорее закончить с отчётом — ему явно хотелось перекусить, но он не мог этого сделать при Каори. Маску снимать было нельзя, а есть в маске... ну, технически возможно, но неудобно. — Мы отошли к каравану, как и планировали. Ближе к вечеру, уже на стоянке, на нас напала крупная группа из сорока шиноби Суны. Он чуть приподнялся в кресле, чтобы лучше видеть нас. — Благодаря барьерам Узумаки-сан их удалось удержать на расстоянии. Они атаковали недолго, понесли потери и отступили. На следующий день напали снова, но уже на марше. Мы засекли их заранее и отразили атаку. После этого атак не было. Я кивнул, поблагодарив Дайчи за короткий пересказ, не переполненный лишними подробностями. Он поднял вверх большой палец и вновь растёкся по креслу, прикрыв глаза. — Есть что добавить? Я посмотрел на Юми и Каори. Каори пожала плечами — видимо, Дайчи сказал всё существенное. А вот Юми задумалась на секунду и заговорила: — Из необычного... Они сражались дольше обычного. Намного дольше. Обычно, когда потери становятся слишком велики — они отступают. Это их культура, сам знаешь. Но в этот раз... Во время второго нападения мы выбили примерно половину их бойцов, а они всё продолжали нападать. Ушли, только когда их осталось с десяток. Это очень нетипично. — Думаешь... — начал я. — Думаю, это связано с Сумико, — ответила Юми. — Они решили, что она в караване, и хотели добраться любой ценой. Поэтому так упорствовали. — Ни Юкана, ни описанного тобой старика среди нападавших не было, — добавила Каори. — Пока нет трупа, мы не можем быть уверены, что они мертвы, — сказал я. — Вы по пути не встретили группу Хатаке и Като? — Нет, — ответила Каори, чуть нахмурившись. — А должны были? — Они ушли после того, как я отключился. Забрали с собой пятьдесят шиноби. — Думаешь, в лагерь? — спросила Юми. — А куда ещё? Есть другие варианты? Юми покачала головой. — Думаю, они решили, что нужно ковать железо, пока горячо. В этот момент мы услышали чудовищный рёв зверя. Который исходил из живота Дайчи. Он схватился за живот и простонал: — Ками, как же хочется есть! И посмотрел на Каори. Сквозь маску не было видно его лица, но мы все поняли, что там скрывалось умоляющее выражение. — Думаю, мой коллега намекает, что вам пора к себе, Узумаки-сан, — сказал Рюносукэ дипломатично. Все посмотрели на Каори. Она недоумённо уставилась на нас — не сразу поняла, в чём дело. Я поймал её взгляд и показал на свою маску. — Аааа, — протянула она и встала, хлопнув себя по лбу. — Извините, не подумала. Совсем из головы вылетело. Она подошла к двери, открыла её и перед выходом обернулась. — Если что — вы знаете, где меня искать, — улыбнулась она. — Заходите, если что нужно или захотите поболтать. — Обязательно, — кивнула ей Юми. Дверь за Узумаки закрылась, и мы сняли маски. Дайчи в момент ожил и рванул на кухню с прытью, которой от него трудно было ожидать секунду назад. — У нас есть хоть какая-нибудь еда?! Я умираю с голоду! — Колбаса, хлеб, молоко, — ответил Рюносукэ. — Всего осталось мало. Мы с Филином тоже не святым духом питались. — Да мне хоть что ни... Ах, вот оно! Послышались звуки поглощения пищи. Громкие, бессовестные и безжалостные. Я не выдержал и засмеялся. Рюносукэ посмотрел на меня, потом на кухню — и тоже рассмеялся. Даже Юми тихо захихикала. — Чего смеётесь?! — послышалось с кухни сквозь чавканье. — Я, так-то, использовал клановые техники во время последней атаки! Мне необходимы калории! — Да ешь уже! — сквозь смех сказал Рюносукэ, а потом встал. — Я схожу, закажу что-нибудь в соседней кафешке, пока наш буйный друг не разнес всю кухню. — Это долго! — жалобно протянул Акимичи. — И в магазин зайду, возьму чего-нибудь. — Я с тобой! — Сиди давай, боец, — остановил его Нагасава. — Ты еле на ногах стоишь. Я быстро. Отдыхайте. Он надел маску и вышел, а мы остались втроём. Я посмотрел на Юми. Она, всё ещё улыбаясь уголками губ, взглянула на меня. — Я так понимаю, про Сумико у вас спрашивать бессмысленно? — Я сама хотела узнать о ней у тебя, — она облокотилась о ручку кресла, которое освободил Дайчи. — Но, насколько я поняла, ты отключился почти сразу по прибытии и сам ничего не знаешь. Я кивнул и уставился в потолок. — Думаешь, нас пропустят к ней? — А какой в этом смысл? — ответила Хьюга. — Она очень ценный пленник. Допрашивать её — совсем не наш уровень. А другой причины, по которой нас могут к ней допустить, и нет. — М-да. Причин нет. — Ты что, расстроился? — Да сам не знаю, — ответил я честно. — Вроде и понимаю, что это не моё дело, а всё равно... Не знаю. Чувствую причастность, что ли. Я же её своими руками через весь лес нёс. Полдня тащил на себе, рисковал жизнью. По крайней мере, хочется знать — а для чего? Какой будет результат? Юми посмотрела на меня внимательно, чуть склонив голову. — Это твоя первая миссия с пленником? Я кивнул. — Тогда это нормально, — сказала она. — Помню, испытывала что-то похожее в свой первый раз. Как будто у тебя забрали что-то ценное и не дали ничего взамен. Вложил столько сил, столько риска — и всё. Пленник исчезает за закрытыми дверями, а ты остаёшься ни с чем. Верно говорю? — Примерно так, да, — признал я. — Скоро пройдёт. Либо со временем, либо когда увидишь результат. Когда узнаешь, что информация от неё помогла выиграть бой или спасти людей. Она усмехнулась. — Или когда увидишь деньги, которые тебе за это заплатят. — Деньги? — А ты думал? Конечно, будет прибавка. И, учитывая обстоятельства... Она задумалась, подбирая слова. — ...очень и очень немалая. Ты же понимаешь, что Сумико бесценна? Я кивнул. — А оценить твою заслугу нужно. Она встала и пошла на кухню, откуда всё ещё доносились звуки поглощения пищи — правда, уже не такие интенсивные. — Так что ожидай соразмерной награды. Она ушла и сразу заговорила с Дайчи, а я сидел на стуле и переваривал информацию. Да, мне действительно было не по себе от того, что не знаю, что сейчас с женой Казекаге. Но теперь все мои мысли были заняты наградой. Сколько за неё могут заплатить? На самом деле вообще не представляю. Как и сказала Юми — Сумико бесценна. Жена правителя враждебной деревни. Его правая рука. Источник информации о планах, расположении войск, слабых местах обороны. Заложник для переговоров. С такими мыслями я подошёл к окну, рассматривая силуэты зданий во тьме. За стеклом мерцали редкие огоньки — город готовился ко сну. Мысли ворочались в голове, не переставая. Так прошло минут пять. Я перебрал уже кучу вариантов награды, но ни один из них не показался мне достойным или реалистичным. И тут в дверь постучали. Я сразу же надел маску, оглянулся на кухню. Юми и Дайчи тоже натянули свои. Я подошёл к двери и просканировал то, что за ней, сенсорикой. Чакра была незнакома. Довольно плотная, и её было много — больше, чем у среднего чунина. Не джонин, но близко. Скорее токубецу-джонин. Я открыл дверь. За ней стоял шиноби. АНБУ — это было понятно по характерной маске и снаряжению. Широкоплечий и немного смуглый. Лицо скрывала маска, в которой угадывался силуэт какой-то хищной птицы. Может, ястреб или сокол. Угловатые черты, острый клюв. — Вы Филин, я правильно понимаю? — спросил он. Голос был грубый и какой-то... бесцветный. Не знаю, как это описать. Будто этот голос и не его вовсе. — Всё верно, — ответил я. АНБУ кивнул, сунул руку в карман и вынул свиток. — Мне поручено вручить это лично вам в руки. Информация конфиденциальная. Он немного сместился и увидел Юми и Дайчи, вышедших в коридор. Его взгляд, насколько можно было судить сквозь прорези маски, скользнул по ним без особого интереса. — Ещё раз повторяю — информация конфиденциальна. Только для вас. После чего кивнул, развернулся и просто ушёл. Без прощания, без объяснений. Шаги затихли в коридоре. Я стоял, немного ошарашенный. Даже не попытался его остановить, задать вопросы. Всё произошло слишком быстро. Как наскок диких кочевников. Я только спохватился, а его уже и след простыл. Закрыв дверь, я снял маску и посмотрел на свиток в руках. Обычный на вид. Стандартная бумага, стандартная печать. Ничего примечательного. Потом посмотрел на товарищей. — И что это было? — спросил я. Юми пожала плечами. А вот Дайчи посуровел. Его обычно добродушное лицо стало жёстким, собранным. Он подошёл ближе и посмотрел на свиток. — Тут два варианта, Нобу. Он сузил глаза. — Первый — информация для командира, которую не должны знать подчинённые. Такое бывает. Отдельные приказы, особые инструкции. — Но я не командир. — Именно. Дайчи кивнул, подтверждая мою мысль. — Второй вариант... Он замолчал на секунду, словно собираясь с мыслями. — Со мной такое было однажды. Точнее, с одной из команд, в которой я работал. Он присмотрелся к свитку чуть внимательнее, тем не менее не прося у меня его подержать или тем более раскрыть. — Тогда я случайно узнал, что одному человеку из нашей команды дали особое задание. Отдельно от всех остальных. Примерно в таких же обстоятельствах. Просто пришли, передали свиток и ушли. — Особое задание? — переспросил я. — Какое? — Точно не знаю, — ответил он. — Мне не рассказали. Важнее другое. Он посмотрел мне прямо в глаза. — Этого я тоже не должен был узнать, но тот оперативник был слишком эмоционален и порывист. Его возглас слышал весь отряд, — он облизнул пересохшие губы и чуть пониженным голосом продолжил. — Это задание проходило по линии «Корня». — По линии «Корня»? — повторил я. Эти слова прозвучали очень неожиданно. Я ожидал многого, но «Корень»? Подразделение Данзо. То самое, которое в нашей среде недолюбливают и, некоторые, даже немного побаиваются. — Да, малыш. Дайчи тяжело опустился в кресло и посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах было что-то похожее на сочувствие. И на беспокойство. — Кажется, у тебя проблемы.