Глава 78

После разговора с Даном мы вернулись в квартиру и занялись своими делами. Ну, как делами. Скорее — отложенными на потом мелочами, до которых вечно не доходили руки. Юми устроилась в кресле у окна с какой-то книгой из списка классической литературы. Дайчи расположился в углу гостиной и тренировал технику частичного расширения, по очереди увеличивая отдельные пальцы — зрелище, надо сказать, довольно странное. Мы же с Рюносукэ вернулись к нашим старым занятиям: я читал о чакра-нитях, он — о марионетках. Сам факт того, что нам не нужно никуда бежать и ничего срочно делать целую неделю, одновременно радовал и ставил в тупик. С одной стороны — все любят отдых. С другой — мы настолько привыкли, что нас используют в хвост и гриву, что даже завели разговор о том, чем же нам заняться всё это время. Не помрём ли мы от скуки? Проще говоря — мы просто забыли, как отдыхать. Но этот навык восстановился быстро. Так прошла примерно половина дня. А я, закрепив теорию нитей, решил немного попрактиковаться. Опытные кукловоды формируют чакра-нити и без ручных печатей, но мне, как новичку в этом деле, без них пока никуда. Сложив всего три символа, я почувствовал, как энергия инь и ян постепенно смешиваются, превращаясь в чакру, и она неспешно течёт к ладоням. Чтобы сформировать обычную нить, нужна максимально стабильная чакра с одинаковым содержанием инь и ян. В книге писали, что для уменьшения видимости нужно добавить больше инь, но только сразу после формирования базовой нити. И делать это почти мгновенно, если не хочешь, чтобы противник её заметил. Я сконцентрировался, направляя чакру по каналам, и попытался выпустить её из пальцев в виде маленького отростка — пока мало похожего на нить. Через минуту получилось. Отросток не более пяти сантиметров в длину колыхался на моём указательном пальце. Мне даже показалось, что ему так и хочется к чему-нибудь прицепиться. Дальше процесс пошёл сложнее. Каждая дополнительная нить отвлекала на себя внимание, рассеивая концентрацию. Две и три было держать относительно просто, четвёртая тоже далась неплохо. А вот начиная с пятой резко стало трудно. Концентрировать внимание и управлять сразу пятью отдельными объектами оказалось на удивление сложно. Каждая недонить постоянно норовила уйти в сторону или рассеяться. Шестая и седьмая почти полностью выбили меня из колеи. Нормально управлять нитями стало практически невозможно. Даже просто удерживать их форму. В конце концов я сформировал десяток нитей, которые сейчас больше походили на тентакли. Вместо аккуратных нитей из пальцев торчали невнятные отростки, похожие одновременно на корни с мелкими ответвлениями и щупальца осьминога — они постоянно извивались в случайных направлениях. Так я простоял минут пятнадцать, пытаясь удержать всю эту конструкцию от распада. Надо сказать, это было самое сложное испытание на контроль в моей жизни. Голова раскалывалась. Я постоянно отвлекался на участки, которые норовили развалиться и потерять целостность. Отвлекаясь на них, провоцировал проблемы в других — и так по кругу. Мозг буквально гудел, пытаясь выполнять сразу десять параллельных действий. Но упражнение дало свои плоды. На пятой минуте стало легче. Я просто понял, как именно видоизменяется нить без присмотра. Вывел повторяющиеся паттерны, которые встречались чаще всего. Да и мозг начал привыкать к такой странной нагрузке. Вот только после пяти минут всё покатилось вниз. Голова разболелась сильнее, контроль ослаб, я начал ошибаться. На десятой минуте развалилась первая нить, ещё через минуту — вторая. И вроде должно было стать легче, но к этому времени я был настолько загружен, что не заметил особой разницы. В итоге удалось кое-как удержать от распада шесть нитей. Что уже можно было считать достижением. По прошествии пятнадцати минут я решил закончить. Перестал подавать чакру и опустил голову. Нашёл взглядом ближайшее сиденье в виде кухонного стула и буквально повалился на него. Глубокий выдох. Рядом сидел и перекусывал Дайчи. Он взглянул на меня с понимающей улыбкой, взял чайник и налил мне пиалу. — На вот, попей. Успокойся. Я взял пиалу, благодарно кивнул Акимичи и выпил. — Я так понимаю, контроль тренировал? — спросил он. — Вон как напрягся. — Да, — ответил я. — Сразу несколько нитей. Решил сразу привыкать, что их будет не одна. — Ох, ещё и несколько объектов контролировать, — поморщился товарищ. — Не люблю я такие техники. Потом голова болит. Ничего от этой боли не помогает. — Это да, мало что помогает, — согласился я и предусмотрительно отправил в голову порцию медицинской чакры. Просто для профилактики. — Но без контроля тут никак. — Ну, тебе это проще, — ответил он. — Ты же, считай, привык уже с такими техниками работать. Думаю, с этим справишься быстро. Твои бы слова да ками в уши, — подумал я, откинувшись на спинку стула. Взгляд скользнул по комнате. Юми всё так же читала. Рюносукэ шуршал страницами своих свитков о марионетках. И тут я вспомнил. Эпизод с нашего последнего задания. Как я пробирался к командиру суновцев, когда они атаковали караван. И как в меня едва не прилетел огненный снаряд Каори. Тогда я подумал, что нам нужна какая-то опознавательная система. Да ладно нам — хотя бы мне. Потому что меня не видят не только враги, но и свои. И мне бы очень не хотелось в один прекрасный момент оказаться поджаренным союзной техникой. Тогда же мне пришла в голову идея. Которую я сейчас и собирался реализовать. Я огляделся, убедился, что все товарищи в гостиной, и поплёлся в свою комнату. Там, встав посреди помещения, надкусил палец и сложил нужные печати. — Техника призыва! Чёрт, каналы перегрузил, — подумал я, почувствовав неприятный дискомфорт. К техникам с серьёзным вливанием чакры я пока не готов. Нужно было подождать ещё денёк. Из облачка дыма появился уже знакомый мне слизень. — О, Но… — он посмотрел на меня своими рожками-локаторами и осёкся. — Филин! Рад видеть! Я уже думал, что ты про меня забыл! Когда я только вступил в АНБУ, то попросил Сатоми и Кацую, чтобы при виде меня в маске или форме АНБУ они называли меня по псевдониму. А то вдруг призову их на миссии — и вся конспирация пойдёт к чёрту. Нам такого не надо. — Что будем делать? — продолжил Сатоми с энтузиазмом. — Может, доделаем яд номер четырнадцать? Или те ваши противовоспалительные! Или… — И я рад тебя видеть, Сатоми, — перебил я своего вечно активного друга-слизня. — Но нет, сегодня мне нужен только твой совет. — Совет? — подивился он, вытянув свои антенки. — Это Сатоми запросто! Что тебе нужно? Я присел на корточки, чтобы быть ближе к его уровню. — Помнишь, ты рассказывал мне о том, что в Лесу Шикоцу очень много разных разновидностей слизней? — Помню, помню! — откликнулся Сатоми. — Тебя кто-то заинтересовал? — Да. Ты упоминал, что там есть вид, который может делиться так же, как Кацую-сама, но при этом они намного меньше. Я подумал, что призвать их будет гораздо менее затратно по чакре, чем её. — Да, да, думаю, это так! — подтвердил Сатоми. — А какого они размера? Сатоми задумался, покачивая рожками. — Там по-разному, но в основном размером со меня или чуть поменьше. Есть и побольше, но таких мало — это уже старики. Вряд ли они откликнутся на призыв. Ленивые стали. — Ясно. А имена ты их знаешь? — Нескольких — да. — Скажи, пожалуйста. Сатоми перечислил четыре имени. Я запомнил каждое. — Спасибо, друг, — сказал я и погладил его по тельцу. После этого мы ещё немного поговорили. Сатоми любил рассказывать о том, как проводил время в Лесу Шикоцу. Или ему просто нравилось со мной болтать — не знаю. Мне же нравилось его слушать. Уж не знаю, возможно ли такое, но я считал Сатоми кем-то вроде друга. Странно говорить о дружбе между человеком и слизнем, но вот так получилось. И это было одновременно приятно и полезно. В его рассказах можно было почерпнуть множество деталей об обитателях Леса: какие они, какие у них способности, какие характеры. Всё это могло пригодиться в будущем, когда у меня станет больше чакры и я смогу осуществлять призыв чаще. Потому что сейчас, например, призыв Кацую тратит около трети моего резерва, а Сатоми — четверть. Если чакры станет больше, можно будет подумать о переработке своего стиля боя и совмещении его со слизнями. Пока же об этом не идёт и речи. Немного поболтав, мы разошлись по своим делам. Точнее, Сатоми растворился в облаке дыма, а я вернулся в гостиную. — С призывом говорил? — оторвался от схем марионеток Рюносукэ. — Да. А что, сильно слышно было? — Да твой Сатоми очень уж громкий, — хмыкнул он. — Его сложно не услышать. Оставшийся день я провёл за отдыхом. Только перед сном решился ещё раз потренировать нити чакры. Особого прогресса в контроле не ощутил, но привычнее стало точно. По крайней мере, голова болела не так сильно. Следующий день тоже начался с тренировки. В этот раз я решил начать с формирования одной стабильной нити. Сложив ручные печати, вновь почувствовал, как чакра приливает к ладоням. Сконцентрировал усилие только на указательном пальце. Из него начала формироваться нить. Сначала всё те же пять сантиметров. Потом я начал «скручивать» больше чакры, формируя структуру. Представлял, что скручиваю канат — это сильно помогало. Чакра ложилась слой за слоем. Вот семь… десять… пятнадцать сантиметров. Дальше стало сложнее. Чем дальше от тебя находится чакра, тем труднее её контролировать. Для этого нужен особый навык. Хорошо ещё, что это была нить, по которой буквально можно проводить чакру. А если бы её не было? В итоге получилась довольно толстая голубоватая нить длиной примерно в двадцать сантиметров. Я попробовал ей поуправлять. Направлять в разные стороны было сложно, сгибать — ещё труднее. А вот прицепить к кончику листок бумаги оказалось на удивление просто. После попробовал то же самое с ручкой и кружкой. Кружку удерживать было чуть сложнее, но нить справилась. Сдалась она только когда я попытался поднять стул — тут уже не выдержала и прогнулась. Не сломалась и не порвалась, просто повисла, оторвав стул от земли примерно на три сантиметра. Эти испытания я посчитал успешными. Формировать одну нить мне пока намного проще, чем несколько. Потом повторил тренировку с десятком. Тут всё прошло немного комфортнее, чем вчера — я извлёк опыт из прошлых занятий и смог удержать контроль уже над семью маленькими отростками, так и не желавшими превращаться в полноценные нити. Ну а после, просканировав себя медицинской чакрой и удостоверившись, что с каналами всё в порядке, я пошёл в свою комнату. Там надкусил палец и сложил нужные печати. — Техника призыва! В голове я держал имена, что назвал Сатоми. По комнате распространился белый дым. Когда он рассеялся — в помещении кроме меня никого не было. Это что такое? — подумал я озадаченно. — С чакрой переборщил? Или наоборот не додал? Задумавшись над проблемой, я вспомнил, что при первом призыве Сатоми тоже потратил больше чакры, чем в последующие разы. Видимо, первый контакт требует больше энергии. Ладно. Давай попробуем ещё раз. Я размазал кровь по пальцу, сложил печати и влил в технику почти всю оставшуюся чакру. — Техника призыва! Снова дым, но в этот раз всё получилось. Посреди комнаты, уставившись на меня своими рожками-локаторами, лежал новый слизень. Розовато-белый, переливающийся перламутром. Размером чуть меньше Сатоми и немного отличался внешне — формой головы, рта, тельца. Но в целом похож. Слизень наклонил головку, рассматривая меня. — Ты ведь Нобу-сан, правильно? — начал… точнее, судя по высокому голосу, начала она. — Сатоми о тебе рассказывал. Сказал, что ты можешь попытаться призвать нас. А потом она издала звук, который больше всего походил на фырканье. — В следующий раз, когда будешь призывать кого-то впервые, не жалей чакры. Другие могут посчитать это оскорблением, — заявила она с явным неудовольствием в голосе. — Я же решила, что такого юного призывателя можно и простить за подобный конфуз. Не понял, — подумал я, таращась на слизня. — Она меня только что отчитала? У меня это никак не укладывалось в голове. Я просто смотрел на неё, а она тем временем начала неспешно ползти по комнате, осматриваясь. — Как невежливо, — произнесла она. — Я обратилась к вам, а вы молчите. Мне воспринимать это как пренебрежение? — Нет, извините, — я наконец пришёл в себя и подошёл ближе. — Да, это я, Хитоми Нобу. Но когда на мне вот такая маска… — я взял с тумбочки маску и показал, а потом указал пальцем на форму, — или такая форма, называйте меня, пожалуйста, Филин. Это нужно для конспирации. — Как угодно, — ответила она. — Я запомнила. Тут она скуксилась, сильно сжалась внутрь себя. По Сатоми я знал, что так некоторые слизни реагируют, когда им неприятно. — Какой у вас холодный пол! Положите меня на кровать, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. Она помолчала, ожидая от призывателя каких-то действий, а потом посмотрела на меня и добавила: — Пожалуйста. Всё ещё поражённый манерами и характером этого существа, я подошёл ближе, взял слизня на руки и осторожно положил на кровать. — А как мне вас называть? — спросил я. — Вы не представились. — Меня зовут Момо, — ответила она, устраиваясь поудобнее на одеяле. — Приятно познакомиться. — И мне. Но было бы лучше, если бы вы собрались с мыслями и начали вести более осмысленный диалог. Я присел на край кровати, стараясь не потревожить её. Как она отличается от Сатоми, — подумал я, рассматривая белёсые прожилки на её тельце. — Да и ведёт она себя как-то… необычно для слизня. Хотя, много ли слизней я знаю? Может, там большинство такие. — Момо-сан, я хотел бы узнать о ваших способностях. Если вы не против. — Ох, всем вам нужно одно и то же. Спрашивайте, — она покачала головой, отчего задёргались её глазки-локаторы, но милостиво разрешила задавать вопросы. — Сатоми говорил, что вы можете делиться, как Кацую-сама. Это правда? — Правда. Я могу разделиться на восемь частей. Если поделюсь полностью, одна моя часть будет размером примерно с одну восьмую моего нынешнего тела. — А ваши части… они связаны между собой? — Разумеется, — она чуть приподняла голову, и в её голосе прозвучало что-то похожее на гордость. — Мои части и есть я сама. То, что слышит, чувствует и видит одна часть — то чувствуют и все остальные. Значит, моя придумка может сработать, — с удовлетворением отметил я. — Можете продемонстрировать? Момо секунду помедлила, а потом её тело начало меняться. Посередине появилась перетяжка, и через несколько секунд на кровати лежали уже два слизня — один побольше, другой совсем маленький, размером с половину моей ладони. Основное тело Момо стало чуть меньше, что логично, при отделении от неё же небольшой части. — Достаточно? — спросили они одновременно. Это было… странно. Два голоса, произносящие одно и то же слово с идеальной синхронностью. — Более чем, — кивнул я. — А если я возьму маленькую часть с собой, а большая останется здесь… — То я буду знать всё, что происходит в обоих местах, — закончила за меня Момо. Именно то, что мне нужно. — Момо-сан, можете забраться мне на плечо? Маленькой частью. Хочу проверить, насколько это удобно. Она издала звук, который мог означать что угодно, от согласия до лёгкого недовольства, но маленькая часть послушно поползла по моей руке вверх. Причём поползла достаточно быстро. Это удивило меня ещё когда я призвал Сатоми. Не ожидал от слизней такой прыти. Оказалось на удивление удобно. Момо хорошо держалась на форме, но я заметил, что под воротником ей было бы ещё лучше — к телу она могла присосаться надёжнее. — Хорошо, — сказал я. — Теперь нужно провести эксперимент. Подождите, я позову товарища. Выйдя в гостиную, я обнаружил, что Дайчи и Юми куда-то ушли. Остался только Рюносукэ, всё так же сидевший над своими свитками. — Рюносукэ, — позвал я. — Можешь помочь с экспериментом? Он поднял голову, заметил маленького слизня на моём плече и заинтересованно приподнял бровь. — Это кто? — Момо. Новый призыв. Она может делиться, и её части связаны между собой. Хочу проверить, как это работает на расстоянии. — Интересно, — он отложил свитки и поднялся. — Что нужно делать? Я объяснил идею. Мы решили, что каждый произнесёт слово и сделает какое-нибудь действие. Потом проверим, правильно ли Момо передаст информацию. — Сначала ты на кухне, я в комнате, — предложил я. Рюносукэ кивнул, взял маленькую часть Момо и ушёл на кухню. Я вернулся в спальню, где на кровати лежала большая часть. Через минуту Момо произнесла: — Он сказал «чай» и постучал по столу три раза. Я усмехнулся. — Ладно, моя очередь, — я присел на кровать рядом с Момо и сказал: — Окно. Ещё через полминуты в комнату заглянул Рюносукэ. Мы сравнили результаты, и они сошлись. — Работает, — констатировал он. — Давай увеличим расстояние. Он забрал свою половинку и вышел из квартиры. Я остался ждать. Прошло несколько минут. Потом Момо сказала: — Он сделал сальто и сказал «осень». Я рассмеялся, представив эту картину, а потом, поддавшись мимолётному порыву, сел на шпагат, благо растяжка позволяла, и произнёс: — Медведи. Когда Рюносукэ вернулся, мы сверили результаты. Всё совпало. — Отличный результат, — сказал я и повернулся к Момо. — Спасибо вам огромное. В знак благодарности я влил в неё немного своей чакры — как обычно делал с Сатоми. Слизням это нравилось. Момо издала довольный звук. Ей тоже явно понравилось. И тут случилось кое-что неожиданное. Я почувствовал вторую её частичку. Причём очень отчётливо. Направление и примерное расстояние — она была на Рюносукэ, который стоял в паре метров от меня. — Момо-сан, — осторожно спросил я. — Вы всегда знаете, где находятся ваши части? — Конечно, — ответила она. — Я всегда знаю, в каком направлении и сколько ползти до любой из моих частичек. А почему вы спрашиваете? — Потому что я только что это тоже почувствовал. Она замолчала, явно озадаченная. — Странно. Я не знаю, почему так произошло, — она склонила головку, а потом как-то не очень уверенно и еле слышно добавила: — Меня раньше не призывали, так что у меня не было опыта поглощения человеческой чакры. Рюносукэ, который внимательно слушал наш разговор, потёр подбородок. — Может, из-за влияния твоей чакры? Ты как бы… получил доступ к этим знаниям через неё? — Возможно, — я задумался. Если это так, то открывало для меня и моей команды ещё более интересные перспективы. — Давай проверим. Отбеги примерно за километр. Так моё сенсорное восприятие не будет мешать опыту. — Так ты же на три можешь, — заметил Нагасава. — Могу, но чем дальше, тем сложнее определить конкретику. Если ты отойдёшь за километр, то просто будешь для меня таким же голубым пятном, как и все остальные. Рюносукэ кивнул, удовлетворившись моим объяснением, и исчез за дверью. Я ждал. Через несколько минут Момо сказала: — Он влил чакру. — Хорошо. Я сосредоточился и тоже влил чакру в большую часть Момо. И почувствовал. Северо-запад. Примерно километр. Сработало. Когда Рюносукэ вернулся, я рассказал ему результат. Он мне тоже. И опять всё было так, как я и думал. Он присвистнул. — Это же… очень полезно. На миссиях, например. Да и вне их тоже. Да где угодно полезно! — Именно для этого я и затевал весь эксперимент, — кивнул я. Потом я посмотрел на Момо, которая уже успела объединиться со своей частичкой, и обратился к ней: — Спасибо вам большое, Момо-сан. Вы мне очень помогли, — я подошёл чуть ближе и вновь поделился с ней чакрой. Она начала издавать звук, очень похожий на мурчание. — Я очень надеюсь, что мы с вами сработаемся. Поток чакры прервался, и Момо посмотрела на меня уже более осмысленно. Или мне так показалось? Взгляды слизней поди различи. Но мне показалось, что сейчас она думает и принимает какое-то решение. — Нобу-сан, должна признать — начало нашей встречи мне не очень понравилось, — в этот момент её слог напоминал мне диалог типичных английских леди за чаем. Меня это даже немного повеселило, но я продолжал слушать, что она хочет мне сказать. — Но вот продолжение меня удовлетворило. Она помолчала. — Я согласна, чтобы вы могли меня призывать и в будущем, — как бы нехотя, с барского плеча произнесла она. — Спасибо, Момо-сан, — я присел на кровать и погладил её по голове. — Вы мне тоже понравились. Мне показалось, или она слегка смутилась? — Хм. Ну… это приятно слышать. Мы попрощались, и Момо растворилась в облаке дыма. Я поблагодарил Рюносукэ за участие в эксперименте. Он хотел узнать, буду ли я использовать это на миссиях. Я ответил, что подумаю, как конкретно можно задействовать этот призыв, чем Нагасава и удовлетворился. Я было хотел заняться тренировкой нитей чакры, но тут мои глаза остановились на настенных часах. Время близилось к вечеру. Биджу бы вас побрал, — подумал я, вспоминая о сегодняшней встрече. Мысли о тренировках как-то сами собой ушли на задний план. Теперь моя фантазия один за одним рожала сценарии о том, как пройдёт встреча. Встреча с «Корнем». Примерно через полтора часа пришли Дайчи и Юми. Они были на полигоне, тренировались. Рюносукэ как раз рассказывал им о нашем совместном эксперименте, когда я начал собираться. Юми подняла голову. — Куда ты? — По делам, — ответил я, надевая маску. Они переглянулись. Конечно, они всё поняли. Я знаю. Они бы и рады были мне помочь, но, поскольку ничего не могут сделать, Юми просто сказала: — Удачи. Я кивнул и вышел. Путь до старого квартала занял около двадцати минут. На подходе к знакомому дому я привычно просканировал окрестности. Четыре сигнатуры. На две больше, чем в прошлый раз. И три из них казались знакомыми. Странно, — подумал я. — Слон и Ястреб понятно. А третья? Может, просто сталкивался с этим оперативником где-то в деревне. Я не стал заострять на этом внимание и вошёл в здание. В той же комнате, при свете той же масляной лампы, меня ждали четверо в масках АНБУ. Слон сидел за столом. Ястреб стоял прямо за его спиной. А двое неизвестных, мужчина и женщина, стояли у задней стены. — Филин. Вы вовремя, — сказал Слон, чуть привстав в приветствии. — Позвольте представить: это Тигр и Ласточка. Они присоединились к расследованию. Тигр был крупным мужчиной с широкими плечами. Он едва заметно кивнул и сложил руки за спину. Эту деталь я отметил особенно. Уж слишком человечный жест, особенно если сравнивать с его коллегами. Ласточкой оказалась хрупкая девушка небольшого роста. Она лишь обвела меня взглядом, обозначив, что увидела и запомнила. — Приступим к делу, — продолжил Слон. — Мы уже успели отсеять нескольких кандидатов на роль предателя. Он сложил руки на столе. — Пока вы залечивали свои травмы, мы не сидели без дела и проверили тех, кого могли проверить своими силами, — Слон похлопал по нескольким папкам, которые лежали справа от него. — Дальше нам потребуется ваша помощь. Без вас мы просто не сможем продолжить работу. Он пододвинул папки к себе и взглянул на меня. — В ваши задачи, Филин, не будет входить длительное наблюдение. С этим мы справимся сами. Ваша работа — обыскать жилища целей и проследить за ними в течение дня. Зайти в места, куда обычные оперативники не могут проникнуть обычными способами. Я кивнул. Задача была весьма простой и понятной для восприятия. Вот только меня смущала формулировка. Что значит обыск жилища? Мне нужно будет искать что-то конкретное или читать их личные переписки? Если второе, то дело совсем швах. Мне бы очень не хотелось этим заниматься. — Кто первая цель? — спросил я, решив уточнить про всё остальное чуть позже. Слон одобрительно кивнул и начал копаться в документах на столе. В этот момент я ещё раз окинул взглядом двух новых оперативников. И замер. У Ласточки из-под капюшона выбивались светлые волосы. Очень светлые. Знакомые. Я вгляделся внимательнее. Попытался визуализировать овал лица. Присмотрелся к посадке головы. Отметил, в какой позе она стоит, как держится. И во всём этом было что-то знакомое. Очень знакомое. Я углубился в сенсорное восприятие, сосредоточившись на её чакре. Сначала я не совсем понял, что почувствовал. Меня обдала волна узнавания и связанной с этим радости. Эта сигнатура всегда ассоциировалась у меня с чем-то хорошим. И только моментом позже я осознал, кого именно узнал. И мир вокруг как будто замедлился. Лампа перестала трещать и отбрасывать тени. Что-то внутри меня скрипнуло и оборвалось. Живот скрутило. Глаза расширились. Нет. Всё ещё не верил я собственному сенсорному восприятию. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Но врать самому себе было бессмысленно. Правда была налицо. Эта сигнатура. Этот уникальный рисунок энергии. Думаю, если бы не мои дурные мысли по пути сюда, то я бы распознал это и раньше. Но всё случилось именно сейчас. Прямо рядом со мной, у стены, стояла Ноно. Якуши Ноно. Моя… кем она мне была? Подругой? Однокурсницей? Мы так подружились и сблизились, что в какой-то момент я готов был назвать её роднёй. Но потом она пропала, и сколько бы я ни искал, сколько бы ни спрашивал, результат был один. Пустота. Никто ничего не знал. И теперь я знал почему. «Корень», — подумал я, сжимая ладонь в кулак. — Сбылись мои самые худшие опасения. И вот она стояла тут. Рядом. У стены. В маске оперативника АНБУ. На её маске схематично была изображена ласточка. И по какой-то неведомой мне сейчас причине я почувствовал вину. Сам не знаю за что. Может, за то, что не смог её уберечь? Что допустил это? Ну а как я мог на это повлиять? Что я мог сделать? Я и сам тогда только пришёл в АНБУ. Да и хреново мне тогда было. Я с собой-то тогда еле разобрался, куда мне было до других людей, — подумал я, уже откровенно пялясь на маску с изображением ласточки. — Хе-х, посмотрите на него. Уже и сам себя оправдывает. Молодец, Нобу. Ты же у нас никогда не виноват. Верно? — Филин, вы тут? Голос Слона вырвал меня из оцепенения. — Да, — я с трудом взял себя в руки и перевёл взгляд с маски Ласточки на Слона. — Извините. — Вот ваша первая цель. Он протянул мне папку. — Можете прочитать сейчас. Мы подождём. Он указал на свободный стул напротив себя. Я сел. Открыл папку. Но мои мысли были далеко от написанного. Они крутились вокруг Ноно. Вокруг того, что она здесь. Что она в «Корне». Что я не смог её защитить. Не смог предотвратить. Она стояла в трёх метрах от меня. Меня буквально разрывало. Хотелось подойти и сорвать с неё маску. Высказать всё, что я думаю. Может, даже извиниться. Но не сейчас. Сейчас нужно успокоиться и не подавать виду. С этих типов станется. Они ещё и её используют как крючок для манипуляции мной. Или они уже это делают? Может, она и вовсе здесь не случайно? С этими мыслями я сделал последний глубокий вдох и, немного успокоившись, посмотрел в папку. Нужно было делать вид, что всё хорошо. А дальше посмотрим. Может, в итоге всё будет хорошо. Будет ведь, так? — подумал я, углубляясь в чтение секретного документа.