Глава 81

Я встал рано, как и обычно. Привычно поднялся с кровати и вышел в гостиную, стараясь не разбудить Рюносукэ. Тот спал крепко, разметавшись по постели и что-то бормоча во сне. Я аккуратно прикрыл за собой дверь и направился в центр комнаты. Несколько минут на разминку — наклоны, растяжка, приседания. Тело постепенно просыпалось, разгоняя остатки сонливости. Сегодня всё станет немного яснее, — думал я, делая очередной наклон и касаясь пальцами пола. — По крайней мере, я на это надеюсь. Что я имею в виду? Ноно, конечно. И всю ситуацию вокруг неё. Если у нас будет хоть лишняя секунда — я просто обязан с ней поговорить. Обсудить её вступление в Корень. Возможно, извиниться за своё поведение тогда, после смерти Наваки. Я ведь и не поговорил с ней толком. Ничего не объяснил. Или нет, — пробилась в голову противоположная мысль. — Нужно ли это вообще делать? Мы всё-таки служим в АНБУ и выполняем задание. Не помешает ли это миссии? Да и о чём вообще говорить? Сказать: «Привет, как дела? Почему решила вступить в Корень?» Мда. Звучит убого. Я выпрямился, сделал несколько круговых движений руками, разминая плечи. За окном едва начинало светать — серое небо постепенно наливалось тусклым утренним светом. Я думал об этом вчера весь вечер, но так и не пришёл к определённому выводу. Мысли крутились по кругу, не давая ни секунды покоя. Что сказать? Как начать разговор? Стоит ли вообще поднимать эту тему? В какой-то момент даже хотел зайти к Каори. Просто поговорить и развеяться, чтобы не думать об этом. Да и не виделись мы уже давно, хотя она приглашала всех нас зайти, а после я даже не удосужился навестить её. Нехорошо. Но как только я подошёл к её квартире, заметил в сенсорном восприятии ещё одну сигнатуру. Причём знакомую. А Сакумо что тут делает? — удивился я тогда, остановившись у двери. Просто постучаться и войти я уже не мог. Да, Сакумо знает, кто я. Но я ведь не подтвердил это и не опровергнул, а его рассуждения опирались как раз на нашу связь с Каори. Да и если у них там что-то... кхем, интересное, то я их попросту спугну. Ворвусь как идиот посреди... чего бы там ни было. Вряд-ли, конечно, там что-то подобное происходит, но ведь всякое может быть… Ну блин. Нет. Всё таки хочу знать наверняка. Не усну ведь. Вместо того чтобы постучаться и войти, я вышел из здания и забрался на нужный этаж по стене. Добравшись до нужного окна, я осторожно заглянул внутрь, стараясь не касаться стекла. Чувствую себя каким-то сталкером, — поймал я себя на мысли, но быстро её отмёл. Мне было слишком интересно, что там происходит. А происходило следующее. Каори и Сакумо стояли около стола в гостиной. Хатаке показывал ей какой-то свиток — длинный, с несколькими печатями на краях. Каори внимательно его читала, время от времени хмурясь или кивая каким-то своим мыслям. Через некоторое время она подняла на него взгляд, что-то сказала. Я не мог разобрать слов через стекло, но по движению губ понял, что фраза была короткой. Сакумо кивнул в ответ. Каори усмехнулась, чуть ли не рассмеялась, и протянула ему руку. Он немного опешил, но пожал. Потом они переместились на кухню и пили чай. Обычный чай, без всяких там романтических свечей или многозначительных взглядов. Просто два товарища, обсуждающих что-то за чашкой горячего напитка. Всё это заняло минут тридцать, может, чуть больше. После чего Сакумо просто встал, поклонился и ушёл. Каори проводила его до двери и вернулась к своим делам. Рабочие моменты? — думал я, спускаясь по стене и возвращаясь домой по тёмным улицам. — Или Сакумо потребовалась помощь Каори в чём-то? Какой-то совет или консультация? Непонятно. Свиток мог быть чем угодно — контрактом, техническим описанием, даже письмом. А рукопожатие... Рукопожатие обычно означает соглашение. Договорились о чём-то? Вопросов было больше, чем ответов. Как обычно в последнее время. С этими мыслями я и пришёл домой, а потом всё время до сна думал о ситуации с Ноно. Лежал на кровати, уставившись в потолок, и прокручивал в голове возможные сценарии разговора. Ни один из них не казался достаточно хорошим. Вот и сейчас, всполоснувшись холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и надев свежий комплект формы, я стоял у двери и думал о том, что будет. Ладно, будем импровизировать, — заключил я, берясь за ручку двери. — Всё равно ничего путного в голову не идёт. Как пойдёт — так пойдёт. До базы Корня я добрался довольно быстро. Поднявшись на второй этаж знакомого дома, я увидел привычную картину: Слон, как всегда, сидел на своём месте за столом, заваленным бумагами и карточками. Рядом с ним стояла Ноно. То есть Ласточка. — ...у нас пока мало оснований так полагать, — Сказал Слон. Это было первое, что я услышал, войдя в комнату. — А как по мне, всё очевидно, — возразила Ласточка. В её голосе слышалось плохо скрываемое раздражение. — Мы только теряем время. А голос-то у неё немного изменился, — отметил я про себя, прислушиваясь. Стал чуть ниже, чуть твёрже. — Ну что уж. Такой возраст. Мой голос тоже не сравнить с тем, что был полгода назад. Ходил я всегда довольно тихо, поэтому меня заметили только сейчас. Ноно немного отошла от стола, повернув голову в мою сторону. Слон поманил меня рукой. — Филин, вы как раз вовремя. Он взял со стола документ с фотографией и передал мне. На это его действие Ноно недовольно цокнула — тихо, но вполне различимо. Видимо, разговор до моего прихода был не из приятных. Я взял карточку и посмотрел на фотографию. С неё на меня смотрел тот самый шиноби, который принёс Хамаде вознаграждение в борделе. Жилистый, длинный, с цепким взглядом. Лицо запоминающееся — из тех, что не спутаешь с другими. Саката Рюга, — прочитал я его полное имя. Дальше в документе значилось, что сейчас он работает в аппарате заместителя командира фронта и является его личным помощником. Должность не самая высокая, но с доступом к важной информации. А заместитель Дана у нас сейчас... Утатанэ Рицу, — вспомнил я. Второй человек после самого Дана. Серьёзная фигура. И зачем ему понадобилось покупать какие-то документы у главы курьерской службы? Он бы мог просто приказать их выдать. Как заместитель командующего, он имел доступ практически к любой информации. Зачем обходить официальные каналы? Странно. Очень странно. Ещё в карточке значилось, что Рюга уже давно застрял в ранге чунина и много лет служит вместе с Рицу. Ещё с довоенных времён, судя по датам. Логично, что тот поставил именно его своим помощником — проверенный человек, которому можно доверять. А ещё понятно, почему Рицу послал именно его заниматься не совсем законными делишками. Доверенное лицо, которое не предаст и не проболтается. Но это только если я правильно думаю и Рицу тоже замешан. — Это сегодняшняя цель? — спросил я, поднимая взгляд от документа. — Да, всё верно, — ответил Слон. — Задача — проследить за маршрутами, узнать, что именно он доставляет и, главное, кому. — А разве вы уже за ним не следили? — я положил карточку обратно на стол. — Вы же наверняка знаете, куда он ходил и к кому. — Это так, — кивнул Слон. — Но наше расследование ничего не выявило. Никаких улик или доказательств. Что странно, ведь его передвижения и места доставок довольно сомнительны и подозрительны. А это пробуждает во мне ещё больше сомнений. Я нахмурился, обдумывая услышанное. Следили, но ничего не нашли? При том, что места подозрительные? Это могло означать только одно — либо Саката очень хорошо заметает следы, либо те, с кем он встречается, умеют прятать улики. Профессионалы, одним словом. — А вы уверены, что есть смысл следить именно за ним? — сказал я, кладя документы на стол. — Мне кажется, он просто исполнитель. Курьер. Нам нужно присмотреться к Утатанэ. — Не вы один мне это сегодня предлагаете. Слон посмотрел на Ноно и вновь перевёл взгляд на меня. — Но я хочу во всём убедиться. Сначала нужно узнать, что и кому он носит. Без этих данных любые обвинения в адрес заместителя командующего будут голословными. — Но... — начал я. И тут Слон сделал то, чего я ожидал от него меньше всего. — Я так решил, — чуть повысив голос, произнёс он. — И не вам оспаривать моё решение. Вам ясно? Сказать, что я был шокирован — ничего не сказать. Слон впервые проявил хоть какую-то заметную эмоцию. За всё время нашего знакомства — впервые. Да и какую эмоцию. Это не было похоже на раздражение, которое могло бы проявиться при неподчинении приказу. Не злость, не недовольство. Нет, тут что-то другое. Может, волнение. Что-то нервное. Будто я случайно задел больную тему. Точнее сказать не могу. Даже проявление сильной эмоции в его исполнении было каким-то блёклым, приглушённым. Словно солнечный луч, пробивающийся сквозь толщу мутной воды. Вроде бы есть, но еле различимый. — Вас понял, — кивнул я, решив не развивать тему. — Так точно, — отозвалась Ноно ровным голосом. — Хорошо, — спокойно произнёс Слон, будто ничего и не было. Голос снова стал ровным и безжизненным. — Тогда приступайте к наблюдению. Он вернулся к своим бумагам, перебирая карточки с фотографиями шиноби. Мы с Ноно переглянулись и пошли на выход. За спиной слышался только тихий шелест бумаги. Выйдя из базы на улицу, Ноно повернулась в мою сторону. — Дом Сакаты я уже проверила. Там пусто, — начала она деловым тоном, сразу переходя к делу. — Никаких документов, никаких тайников, никаких зацепок. Либо он очень осторожен, либо хранит всё в другом месте. Твоя помощь нужна для того, чтобы проникать в места, куда он доставляет посылки. Туда я пробраться не могу. Я немного удивился тому, что дом она уже обследовала, но потом кое-что понял. Точнее — вспомнил. Ещё перед тем как уйти в АНБУ, я обучил её базовой технике невидимости и рассказал о нескольких тонкостях работы с ней. Показал основные печати, объяснил принцип. Вполне вероятно, что именно на неё делали акцент при обучении Ноно как оперативника Корня. Логично — использовать уже имеющиеся навыки и развивать их дальше. Да и сама она, я думаю, вполне могла хорошо научиться ей пользоваться. Ноно всегда была очень смышлёной девочкой, схватывала всё на лету. — Понял, — ответил я. — Тогда что делаем сейчас? Ждём его у штаба и следим? — Да, — она кивнула и задумалась на секунду. — Я как раз успею дочитать одну книжку. — Книжку? — удивился я. — Да. Об устройстве сердца. Второй том. — Я не... Начал я, а потом меня как молнией прошибло. Слова застряли в горле. Это ведь та самая книга, которую мы не дочитали. Воспоминания нахлынули разом, накрыв с головой. Ещё перед смертью Наваки и моим переходом в АНБУ у нас уже было не так много времени для совместного изучения материала, как мы любили делать до этого. Раньше мы могли часами сидеть в библиотеке, разбирая сложные медицинские тексты, споря о трактовках, делясь находками. И самой последней нашей книгой стала монография об устройстве сердца. Толстый том в потёртом переплёте, с подробными иллюстрациями и сложными схемами. Мы всё время откладывали её изучение — то одно мешало, то другое. Сначала миссии, потом тренировки, потом... Потом Наваки погиб, и всё изменилось. В конце концов мы так и не дочитали эту книгу. Она осталась где-то на полке в моей квартире, с закладкой на середине второго тома. Я поражённый стоял и тупо смотрел на Ноно. Слова не шли. В голове было пусто — только воспоминания и понимание того, что она только что сделала. Через десяток секунд, придя в себя, я выдал единственное, что вертелось на в моей голове: — Узнала? Повисло молчание. Ноно оглядела меня с ног до головы. Внимательно, изучающе, будто сверяя с каким-то образом в памяти. Потом подошла ближе на полшага и тихо прошептала: — Как тебя не узнать? Я тебя как облупленного знаю. Я хмыкнул, чувствуя, как отпускает напряжение. И вновь посмотрел на неё, но уже по-другому. Ну вот, одной проблемой меньше. — Нам нужно поговорить, — уже более серьёзно сказал я, понижая голос. — У меня много вопросов. Очень много. — У меня тоже, — ответила она. — Но не сейчас. Вечером. Сейчас у нас задание. — Тц, — цыкнул я, хотя понимал, что она права. Миссия прежде всего. — Ладно. Тогда рассказывай всё по заданию. Есть план? — План? — она задумалась, склонив голову набок. — Да нет особо. Ничего сложного. Нам нужно узнать, что он переносит и с кем общается. Я думала, что укажу тебе его местоположение и подстрахую, пока ты будешь внутри. — А сама? Почему сама не можешь проникнуть? — Тебе нужно объяснять? — чуть обиженно произнесла Ноно. В её голосе мелькнули знакомые нотки — так она всегда говорила, когда я спрашивал что-то очевидное. — Моя техника не такая эффективная, как у тебя. Ты же сам дал мне только базу. — М-да, это точно. Я усмехнулся, вспомнив те давние уроки. Я тогда сильно обеспокоился её безопасностью, ведь их сенсей учил их только базовым вещам, хотя уже шла война. Я показал ей основные принципы, базовые печати. Думал, что этого хватит для самозащиты. Или для побега. А теперь склонен полагать, что эта её способность стала не последним аргументов в пользу её вербовки, — подумал я, немного погрустнев. — Потому-что если это так, то именно я немало поспособствовал тому, что она теперь в Корне. Но потом быстро настроился на деловой лад. Хватит ностальгии и переживаний — впереди задание. — Ладно. Раньше начнём — раньше закончим. Она кивнула и сложила печати, обратившись в женщину лет сорока. Простое лицо, слегка уставшее, с мелкими морщинками у глаз. Неприметная одежда — поношенное кимоно, простой пояс. Типичная горожанка, каких сотни на улицах Мизукавы. Взгляд скользнёт и не задержится. — До штаба дойдём под хенге, — сказала она изменившимся голосом. — Как только увидим Рюгу — следуй за мной. Там есть хорошее место, чтобы заменить хенге на невидимость. Понял? Я кивнул и тоже сложил печати, обратившись в мальчика по примеру прошлых перевоплощений. Светлые волосы, веснушки на носу, любопытные глаза. Лет восемь-девять на вид — достаточно взрослый, чтобы ходить с матерью по делам, но достаточно маленький, чтобы не вызывать подозрений. — Хорошо, мама, я понял, — произнёс я звонким мальчишеским голосом, сразу входя в роль. Ноно прыснула в кулачок и рассмеялась. Смех был настоящий, живой — не наигранный. И от этого на душе стало немного теплее. — Значит, будем изображать мать с сыном, — сказала она, отсмеявшись. — На то и был расчёт. Я кивнул головой и пристроился сбоку от неё, чуть позади — как и положено послушному ребёнку. Так мы и пошли к центральной площади, изображая обычную семью на утренней прогулке. По пути я думал. Много думал. Улицы Мизукавы постепенно оживали. Торговцы раскладывали товары на прилавках, хозяйки спешили на рынок за свежими продуктами, дети куда-то бежали по мокрым тропинкам. Это настраивало на позитивный лад. Наверно поэтому мои мысли, в основном, были довольно позитивными. Я не заметил в Ноно той отстранённости, что была в Ястребе и Слоне. Той пугающей пустоты во взгляде, механичности движений, безжизненности голоса. Да, присутствовала небольшая блёклость — какая-то приглушённость эмоций, будто она научилась их контролировать лучше, чем раньше. Но в целом реакции были обычными. Живыми. Такими, какими и должны быть у нормального человека. И в них не чувствовалось ни грамма фальши. Это был хороший знак. Очень хороший. Не знаю, что бы я делал, узнав, что Ноно стала похожа на того же Слона. Превратилась в пустую оболочку, в механизм для выполнения приказов. Наверное, это было бы... Нет, даже думать об этом не хочу. Да и что это вообще такое? — в очередной раз задался я вопросом, машинально обходя лужу на дороге. — Эта их пустота, безэмоциональность? Их учат так сдерживать эмоции? Какая-то особая методика подготовки? Или это техника — что-то вроде постоянного гендзюцу на самого себя? Может, и вовсе медицинское вмешательство? Какие-то препараты, подавляющие эмоциональные реакции? Или операция на мозге? А может быть, и всё вместе. Комплексный подход. Не знаю. Но узнать хотелось бы. Хотя бы для того, чтобы понять, грозит ли это Ноно. И можно ли это обратить. Прокрутив в голове ещё раз все эти мысли, я решил переключиться на более насущные вопросы. Подумать о задании. О том, что нам предстоит сегодня. Что мы имеем? Есть Саката Рюга, помощник заместителя командира фронта. Чунин, застрявший в этом ранге много лет — видимо, не хватает амбиций или способностей для продвижения. Зато хватает лояльности своему начальнику. Заместитель командира — Утатанэ Рицу, второй человек после Дана. Серьёзная фигура с серьёзными полномочиями. Доступ к стратегическим планам, к расписанию патрулей, к донесениям разведки. Мы точно знаем, что сам Рюга замазан в каких-то мутных делишках. Я своими глазами видел, как он передавал деньги Хамаде. Своими ушами слышал, как он упоминал начальство. Но вот вопрос — замешан ли в этом сам Рицу? Или Рюга действует самостоятельно, прикрываясь именем покровителя? С одной стороны, я сам слышал, как Саката брал документы именно для Утатанэ. Говорил об этом прямо, не скрываясь. С другой — помощник просто мог примазаться к имени своего начальника и друга, чтобы проворачивать свои дела за его спиной. Использовать чужой авторитет для собственной выгоды. Такое бывает сплошь и рядом. Что вероятнее? Замешаны оба или один Саката? Мне почему-то кажется, что большой начальник тут всё-таки замешан, — думал я, когда мы свернули на широкую улицу, ведущую прямо на площадь перед штабом. Если судить логически, то у заместителя намного больше ресурсов, чем у его помощника. Намного больше возможностей. Помощник может максимум сообщать заранее о каких-то делах, информировать врага о передвижениях наших войск — и то, только о тех, о которых знает сам. А вот заместитель... Заместитель вполне может оставить лазейки в расписании патрулирования местности. Может «случайно» отправить отряд не туда, куда нужно. Может игнорировать донесения о чрезмерной активности противника, списывая их на ошибки разведчиков. Может задержать подкрепление на критические несколько часов. Да много чего он может. Слишком много. И ведь думаю так не я один, — продолжал я размышлять, рассеянно глядя по сторонам. — Ноно думает так же, раз предложила следить сразу за Утатанэ. Мы оба видим очевидное. Но почему Слон не согласился? Это не давало мне покоя. Слон производил впечатление умного человека — холодного, расчётливого, но умного. Он должен был прийти к тем же выводам, что и мы. Может, он формалист и следует всем правилам? Или привык всё перепроверять и не делать поспешных выводов, даже когда они кажутся очевидными? Или тут есть что-то ещё? Что-то, чего мы не знаем? Его странная реакция на наши предложения... Это повышение голоса, эта нервозность... Такое чувство, что мы наступили на больную мозоль. Задели что-то, о чём не должны были знать. Ладно, — оборвал я сам себя. — Хватит строить теории. Сначала выполним задание, соберём информацию. А потом уже будем думать. — Сынок, давай посидим на скамеечке, мама устала, — сказала Ноно материнским голосом, указывая на скамейку у фонтана. Отсюда хорошо просматривался вход в штаб. — Ладно, — со вздохом, полным детской печали, ответил я. Как будто мне так хотелось бегать дальше, а злая мама заставляет сидеть на месте. Мы умостились на скамейке и стали ждать. Фонтан тихо журчал, разбрасывая мелкие брызги. Солнце припекало — день обещал быть тёплым. Тёплым относительно поздней осени, но и этого другим людям хватало, чтобы наслаждаться теплыми, солнечными лучиками. Пока ждали, изображали из себя мать с ребёнком. Я спрашивал у Ноно обо всём, что видел вокруг — так, как это делают любопытные дети. Она терпеливо отвечала, делая вид, что уже устала отвечать на тысячный вопрос. — Мам, а почему у того дяди такой большой меч? — спросил я, указывая на проходящего мимо шиноби. — Потому что он шиноби, сынок. — А я тоже буду шиноби? — Если будешь хорошо себя вести и много учиться. — А почему вода в фонтане такая холодная? — я демонстративно потрогал воду и отдёрнул руку. — Потому что осень, сынок. Не лезь туда руками, простудишься. — А почему небо голубое? — Потому что... — она вздохнула с видом измученной матери. — Сынок, может, ты лучше побегаешь немного? Мама хочет отдохнуть. Я обрадованно кивнул и побежал к фонтану. Сделал несколько кругов вокруг него, изображая непоседливого ребёнка. Ноно кричала мне, чтобы я не намочился, не упал, не убежал слишком далеко. Несколько прохожих улыбались, глядя на «непоседливого мальчишку» и его уставшую мать. Обычная сценка из жизни, не вызывающая никаких подозрений. Так всё и продолжалось — минут двадцать, может, полчаса. Я успел «подружиться» с какой-то девочкой примерно моего возраста, которая тоже гуляла с матерью, и даже поиграть с ней в догонялки. Ноно тем временем достала небольшую книжечку и делала вид, что читает. На самом деле, конечно, наблюдала за входом в штаб. Потом, как раз в момент, когда я был у скамейки, Ноно наклонилась к моему уху и тихо сказала: — Выходит из штаба. Я аккуратно посмотрел в ту сторону, стараясь не выдать своего интереса. И увидел нашу цель. Саката Рюга нисколько не изменился с тех пор, как я увидел его в первый раз в том борделе. Длинный, жилистый, с цепким взглядом, который, казалось, подмечал всё вокруг. Двигался он уверенно, пружинистой походкой опытного шиноби. Разве что сегодня он был немного посвежее — видимо, в прошлый раз я застал его в конце рабочего дня, уставшего и расслабившегося. Сейчас он был собран и внимателен. За спиной он нес большой свиток. Явно запечатывающий. Мы с Ноно поднялись со скамейки. Она взяла меня за руку и повела прочь от фонтана. — Пойдём, сынок. Нам пора. Она отвела меня в довольно узкий переулок, который располагался сразу между тремя поставленными вплотную домами. Место было укромное, скрытое от посторонних глаз. Даже днём тут царил полумрак — солнечные лучи не доставали до земли между высокими стенами. Зайдя в тень, мы оглянулись по сторонам, убедившись, что никто не видит, и скинули хенге. — Дальше в невидимости, — сказала Ноно, понижая голос до шёпота. — Есть варианты, как нам случайно не столкнуться? Не хотелось бы врезаться друг в друга посреди миссии. Я задумался на секунду, прикидывая возможные схемы. — Ты держись его левого плеча и будь чуть сзади. Я буду держаться правого и идти параллельно. Этого должно хватить. — Согласна. Неплохая идея. Она начала складывать печати. Руки двигались быстро, уверенно — видно, что много практиковалась. Все печати мне были прекрасно знакомы — я сам показывал их когда-то. Но их было меньше, чем в моей технике. Упрощённая версия, без некоторых элементов, которые я добавил позже. Когда она сложила последнюю печать, её тело начало исчезать. Сначала контуры стали размытыми, будто я смотрел на неё сквозь текущую воду. Потом она начала как бы расплываться, сливаясь с окружающим пространством. И наконец пропала из виду полностью. Я тоже сложил печати и стал невидимым, а потом углубился в сенсорику, нащупывая окружающие сигнатуры чакры. А ты неплоха, Якуши, — подумал я, нащупав её сигнатуру. — Придумала, как частично скрывать чакру. Молодец. Конечно, я её чувствовал. Но не так отчётливо, как это было бы, если бы техника была совсем базовой. Обычно человек под моей техникой невидимости светится в сенсорике как маяк — само дзюцу требует постоянного расхода чакры, поэтому сенсору её заметить легче простого. Но Ноно каким-то образом научилась приглушать этот «свет». Не полностью, но достаточно, чтобы сбить с толку неопытного сенсора. Видимо, кое-что она смогла придумать сама за это время. Или её научили в Корне. В любом случае — впечатляет. Ладно, пора работать, — подумал я, прыгая на крышу ближайшего дома вслед за едва ощутимой сигнатурой Ноно. Рюга уже свернул за угол, уверенно направляясь к окраинам города.