Глава 76

Я посмотрел на своих товарищей. Они всё поняли без слов — сейчас мне нужно было уединиться и прочитать то, что от меня хочет «Корень». Я кивнул им, они кивнули в ответ, и я пошёл в свою спальню. Там я сел на кровать и ещё раз взглянул на свиток. Он был самый обычный, разве что тоньше учебных. Как раз в таких доставляют донесения или пишут приказы. Ничего примечательного снаружи — стандартная бумага, стандартная восковая печать. Я сорвал печать и развернул свиток. Сразу бросилось в глаза, что письмо оформлено очень официально. Даже слишком. Каждая строчка выверена, каждое слово на своём месте. Складывалось такое ощущение, что послание составлено так, чтобы в нём не было ни единого лишнего слова, ни единого шанса на вольную интерпретацию. «Оперативнику АНБУ. Позывной «Филин». Настоящим уведомляем, что согласно распоряжению Хокаге, Вам надлежит работать совместно с оперативниками подразделения АНБУ «Корень» до завершения или прекращения порученной миссии. Все подробности будут сообщены ответственным лицом из подразделения АНБУ «Корень». Место встречи: улица Северных Мастеров, дом 14, второй этаж. Время: 19:00, следующий день после получения данного документа. После ознакомления документ надлежит уничтожить. Подписи: Сарутоби Хирузен, Третий Хокаге [личная печать Хокаге]» Первую подпись и печать я узнал сразу. Видел их не раз — на приказах, наградных листах, официальных документах. Личная печать Хокаге. Её ни с чем не спутаешь. А вот ниже стояла ещё одна подпись и печать. Их я не узнал — никогда раньше не видел. Незнакомые символы, незнакомый почерк. Но догадаться было несложно. Данзо, — подумал я, разглядывая чужие символы. — Больше некому. Кто ещё мог бы подписывать документы, связанные с «Корнем»? Я перечитал свиток ещё раз. Потом ещё. Запомнил адрес, время, формулировки. Всё отложилось в памяти — я привык запоминать подобные вещи с первого раза, но тут решил перестраховаться. «Надлежит работать совместно». Не «просим оказать содействие». Не «рекомендуем рассмотреть возможность». Надлежит. Это приказ. Причём подписанный самим Хокаге. От такого не отвертишься, — понял я. Я сложил несколько простых печатей и направил слабый поток огненной чакры в ладонь. Свиток вспыхнул, превращаясь в пепел. Бумага скручивалась, чернела и в конце-концов рассыпалась в пепел. Через несколько секунд от документа не осталось ничего — только серая пыль, которую я стряхнул на пол. Потом я плюхнулся на кровать и провёл ладонями по лицу. — Значит, всё-таки «Корень», да... — пробормотал я вслух. — Биджу! Кое-что об этой организации я знал. Ещё когда был совсем мал, Орочимару предупреждал меня, чтобы я с ними не работал. Что они опасны, а их лидер — особенно. Тогда я просто это запомнил и подумал, что никогда с ними не столкнусь. Мало ли организаций в деревне? Мало ли опасных людей? Я был учеником академии, только-только начинавшим свой путь шиноби. «Корень» казался чем-то далёким, абстрактным. Чем-то, что меня никогда не коснётся. Вот ведь не ожидал, что это произойдёт так скоро. Более того, в АНБУ тоже ходили слухи. Во-первых, никому не нравилось, что «Корень», по сути, тоже АНБУ, но они отделены и почти не взаимодействуют с остальными. Своя иерархия, свои правила, свои миссии. И никто толком не знает, чем они занимаются. Даже мы, обычные оперативники АНБУ, работающие в тени — даже мы не знаем, что творится в «Корне». Говорили и другое. Что далеко не все щепетильные поручения выполняются обычным АНБУ. Что самые... сомнительные задания берут на себя люди Данзо. По этим слухам, когда нужно сделать что-то совсем уж грязное, тогда вызывают «Корень». У нас-то у самих жести хватает, — подумал я, уставившись в потолок. — Бывает, что некоторые приказы и миссии отдают сильным душком. Я сам убил сотни людей за последние месяцы. Взрывал крепости, резал глотки спящим, травил колодцы. Но что тогда делают в «Корне»? Неужели там всё совсем плохо? Мысли всё вертелись в голове без остановки. Я словно катался на тошнотворной карусели, предварительно наевшись сладкой ваты. Вроде как хочу перестать об этом думать, но не получается. Одна мысль цепляется за другую, та за третью — и так без конца. Что им от меня нужно? — думал я. — Зачем они здесь? Почему именно сейчас? Понятно, что с моими способностями я нужен кому угодно. Невидимость, сенсорика, медицина — это сумма навыков делает из меня идеального убийцу, разведчика и диверсанта. Но раньше ко мне не приставали. Ни разу за всё время службы в АНБУ. Ни намёка, ни предложения, ни даже косвенного интереса. А тут — раз, и приказ о совместной работе. Да ещё и подписанный самим Хокаге. С другой стороны, — попытался я успокоить себя, — совместная работа одобрена на высшем уровне. Может, тогда и опасаться нечего? Да, Орочимару говорил, что это опасная организация, но тут всё согласовано с Хокаге. И совместная работа не значит, что я перейду в «Корень». Это разовое задание. Наверное. Правда, раз предложение поступило, то и в будущем меня могут привлекать. Это очевидно. Если я хорошо себя покажу — они запомнят. И в следующий раз снова обратятся. А потом ещё раз. И ещё. Ладно, чего думать, — оборвал я сам себя. — Посмотрю, что это за задание, и буду отталкиваться от результата. Я резко встряхнул головой и постарался выкинуть все мысли. Это бессмысленно, — сказал я себе. — Всё равно ничего не изменю. Думая об этом, я только лишний раз волнуюсь. Я встал с кровати и пошёл к выходу. Буду думать, когда придёт время. Выйдя в гостиную, я направился на кухню. Рюносукэ уже вернулся и что-то активно обсуждал с Дайчи. На столе лежало несколько краюх хлеба, стояло молоко и пять подносов с готовой едой из соседнего кафе. Я так долго просидел? — понял я. Я помнил, что Рюносукэ уходил в магазин и заказывать что-нибудь в кафе. Если всё уже успели сделать, значит, прошло немало времени. Минут тридцать, не меньше. — А мы только тебя и ждём, — улыбнулся мне Нагасава. — Пять минут назад принесли. Горяченькое ещё. Я попытался выдавить из себя улыбку и сел за стол. Получилось не очень — губы будто одеревенели. Остальные тоже расселись и принялись за еду. Дайчи был голоднее всех, поэтому набросился на свою двойную порцию с жадностью пробудившегося от спячки медведя. Тарелка опустошалась с пугающей скоростью. Я тоже приступил к еде, но клевал её без особого аппетита. Всё боролся с мыслями. Они приходили и приходили, не давая сосредоточиться на вкусе. Почему сейчас? Как мне поступить? А если я всё испорчу из-за своей травмы? Чем мне это грозит? И так по кругу. Раз за разом одни и те же мысли в разных интерпретациях. Будто заевшая пластинка, которую никак не получается остановить. Товарищи заметили моё состояние, но никто не стал ничего расспрашивать. Даже Рюносукэ. Видимо, ему уже сказали о том, что я получил. Ужин подходил к концу. Разговоры стихли, и все так или иначе косились на меня. Я чувствовал их взгляды — не осуждающие, не любопытные. Скорее... обеспокоенные. Они хотели помочь, но не знали как. Я хотел было что-нибудь сказать. Успокоить. Сказать, что всё хорошо. Но почему-то не нашёл в себе сил. Может, просто не хотел. А может, понимал, что не хочу им врать. Они заслуживали честности, а честно сказать я ничего не мог. — Сегодня был насыщенный день, — сказал я, вставая из-за стола. — Да и каналы всё ещё зудят. Так что пойду-ка я посплю. — Да, давай, — откликнулся Рюносукэ. В его голосе слышалось понимание. Юми и Дайчи только кивнули. Я кивнул в ответ и поплёлся в комнату. Там быстро разделся, лёг на кровать и накрыл себя тяжёлым одеялом. Ткань была приятно прохладной, но это не помогало. Сон никак не шёл. Мысли всё метались внутри черепной коробки, не давая покоя. Стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором снова появлялся тот свиток. Строчки документа. Печать Хокаге. Незнакомая подпись Данзо. От одной техники ничего не будет, — решил я и сложил печати для техники глубокого сна. Положив руку себе на лоб, я почувствовал, как чакра просачивается через ладонь и идёт прямо к мозгу. Мягкое, обволакивающее ощущение. Буквально через несколько секунд глаза почти слиплись, веки стали неподъёмными, а ещё через пару я уже посапывал, пребывая в объятиях Морфея.

***

Пробуждение было лёгким. Даже приятным. Впервые за неделю мне не нужно было никуда торопиться. Я проспал ровно столько, сколько требовалось моему организму для восстановления. Не было ни раннего подъёма, ни тревожного ожидания атаки, ни необходимости куда-то бежать. Я не спеша встал с постели, почувствовав обычно раздражающую, но в этот раз приятную утреннюю прохладу. Пустив по каналам чакру, я ощутил несильное гудение. Намного более слабое, чем вчера. Каналы отзывались легче, без неприятного сопротивления, которое я чувствовал накануне. Это хорошо, — подумал я. — Значит, восстановление идёт как надо. Ещё пара дней — и буду в норме. Проведя небольшую разминку, я параллельно поглядывал в окно. Там снова падал лёгкий снежок. Крыши домов побелели, улицы казались чище, свежее. Зима подступала к нам всё ближе и ближе. Закончив с разминкой, я вышел в гостиную. По квартире растекался приятный запах поджаренных яиц и хлеба. Дайчи стоял у плиты, раскладывая готовые порции яичницы с хлебом по тарелкам. Юми сидела за столом, попивая кофе и глядя куда-то в окно. А Рюносукэ заваривал свой фирменный ароматный персиковый чай. Они посмотрели на меня и улыбнулись. — Проснись и пой, соня, — сквозь улыбку сказал Нагасава. — Тебе чай или кофе? — Кофе, — ответил я, присаживаясь за стол. — Ты сегодня долго, — посмотрела на меня Юми. — Обычно встаёшь самым первым. — Организм берёт своё. Дайчи поставил передо мной тарелку. Яичница выглядела идеально — не пережаренная, с золотистыми краями, рядом поджаренный хлеб. Юми кивнула, взяла вилку и принялась за еду. Дайчи сел рядом с самой большой порцией — думаю, там было три наших. Его аппетит не переставал меня удивлять, хотя я уже должен был привыкнуть. — Это же хорошо, да? — спросил он между укусами. Я посмотрел на него вопросительно. — Ну, что спал дольше? — Ааа, — понял я. — Да. Это хорошо. Точно ничего плохого. Акимичи кивнул и продолжил есть. Тем временем Рюносукэ поставил напротив меня кружку с ароматным кофе. Я сделал небольшой глоток и почти растёкся по стулу. Кофе был насыщенным, с лёгкой горчинкой, идеальной температуры. Кофе он тоже заваривает недурно, — подумал я, с благодарностью посмотрев на товарища. Он ничего не сказал, только ещё раз улыбнулся, присаживаясь на своё место. Мы завтракали молча, наслаждаясь вкусной едой от Акимичи и превосходным кофе и чаем от Рюносукэ. За окном всё ещё припорашивал снег, в квартире было тепло и уютно. Не хватало только треска камина где-то на фоне, но и без этого атмосфера была умиротворяющей и расслабляющей. Такие моменты были редкостью в нашей жизни, и я старался ценить каждый из них. Позавтракав и убрав за собой, я отправился в ванную — привёл себя в порядок, провёл утренний моцион. Холодная вода окончательно прогнала остатки сна. Выйдя в гостиную уже взбодрившимся, я увидел переодетых в форму товарищей. — Пойдёшь с нами? — спросила Юми. — Куда собрались? — Мы с Дайчи потренируемся, — ответила она. — А Рюносукэ решил посмотреть и тоже немного размяться. — Дайте мне пять минут. Я забежал в спальню, нашёл в сундуке новую форму и быстро переоделся. Ткань была свежей, приятной к телу. Выйдя в гостиную, сказал, что готов, и мы отправились на полигон. Путь туда занял пятнадцать минут. Можно было бы и быстрее, но мы решили не спешить и пройтись по утреннему городу. Мизукава просыпалась — открывались лавки, на улицах появлялись первые прохожие. Снег уже почти перестал, но крыши всё ещё белели тонким слоем. Дети где-то вдалеке лепили снеговика — их смех разносился по улице. Надо было и за Каори зайти, — подумал я, глядя на проходящую мимо женщину с рыжими волосами. — Ну ладно, в следующий раз позову. Пройдя мимо двух генинов, дежуривших около полигона, мы зашли внутрь. С нашего прошлого посещения тут ничего не изменилось, разве что последствия от техник Каори и Сакумо больше не наблюдались. Землю выровняли, воронки засыпали, обугленные деревья убрали. Площадка снова выглядела пристойно. Мы все вместе сделали небольшую разминку — базовые упражнения на растяжку, несколько кругов лёгкого бега. Потом мы с Рюносукэ отошли от центра площадки, сели на небольшую скамью у края и принялись наблюдать. Дайчи и Юми сошлись в тайдзюцу. Они не бились в полную силу — далеко нет. Просто обозначали удары, двигались нарочито медленно. Это была скорее отработка техники, чем настоящий спарринг. Со временем скорость увеличивалась, постепенно переходя в полноценный бой. Удары становились резче, блоки — жёстче. Юми использовала свою скорость и точность, Дайчи — силу и выносливость Такое я видел уже не в первый раз, да и сам участвовал уже не сосчитать сколько раз. Поэтому не особо концентрировался на происходящем. Я откинулся на скамье, прикрыл глаза и сосредоточился на чакроканалах. Пустив по ним медицинскую чакру, я принялся гонять её с разной интенсивностью. То ускорял поток, то замедлял. То направлял в одну область, то в другую. Ощущения были двоякие. С одной стороны, я буквально чувствовал, как каналы восстанавливаются, становятся гибче и эластичнее. Медицинская чакра делала своё дело — укрепляла стенки, залечивала микроповреждения, возвращала системе нормальную работоспособность. С другой стороны, всё ещё наблюдался небольшой дискомфорт. Если сравнивать, то это как полить небольшую ранку перекисью водорода. Если она совсем маленькая — ты и вовсе ничего не почувствуешь. А если побольше — будет щипать. Тут ощущения были похожи, только на другом уровне. Такое не объяснить простыми словами тому, кто никогда не обладал чакрой. Не чувствовал, как она проносится по каналам. Так мы пробыли на площадке, думаю, около часа. Всё это время я то погружался внутрь себя, проводя самолечение, то отвлекался на спарринг Юми и Дайчи. Иногда подмечал интересные моменты и атаки, обсуждая их с Рюносукэ. — Видел, как она ушла от того удара? — спросил он в какой-то момент. — Угу. Если бы Дайчи не притормозил, получил бы в печень. — Он знал, что она так сделает. Провоцировал. — Думаешь? — Уверен. Смотри, как он перенёс вес... И так далее. Мелкие наблюдения, короткие комментарии. Ничего серьёзного, но это помогало отвлечься от мыслей о предстоящей встрече. Но всё рано или поздно кончается, как и эта тренировка. Мы вернулись домой, в этот раз предпочтя крыши домов длинной прогулке по улицам. Прыгать было приятно — ветер в лицо, мелькающие внизу улицы, ощущение скорости и свободы, которое никуда не пропадает со временем. Не знаю, как у остальных, но у меня оно было именно так. Зайдя в квартиру, Юми зайцем заскочила в ванную, оставив за спиной недовольно фыркнувшего Дайчи. Он хотел первым, но не успел. — Каждый раз одно и то же, — проворчал он, но в голосе слышалась скорее досада, чем реальное раздражение. Мы с Рюносукэ устроились на диванах напротив друг друга. Я перечитывал теорию о чакро-нитях — тот свиток, который мне выдал Дан. Материал был сложный, но интересный. Особенно часть про формирование стабильной связи между шиноби и объектом. Поэтому-то я и решил его перечитать. Теории много не бывает. А Рюносукэ неожиданно увлекло изучение марионеток Суны. Он взял один из свитков и углубился в чтение с несвойственной ему сосредоточенностью. Уж не знаю точной причины, но почему-то мне кажется, что, пострадав от них однажды, он решил хорошо изучить своих противников. Чтобы в следующий раз знать их возможности. Чтобы не быть застигнутым врасплох. Через полчаса Дайчи и Юми присоединились к нам. Только если Дайчи поглощал очередную порцию еды, кажется, он притащил из кухни целую тарелку бутербродов, то Юми принялась составлять отчёт о том, что делал наш отряд в эти дни. Этим почти всегда занималась она. Так уж сложилось. Мы с парнями не особо любили это дело и составляли всё в последний момент, когда уже некуда было деваться. А вот она занималась этим каждый день, не упуская почти ничего. Юми можно описать в трех словах — методичная, аккуратная, организованная. В этом была вся она. Так продолжалось какое-то время. Тихий, спокойный день. Именно такой, какой нужен для восстановления и передышки. А потом в дверь постучали. Мы быстро натянули свои маски. Дайчи встал с кресла и пошёл открывать. Я просканировал пространство за дверью сенсорикой и улыбнулся под маской. Значит, всё закончилось хорошо. Дверь открылась, и за ней стояли два человека — Каори и Сакумо. Они зашли внутрь и оглядели нас. Сакумо выглядел уставшим — под глазами тени, движения чуть замедленные. Но в общем — целый и невредимый. — Ну, здравствуйте, бравые воины, — неожиданно шутливо произнёс Хатаке. — Как вы? — Да всё хорошо, — ответил Дайчи, плюхнувшись обратно в кресло. — Вот, отдыхаем. Присаживайтесь. Не просто так ведь пришли, да? — Не просто так. Это верно. — Сакумо-сан мне специально ничего не сказал, — вставила Каори, присаживаясь поближе ко мне. В её голосе слышалась лёгкая обида. — Всю дорогу молчал как рыба. — А зачем рассказывать одно и то же несколько раз? — усмехнулся я. — Вы же пришли рассказать, как всё прошло, верно? Сакумо кивнул и, поудобнее расположившись в кресле, начал рассказ. — Начну с самого начала, — сказал он. — Когда мы с Филином прибыли в штаб и поместили Сумико в камеру, он потерял сознание прямо на глазах у Като-сана. Я едва успел его подхватить. Он посмотрел на меня. — Сразу понёс его в госпиталь, к Цунаде-сама. Рассказал ей всё, что знал и помнил о его состоянии. Какие таблетки он принимал, когда, какие симптомы были по дороге. Хатаке помолчал. — Кстати, а что это было? Она так и не объяснила толком. Только сказала, что всё под контролем, и выгнала меня. — Чакро-тромб, — ответил я. — Очень редкая штука. Сгусток из частиц канала и остатков лекарства закупорил канал рядом с сердцем. Если бы не Цунаде-сенсей — я бы мог умереть. Переполненный канал попросту бы разорвался, уничтожив сердце. Сакумо покачал головой. — Серьёзно... Рад, что всё обошлось. — Он помолчал, глядя на меня с чем-то похожим на уважение. — Когда Цунаде-сама взялась за дело, я понял, что больше там не нужен. Побежал обратно в штаб. Отчитался Дану. Он откинулся в кресле. — И уже там было принято решение идти в лагерь. Разгромить его и добыть как можно больше сведений, пока суновцы не свернулись. — Сколько вас было? — спросила Юми. — Пятьдесят человек. Собрались быстро — меньше чем за час. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Добрались без стычек. Ни одной засады, ни одного патруля. Странно, если подумать. Но я списал это на то, что большая часть их сил ушла за караваном. Сакумо чуть усмехнулся. — А на месте... На месте мы застали полупустой лагерь. Там было не больше двадцати шиноби. Мы захватили его почти без проблем. Пара коротких стычек, несколько раненых с нашей стороны — ничего серьёзного. Нескольких суновцев удалось взять в плен. — И что они рассказали? — подался вперёд Рюносукэ. — Много интересного. Сакумо загнул один палец. — Во-первых — Нарухисе мёртв. Я сам видел тело в местном госпитале. Лежал там, на койке. Накрытый простынёй. Он посмотрел на меня. — Я бы удивился, если бы старик остался жив. Он, конечно, сильный воин, но ран наши клоны ему нанесли столько, что никто не выживет. Разве что очень сильный ирьёнин, способный регенерировать ткани на лету. Я кивнул. Этого следовало ожидать — наши клоны постарались на славу. Особенно клон Сакумо. Я помнил воспоминания, которые хлынули в меня после развеивания — короткую, жестокую схватку. Сакумо загнул второй палец. — Во-вторых, Юкан выжил. Хотя и сильно ранен. — Выжил? — удивилась Каори. — После того взрыва? — Выжил. Видимо, в последний момент успел как-то защититься или его техника вышла из-под контроля не так катастрофично, как казалось со стороны. Сакумо почесал подбородок. — Он пришёл в лагерь после похищения Сумико с примерно двадцатью ниндзя — теми, кто уцелел после вашей ловушки. По словам пленников, он был в ярости. Хотел немедленно отправиться спасать сестру. Собирал людей, кричал приказы. — Но? — спросил я, чувствуя, что будет продолжение. — Но его отговорил умирающий Нарухисе. Сакумо покачал головой с чем-то похожим на уважение. — Даже на смертном одре старик сохранил рассудок. Объяснил Юкану, что атаковать сейчас — самоубийство. Что сестру ему не спасти, а если он это сделает, то только погибнет сам и погубит оставшихся людей. Что нужно отступить, перегруппироваться, сообщить командованию. Нарухисе же наверняка был в ужасном состоянии, — подумал я, — но даже на пороге смерти сохранил рассудок и удержал молодого командира от самоубийственной атаки. Достойный противник. Жаль, что мы были врагами. — И Юкан послушал? — спросила Юми. — Послушал. Забрал с собой десяток ниндзя и ушёл на территорию Суны. Остальных оставил охранять лагерь и ждать подкрепления. Которое так и не пришло. — А те, кто отправился за караваном? Вы нашли тех, кто сумел отступить после неудавшейся атаки? — спросила Юми. — Разведчики сообщили, что от них почти никого не осталось, — ответил Сакумо. — Благодаря вам. Так что преследовать не стали. Мало толку гоняться за одиночками по лесам. Он загнул третий палец. — И ещё кое-что. В лагере мы нашли очень много документов. Переписки, письма, приказы, отчёты. Целый архив. — Что там было? — спросил я. — Като-сан не посвящал меня в подробности, но сказал, что это очень важно. Не так важно, как сама Сумико, но тоже имеет огромную ценность. Там были какие-то имена, какие-то места, планы. Он выглядел... довольным. Сакумо развёл руками. — Так мы и ушли оттуда. Вернулись сегодня ночью. Оставили на месте лагеря три десятка — на всякий случай. Вдруг кто вернётся. Плюс они продолжают обыскивать территорию. Мало ли что ещё найдут. Мы все помолчали, обдумывая услышанное. Информации было много. Нарухисе мёртв — это хорошо, одиним опасным противником меньше. Юкан жив — это плохо, но он отступил, а значит, непосредственной угрозы нет. Документы захвачены — это может быть очень важно, в зависимости от того, что в них. Потом я спросил то, что не давало мне покоя ещё со вчерашнего дня: — Что с Сумико? Сакумо усмехнулся. Будто ждал этого вопроса. — Так и знал, что спросишь. Он откинулся на спинку кресла. — Насколько я знаю — молчит. И в ярости. Несколько раз её пришлось успокаивать. Она уже покалечила двух охранников — одному сломала руку, другому выбила глаз. Пришлось усилить меры безопасности. — Выбила глаз? — поразился Дайчи. — Она же должна быть обездвижена и без чакры. — Должна. И есть. Но она необычная куноичи. Жена Казекаге, правая рука правителя. Такие люди опасны даже связанными и без чакры. Он покачал головой. — Пока ждут кого-нибудь из Яманака и мастеров допроса из Конохи. Своими силами из неё ничего не вытащить. Она слишком хорошо подготовлена к допросам. Потом Сакумо обвёл всех нас взглядом. — Като-сан попросил передать, что ждёт всех вас у него завтра утром. Хочет лично поблагодарить всю команду. Его взгляд остановился на Рюносукэ. — Вас тоже, Суслик. Он хочет поговорить о том, что с вашим отрядом делать дальше. Рюносукэ кивнул. Сакумо встал с кресла и потянулся. Суставы хрустнули. — Ладно, больше не буду вас отвлекать. Да и сам я ещё не успел толком отдохнуть. Перехватил часов пять сна, не больше. — Конечно, конечно, мы понимаем, — сказал Дайчи. — Вам нужно отдохнуть. — Это да, — откликнулся Хатаке. Он посмотрел на Каори. — Ну что, Узумаки-сан, пойдёмте. Не будем смущать наших друзей. Каори тоже встала. Но не двинулась к двери. — Вы не голодны, Хатаке-сан? Сакумо приподнял одну бровь. — Я наготовила на пару дней перед миссией, думала что буду занята в городе. Там много осталось, мне одной не осилить, — объяснила она. — Хотела позвать вас. Не пропадать же добру. Хатаке хмыкнул, потом ещё раз посмотрел на неё. Что-то промелькнуло в его глазах — может, удивление, может, благодарность. — А почему бы и нет, — он улыбнулся. — Давненько я не ел домашней еды. Потом посмотрел на нас и ещё раз кивнул. — Если что — вы знаете, где меня искать. Встретимся завтра в штабе. И они вместе с Каори ушли. После их ухода мы некоторое время обсуждали услышанное. Строили предположения и теории — что может быть в тех документах, как отреагирует Казекаге на похищение жены, какие последствия это будет иметь для всей войны. — Если там есть списки агентов — это конец всей их разведывательной сети в регионе, — сказала Юми. — Или планы военных операций, — добавил Рюносукэ. — Представляете, если они готовили наступление, а мы теперь знаем все детали? — Или имена предателей, — тихо сказал я. Все посмотрели на меня. — Что? — спросил Дайчи. — Ничего. Просто думаю вслух. За этим обсуждением настало время обеда. Потом мы занимались своими делами — я продолжал читать теорию о чакро-нитях, Рюносукэ углубился в изучение марионеток, Юми дописывала отчёт, Дайчи периодически наведывался на кухню. Время шло. Солнце клонилось к закату. За окном темнело. И чем темнее становилось на улице, тем больше и сильнее в голову мне лезли вчерашние мысли. Весь день я старался не думать о «Корне», и у меня даже получалось. Отвлекали тренировки, разговоры, чтение. Но день заканчивался, и всё ближе становилось время встречи. Девятнадцать ноль-ноль. Улица Северных Мастеров, дом четырнадцать. — Давайте прогуляемся? — предложил Дайчи ближе к вечеру. — Засиделись что-то. Юми и Рюносукэ согласились. — Я, пожалуй, останусь дома, — ответил я. — Гулять не хочется. Товарищи переглянулись. Я видел в их глазах вопросы, которые они не задавали. Понимание, которое они не озвучивали. Они знали, что что-то происходит. Но не настаивали, не расспрашивали. — Ладно, — сказал Дайчи. — Мы ненадолго. И они ушли. Я просидел над свитком по теории чакро-нитей ещё около получаса, но текст не лез в голову. Буквы расплывались перед глазами, мысли постоянно уходили в сторону. К девятнадцати ноль-ноль. К улице Северных Мастеров. К людям, которые там ждут. Наконец я встал с дивана и надел маску. Пришло время. Улица Северных Мастеров оказалась в старом квартале Мизукавы — там, где раньше располагались ремесленные мастерские. Сейчас большинство из них пустовало. Война убила торговлю, а вместе с ней и многие ремёсла. Дом номер четырнадцать ничем не выделялся среди соседних — двухэтажное каменное здание с потемневшими от времени стенами. Когда-то здесь, наверное, была мастерская кузнеца или столяра. Теперь — просто заброшенный дом. Окна на втором этаже были тёмными, но я чувствовал там присутствие двух человек. Две сигнатуры чакры. Одна знакомая — тот самый посланник, который принёс мне свиток. Вторая — незнакомая совершенно. Я поднялся по скрипучей лестнице. Ступени жалобно стонали под ногами. Дверь наверху была незапертой — я толкнул её и вошёл. В комнате было темно. Единственным источником света служила масляная лампа на столе. Её пламя отбрасывало дрожащие тени на стены. Тут было затхло и пыльно. Здесь явно давно никто не жил. У стены стояли два человека в масках АНБУ. Одного я узнал сразу — тот самый АНБУ, что приносил мне послание. Широкоплечий, немного смуглый. Стоял неподвижно, будто статуя. Второй был другим. Невысокий, но мускулистый. Про таких говорят — плотное тело. Его будто распирало во все стороны от набухающих мышц. Маска изображала какое-то большое животное с большими ушами. Больше никого не было. Я дважды просканировал помещение сенсорикой, чтобы убедиться. Два человека, не больше. — Вы Филин, — заговорил второй. Это был скорее не вопрос, а утверждение. Его голос был не таким блёклым, как у первого, но в нём всё равно слышались странные нотки. Будто что-то... отсутствовало. Эмоциональная окраска? Интонации? Я не мог точно определить, но от этого голоса по спине пробежал холодок. — Всё верно, — ответил я. — Мой позывной Слон. Мой коллега — Ястреб. Он сделал короткую паузу. — Мы прибыли сюда для поиска предателя. Я замер. Предателя? Конечно, я догадывался, что дело может быть связано с этим. База суновцев в тылу Конохи не могла появиться сама по себе, да и сам Дан упоминал об этом на брифинге. Кто-то должен был помогать изнутри. Но услышать это вот так, напрямую... — Командующий Като запросил помощи из Конохи, — продолжил Слон. — Руководство и Хокаге-сама послали нас. Прибыли ещё не все — мы ожидаем ещё двух человек. Они прибудут в течение пары дней. Он чуть наклонил голову. Маска слона смотрела на меня пустыми глазницами. — Вас же попросили помочь потому, что нам известно о ваших выдающихся способностях в скрытности. Нам сказали, что им нет равных в Конохе. Я просто стоял и слушал. Не перебивал, не задавал вопросов. Ждал. — Мы хотим, чтобы вы проследили за теми, кого мы заподозрим в предательстве, — продолжил Слон. — У нас уже есть несколько подозреваемых. Если вы готовы, то можем начать уже сегодня. У нас как раз есть первый кандидат. Я помолчал секунду, обдумывая услышанное. Следить за подозреваемыми. Выявить предателя. Звучит просто. Звучит... здорово, даже. Предатель — это угроза для всех. Для деревни, для товарищей, для меня лично. Если бы не он, база суновцев никогда бы не появилась в нашем тылу. Не было бы стольких смертей. Я ожидал какого-нибудь более зловещего поручения. Может, на мои мысли как сильно повлияли слухи? Почему в “Корне” обязательно должны заниматься чем-то неправильным? Но всё равно что-то царапало. Что-то в том, как они говорили. Как стояли. Как смотрели. А ещё вновь вспомнился совет Орочимару. Не думаю, что он бы стал говорить о “Корне” в таком ключе просто так. — Сейчас я не могу ничего сделать, — сказал я наконец. — Недавно у меня была тяжёлая миссия. Я повредил чакроканалы. Восстанавливаться буду ещё дня три-четыре. Слон не выразил никакой эмоции. Его маска осталась неподвижной. Ни удивления, ни разочарования, ни раздражения. Ничего. — Это неприятное происшествие, — сказал он ровным тоном. Он немного помолчал. Я не видел его лица за маской, но чувствовал, что он что-то обдумывает. Взвешивает варианты. — Тогда давайте встретимся через три дня. Здесь же, в это же время. Он сделал шаг вперёд. Движение было плавным, почти бесшумным. Как у хищника. — И ещё одно. Никому об этом не говорить. Вы ведь понимаете, как важно и щепетильно то, чем мы будем заниматься? Я кивнул. Предатель на самом верху, — понял я. — Когда всё это вскроется, будет большой скандал. Лишняя огласка расследованию не нужна. Это может спугнуть его. Или предупредить тех, кто за ним стоит. — Понимаю, — сказал я вслух. — Хорошо, — кивнул Слон. — Тогда до встречи, Филин. И они оба просто... ушли. Растворились в задней двери, которую я раньше не заметил. Ни скрипа, ни шороха. Даже половицы не скрипнули под их ногами. Как будто их и не было. Я постоял ещё немного в пустой комнате. Масляная лампа тихо потрескивала, отбрасывая на стены дрожащие тени. Пахло пылью и воском. За окном было темно — луна скрылась за облаками. И что это было? — подумал я. Вроде бы ничего особенного. Просто встреча. Просто задание. Следить за подозреваемыми — я делал подобное и раньше. Не с подозреваемыми, но особой разницы нет. Ничего нового. Ничего страшного. Но всё равно... Я вышел на улицу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо. Резкий контраст после душной комнаты. Но холод шёл не только снаружи. Что-то в этом разговоре заставило меня понервничать, и я сам не знал почему. Они ничего плохого не сделали, — убеждал я себя, шагая по тёмным улицам. — Просто попросили о помощи. Официально, через Хокаге. Ничего страшного. Предатель — это реальная угроза. Найти его — правильно. Помочь в этом — тоже правильно. Но неприятное чувство не отпускало. Может, дело было в их голосах — этих странных, будто выхолощенных интонациях. Будто из слов вынули всё человеческое и оставили только голые факты. Или в том, как Слон смотрел на меня сквозь прорези маски — без любопытства, без оценки. Просто... смотрел. Как смотрят на инструмент. На вещь. Ладно, — сказал я себе, сворачивая на знакомую улицу. — Посмотрим, что будет дальше. Через три дня узнаю больше. Снег снова начал падать — мелкий, почти незаметный. Редкие снежинки кружились в тусклом свете редких фонарей, ложились на плечи, на маску. Улицы были почти пусты — в это время люди сидели по домам, у тёплых печей. Я шёл, и мои шаги глухо отдавались в тишине. Впереди показалось знакомое здание — наша квартира. В окнах горел свет. Товарищи уже вернулись с прогулки. Я ускорил шаг.