Глава 85

Сегодня я проснулся позднее обычного. Часы показывали одиннадцать утра, а мне всё ещё не хотелось вылезать из нагретой постели. Тело было тяжёлым, голова — мутной, а одеяло казалось единственным надёжным убежищем во всей Стране Рек. Видимо, сказывается напряжение последних дней. Причём как физическое, так и психологическое. За окном царила серость поздней осени. Всё ещё яркое солнце заслоняли тяжёлые серые тучи, лишь иногда позволяя немногочисленным лучам продраться через свои недра. Свет от них был каким-то неуверенным — словно и сам не знал, стоит ли ему сегодня появляться. Провалявшись ещё минут пять, я всё-таки заставил себя встать, при этом кряхтя как столетний дед. Думаю, это всё из-за задания, — подумал я, потирая лицо ладонями. — Занимался бы чем-то другим — настрой был бы лучше. Мозг попросту пытается оттянуть момент, когда ему вновь придётся столкнуться со стрессом и много думать. Встав с кровати, я тут же принялся за короткую разминку. Потянулся, размял плечи, шею и спину, сделал пару десятков приседаний. В том числе прогнал чакру по каналам, проверяя их состояние. Надо сказать, что долгого сна хватило, чтобы они почти полностью пришли в форму. Лёгкая пульсация ещё ощущалась в некоторых участках, но это была скорее тень перегрузки, нежели что-то требующее внимания. Закончив разминку, я вышел в гостиную. Там были все мои товарищи. Дайчи лежал на диване, закинув одну руку за голову, и лениво разглядывал потолок. Рюносукэ сидел в мягком кресле с полузакрытыми глазами — в таком состоянии, когда непонятно, спит человек или просто очень задумался. А Юми, как и следовало ожидать, опять заполняла какую-то бумагу. — Доброе утро, — кинул я всем, проходя мимо. Они вразнобой ответили тем же. Дайчи что-то буркнул, не поворачивая головы. Рюносукэ приоткрыл один глаз и кивнул. Юми подняла руку, не отрываясь от документов. Не сбавляя шага, я направился в ванную, чтобы провести все полагающиеся утренние процедуры, и заметил, что делаю я их нарочито медленно. Каждое движение растягивалось, каждое действие выполнялось с ленивой обстоятельностью, которой обычно за мной не водилось. Ну не хочется мне туда возвращаться. Просто не хочу, — констатировал я, посмотрев на своё отражение в зеркале. Надо сказать, что сейчас моё тело вошло в стадию активного роста. Черты лица начали немного меняться и заостряться. На щеках то и дело вылезали непрошеные прыщики, которые приходилось оперативно убирать с помощью одного не очень простого медицинского дзюцу. А на подбородке, неожиданно, обнаружился один-единственный чёрный волосок. Да ладно? Уже? — подумал я, разглядывая нового жителя своего подбородка. Надо сказать, что в прошлой жизни я был знатным бородачом. В разные периоды жизни у меня была то короткая бородка, то длинная, достающая до груди, то залитые по самое не балуйся бальзамами усы. Было время, когда я тратил на уход за бородой столько же, сколько некоторые тратят на уход за машиной. Не каждый месяц конечно, но если сложить все траты на спреи, щетки и другие прибамбасы, то сумма будет немаленькой. Сейчас же о бороде не могло быть и речи. О какой бороде можно думать в тринадцать лет? Тем более, скорее всего, она мне и не подойдёт. Это если навскидку. Да и расти будет плохо — всё-таки у этого тела азиатский тип лица. О бороде можно будет задумываться только годам к тридцати, и то с натяжкой. Вырвав из подбородка неожиданное новообразование, я неожиданно даже для самого себя ойкнул. Причём громко — настолько, что это наверняка было слышно и за дверью. Ещё раз взглянув в зеркало, я вышел из ванной и направился на кухню. — Ты чего там, упал, что ли? — спросил Дайчи, привстав с дивана. — Да нет, — хмыкнул я. — Обнаружил неожиданно длинный волос на подбородке. Вырвал и сам не ожидал, что это будет так больно. — О-хо-хо, наш малыш взрослеет буквально на глазах! — улыбнувшись во все зубы, вставил Рюносукэ. — А чего не оставил-то? Я помню, когда появился первый волосок, долго не хотел от него избавляться. — А чего до сих пор с ним не ходишь? — повеселев заметил Дайчи. — Так мать заставила! — Рюносукэ развёл руками с видом человека, пережившего вселенскую несправедливость. — Сказала, что пока не вырву — из дома не выйду. Упирался я долго, но в конечном итоге близость её ладони и моего затылка смогли меня переубедить. Я хихикнул, а вот Дайчи рассмеялся в голос. Даже Юми улыбнулась, ненадолго подняв глаза от документов. На кухне меня ждал завтрак — точнее, уже скорее обед, учитывая время. Рис с овощами и какая-то рыба, приготовленная, судя по характерной щедрости порции, руками Дайчи. Он всегда готовил так, будто кормил не четверых, а целый взвод. Впрочем, жаловаться на это было бы глупо — готовил он отлично. Быстренько позавтракав-пообедав, я собрался и, надев маску у выхода, обернулся на товарищей. — Не знаю, когда вернусь. Скорее всего, поздно. — Совсем они тебя замучили, — отозвался Дайчи, глубоко вздохнув. — Согласна, — поддержала Юми, подняв глаза от документа. Рюносукэ ничего не сказал, но лицо его посуровело. — Меня и самого это всё уже достало, — признался я. — Но делать всё равно нечего. — И когда это закончится? Есть соображения? — спросил Нагасава. — Думаю, осталось совсем немного. — Дай бы Ками, — сказал Дайчи. Я кивнул всем на прощание и вышел из квартиры. Тут же сложил печати и применил технику, становясь невидимым. Дорога до базы не заняла много времени. Пройдя привычным маршрутом по крышам, перепрыгивая с одного здания на другое, я добрался до нужного дома, зашёл внутрь, отменил технику и прошёл на второй этаж. В этот раз тут были все корневики. Тигр и Ноно стояли у окна, о чём-то тихо переговариваясь. При моём появлении разговор оборвался. Ястреб занял стул у стены и перебирал содержимое своего подсумка. Слон же, по своему обыкновению, сидел за столом и перебирал стопки документов. Подняв взгляд от очередной бумаги, он заметил меня и кивнул. — Филин. Проходи. Ты как раз вовремя. Я подошёл ближе к столу, заметив, что Слон сразу отложил все документы в сторону. — Мы получили ответ из Конохи. Нам приказано продолжать операцию. — А это значит...? — спросил я, не зная точно, какой у них был изначальный приказ. — Это значит, что нам нужно схватить предателя и допросить. — Значит, я вам больше не нужен? — спросил я, надеясь на положительный ответ. — Нужен. Одно слово. И его хватило, чтобы расстроить меня до глубины души. Это даже мягко сказано. Надо же, да у него, похоже, талант, — подумал я. — Иначе у меня просто не получается объяснить, почему у него так хорошо получается расстраивать и выводить меня из себя. — Но зачем? Нам же остаётся только сдать его Учихам, — задал я резонный вопрос. Слон ничего не ответил. Только продолжал сверлить меня взглядом из-под прорезей в маске. Молчание продлилось недолго, но смогло нагнести неприятную атмосферу. — Мы не собираемся этого делать, Филин. У нас другой приказ. И вновь замолчал, ожидая моей реакции. Решил поиграть, да? — подумал я. — Не на того напал. Я тоже умею играть в молчанку. Меня тоже учили этим штучкам. Этими детскими разводками меня не напугать. Я тоже не стал ничего спрашивать, ожидая объяснений. Всё-таки это его обязанность — объяснить, почему нужно сделать именно так. А своим молчанием он хочет загнать меня в подчинённую позицию. Чтобы я спрашивал, выведывая информацию. Создать иллюзию, что именно мне это нужно больше всего. И в эти секунды молчания в моей голове пронеслись тысячи мыслей, каждая из которых заканчивалась одной грустной фразой. Всё-таки вляпался. Почему они не хотят сдавать его Учихам? Что в нём особенного? Какие у этого резоны? Пока этого я понять не мог. Молчание продлилось долго. Может, секунд тридцать. Мы просто пялились друг на друга, не желая уступать. Остальные так и продолжали оставаться на своих местах, наблюдая за этой незримой борьбой. Ноно у окна чуть наклонила голову в нашу сторону. Тигр развернулся корпусом, чтобы лучше видеть. Даже Ястреб перестал копаться в подсумке. Я стоял и ждал. Слон сидел и ждал. Тишина, казалось, начала давила на уши. В конце концов Слон заговорил, причём так, будто сейчас ничего и не случилось: — Есть какие-то вопросы? — Вы и сами знаете, — ответил я, не скрывая своего отношения ко всему происходящему. — А если нет, то вы либо глупы, либо некомпетентны. — Я бы попросил быть повежливее. Слон вложил в эти слова немало стали, попытавшись придавить авторитетом. Но у него ничего не вышло. Мне бояться нечего. А вот ему моя помощь нужна. Он глубоко вдохнул и выдохнул, а потом снова сложил руки перед собой на столе и посмотрел на меня. — Это прямой приказ Хокаге, Филин. Не вам его обсуждать. Не вам задавать вопросы. Ваша задача — исполнять приказ. И сейчас приказ такой. — А можно мне хотя бы взглянуть на этот приказ? А то я его и в глаза не видел. В комнате воздух можно было кунаем резать. По крайней мере, такое было ощущение. Я видел, как смотрят на нас остальные. Как Слон сложил руки на столе, ища хоть какую-то точку опоры. Да и я сам был напряжён. По большей части из-за того, что не понимал, что здесь происходит. Ну не мог же Хокаге нарушить законы своей же деревни, — думал я. — Не мог же, да? Зачем ему это? — А вам разве часто выдают приказы в письменной форме, Филин? — спокойно парировал Слон. — Потому что если это так, то в АНБУ развелось слишком много глупых или некомпетентных агентов. Эти слова чуть не выбили почву из-под моих ног. Меня будто пыльным мешком ударили. А ведь правда — почему у них должны быть письменные приказы? У нас же тоже их нет. Выдают только пропуска и документы, подтверждающие, что мы именно те, за кого себя выдаём. Что мы действительно члены АНБУ, а приказы всегда передаются устно. М-да, тут я оплошал, — мысленно цыкнул я. — Он ещё и мои же слова мне вернул. Вот ведь скользкий гад. Но умный — этого не отнять. — Нет, не выдают, — спокойно, не выдавая своих эмоций, ответил я. — Но я подумал, что у вас есть хоть что-то. Например, ответ из деревни, который вы сегодня получили. — Он уничтожен, — ответил Слон. — Или вы и важные документы не уничтожаете? Это он сказал уже более ехидным голосом. Я подавил в себе желание ответить резко. Это ничем не поможет, а отношения со Слоном я и так сегодня попортил знатно, пытаясь на него давить. Переусердствовать тоже нельзя. Мне с ним ещё работать. — Хорошо. Я понял, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но вы-то мне хотя бы можете объяснить, почему мы нарушаем закон? А мы его нарушаем. Вы не можете этого не знать. Почему не сдаём Утатанэ Учихам? — Я понимаю ваши опасения, Филин, но и сам не знаю причины, — ответил он. — Однако я получил этот приказ от Хокаге и совета и намерен его выполнить. Он замолчал, широко расставил руки и откинулся на спинку стула. — А вы? А что я? — подумал я, анализируя ситуацию. — Вариантов-то не так уж много. Самое поганое во всём происходящем было то, что я ещё не сталкивался с подобным. Как себя вести в ситуации, когда приказ Хокаге говорит одно, а закон — совершенно другое? С одной стороны, это попадало под категорию преступного приказа. Такое же было и на Земле. Получив подобный приказ, ты можешь его не исполнять и доложить в компетентные органы о том, кто, что и когда тебе приказал. С другой стороны — приказ поступает от Хокаге. Лидера деревни. Фактически, главы государства Коноха. И как в этой ситуации поступать? Как? — вновь спросил я себя. Думать долго было нельзя. Всё-таки я тут не один, и моё промедление будет воспринято однозначно. Какие последствия за этим последуют — неясно. Чёрт! Биджу! — мысли метались. Я пытался решить эту дилемму так, чтобы не пришлось нарушать ни приказ, ни закон, но в сухом остатке оставались только два варианта. Следовать приказу или нет. Б***ь, да биджу с ним! — в конце концов решил я. — Ну не может ведь Хокаге поступать так без причин?! Значит, есть договорённости или необходимость. Да и сам Хокаге при встрече производил на меня скорее положительное впечатление. Серьёзный, вдумчивый человек. Не из тех, кто принимает решения сгоряча. А ещё я служу в АНБУ, которые напрямую подчиняются только Хокаге. Не совету, не клановым лидерам, не командующим фронтов — только ему. Я давал клятву служить. И клятву эту пока никто не отменял. Да и чего это я так взъелся на эту ситуацию? — подумал я. Видимо, прошлая жизнь всё ещё не отпустила. В прошлой жизни я был юристом. Изучал законы. И привык им следовать. Да, воспоминания во время перерождения частично затёрлись. Я не помню, что конкретно делал, чем именно занимался, но в общих черты всё ещё что-то помню. Привычки мышления, рефлексы, внутренний голос, который немедленно вспыхивает, как только где-то видиться нарушение. Всё это осталось. Въелось в саму ткань сознания. И порой вылезает в самый неподходящий момент. Вот как сейчас, например. В итоге этих недолгих, но интенсивных размышлений я всё-таки принял решение. И в его основе лежала всего одна главная мысль. Это — не моё дело. Что там задумал Хокаге. Как отреагируют Учихи. Мне, в целом, наплевать. Я просто исполнитель. Оружие в руках Хокаге. Меня, в случае чего, пожурят, конечно, но, скорее всего, сильно наказывать не станут. А что будет, если я не исполню приказ? Да ничего хорошего. От этого Хокаге не перестанет быть Хокаге, а корневиков не посадят далеко и надолго. Последствия будут неотвратимы и вряд ли мне понравятся. Так что, если обобщать, я делаю это только потому, что так будет проще всего. Удобнее. А на остальных мне плевать. Причем с высокой, высокой колокольни. Я расслабился, поднял глаза на Слона и как ни в чём не бывало ответил: — Я понял вас, Слон. И я готов выполнить задание. — Хорошо. Так бы сразу, — ответил он. — Но захват Утатанэ откладывается. — Пока нет плана? — предположил я. — И это тоже, — кивнул мне Слон. — Но не это первопричина. Он взял один из документов со стола и передал мне. Я посмотрел на листок. Сверху, крупными аккуратными иероглифами, было выведено одно слово. «Окусама». — Вы хотите проследить за ней? — спросил я, возвращая документ. — Именно, — ответил Слон. — Она может вывести нас к другим предателям. Если мои предположения верны, то она — главный связной в нашем городе. А это значит, что через неё должна проходить вся отправляемая в Суну информация. — А ещё так мы сможем вычислить других шпионов, если они есть, — отметил я, прокручивая в голове образ той загадочной женщины с бархатным голосом и безупречной осанкой. Тут в логике Слону не откажешь. Хватай мелкую рыбёшку — и крупная уплывёт. Проследи за связным — и он сам приведёт тебя к остальным. — И эту задачу я поручаю вам, Филин. Вам нужно проследить за этой женщиной. Узнать о ней как можно больше. Нужна вся возможная информация. Кто она? Куда ходит? С кем общается? Даже что она ест на завтрак — пригодиться может всё. И ещё, по возможности, нужно будет скопировать её документацию, если будет такая возможность. — Понял. Всё сделаю, — ответил я. — Но когда мы будем работать по Утатанэ? Сразу после Окусамы? — Через три дня к нам прибудет подкрепление, — ответил он, заставив меня удивиться. — Подкрепление? — В Конохе решили, что впятером мы не справимся. Подкрепление, — подумал я. — Значит, дело действительно серьёзнее, чем казалось. Раз Коноха увеличивает группу — значит, ожидают сопротивление. Или хотят перестраховаться. Интересно, сколько пришлют? Двоих? Троих? Целый отряд? — Понял. Напарник будет? — спросил я, имея в виду задание по Окусаме. — А он вам нужен? — Нет, не думаю. — ответил я после секундного раздумья. Окусама — задача, требующая максимальной осторожности. Два человека — два шанса быть обнаруженным. А эта женщина, судя по всему, не простая посредница. Что-то в ней настораживало ещё при первой встрече — как она держалась, как моя сенсорика не смогла уловить в ней шиноби. Да и незачем мне будет напарник. Что он будет делать? На лавке во дворе сидеть? — Могу приступать? — Приступайте. Я кивнул всем присутствующим, вышел из помещения и по пути на первый этаж применил технику. Привычное ощущение накрывшего меня полога сразу сняло с меня часть напряжения. Будучи невидимым, я чувствовал себя в намного большей безопасности. Выйдя на улицу, я почувствовал прохладный промозглый ветер и вновь задумался обо всей этой ситуации. Сказать, что она была неприятной — это ничего не сказать. Всё как-то мутно и плохо пахнет. Слон явно знает больше, чем говорит. Хокаге отдаёт приказы, которые идут вразрез с законами его же деревни. Корневики ведут себя так, будто для них подобное в порядке вещей. Может, и в порядке — вспомнить хотя бы слухи, которые ходили в АНБУ о Корне. Грязная работа, секретные миссии, отдельная иерархия. Тогда я думал, что это просто сплетни. Преувеличения. Сейчас начинал понимать, что сплетни, как это часто бывает, содержали в себе больше правды, чем хотелось бы. Ладно, Нобу, — одёрнул я себя, запрыгивая на ближайшую крышу. — Ты уже принял решение. Меня это вообще мало касается. Пусть Хокаге и Учихи хоть переубивают друг друга — мне-то какое дело. Осенний воздух Мизукавы был влажным и пронизывающим. Не таким, как в Конохе. Там осень пахла опавшей листвой и тёплой землёй. Здесь — сыростью и речной тиной. Уже перепрыгнув на соседнюю крышу, меня догнала главная мысль. И главный страх. Главное — самому не оказаться крайним, — подумал я. И тут же отогнал эту мысль куда подальше. Оглядевшись, я направился к дому так называемой Окусамы, оставив эти, по правде говоря, довольно бессмысленные рассуждения. Решение уже принято. Оставалось только ждать, как мне оно аукнется. И аукнется ли вообще.