Глава 80

Следующие три дня слились в бесконечную череду наблюдений, проникновений и отчётов. Первой целью оказался Хамада Цутому — глава курьерской службы армии, токубецу-джонин с невыразительным лицом и бегающим взглядом. На него пришлось потратить целых два дня, и на то были веские причины. В первый день моим напарником снова был Ястреб. Мы работали по уже знакомой схеме: он следил за объектом на улице, я проникал в жилище. Квартира Хамады располагалась в старом доме недалеко от центра города. Внутри царил относительный порядок, если не считать рабочего стола, заваленного бумагами. И вот тут начались странности. Документы. Много документов. Слишком много для того, чтобы хранить их дома. Часть из них и вовсе была с грифом секретности — такие бумаги категорически запрещено выносить за пределы штаба. Я методично перебирал стопку за стопкой, переписывая в свою тетрадь всё, что могло иметь отношение к делу. Маршруты курьеров, графики доставки, списки контактных лиц в разных подразделениях. Сами по себе эти бумаги не выглядели криминально, но собранные вместе они давали почти полную картину того, как информация перемещается по армии. Зачем ему это дома? Ответ нашёлся под половицей у кровати. Тайник был до смешного простым — у Кикото он был намного оригинальнее. Тут же была просто вынимающаяся доска и небольшое углубление под ней. Внутри лежала стопка писем. Переписка с главой армейской разведки. Я пробежал глазами по строчкам, с каждым прочитанным словом напрягаясь всё больше. «Интересуюсь в связи с необходимостью координации доставки срочных донесений...» «Прошу уточнить предполагаемые направления активности ваших групп на следующую неделю...» «В случае изменения обстановки хотелось бы знать заранее, чтобы скорректировать маршруты курьеров...» Общий смысл был прост: что вы намерены делать и куда ваши группы пойдут в следующий раз. Конечно, всё это было завуалировано под заботу о доставке донесений и прикрыто другими благовидными предлогами, но в наших обстоятельствах выглядело более чем подозрительно. А последнее письмо и вовсе заставило меня замереть. Датированное несколькими днями ранее, уже после похищения Сумико, оно содержало прямой вопрос о «дальнейших планах командования в свете последних событий». Переписка была явно не окончена — обрывалась на моменте, где глава разведки спрашивал у Цутому, есть ли у него полномочия получать подобную информацию. Всё это было тщательно переписано в тетрадь, как и многие другие документы. В его доме я пробыл с самого утра и почти до вечера. Хорошо, что уже собирался уходить, когда услышал, как ключ поворачивается во входной двери. Несколько секунд абсолютной неподвижности, активация невидимости — и я выскользнул через окно, оставив всё в точности так, как нашёл. Слон, выслушав мой отчёт, надолго замолчал. По его языку тела, как всегда, ничего нельзя было понять, но я заметил, как он несколько раз перечитал мои записи. — Нужна дополнительная проверка, — наконец произнёс он. — Завтра продолжите наблюдение за Хамадой. В более... неформальной обстановке. Неформальной обстановкой оказался «Нефритовый лотос» — лучший в городе дом терпимости, совмещённый с горячими источниками. Хамада, как было хорошо известно всем заинтересованным лицам, не отказывал себе в подобных удовольствиях. И здесь он не упустил такую возможность. Надо сказать, заведение было действительно роскошным. Мрамор, благовония, приглушённый свет, девушки в шёлковых халатах. Хамада явно мог себе такое позволить. Вопрос только — на какие деньги. Он, конечно, чин не из последних, но чтобы проводить так почти каждый день нужны большие средства. Пока объект наслаждался горячей водой и вниманием девушек в купальне, я методично обследовал его одежду в раздевалке. В потайном кармане жилетки обнаружилось несколько чеков на предъявителя из разных банков. Суммы были... внушительными. И это навевало ещё больше подозрений. Если доход официальный, шиноби стараются сразу переводить такие чеки в реальные деньги и хранить их уже на своих счетах. А вот если они достались тебе нелегально, то у контрразведки могут возникнуть вопросы. Много вопросов. Учихи за такое из тебя всю душу вытрясут. Поэтому тут только три варианта: либо обналичить чеки сразу, переводя всю сумму на наличные, либо хранить, либо переводить суммы на счёт постепенно, легализуя их как трофеи с миссий. Кстати, об Учихах. Мне категорически непонятно, почему «Корень» не пользуется их помощью. Именно они — контрразведка и военная полиция. Поиск предателей — их прямая обязанность. Если бы нашему обычному отряду АНБУ дали такую миссию, мы бы почти сразу обратились к местному главе военной полиции, чтобы координировать действия. Более того, предателя всё равно нужно будет передать Учихам. Так в чём смысл скрывать его поиски от них? Или они думают, что предатель — один из них? Так себе оправдание. — подумал я, переписывая все данные с чеков в свою тетрадь. — Ладно, не буду забивать себе голову. Это не моё дело. Своё я делаю прямо сейчас. Вскоре в купальне, помимо Хамады и девушек, появилось ещё одно лицо. В помещение, где обмывали Цутому, вошёл жилистый и длинный шиноби с цепким взглядом. Хамада странно отреагировал на его появление. С одной стороны, на его лице мелькнуло довольство, с другой — лёгкая тревога. — Саката? — Хамада чуть приподнялся в воде, отстраняя одну из девушек. — Что-то случилось? — Ничего страшного, Хамада-сан. — Саката остановился у края бассейна, не обращая внимания на полуобнажённых женщин вокруг. — Мне велено передать оставшуюся часть награды и благодарность от моего начальника. Хамада заметно расслабился, откидываясь назад. — Это хорошо. Знали бы вы, сколько нервов я на это извёл. Хорошо, что вы обратились ко мне. Сто лет бы прошло, прежде чем эти бумажки оказались бы у вас, если соблюдать все эти бюрократические процедуры. — Именно так. — Передай ему, — Хамада позволил одной из девушек снова начать массировать ему плечи, — что он может обращаться ко мне и в следующий раз. Всегда рад помочь. Саката кивнул, положил свёрток на столик и так же бесшумно удалился. Вот это было интересно. И важно. Уже ясно, что Хамада не совсем чист на руку. Но теперь появилась новая деталь: возможно, он сам не до конца понимает, во что вляпался. Продаёт информацию, думая, что просто помогает какому-то чиновнику срезать углы. А на деле... Возможно помогает нашим предателям. Пришлось наблюдать за Хамадой до самой поздней ночи. И за помывкой, и... частично за тем, что последовало с проститутками. Не самое приятное времяпрепровождение, но зато я убедился, что ничего интересного больше не будет. В штабе «Корня» я изложил всё Слону. Он слушал молча, изредка уточняя детали — суммы на чеках, названия банков, в которых открыты счета на предъявителя, точные формулировки из переписки. Особенно он заострил внимание на пришедшем к Хамаде шиноби. Он попросил описать его как можно детальнее. Всё это время он тщательно записал каждую деталь. В конце даже показал рисунок, который нарисовал с моего описания. Получилось довольно похоже. И впервые за всё время я заметил в его интонациях что-то похожее на задумчивость. Лёгкую тень эмоции, которая исчезла так же быстро, как и появилась. — Можете отдыхать, Филин. Я кивнул и вышел, унося с собой странное ощущение. Впервые Слон показался мне... не совсем пустым. На следующий день дали новую цель. — Акимичи Таката, — Слон положил передо мной папку с фотографией. — Глава интендантской службы. Я пролистал досье. Крупный мужчина средних лет с добродушным лицом. Безупречный послужной список. Никаких подозрительных связей. Только в последнее время зачастил заходить в одно и тоже заведение и снимал со своих счетов немалые суммы. — Расследование затягивается, — добавил Слон. — Нужно ускориться, иначе предатель может спустить все концы в воду. Прошу приложить все силы, Филин. В этот раз моим напарником оказался Тигр. И в отличие от Ястреба и Слона он не ощущался как болванчик. Даже больше — он показался мне абсолютно нормальным человеком. Живым. Мы вышли из здания, и Тигр заговорил первым: — Я уже три дня слежу за этим Акимичи. Каждый вечер — один и тот же ресторан. Не пропускает ни одного дня. И постоянно снимает деньги со своего счёта. — Это и показалось подозрительным? — Слону — да. — Тигр чуть пожал плечами. — Сам знаешь, расследование затягивается. Его нужно быстрее заканчивать. Если в квартире ничего не найдёшь — ищи меня у штаба. Буду сидеть на лавочке возле фонтана. Я кивнул, но не удержался: — А ты сам что думаешь? Про Такату? Тигр помолчал, будто взвешивая, стоит ли отвечать. — Не уверен, что он предатель. Или вообще в чём-то замешан. Не тот у него профиль. — Он чуть повернул голову в мою сторону. — Ещё когда был обычным АНБУ, навидался разных людей. И очень быстро научился в них разбираться. «Когда был обычным АНБУ». Я зацепился за эту фразу. — Вы были в АНБУ до корня? — поинтересовался я, стараясь задать как можно более поверхностный вопрос, чтобы не спугнуть. Но, видимо, не вышло — потому что Тигр резко замолчал. — Нам пора, — отрезал он. — Миссия сама себя не выполнит. Нить контакта оборвалась. Я мысленно выругал себя за поспешность. Надо было подождать, выстроить доверие, дать ему самому разговориться… Да и ладно. — подумал я, кривя недовольное выражение на лице. — Не очень то и хотелось. Хенге. Я снова стал мальчишкой — но с другими чертами, чем в прошлый раз. Другой цвет волос, другая форма лица, другая одежда. Тигр обернулся мужчиной лет сорока в простом кимоно и достал книгу. Пришли на площадь возле дома Акимичи. Стали ждать, пока он выйдет. Всё как в прошлые разы с Ястребом. Таката появился минут через двадцать — крупный, энергичный, улыбающийся с папкой документов под мышкой. Направился в сторону штаба. Тигр неспешно двинулся следом. Я же проскользнул к двери. Квартира Такаты оказалась... уютной. Это первое, что бросилось в глаза. Везде — коврики с замысловатыми узорами, статуэтки на полках, цветы в глиняных горшках. Мягкие подушки на диване, занавески с вышивкой, картина с горным пейзажем на стене. Даже пахло здесь приятно — чем-то цветочным и свежим. Видно, что хозяин очень любит уют. Вкладывает в него душу и немало денег. Но ничего подозрительного. Я облазил всю квартиру — каждый угол, каждый шкаф, каждую полку. Ни документов, ни личных записей, ни тайников. Простукал стены, проверил пол, заглянул за картины. Пусто. Единственное, что нашлось — несколько смятых листков в мусорной корзине. Я расправил их и нахмурился. Странные списки из совершенно разных вещей. В одном, например, значились: «золотые кольца, традиционные гета, катана, кремовый торт». В другом — «шёлковый веер, набор для каллиграфии, жемчужные серьги, пирожные из лавки Танаки». И таких списков несколько. Я не понял, что это значит, но на шифр совсем не похоже. Слишком хаотично, никакой системы. Да и будь это шифром, Акимичи бы сжёг эти бумаги. Он ведь далеко не глуп — занять пост такого уровня дурак не сможет. Пожав плечами, я направился к штабу. Тигр сидел на лавочке возле фонтана, делая вид, что читает книгу. Типичный скучающий горожанин средних лет. Я в образе ребёнка плюхнулся рядом, болтая ногами. — В квартире ничего, — тихо сказал я, глядя на воду. Тигр вздохнул, не поднимая глаз от страницы. — Значит, придётся искать на рабочем месте. Кабинет двести три, второй этаж. Он довольно часто инспектирует разные объекты, так что время у тебя будет. Я кивнул и направился к штабу. Вот тут стало по-настоящему нервно. Одно дело — проникать в пустые квартиры или даже в бордель. Другое — в здание, набитое сильными и разносторонними шиноби, любой из которых может меня обнаружить. Сенсоры, Хьюга, просто опытные бойцы с обострённой интуицией... Я сбросил хенге в переулке и активировал невидимость. Охрану у входа прошёл без проблем — они смотрели на всех входящих, а не на пустое место рядом с дверью. Внутри было сложнее. Пришлось несколько раз вжиматься в стены, пропуская мимо группы офицеров. Сегодня в штабе было многолюдно, так что приходилось лавировать, обходя разные группы людей. На второй этаж поднялся по лестнице, прижимаясь к перилам. И тут чуть не случилась катастрофа. Когда я только поднялся по лестнице, какая-то блондинистая девушка резко распахнула дверь прямо передо мной. Я едва успел отпрянуть — ещё секунда, и она бы врезалась в меня. Девушка замерла на пороге. Посмотрела в мою сторону. Прищурилась. Сердце ухнуло вниз. Она стояла так несколько секунд, будто пытаясь что-то разглядеть. Потом махнула рукой и прошла дальше по коридору. Я выдохнул. Кабинет двести три нашёлся быстро. Около двери стояла небольшая очередь — человек пять, все с папками и свитками. Видимо, день приёма. Я дождался, пока дверь откроется и из неё выйдет очередной посетитель. Проскользнул внутрь, едва не задев его плечом. Кабинет был просторным и светлым. И таким же уютным, как квартира — те же цветы на подоконнике, мягкий ковёр на полу, картина с водопадом на стене. Даже пахло похоже. Сам Таката сидел за массивным столом, заваленным документами. Крупный, широкоплечий, с добродушным круглым лицом и внимательными глазами. Он поднял взгляд на вошедшего посетителя. — Здравствуйте, Акимичи-сан, — поклонился тот. — Маруяма-сан, добрый день. — Акимичи указал на стул перед столом. — Присаживайтесь. И они заговорили о поставках кунаев и сюрикенов местного производства. Я устроился в углу кабинета, стараясь не шевелиться. Похоже, придётся послушать. — ...сопоставимое число мастеров в Конохе делает в три раза больше продукции, — жаловался Маруяма, пожилой мужчина с усталым лицом. — В три раза, Акимичи-сан! Это уже на подрывную деятельность похоже. — Ну-ну, — Таката примирительно поднял руку. — Давайте без таких обвинений. Местным мастерам раньше не приходилось делать столько оружия. У них были совсем другие направления — украшения, инструменты, бытовые изделия. А вот мастера из Конохи занимаются этим поколениями. Сравнивать их не очень корректно. — И что же делать? Фронту нужно оружие. Акимичи задумался, побарабанив пальцами по столу. — Я всё-таки выбил у начальства немного больше денег на эти нужды. Хотел направить их на закупку бочек и ящиков, но раз такое дело…, — он посмотрел на Маруяму и вздохнул. — Предложи мастерам надбавку за крупные партии — будет стимул работать. — А если качество упадёт? — нахмурился Маруяма. — Будут гнать брак ради денег. — Вот ты это и проконтролируешь. Если качество окажется плохим — сделаешь предупреждение. Если не исправятся — отзовёшь контракт. Всё просто. Маруяма покивал, записывая что-то в свой блокнот, и откланялся. За ним было ещё несколько посетителей. Один курировал закупку припасов у местного населения и жаловался на завышенные цены. Другой отчитывался о тратах за неделю — монотонно перечисляя цифры, от которых у меня даже начали слипаться глаза. Третий докладывал об увеличившемся числе болезней среди вьючных животных и просил выделить средства на лекарства. Рутина. Скучная, обыденная работа интенданта. Ничего подозрительного. Я уже начал сомневаться, что тут будет хоть что-то интересное, когда в кабинет вошёл четвёртый посетитель. Молодой человек лет двадцати пяти с банданой на голове и небольшим шрамом на подбородке. Это его не уродовало. Напротив. Он был довольно привлекательным. — Акимичи-сан. — Он поклонился хозяину кабинета. — А, Рюдзи-сан! — Таката расплылся в улыбке и даже встал со стула. — Проходи, проходи. Ты последний? — Да, Акимичи-сан. Таката вышел из-за стола, указывая гостю на стул, и подошёл к двери. Выглянул в коридор, огляделся по сторонам. Мне тоже было видно, что ожидающих приёма больше нет. Таката закрыл дверь. И задвинул защёлку. Я напрягся. Вот оно. Акимичи вернулся на своё место. Улыбка исчезла с его лица, сменившись серьёзным выражением. — Ну что, — он сцепил ладони перед собой, — всё узнал? — Да, всё узнал. Рюдзи облокотился на стол, немного помолчал и продолжил: — Марико сказала, что сейчас у неё никого нет. Акимичи как будто немного сдулся. Выдохнул с явным облегчением. Я стоял в углу, совершенно растерянный. Точно не этого я ожидал от «секретного разговора за закрытыми дверями». — Это точно? — подался вперёд Таката. — Точно. Они лучшие подружки с академии. Всё друг про друга знают. — Хорошо, хорошо... — Акимичи заёрзал на стуле. — А что она любит? — Опять же, если верить Марико, то больше всего она любит икебаны. — Икебаны? — Таката удивлённо моргнул. — Как... неожиданно. — Я тоже удивился, — признался Рюдзи. — Марико сказала, что в Конохе она очень часто заходила в магазин Яманака. У них лучшие цветы. — И что же мне делать? — Акимичи подпёр ладонью щёку, глядя куда-то в пространство. — Тут такую вообще можно купить? — Извините, Акимичи-сан... — Рюдзи замялся. — Но икебаны нужно делать своими руками. В этом и есть их смысл. — Своими руками, — эхом повторил Таката и надолго задумался. — Да, точно. Как то вылетело из головы. Он ещё немного подумал и посмотрел на собеседника. — Так думаешь, если я ей такую подарю... — начал он, не заканчивая фразу. — Она точно это оценит и запомнит, — ответил Рюдзи на незаданный вопрос. — А какие цветы ей нравятся? — Марико сказала, что конкретных предпочтений нет. Но розы она не очень любит. Акимичи задумчиво хмыкнул и снова погрузился в размышления, уставившись в одну точку. Рюдзи ещё немного посидел в ожидании какого-то отклика, но потом всё-таки решился взять слово: — Акимичи-сан, я ведь справился? С заданием? — А? — очнулся Таката. — А, да, конечно. Справился. Он выдвинул ящик стола, достал лист бумаги, поставил на нём печать, расписался и передал Рюдзи. — Можешь считать, что того инцидента не было. Но всё-таки в следующий раз будь поосторожнее с запечатывающими свитками. Фронту они очень нужны. Особенно большие, каким был этот. Обращаться с ними надо бережнее. — Но он же случайно в чернила упал... — начал было Рюдзи, но, увидев поднятую бровь Акимичи, тут же осёкся. — Я понял, Акимичи-сан. Исправлюсь. Такого больше не повторится. Он поклонился и направился к выходу. Дёрнул ручку — заперто. Обернулся к Такате. Тот кивнул, разрешая. Рюдзи отпер защёлку и вышел. Так вот что это было. — сложил я пазл в голове. Те бумажки в мусорке — варианты подарков. Кольца, гета, катана, торт... Он перебирал идеи, пытаясь угадать, что понравится. А потом, видимо, решил разведать обстановку через своего подчинённого. Я наблюдал, как Акимичи сидит в задумчивости, постукивая пальцами по столу. Губы его беззвучно шевелились — будто он что-то прикидывал или проговаривал про себя. Через несколько минут он решительно встал и вышел в коридор. Мой шанс. Я быстро обследовал кабинет. И снова — ничего. Служебные записки, разные документы и заметки. Ничего подозрительного. Ни личных вещей, ни тайников. Даже в ящиках стола — только канцелярия и печати. Закончил как раз вовремя — в коридоре послышались тяжёлые шаги. Акимичи вернулся с целой охапкой всякой всячины. Цветы — много цветов, разных видов и расцветок. Какие-то ленты, проволока, специальные ножницы, несколько ваз разной формы, зелёные веточки... Он разложил всё это на столе, едва не смахнув на пол стопку документов, и принялся за работу. Поначалу получалось не очень. Он неловко перебирал стебли, хмурился, откладывал один цветок, брал другой. Пару раз уколол палец о шипы и тихо ругнулся. Обрезал стебель слишком коротко и с досадой отложил испорченный цветок в сторону. Но постепенно движения становились увереннее, а композиция — интереснее. В итоге он остановился на жёлтых и розовых цветах, добавив несколько веточек с оранжевыми ягодами. На основу уложил два вида белых — одни точно были ромашки, а вторые я не узнал. Видимо, не имели никаких лечебных свойств, а про декоративные растения я мало что знаю. Акимичи потратил на сборку икебаны больше двух часов. Я всё это время был вынужден стоять в углу кабинета и наблюдать. Ноги начали затекать, спина ныла, но я упорно продолжал стоять. Такая работа, — с досадой подумал я. Закончив, Таката отступил на шаг и внимательно оглядел дело рук своих. Склонил голову набок, что-то прикинул, переставил одну веточку чуть левее. Снова посмотрел. Удовлетворённо кивнул. Надо сказать, получилось действительно красиво. Я бы даже сказал — со смыслом. Этот букет будто нашёптывал о нежности и заботе, которые в него вложили. О той любви, с которой подбирался каждый цветок. И это говорю я — человек, который в цветах разбирается только с точки зрения «можно использовать как лекарство или нельзя». Уж если даже мне это понятно, то и девушке, которой подарят этот букет, точно всё будет ясно. Удовлетворившись результатом, Таката вернулся к документам. Так и пролетел весь оставшийся рабочий день — он подписывал бумаги, ставил печати, делал пометки. Обычная рутина. Уже собираясь уходить, Акимичи бросил взгляд в окно — на улице начинало темнеть. Потом посмотрел на свою икебану. Что-то прикинул, кивнул каким-то своим мыслям. Полез под стол и достал оттуда большой рулон бумаги. Аккуратно, почти нежно замотал букет, стараясь не помять ни одного лепестка. Так мы и вышли на улицу. Акимичи — со свёртком в руках, я — бесплотной тенью за его спиной. Шли недолго. Минут десять неспешным шагом по вечерним улицам. Остановились у ресторана «Весенняя сакура». Это было двухэтажное здание с большими окнами, из которых лился тёплый свет. Над входом — вывеска с цветущей вишней. Внутри оказалось уютно и красиво. Приглушённое освещение, деревянные панели на стенах, низкие столики с подушками для сидения. Пахло жареным мясом, специями и чем-то сладким. Негромко играла музыка — кото и флейта. Акимичи огляделся, выискивая кого-то взглядом. И нашёл, после чего решительно направился к одному из столиков у окна. За ним сидела миловидная девушка лет двадцати со светлыми волосами и живыми голубыми глазами. Она была полностью поглощена какой-то толстой книгой в потёртом переплёте и не замечала ничего вокруг. Акимичи остановился рядом со столиком. Открыл рот, чтобы что-то сказать... И замер. Слова явно застряли в горле. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, сжимая свёрток в руках. На лице — смесь решимости и паники. В этот момент девушка, видимо почувствовав чьё-то присутствие, подняла голову. Прищурилась, разглядывая стоящего перед ней крупного мужчину. А потом улыбнулась — легко и открыто. — Здравствуйте. — она чуть помедлила, склонив голову в бок. — Вы же Акимичи Таката-сан, так? Глава службы снабжения. Чем обязана? — Да, добрый вечер. Да, это я. Да ничем не обязаны…, — как-то неуверенно выдавил он, но нашёл в себе силы продолжить. — А вы Накамура Микото, верно? — Верно. — Она облокотилась о столик, с любопытством глядя на него. — Вы меня искали? — Да, искал. Акимичи замялся ещё сильнее. Его лицо начало понемногу краснеть. Было видно, как он борется с собой, собирая всю решимость. Потом что-то изменилось в его лице — будто он переступил через какой-то внутренний барьер. Он выпрямился. Расправил плечи. И уже увереннее посмотрел на собеседницу. — Да, искал. Чтобы передать вам вот это. Он положил свёрток на стол. — А что это? — с любопытством спросила Микото, откладывая книгу. — Это подарок. Акимичи развернул бумагу, демонстрируя икебану во всей красе. — Подарок вам. — Мне? Она посмотрела на композицию — и было видно, как расширились её глаза. Икебана ей явно очень понравилась. Микото придвинула букет ближе, склонилась над ним, вдыхая аромат. Осторожно коснулась кончиками пальцев нежных лепестков. На её губах расцвела тёплая улыбка. — И от кого он? — спросила она, не отрывая взгляда от цветов. Будто немного потеряла нить разговора, очарованная подарком. — От меня, — чуть помедлив, ответил Акимичи. — Это мой вам подарок. Микото оторвала взгляд от букета и удивлённо посмотрела на него. — От вас? — Она моргнула. — Но это как-то... Сама замялась, начиная краснеть. — Но зачем? — она всплеснула руками, краснея всё сильнее. — Лучше бы такую красоту себе оставили. — Ни в коем случае, — твёрдо ответил Акимичи, даже немного притопнув ногой. — Я лично сделал это специально для вас, Микото-сан. Было видно, что он переламывает в себе последний барьер. Глубоко вдохнул, выдохнул. И решился. — Извините, если покажусь бестактным, но... — Он шагнул чуть ближе к столику. — Я долго наблюдал за вами со стороны. Сначала за вашей работой, потом здесь, в этом заведении. Расспрашивал о вас и чем больше узнавал, тем больше вы мне нравились. С самой нашей первой встречи я не могу не думать о вас. Вы никак не отпускайте мою душу. Моё сердце. Поэтому я…! Вы…? Он низко поклонился — так, что едва не коснулся лбом края стола. — Вы примете мои ухаживания? — выпалил он на одном дыхании. Повисло молчание. Я смотрел на Микото. Её лицо краснело всё больше и больше — от щёк до кончиков ушей. Она была явно ошарашена, смущена, но где-то в глубине глаз мелькала радость. Несколько секунд она молча смотрела на склонившегося перед ней мужчину. Потом перевела взгляд на икебану. Снова коснулась цветов — нежно, почти благоговейно. И улыбнулась. — Да, приму, — сказала она тихо, но уверенно. — Сделавший такую икебану не может быть плохим или недостойным человеком. Он бы просто не смог сотворить такое чудо. Акимичи выпрямился. В его глазах полыхнуло пламя. Там смешалось всё — влюблённость, радость, облегчение, адреналин. Он смотрел на Микото так, будто она только что подарила ему весь мир. «Хэппи-энд», — подумал я и начал тихонько пятиться к выходу. На моё лицо сама по себе наползла легкая улыбка. Смотря сейчас на этих людей невозможно было не улыбаться. Акимичи тем временем, получив разрешение, опустился на подушку напротив Микото. Заговорил о чём-то — быстро, увлечённо, размахивая руками. Она в ответ улыбалась и тихо посмеивалась, прикрывая рот ладонью. Я выскользнул из ресторана и только на улице позволил себе сбросить напряжение. Глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. На душе стало тепло и уютно. Странное чувство — я ведь просто наблюдал со стороны, но будто сам вместе с ними пережил все эти эмоции. Переживал за Такату, болел за него, когда он стоял там, не в силах выдавить ни слова... Он всё-таки молодец. Переборол страх и смущение. Решился. Это очень достойно. Есть немало тех, кто скорее пойдёт в смертельный бой, чем признается в своих чувствах. Проще сразиться с десятком врагов, чем сказать одной-единственной женщине три простых слова. Так устроены люди и шиноби не исключение. Так что сегодня Акимичи Таката — настоящий герой, на которого стоит равняться. Но умиротворение продлилось недолго. На лавке около ресторана я заметил знакомую фигуру. Мужчина лет сорока с книгой в руках. Тигр под хенге. Я выдохнул и покачал головой. Всё настроение испортил своим присутствием. Он невольно напомнил мне, зачем я вообще здесь и чем занимаюсь. Подошёл к нему сзади и тихо прошептал: — Я на базу. Тигр вздрогнул — видимо, не ожидал, что я подойду незамеченным. Но быстро сообразил, что происходит, и коротко кивнул, не поворачивая головы. На базе «Корня» всё было как всегда. Тусклый свет масляной лампы, стол, за которым сидел Слон. Я отчитался о проделанной работе, подробно изложив всё, что видел и слышал. Историю с подарком, разговор с Рюдзи, икебану, сцену в ресторане. Слон слушал внимательно, не перебивая. Как всегда сидел неподвижно, чем каждый раз вызывал у меня эффект зловещей долины. Рядом с ним мне было просто физически некомфортно. — Да, действительно романтичная история, — сказал он, когда я закончил. Но в его интонации не было и намёка на искренность. Просто констатация факта. Будто я рассказал ему о погоде или ценах на рис. — Тут я вынужден с вами согласиться, Филин. Он вряд ли предатель. Слон взял карточку с фотографией Акимичи, что-то записал на ней и отложил в сторону. Потом поднял на меня взгляд. — Сегодня поступила обнадёживающая информация, — сказал он. — Ласточка уверена, что вышла на правильный след. Ноно. Я внутренне сжался. Постарался ничем не выдать своих эмоций. — Я тоже склонен полагать, что мы уже близко к цели, — продолжил Слон. — Завтра работаете с ней, Филин. Пауза. — А сейчас — свободны. Он вернулся к своим бумагам, давая понять, что разговор окончен. Я кивнул и вышел. На улице было холодно. Не просто холодно — промозгло и неприятно. Ветер пробирал до костей, забираясь под одежду. Я устало выдохнул и зашагал в сторону дома. Стараясь не думать о завтрашнем дне.