Глава 84

Чем ближе мы приближались к штабу, тем сильнее падало настроение. Вроде только что был рад закрытию вопроса, который всё это время не давал покоя, и тут же возвращаешься в безрадостную реальность. А если так подумать, то такая она и есть. Безрадостная. Рицу почти гарантированно предатель. В этом замешан его помощник Рюга. Возможно, есть и другие. Например, та женщина, которую Рюга назвал Окусама с её охранником. Торговец Каяма. И ведь это может быть только верхушкой айсберга. Сколько ещё таких, о которых мы не знаем? Думаю, Дану не понравится эта новость, — подумал я, перепрыгивая на очередную крышу. — Да, скорее всего, они с заместителем даже не друзья, и он сам не имеет отношения к его назначению, но вся административная нагрузка после ареста Рицу упадёт на него. Даже на помощника заместителя часть дел не спихнуть — он ведь тоже замешан. Я спрыгнул с крыши около двери в штаб Корня. Через десяток секунд рядом приземлилась Ноно. Её сигнатура была приглушённой, но всё равно различимой для опытного сенсора. Может, всё-таки подсказать ей, как сделать себя менее заметной? — проскочила у меня мысль. — Сейчас тоже, конечно, неплохо, но далеко до идеала. Может, как будет время, и научу. Мы вошли в штаб и направились на второй этаж. Знакомый коридор, знакомая дверь. Я постучал и, дождавшись разрешения, вошёл внутрь. Слон в этот раз удивил. Он сидел за столом с документами, но конкретно в эту минуту откинулся на спинку стула и запрокинул голову. Просто сидел так, глядя в потолок. Неподвижно. Надо же. Даже машины устают? — внутренне усмехнулся я. — Хотя это даже хорошо. Значит, что-то человеческое в нём всё-таки есть. А то я уже начал думать, что местные сумрачные гении додумались до создания андроидов на чакре. Уж слишком эти типы походят на роботов. Когда мы вошли в комнату, он поднял голову и, нисколько не смутившись, поудобнее устроился на стуле. Словно ничего и не было. — Филин, Ласточка. Рад видеть. Надеюсь, вы принесли мне хорошие новости. — Смотря как на это посмотреть, — ответил я. И начал рассказывать обо всём, что успел узнать за сегодня. О слежке за Рюгой. О его странном поведении, а если точнее — постоянные проверки на хвост, петляние по улицам и другие ухищрения. О встрече с торговцем Каямой на складе. О разговоре про караван и упоминании Утатанэ. О переулке в западном районе, условном стуке, лысом охраннике. Об Окусаме. О документах, которые Рюга ей передал. О её словах про «господина», которому нужно что-то передать. Потом — о визите Рюги в штаб. О его встрече с Рицу. Об их странных отношениях — слишком неформальных для начальника и подчинённого. О фразе Рицу: «Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы». О том, как он выглядел — устало и измотано. Пока я рассказывал, Слон сидел и внимательно слушал. Изредка его пальцы постукивали по поверхности стола, но больше никаких эмоций он не проявлял. Я даже стал привыкать к этому. Эффект зловещей долины, конечно, всё ещё присутствовал, но это не производило на меня такого же впечатления, как в первые разы. Как только я закончил и высказал свои выводы о том, что, скорее всего, Рицу и есть наш предатель или, по крайней мере, ключевое звено в цепочке, Слон в последний раз стукнул ногтем по столу и застыл. Он сидел беззвучно, глядя куда-то в свои документы. Он явно не читал — думал. И задумался он крепко. Прошло не меньше минуты, прежде чем он поднял голову и посмотрел на каждого из нас по очереди. Сначала на меня, потом на Ноно, потом снова на меня. — Что ж. Информация интересная. Он взялся за ручку, достал стопку чистых листов и посмотрел на меня. — А теперь перескажи всё ещё раз. Только подробно. Расскажи всё, что запомнил. Каждую деталь, каждое слово, каждый жест. Я немного удивился, потому что раньше Слон о таком не просил. Обычно он либо сразу записывал мои слова, либо просто слушал, видимо запоминая. А тут — повторный пересказ, да ещё и с требованием максимальной детализации. Я немного напрягся, но потом подумал, что мне, по сути, всё равно. Даже если тут что-то не так, то меня это касается в последнюю очередь. Решения принимаю не я, не мне и отвечать. Призадумавшись, я начал вспоминать все самые неочевидные наблюдения за сегодня. Как Рюга трижды останавливался у витрин, делая вид, что рассматривает товары, а сам смотрел в отражение — проверял, нет ли хвоста. Как он менял темп ходьбы. Как разговаривал с торговцем Каямой — раздражённо, свысока, словно с прислугой. И как изменился его тон при встрече с Окусамой, став почтительным. Я изложил всё ещё раз, в этот раз настолько подробно, насколько это вообще было возможно. Слон писал быстро, но аккуратно и разборчиво. Я несколько раз взглянул на текст, когда он менял исписанный лист на чистый. Почерк был понятным, с ровными строчками и чёткими иероглифами. Когда я закончил, Слон аккуратно сложил все листы вместе и протянул мне. — Проверь, всё ли верно. Я удивился, но послушно взял листы и принялся читать. Слон тем временем взял ещё один лист, быстро что-то на нём написал, а потом потянулся к своему подсумку. Оттуда он извлёк немаленький конверт и фуин-печать — сложную, с множеством концентрических кругов и мелких символов. Я быстро пробежался по тексту. Всё было записано точно, без искажений. Каждое моё слово, каждое наблюдение. Даже мои интонации кое-где были отмечены. — Всё верно, — сказал я, передавая листы обратно. Слон кивнул. Взял листы, вновь ровно их сложил и положил сверху свой листок. Я успел прочитать, что там было написано: «Записано со слов оперативника АНБУ. Позывной: Филин». После этого всю эту стопку бумаг он поместил в конверт и, закрыв его, положил сверху фуин-печать. — Подай в неё чакру, — сказал Слон, посмотрев сначала на печать, а потом на меня. — Зачем это? — спросил я. — И что это такое? — Это печать подтверждения личности, — с лёгким раздражением в голосе ответил Слон. Словно объяснял очевидные вещи. — Так получатель поймёт, от кого письмо, и сможет его вскрыть. В нашем случае она нужна, чтобы в Конохе убедились, что это не просто мои соображения, а записанный мной с твоих слов отчет. — Почему я раньше не слышал о таких печатях? — спросил я, так как действительно до этого момента ничего подобного не встречал, хотя и изучал фуиндзюцу на дополнительных занятиях в академии. — И как это вообще работает? — Мало кто слышал. Специализация слишком узкая, — ответил Слон. — А работает она очень просто. Чакра, помещённая в эту печать, реагирует только на точно такую же чакру. Ты ведь проходил церемонию посвящения в АНБУ? Я кивнул, вспоминая, как мне наносили татуировку и брали кровь для деревянной дощечки. Тогда я не до конца понимал, зачем это нужно. Потом выяснилось, что она треснет, если я умру. Теперь всплыло ещё одно назначение. — В этих дощечках чакра хранится очень долго, — продолжил Слон. — В отличие от печати. Но печати долгое хранение и не нужно — она одноразовая. А если конверт попытается вскрыть кто-то другой, он просто самоуничтожится. Вместе с содержимым. Удовлетворён? — Вполне, — ответил я, всё ещё находясь под впечатлением. Это же надо. Такая простая на первый взгляд вещь, но такая полезная, — подумал я. Даже задумался о том, почему такие печати не используют все остальные шиноби, но быстро понял — они-то нигде слепок своей чакры не оставляют. Да и даже если бы оставляли, это было бы слишком накладно по ресурсам и могло бы создавать путаницу при передачи информации. Есть и другие варианты. Может, деревьев, из которых делаются эти дощечки, совсем мало. Или технология изготовления слишком долгая и дорогая. И далее. И далее. И далее. Этих вариантов слишком много, чтобы делать однозначные выводы. Да и печать непростая, — подумал я, разглядывая сложный узор с множеством завитушек и кандзи. — Обычному мастеру такую не сделать. — А почему именно сейчас понадобились такие меры? — спросил я, уже догадываясь, что мне ответят. Слон немного помолчал, сверля меня взглядом сквозь прорези маски. Но всё же ответил: — Потому что это слишком важная информация. Речь идёт о заместителе командира фронта. Моих соображений может оказаться недостаточно при принятии решения, а вот такой подробный отчёт, записанный именно с твоих слов, может повлиять на результат. — Именно с моих? Слон вздохнул. Этот жест, будто ему надоело объяснять очевидные вещи недалёкому генину, если честно, меня задел. Никогда не любил людей, которые так реагируют на вопросы. Будто они знают всё и обо всём, а все остальные неисправимые тупицы. Но я промолчал. Незачем разводить конфликт на пустом месте, — подумал я, успокаивая себя. — Потерпи этого типа ещё немного. Скоро он исчезнет из твоей жизни. — Мне сообщили, что твои способности в скрытности лучшие в деревне, — сказал он. Я даже удивился такой своей оценке с его стороны, но потом понял, что это просто констатация факта, а не комплимент. Причем в его голосе в этот момент явно сквозило сомнение в сказанном, что начало раздражать ещё сильнее. — К написанному мной будет одно отношение. Но написанное с твоих слов, да ещё и подтверждённое этой печатью — совсем другое. Надеюсь, вопросов больше нет? — Нет, — сдавленно буркнул я, так как тон и манера Слона уже начали меня не просто раздражать, а по настоящему выводить из себя. Наверно, можно даже записать это в его жизненные достижения. Мало кто в этом мире смог меня по настоящему выбесить. Слон смог. — Тогда влей чакру, пожалуйста. Он указал на печать, лежащую на конверте. Я сделал шаг вперёд, абстрагировался от напыщенного короневика и коснулся печати пальцами, подав чакру. В ту же секунду она засияла ярко-голубым цветом. Основа печати, то есть бумага, на которую она была нанесена, начала истлевать, словно тая на солнце. Сияние перетекло на конверт, а сама печать... она словно ожила, побежала по бумаге чёрными светящимися вязями. На всё про всё ушло примерно три секунды. После этого процесс остановился. Теперь на столе лежал только конверт, покрытый крестообразной вязью кандзи, глифов и завитушек. Сложный узор, похожий одновременно на паутину и на карту звёздного неба. Я углубился в сенсорное восприятие и действительно убедился, что конверт теперь пропитан моей чакрой. Она была вплетена в саму структуру печати, став её неотъемлемой частью. Удивительно, — подумал я. Слон взял конверт со стола и положил себе в подсумок. — Отправлю его в Коноху, как только вернётся Ястреб. Воспользуемся его птичкой. — Птичкой? — переспросил я. — У него контракт с ястребами, — ответила вместо Слона Ноно. — Использует он их нечасто. Говорит, что по сравнению с прошлыми призывами они стали уж очень привередливы. — Как удобно, — кивнул я и задумался. Интересно, а можно ли заключать контракт сразу с двумя видами? — мелькнула мысль. Слизни мне, конечно, нравились и были очень полезны, но вот иметь под рукой какое-нибудь летающее создание было бы очень кстати. Например, как сейчас — чтобы отправить срочное послание. Или проводить разведку с воздуха. Надо будет как-нибудь разузнать об этом у слизней, — решил я. — Но аккуратно. А то вдруг обидятся. Мало ли, может у них какая-то видовая вражда или древняя обида. — Вы можете быть свободны, Филин. Спасибо за работу, — сказал Слон, сложив руки на столе. — Приходите завтра после полудня. Думаю, к этому времени мы получим ответ из Конохи. — Вас понял. Я кивнул Ноно на прощание и двинулся на выход. До дома я добирался в раздумьях. Вся эта ситуация тревожила меня всё сильнее. Сначала мутное задание от Хокаге. Потом корневики с их странными повадками и эффектом зловещей долины. А теперь нарисовался главный предатель — да не простой, а целый заместитель командующего фронтом. Кстати, фамилия у него какая-то знакомая, — подумал я, перепрыгивая с крыши на крышу. Но эту мысль быстро вытеснила другая, на мой взгляд, более важная. А ведь, насколько я понял, Корень всё-таки не делится информацией с военной полицией. Это делало ситуацию ещё более... пикантной. Потому что, по сути, это было очень грубое нарушение всех правил и договорённостей. Учихам не просто так отдали в ведение целую военную полицию. У этого решения Второго был серьёзный резон. Помню, когда я только обучался на базе АНБУ, наши теоретические занятия по истории и политологии вел Такаги. Конкретно эти дисциплины нужны оперативнику АНБУ для того, чтобы хоть бы разбираться, как функционирует государство и общество в разных местах и как этим можно воспользоваться. Так вот, Такаги давал и дополнительные занятия, на которые я естественно ходил. Всё таки это было не только полезно для будущей работы, но и интересно лично мне. Там. в том числе, он и рассказал о том, почему получилось так, что у Учих полный контроль над военной полицией. Он тоже говорил не обо всём. Скажем так — самые опасные темы обходились стороной, но так, чтобы додумать самому и сделать выводы было не трудно. Из этих уроков я почерпнул многое, но многое я понял сам, уже служа в АНБУ и наложив на новые знания свои воспоминания. Так вот, Второй Хокаге был далеко не глупым человеком и у его решения были четкие основания. Во-первых — власть. Когда в твоём ведении целое огромное ведомство и все его кадровые решения, ты можешь многое. Мало того что глава клана и клан в целом начинают иметь огромный аппаратный вес в административной вертикали, так полиция к тому же — силовое ведомство с правом применять насилие к шиноби своей же деревни. Отдав Учихам этот огромный кусок власти в деревне, Второй усмирил и выбил почву из под ног тех, кто говорил, что клан-основатель не уважают и оставили не у дел. Тем более, тогда только умер Первый и Второй небезосновательно боялся, что Учихи могут разрушить всё, что так долго и упорно строили они с братом. Но это только те проблемы, которые это решение решало в моменте. Да, власть Учихам досталась огромная. Но эта огромная власть даёт и огромную ответственность. Если что-то пойдёт не так, если кто-то облажается, поступит не по закону, нарушит правила — нельзя будет сказать «мы тут ни при чём». Это происшествие черной тенью упадет на весь клан разом. И самое главное. Нельзя забывать, что на военной полиции ещё и контрразведка — поиск шпионов и предателей. А теперь представьте, что случится, если предателем окажется кто-то из Учих и об этом станет известно. Полный коллапс. Шок и трепет. Учихи, как шефы военной полиции, окажутся дискредитированы и потеряют доверие не только аппарата управления, но и шиноби Конохи в целом. Как это — в рядах тех, кто ищет предателей, оказался предатель? Поэтому клан, скажем так, регулирует сам себя. Учихи — сильный клан. Наверное, с учётом того, что Сенджу осталось совсем мало, сильнейший клан в деревне. И Второй это понимал. А ещё он понимал, что большая сила соблазняет на большую власть. Вспомнить того же Мадару. Вот чтобы не допустить появления нового Мадары и было принято это решение. Именно эта мотивация была первичной и главной. Да, большое ведомство полностью ушло под Учих. Это больно. Это неприятно для других кланов. Но взамен деревня получила саморегулируемую систему, где самые буйные и горячие головы гасят свои же, либо направляют их энергию в конструктивное русло. Это я всё к чему? Да к тому, что если знать всё это, поведение АНБУ Корня становится ещё более странным. Они не могут не понимать, что если Учихи прознают, что их работой занимались в обход них самих — ничем хорошим для Корня это не закончится. Почему? Да потому что если можно одним, то со временем станет можно и другим. Сегодня Корень ведёт расследование без ведома полиции, завтра — кто-то ещё, послезавтра — военная полиция становится бесполезным придатком без реальной власти. Хотят ли Учихи потерять власть? Думаю, ответ очевиден. И это только что касается власти. Там ведь ещё и гордость за клан. За его силу. Они же клан-основатель! Именно Учихи и Сенджу основали Коноху! И они никому и никогда не дадут этого забыть. Да и сами Учихи, в основном, очень гордые люди. Их гордость небезосновательна и происходит из силы клана, но иногда она переходит всякие границы. Если обобщить все эти мысли — идти против правил, то есть против Учих, это очень плохая идея, которая не закончится ничем хорошим. Кем бы ты ни был. Хоть Хьюга, хоть старейшина, хоть сам Хокаге. Последствия будут. Учихи делают всё, чтобы это было очевидно всем. И меня во всё это втянули. С другой стороны, не думаю, что всё закончится плохо, — попытался успокоить себя я. — Об этой операции знает Хокаге. Зачем ему нарушать правила? Нарушать баланс? Наверняка есть какое-то объяснение. Какая-то причина, по которой это делается именно так. Так, успокаивая себя, я незаметно добрался до нашей квартиры. Я настолько погрузился в размышления, что даже забыл снять технику невидимости перед тем, как войти внутрь. Просто открыл дверь и шагнул через порог. К двери, с катаной наперевес, выбежал Рюносукэ. Увидев это, я быстро сообразил, в чём дело, и отменил технику. Полог невидимости спал, и я материализовался прямо посреди прихожей. — Филин! — вскрикнул Нагасава, опуская катану. — Блин, я только засыпать начал! Давай без таких приколов, ладно? Следующей такой шутки ты можешь и не пережить. Рюносукэ развернулся и зашагал в сторону гостиной, где тяжело опустился в мягкое кресло. Вложил катану в ножны и положил её на столик рядом с собой. — Извини, — запоздало ответил я, снимая маску. — Задумался просто. — Задумался? — повторил он, сощурив глаза. — И о чём же? — Да так. Ни о чём важном. А где все? Я решил быстро сменить тему. Не хотелось объяснять, о чём именно я думал. Да и не мог бы, даже если бы хотел. — Ушли на тренировку, — Рюносукэ махнул рукой в сторону окна. — А ты чего не пошёл? — Да мне сегодня как-то спать весь день хочется и слабость одолела, — ответил он, зевнув. — Я когда ходил в госпиталь, мне какие-то новые таблетки дали. Сказали, что они должны ускорить срастание костей, но из-за этого может больше хотеться есть и спать. Видимо, не соврали. — Понятно, — ответил я, но сам мысленно отметил эту информацию. О подобных таблетках я не знал. Вполне возможно, что это что-то новенькое. Надо будет при случае узнать подробнее — может пригодиться. Я прошёл в свою комнату, снял маску и форму, аккуратно сложив их на стул, и лёг на кровать. Сегодня я довольно долго использовал технику невидимости. Несколько часов непрерывной работы, постоянная концентрация, постоянный контроль. Это не могло не сказаться на моих ещё не до конца восстановившихся каналах. Я закрыл глаза и нырнул в себя, в состояние, которое позволяло ощущать собственную чакросистему. Каналы действительно были напряжены чуть больше положенного. Некоторые участки слегка пульсировали — верный признак перегрузки. Ничего критичного, но неприятно. Я сразу же подал в них медицинскую чакру. Понемногу напряжение начало спадать. Каналы расслаблялись, пульсация утихала. Так я пролежал минут пятнадцать. Мало того что этот процесс был очень полезен для восстановления, так он ещё и приятен сам по себе. Тело расслабляется, когда медицинская чакра мягко течёт по всем каналам, проходя через каждое тенкецу, каждый узел. Вставать категорически не хотелось. Поэтому я решил не вставать. Просто лежал и смотрел сначала в потолок, потом начал разглядывать резной карниз над окном. Кто-то когда-то потратил немало времени, вырезая этот узор из листьев и завитков. Интересно, что стало с этим мастером? Жив ли он ещё? И всё таки отвлечься надолго от гуляющих в голове мыслей не получалось. И всё же, куда я вляпался? — подумал я. В то же время. Штаб Корня. Сейчас в комнате на втором этаже было трое. Слон сидел за столом, перебирая документы. Тигр стоял у окна, скрестив руки на груди. Ласточка привалилась к стене у двери, её маска была повёрнута в сторону командира. Буквально несколько минут назад Слон отправил Ястреба за стену города, чтобы тот смог без лишних глаз призвать своего пернатого партнёра и отправить послание в Коноху. Здесь, на территории города, призыв мог привлечь ненужное внимание. Слон взял со стола очередную карточку шиноби — краткое досье с фотографией, характеристикой, послужным списком. Прикрепил к ней сегодняшний отчёт Тигра о наблюдении и отложил в сторону, в стопку обработанных документов. Он уже хотел взяться за новую бумагу, когда голос подала Ласточка. — И что мы будем делать, если это он? Она отлипла от стены и подошла ближе к столу. В её голосе слышалось напряжение — еле заметное, но различимое для того, кто умеет слушать. — Всё зависит от решения Хокаге-сама, — ответил Слон, положив перед собой новый документ. Его голос как всегда был ровным и совершенно бесцветным. — И всё же? Как думаете вы? Именно вы. Слон вздохнул. Развернулся на стуле и упёр взгляд в Ласточку. — Это не твоё дело, Ласточка. И даже не моё. Мне о таком думать не положено. Он сделал паузу, давая словам дойти до собеседницы. — Я поступлю так, как мне прикажут, — продолжил он. — Независимо от того, каким будет приказ. И вы поступите так же. Тебе всё понятно? Ноно некоторое время стояла неподвижно, глядя прямо на Слона. Потом отвела взгляд и отошла обратно к стене. — Понятно, — ответила она. В комнате повисла тишина. Только шелест бумаги под пальцами Слона нарушал безмолвие. — Старейшины точно не обрадуются этому докладу, — неожиданно заговорил Тигр, всё ещё стоящий у окна. — Думаю... — Думай про себя, Тигр, — резко обернувшись в его сторону, с нажимом произнёс Слон. — Свои мысли учись оставлять при себе. Корень — это тебе не детский сад, как было у вас в АНБУ. Запомни это. Кулаки Тигра сжались. Его фигура напряглась — на мгновение показалось, что он сейчас ответит что-то резкое. Но буквально через пару секунд он выдохнул и будто ссутулился. Напряжение ушло из его плеч. — Я запомню, — ответил он сквозь зубы. Слон несколько секунд смотрел на него, словно оценивая искренность ответа. Потом отвернулся обратно к столу. — С кем только приходится работать, — тихо, почти беззвучно прошептал он, так чтобы никто не услышал. И принялся за очередной документ.