Тени Конохи

Коноха. Резиденция Хокаге. Вечернее солнце ложилось на крыши деревни длинными тёплыми полосами, но в кабинет Хокаге оно почти не заглядывало. Тяжёлые шторы были задёрнуты, и комнату освещал только электрический свет — две настольные лампы на столе Хокаге и пара настенных светильников, отбрасывающих на лица присутствующих ровный, но не слишком яркий свет. За массивным столом, заваленным свитками и документами, сидел Сарутоби Хирузен. Трубка привычно дымилась в его руке, но сегодня он затягивался реже обычного — больше просто держал в руках, крутил в пальцах, постукивал мундштуком о край пепельницы. Напротив него, в креслах для гостей, расположились трое. Справа — Митокадо Хомура. Высокий, сухопарый мужчина с аккуратной бородкой и очками в тонкой оправе. Он сидел прямо, сложив руки на коленях, и смотрел на Хокаге с выражением спокойной сосредоточенности, которое, казалось, не покидало его лицо никогда. Слева — Утатанэ Кохару. Женщина примерно того же возраста, что и Хирузен, с седеющими волосами, собранными в строгий пучок. Лицо её было неподвижным, почти каменным. Только пальцы, сцепленные в замок на коленях, выдавали внутреннее напряжение. И чуть поодаль, у окна, стоял Шимура Данзо. Он не сел. Он редко садился на совещаниях — предпочитал стоять, скрестив руки за спиной, и наблюдать за остальными сверху вниз. Его тёмные, неподвижные глаза методично скользили с одного лица на другое. Они уже около часа обсуждали дела деревни. Положение на фронтах. Проблемы со снабжением. Переговоры с Киригакуре. Потери за последний месяц. Рутинные, но важные вопросы, требующие решений на высшем уровне. Потом Хирузен отложил трубку и посмотрел на Данзо. — Перейдём к следующему вопросу. Операция в Мизукаве. Каков результат? Данзо чуть наклонил голову. — Проблема устранена. Утатанэ Рицу мёртв. Хирузен кивнул. Хомура тоже — коротко, без эмоций. Кохару... Кохару вздохнула. Глубоко и медленно. Её пальцы на мгновение разжались, а потом сомкнулись снова — ещё крепче. — Как всё прошло? — спросила она. Голос был ровным, но за этим показным спокойствием стояло усилие, которое нетрудно было заметить. — Все наши подозрения подтвердились, — ответил Данзо. — Он работал на Суну шесть лет. Сдал всех подельников и связных добровольно. Список длинный — больше сотни имён. Среди них есть и шиноби Конохи, и законспирированные агенты Суны. — Добровольно? — поднял бровь Хомура. — Полностью. Мой оперативник применил ментальную технику для верификации. Ложь не обнаружена. Утатанэ, судя по всему, давно ждал этого момента. Шпионить его вынудили шантажом. — Каким именно? — спросил Хирузен. Данзо коротко пересказал историю с болезнью, монахами и подделкой документов. Говорил сухо, без оценочных суждений, просто излагая факты. Когда он закончил, в кабинете повисла тишина. Хомура поправил очки. Хирузен взял трубку и затянулся. Кохару сидела неподвижно. Её лицо не изменилось ни на йоту за всё время рассказа. Ни дрожи в губах, ни влаги в глазах. Только побелевшие костяшки пальцев. — Всё обставлено, как было условлено, — продолжил Данзо. — Убийство агентами Суны. Имя Утатанэ не будет посрамлено. Для всех он — жертва вражеских шпионов, а не предатель. Кохару медленно кивнула. — Сорняки нужно выпалывать без сожалений, — тихо сказала она. — Даже если они милы моему сердцу. Никто не стал комментировать. Хирузен посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. Некоторые вещи не требуют слов. — Есть ещё один момент, — сказал Данзо после паузы. — Касательно Филина. — Что с ним? — спросил Хирузен. — Он отказался участвовать в заключительной части операции. Назвал действия моих людей преступлением. Встал между моим оперативником и Утатанэ. Пришлось удерживать его силой. Хомура сузил глаза. Кохару промолчала. — Я тебя предупреждал, — сказал Хирузен, и в его голосе прозвучала усталость. Не злость, не раздражение — именно усталость. — Предупреждал, что с ним так нельзя. — Стоило попробовать, — ответил Данзо. — Его способности уникальны. Такие оперативники — редкость. Но я признаю, что, возможно, не стоило начинать сразу с… такого. — Возможно? — Хирузен поднял бровь. — Не стоило, — поправился Данзо, но в его голосе не было ни грамма раскаяния. Хирузен помолчал, разглядывая дымок, поднимающийся от трубки. — Больше никаких совместных заданий с Корнем для него. По крайней мере, пока. Это решено. — Хирузен... — начал Данзо. — Решено, — повторил Хокаге, и в этот раз его голос был твёрже. — Я не хочу настраивать против нас шиноби такого потенциала. Он ещё молод. Впереди — годы службы. Если мы сейчас его сломаем или оттолкнём, деревня потеряет куда больше, чем приобретёт. Данзо чуть сжал кулак, но кивнул. Спорить с Хирузеном, когда он начинал говорить в таком тоне, было бессмысленно — старый друг уже принял решение. — Кохару, — Хирузен повернулся к советнице. — Всё в порядке? Она подняла на него глаза. На мгновение, всего на мгновение, в них мелькнуло что-то живое. Горе, может быть. Или облегчение. Или и то, и другое. — Да, — сказала она. — Всё хорошо, Хирузен. — Есть ещё кое-что, — вновь заговорил Данзо. — Филин обнаружил в лесу другого преследователя. Тот следил за встречей Утатанэ с суновцами. Филин попытался его выследить, но потерял в городе. Воздух в кабинете ощутимо сгустился. — Описание? — спросил Хомура. — Высокий. Чёрная борода. Нетиповой жилет — не наш и не суновский. Техника камуфляжа — несовершенная, но эффективная. Умеет полностью подавлять чакро-сигнатуру. Когда Филин попытался приблизиться, неизвестный метнул в него кунай. Он проследил за ним до города, но потом скрылся. — Какова вероятность, что это кто-то из полиции? — спросила Кохару, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала настоящая тревога. — Не знаю, — честно ответил Данзо. — Мои люди попытались найти его следы, но он исчез. Все замолчали. Хирузен поставил трубку на стол и сцепил пальцы. — Главное, что проблема устранена и он не достался Учихам, — наконец сказал он. — Если это всё-таки полиция... у них нет доказательств, нет свидетелей. Только подозрения. А подозрения — это не обвинение. — Согласен, — кивнул Хомура. — Да, — присоединилась Кохару. Данзо промолчал, но кивнул. — Хорошо, — Хирузен потянулся к следующей стопке документов. — Переходим к вопросу снабжения южного фронта... Мизукава. Кабинет начальника военной полиции западного фронта. Вечер давно перешёл в ночь, но свет в угловом кабинете на втором этаже штаба фронта продолжал гореть. За столом сидел мужчина. Среднего роста, худощавый, с лицом, которое большинство назвали бы красивым. Чёрные, как смоль, волосы были зачёсаны назад и собраны в короткий хвост на затылке. Такие же чёрные глаза смотрели на разложенные перед ним бумаги с выражением холодной сосредоточенности. Кабинет полностью соответствовал своему хозяину. Ни одной лишней вещи. Ни одного предмета не на своём месте. Документы рассортированы по стопкам — входящие слева, исходящие справа, требующие внимания — посередине. Чернильница стоит ровно на расстоянии ладони от правого края стола. Кисти для письма уложены параллельно друг другу в специальном держателе. Даже лампа была повёрнута так, чтобы свет падал на бумаги под идеальным углом, не оставляя теней. Педантичность, возведённая в абсолют. Тут в дверь постучали. — Войдите, — сказал хозяин кабинета, не поднимая головы от документа. Дверь открылась, и в кабинет вошёл высокий мужчина. Короткие чёрные волосы, тёмная аккуратная борода, тёмно-синие глаза. Форма военной полиции сидела на нём безупречно, но вид у него был усталый — под глазами залегли тени, а движения, обычно точные и экономные, сейчас казались чуть замедленными. — Здравствуйте, Сора-сама. — Проходи, Кин, — ответил хозяин кабинета, наконец подняв глаза. Он указал на стул перед столом. — Садись. Докладывай. Кин сел, выпрямив спину, и начал говорить. — По преследователю — ничего. Я проверил все маршруты, по которым он мог уйти после того, как мы потеряли друг друга. Опросил наших людей на стенах, проверил записи в журнале дежурств. Никаких следов. Никаких зацепок. Будто его и не было. Сора молча слушал, постукивая кончиком кисти по столу. — Есть ли вероятность, что мы его найдём? — Откровенно говоря, очень малая, — ответил Кин. — Он мастер маскировки. Уровень, который я раньше не встречал. Я засёк его только потому, что он подошёл слишком близко, и даже тогда — едва уловил. А после, даже прилагая все усилия, я не смог его засечь. Сора цокнул языком. — Пошлю ещё кого-нибудь. Может, Абурамэ или Инудзука что-нибудь найдут. Кин кивнул, но по его лицу было видно, что он не слишком верит в успех. Впрочем, вслух он этого не сказал. — Теперь по Утатанэ, — сказал Сора, откладывая кисть. — Удалось ли найти следы подлога в его квартире? — Тоже ничего, — ответил Кин. — Квартира выглядит так, будто его действительно застали врасплох. Следы борьбы на кухне — опрокинутый стул, разбитая посуда. Кровь на полу. Входная дверь не взломана — либо убийцы вошли через окно, либо Утатанэ сам им открыл. Он помолчал. — Вы по-прежнему уверены, что это подлог? Сора некоторое время смотрел на подчинённого, не отвечая. Потом откинулся на спинку стула. — Слишком много совпадений, Кин. Утатанэ — заместитель командующего фронтом. Племянник советницы Хокаге. Его убивают именно тогда, когда мы начали вплотную подбирася к его делам. Всё это слишком подозрительно. Да ты и сам видел его на той поляне. Должен понимать. — Суновцы вполне могли его убрать, — заметил Кин. — Дан-сама сейчас отсутствует. Из-за смерти Утатанэ началась неразбериха. В штабе сейчас каждый тянет одеяло на себя. Может, этого они и добивались? — Может и могли, — согласился Сора. — Но ты же сам видел того невидимку в лесу. Кто-то ещё следил за встречей Утатанэ с суновцами. Кто-то, кого мы не можем найти. И через день после этого Утатанэ мёртв. Кин промолчал. Возразить было нечего. — Есть ещё приказы? — спросил он после паузы. — Нет, — Сора качнул головой. Потом на его лице появилась лёгкая улыбка — не тёплая, а скорее задумчивая. — Отдохни пару дней. Ты заслужил. Кин поднялся, поклонился и вышел. Его шаги затихли в коридоре, дверь бесшумно закрылась. Хозяин кабинета некоторое время сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь. Лампа бросала на его лицо тёплый свет, но глаза оставались тёмными и непроницаемыми. А потом, на мгновение, на одну короткую секунду, чёрная радужка вспыхнула алым. Три томоэ закружились вокруг зрачка, как три маленьких чёрных запятых в кровавом море. — Мы ещё посмотрим, кто кого, — тихо произнёс Учиха Сора и вернулся к своим документам.