Глава 79

Уже на следующий день, ранним утром, я оказался на базе Корня — так я мысленно окрестил этот дом, где мы постоянно встречались. Тусклый свет, выцветшие обои, скрипучие половицы. Тут всё было устроено так, чтобы заходящий внутрь чувствовал себя угнетённым и беспомощным. Зачем им это мне было абсолютно непонятно. Они не встречаются с другими шиноби. Не ведут тут допрос. На кого они рассчитывают надавить? Разве что на меня, — подумал я и покачал головой. — Если это так — пусть. Такими простыми фокусами меня не запугать. Подумав об этом я переключился на другую мысль. Более важную. Сегодня мне предстояло выяснить всё о своей первой цели. Прямо передо мной на стуле сидел Слон и, будто с прищуром, смотрел на меня сквозь прорези своей маски. Рядом, спрятав руки за спиной, стоял Ястреб. Оба неподвижные, как статуи. Оловянные солдатики, блин, — подумал я,пытаясь немного расслабить себя шутками. — Или вы от Урфина Джюса? — Куросава Кикото, — начал Слон, доставая фотографию и кладя её на стол. — Глава криптографической службы. Джонин. Он подтолкнул снимок ко мне. Я взял его и внимательно рассмотрел. С фотографии на меня смотрела стройная женщина лет тридцати со строгим лицом. Пшеничного цвета волосы были аккуратно собраны. Голубые глаза производили особое впечатление — в них читалась глубокая усталость. Даже удивительно, что фотография смогла отобразить такую глубину эмоций. — Ястреб установил за ней слежку с момента нашего прибытия в город, — продолжил Слон. — Нам показались странными её передвижения по городу. Также лично меня заинтересовало её аномально быстрое продвижение по карьерной лестнице. Он указал пальцем на точку на карте, что лежала перед ним на столе. — Вот тут её квартира. Номер шестнадцать. Твоя задача — проникнуть внутрь и разузнать всё, что может быть нам полезно. Читай бумаги, ищи тайники. Осматривай всё подозрительное. Он замолчал, ещё раз посмотрев на меня через прорези маски. Мне же всё это категорически не нравилось. Конечно, я понимал, что в разведке и шпионаже очень важен сбор информации. А что может быть лучше личных переписок и осмотра дома? Да мало что. Но одно дело — когда ты так вторгаешься в дом своего врага. Совсем другое — когда приходится проверять своих. И почему это должен быть я, а? Я внутренне вздохнул, сам зная ответ на этот вопрос. Всё упиралось именно в мои специфические навыки. В этот момент мне на секунду даже захотелось, чтобы они и вовсе исчезли, но такие упаднические настроения не продлились долго. В конце концов, я ничего не мог поделать с приказом Хокаге. Оставалось только терпеть и ждать. — Квартиру осмотришь через час, — продолжил Слон. — Как только она уйдёт в штаб. Ястреб, — он кивнул на оперативника, стоящего рядом, — проследит за ней и, если она резко начнёт возвращаться, постарается предупредить. Вопросы? — Никак нет, — ответил я. — Замечательно. Он встал. — Тогда можете начинать. Мы с Ястребом кивнули и пошли на выход из «базы Корня». На улице, за углом дома, мы накинули на себя хенге. Я превратился в светловолосого черноглазого мальчишку — таких в избытке бегает на площади рядом с жилищем Куросавы. Ястреб обратился в типичного деда с небольшой седой бородкой и большим орлиным носом. Я было даже хотел немного пошутить про то, что у него даже нос птичий, но вовремя сообразил и прикусил язык. Мы с ним далеко не друзья. Очень далеко, — подумал я, и мы вышли на оживлённую улицу. Прогулка до площади рядом с домом Кикото не заняла много времени. Ястреб вразвалку сел на лавку у фонтана и стал делать вид, что просто отдыхает. Я же начал изображать из себя восторженного юношу, который не может оторвать взгляда от водных струй. А пока мы ждали выхода цели, у меня было время подумать. Обдумать ещё раз всё произошедшее. Вчера я чуть не сорвался. Чуть не выдал себя и то, что понял, кто скрывается за маской Ласточки. Хотел высказать всё — и Ноно, и её напарникам. Но потом осознал, что это было бы и бесполезно, и опасно. Бесполезно, потому что в АНБУ насильно не вербуют. Значит, это был осознанный выбор Ноно. Ну, как осознанный... Во всяком случае, она сделала его без принуждения. А во-вторых, если я себя выдам — лучше точно не станет. Зачем давать этим странным ребятам дополнительную информацию обо мне? Пришёл домой с раздраем внутри. Хотелось и кричать, и плакать одновременно. Сначала я обвинял себя. Думал, что всё это моя вина. Что Ноно ушла в Корень из-за того, что меня не было рядом. Потом корил её за глупость. Могла бы и понять, что тут что-то не так. Что вступать в организацию, о которой ничего не известно, не лучшая идея. О которой даже я, работая в АНБУ, скорее всего узнал бы не скоро, если бы не Орочимару и его совет. Но она пошла. Почему? Что произошло? И самое поганое — даже совета не у кого спросить. Самим нам нельзя раскрывать других оперативников АНБУ даже перед своими. А Корень это тоже подразделение АНБУ. Раскрытие происходит только в тех случаях, когда нас объединяют в команды и отряды, которые формируются на долгосрочный период. Большая часть оперативников АНБУ знает друг друга только по позывным. Я насильно выдернул себя в реальность. Потом подумаю. Сейчас главное — задание. Долго у фонтана мне стоять не пришлось. Уже через пять минут Кикото показалась из своего подъезда и пошла в сторону штаба, где и работала. Ястреб тоже неспешно поднялся со своей лавочки. Когда они оба скрылись за поворотом, я пошёл в сторону подворотни. Уже там, оглядевшись, скинул хенге и накинул на себя полог невидимости. Решил не изобретать велосипед и попросту пройти через охрану здания прямо к квартире. Как я уже знал и проверял, охрана попросту меня не заметит. Так и произошло. Четверо охранников даже ухом не повели, когда я прошёл мимо них по лестнице вверх. Оказавшись у нужной квартиры, я ещё раз огляделся по сторонам и достал ключ. Уж не знаю как, но оперативникам Корня удалось достать дубликат. Замок провернулся с тихим щелчком. Дверь скрипнула, и я аккуратно захлопнул её за собой, когда вошёл внутрь. Квартира была чуть поменьше нашей, что неудивительно, учитывая, что она жила тут одна. Чисто, аккуратно, минималистично. Никаких лишних вещей или украшений. Я не стал тратить время попусту и сразу пошёл к подобию кабинета, который располагался в небольшой библиотеке. На столе было множество бумаг — в основном с криптографическими шифрами, схемами и рабочими заметками. Тут не было ничего для меня интересного. Я прошерстил весь стол и не нашёл никаких личных записей, дневников или признаков чего-нибудь хоть сколько-то личного. Намёков на тайники тоже нигде не просматривалось. По крайней мере, я ничего не заметил. Хотя, погодите-ка... Прямо под столом я заметил кое-что интересное. Под тем пространством, где должны находиться ноги, торчала небольшая щепка. Меня это заинтересовало. Я залез под стол и начал внимательно искать. И нашёл. Надавив на деревяшку и прокрутив её вправо, я обнаружил небольшой потайной отсек. Ага, ну-ка, что у нас тут? В нём оказалось несколько бумаг. Осмотрев их, я понял, что все они зашифрованы. Ну да, конечно. Она же шифровщик и криптолог. Я вылез из-под стола, достал собственную тетрадь с ручкой и быстро переписал всё, что видел. Непонятные наборы букв, символов, чёрточек и подчёркиваний. Я-то это всё не разберу. Да мне и незачем. Пусть корневики разбираются. На это у меня ушло чуть больше пяти минут. Положив все бумаги на свои места и даже расположив щепку точно так же, как она торчала, я двинулся в её спальную комнату. Тут я ничего особенного не обнаружил. Ни в кровати, ни в столах и тумбочках не было ничего, что могло бы меня заинтересовать. Там же, в нижнем ящике комода, я нашёл и её личный дневник. Биджу, и мне надо его читать? — подумал я, повертев тонкую тетрадь в руках. — Чтоб вас чёрти драли. Я принялся за чтение. Оказалось, что это не дневник в привычном понимании. Тут были записи о доходах и расходах, а также записаны имена людей с приписками. Например: «Хино Итачи — шифр 2А», «Оокубо Коцуеши — двести пятьдесят тысяч рё». Тут было много, очень много имен. Причем некоторых из них я знал. И это были очень непростые люди. Вот вам и секрет продвижения по карьерной лестнице, — подумал я, листая страницу за страницей. — Пара услуг нужным людям там, знакомство тут, небольшая помощь здесь и вот, ты уже возглавляешь целый отдел. Недурно. А далее... Далее я нашёл несколько сумм, которые она регулярно перенаправляла детским приютам. В том числе и моему бывшему, кстати. И суммы были не маленькие. Пятьдесят тысяч рё одному приюту. Семьдесят — другому. Регулярные переводы, каждый месяц. Биджу. От этого я почувствовал себя ещё более хреново. Я копаюсь в личных вещах хорошего человека. Своего. Союзника. Как же, блин... Додумывать не стал, а просто захлопнул дневник, дочитав его до конца. Ничего, Нобу. Это нужно для дела. У каждого своя работа. У тебя — вот такая. Справимся. Так, обыскав всю квартиру, я потратил в общей сумме минут двадцать пять. Думаю, этого хватит, — посмотрел я на свой подсумок, где лежали переписанные записи. — Можно уходить. Вышел я так же, как и зашёл — через главный вход, под пологом невидимости. Всю дорогу до штаба Корня я не снимал технику. Зайдя внутрь, отменил её и встретился со Слоном. Он сидел за столом и перебирал разные бумаги. Ещё сегодня утром я заметил, что это карточки разных шиноби, которые были приписаны к гарнизону города и фронтовой армии. На них стояли разные пометки, понятные одному только Слону. Лично я ничего не понял, когда на них упал мой взгляд. Слон посмотрел на меня, и я не стал тянуть. Я рассказал ему обо всём, что было в квартире, о записях в дневнике и о своих выводах. — Всю квартиру осмотрел, — резюмировал я и потянулся за своей тетрадью. — Ничего особенно интересного не нашёл, кроме этого. Я вырвал листы и передал ему. — Там был тайник под столом. Внутри лежали эти записи. — Шифровки, — взглянув на них, сказал Слон. — Интересно. Он немного их поразглядывал и вновь взглянул на меня. — Хорошая работа, Филин. Теперь жди до вечера. Приходи к шести часам. Ястреб проводит тебя в место, в которое не может попасть сам. Потом махнул рукой. — Свободен. Я только кивнул и пошёл на выход. Оказавшись на улице, я посмотрел в серое небо, вновь задумавшись о моей нынешней жизни. Этого ли я хотел, когда шёл в АНБУ? Мне говорили, что тут я получу силу и знания. Что мной будет командовать только Хокаге и никто больше. А что в итоге? Всё как всегда. Полуправда. Получил ли я силу и навыки? Безусловно. Обучение было проведено на совесть, я многое узнал и многое увидел. Но вместе с этим я не могу сам выбирать время для развития. Всё приходится делать в перерывах между миссиями, а их очень много. Времени постоянно не хватает. Командование Хокаге? Частично. Командиров стало меньше — это правда. Задания получаются только из одного источника. Меня не могут произвольно перекинуть с миссии на миссию, с фронта на фронт. Но, как выяснилось, я вынужден выполнять непонятные задания параллельно с текущими задачами, а приказы мне отдаёт непонятный тип, которого я никогда раньше не видел. Так что в итоге? Правильно я поступил или нет? Не знаю, сколько я так простоял, пялясь в небо и думая о своём бытие. Показалось, что недолго, но так ли это? Не знаю. Я вообще ничего не знаю, — заключил я. Сейчас надо выполнить миссию. Думать буду уже после. Спокойнее буду. Я отправился домой, в квартиру. Сейчас там было пусто. Видимо, товарищи ушли на тренировочную площадку. Я же завалился на кровать, немного полежал, пытаясь расслабиться, но мысли не давали покоя. Всё — от правильности моего выбора до Ноно и причин, почему она ушла в Корень. Встряхнув головой, я решил заняться делом. Всё лучше, чем забивать себе голову попусту. Занялся тренировкой с нитями. Всё как и раньше. Сначала вытянул одну большую нить, потом пытался делать сразу десяток, и так по кругу. Несколько раз подряд. Прогресс был. Небольшой, но я ощущал, что становится всё проще, а нити крепче и длиннее. Думаю, через месяц-полтора можно будет пробовать делать нить менее видимой, а потом и выкачивать чакру… Стоп! Я запнулся о собственные мысли. А можно ли применить на нити мою технику? Это было интересно… и очень перспективно. Но сейчас экспериментировать я не стал. Лучше дождаться, когда нити будут получаться стабильно хорошо. Так прошло время до пяти часов. Вернулись товарищи, и мы пообедали. Я был погружён в собственные мысли, поэтому вопросов мне особо не задавали. Просто болтали между собой и рассказывали мне, как провели тренировку. Потом я ещё раз попрактиковался с нитями и отдохнул перед вечерним выходом. Я оказался в штабе Корня ровно в шесть. Там меня ждали Слон и Ястреб. — Твоя задача — проникнуть за Куросавой в детский приют, который она посещает каждый день, — сказал Слон без предисловий. — Ястреб туда проникнуть не может, а у нас есть подозрение, что это может быть только прикрытием для встречи со связными и передачи информации. Задача ясна? Я сжал кулаки. — Но, Слон-сан, — начал я осторожно. — Я же уже говорил вам о том, что она часто посещает приюты Конохи и жертвует им деньги. Скорее всего, тут та же история. — Скорее всего, — повторил за мной он. Его голос оставался всё таким же холодным и безжизненным. — Но проверить это нужно. Или у тебя есть возражения? — Возражений нет, — буркнул я после короткого молчания. — Разрешите выполнять задание? — Разрешаю, — ответил он. Ястреб показал мне место, куда обычно приходила Кикото. Это оказался небольшой двухэтажный дом в не самом богатом районе города. Раньше тут были мастерские, но с началом войны это место превратилось в сиротский приют. Многие дети оказались без родителей из-за войны. В основном дети гражданских. Жизней обычных людей война тоже унесла без счёта. Найдя укромное место в противоположном здании, мы примостились около окна и принялись ждать. Через сорок минут к зданию приюта подошла Кикото, с какой-то то-ли сумкой, то-ли корзиной и вошла внутрь. Я кивнул Ястребу, применил технику и исчез из его поля зрения. Охраны у приюта, как я и ожидал, не было. Я без проблем прошёл через входную дверь и оказался в просторном холле. Звуки детских голосов доносились слева, из большой комнаты. Я направился туда, осторожно вымеряя шаг. Внутри находилось около двадцати детей разных возрастов. Самым младшим было лет пять, самым старшим — тринадцать, не больше. Все сидели полукругом на полу, а в центре стояла Кикото с большой плетёной корзиной в руках. — Вот, — говорила она, доставая из корзины аккуратно завёрнутые свёртки. — Здесь немного еды. Ещё добавила немного сладостей — их немного, но постарайтесь разделить между всеми честно, ладно? Дети расхватали свёртки очень быстро. Наверняка привыкли, что если не успеешь, то и вовсе останешься без всего. Впрочем, я заметил, как старшие дети сразу же начали делиться с младшими, отдавая им большие куски. Это уже говорило о многом. Кикото улыбнулась, наблюдая за этим, и достала из корзины несколько игрушек. Простые деревянные солдатики, тряпичные куклы — ничего дорогого, но для детей из приюта это были настоящие сокровища. — А это для самых маленьких, — сказала она мягко, передавая игрушки пятилеткам. Малыши схватили их с восторженными криками и сразу же побежали в угол комнаты, чтобы начать играть. Один мальчик лет семи, сидевший в первом ряду, вдруг поднял руку. — Кикото-нисан? — Да? — она повернулась к нему. — Ты ведь шиноби правда? Сильная куноичи! Она на мгновение замерла. Улыбка не сошла с её лица, но глаза погрустнели, что сильно контрастировало с улыбчивым мальчиком. — Правда, — тихо ответила она. — Тогда я тоже хочу стать шиноби! — воодушевлённо заявил мальчик, вскакивая на ноги. — Как ты! Сильным и крутым! Кикото медленно присела перед ним на корточки и положила руку ему на плечо. Несколько секунд она молча смотрела ему в глаза, будто решая, что сказать. Потом тихо произнесла: — Шиноби быть... не всегда хорошо. Мальчик посмотрел на неё с непониманием. Он смотрел на неё широко распахнутыми глазами, явно не понимая, что она имеет в виду. Кикото помолчала ещё несколько секунд. Потом её лицо вновь озарила улыбка — яркая, тёплая, ободряющая. — Но если ты будешь много трудиться и никогда не сдаваться — обязательно станешь шиноби. Хорошим шиноби. Мальчишка закивал с горящими от восторга глазами и побежал к своим друзьям, видимо, чтобы поделиться этой новостью. Я стоял в углу комнаты, невидимый для всех, и наблюдал за этой сценой. Она понимает, но сказать ему не может. А я бы смог? Думаю, что нет. Она понимает, что быть шиноби — это не просто быть сильным. Это ещё и война и кровь. Смерть товарищей. Бессонные ночи. Кошмары. Но при этом она не захотела отнимать у ребёнка мечту. Не захотела убивать надежду на лучшее будущее. Наверно, я бы сказал ему тоже самое. Мы с ней знаем правду о жизни шиноби, но это не значит, что нужно лишать детей надежды. После разговора с детьми Кикото направилась вглубь здания. Я последовал за ней, стараясь держаться на небольшом расстоянии. Она вошла в небольшой кабинет в конце коридора. За потёртым деревянным столом сидела пожилая женщина лет шестидесяти с усталым, но добрым лицом, испещрённым глубокими морщинами. — Кикото-сан, — женщина поднялась с места в знак уважения. — Вы снова пришли. Спасибо вам за постоянную заботу о детях. Вы... вы очень многое для нас делаете. — Не за что, Акане-сан. Я и сама когда-то была на их месте, — Кикото достала из-под плаща небольшой свёрток, завёрнутый в простую ткань, и положила его на стол. — Это вам. Была на их месте? Интересно. Она тоже из приюта? — подумал я. — Это объясняет её отношение к подросткам детям и то, что она жертвует им деньги. Женщина медленно развернула ткань. Увидев содержимое, она ахнула и отшатнулась. — Это... это слишком много! — она попыталась вернуть свёрток обратно. — Вы и так нам помогаете больше, чем кто-либо другой! Мы не можем принять столько! Кикото мягко, но настойчиво остановила её руку. — Акане-сан, вы сами говорили мне на прошлой неделе, что денег от города выделяют слишком мало. До конца войны ещё далеко, а детей с каждым днём становится всё больше. — Но... — Кроме того, — Кикото понизила голос, и в нём появились грустные нотки, — скоро меня могут перевести. Не знаю, когда смогу вернуться. А может, и вообще не вернусь. Примите это. Пожалуйста. Женщина помялась, явно борясь с собой. Гордость диктовала отказаться, но здравый смысл и забота о детях говорили о другом. Здравый смысл победил. — Спасибо вам, — тихо сказала она, прижимая свёрток к груди. — Вы... вы очень добрый человек, Кикото-сан. Очень добрый. Кикото лишь слабо улыбнулась и покачала головой, будто не соглашаясь с этими словами. Потом развернулась и направилась к выходу. Я остался на месте ещё несколько секунд. Когда женщина полностью развернула свёрток, я успел разглядеть пачки купюр. На глаз — тысяч восемьдесят, а то и больше. Для приюта это были огромные деньги. Выйдя из здания вслед за Кикото, я дождался, пока она скроется за углом, и только тогда вернулся к Ястребу. Мы молча направились обратно на базу Корня. По дороге я невольно размышлял об увиденном. Таких, как Кикото, мало. Очень мало. Она действительно хороший человек. Потом в голову полезли параноидальные мысли. А вдруг это всего лишь маска? Прикрытие для чего-то другого? Я чертыхнулся от собственных мыслей. Заразился мнительностью от оперативников Корня. Не всегда за хорошими делами скрывается двойное дно. Иногда хорошие люди действительно делают хорошие вещи просто потому, что они хорошие люди. Всё. Когда мы вернулись на базу, Слон всё так же сидел за своим столом, перебирая карточки шиноби. Он поднял голову при нашем появлении. Я коротко доложил обо всём увиденном. О детях. О передаче денег главе приюта. И о моих предположениях. — Нет оснований полагать, что она шпион или предатель, — закончил я твёрдо. — Она искренне помогает детям. Просто хороший человек, который делает хорошие дела. Слон некоторое время молчал, обдумывая мои слова. Пальцы его медленно постукивали по столу — единственный признак того, что он вообще о чём-то думает. Другие части тела оставались без движения. — Скорее всего, ты прав, — наконец согласился он. — Но мы ещё какое-то время присмотрим за ней. На всякий случай. Он посмотрел на меня. — Ты свободен, Филин. Приходи завтра к десяти утра. Есть новый кандидат на проверку. Я кивнул и вышел из здания. Шагая по вечерним улицам Мизукавы, под тусклым светом редких фонарей, я понял одно совершенно точно. Меня ждёт далеко не весёлая неделя.