Глава 91

По густому зимнему лесу, освещённому первыми лучами солнца, бежала, перепрыгивая с дерева на дерево, одинокая девушка. Её звали Юка. Ей было двадцать три года, она носила гордое звание чунина и шиноби Сунагакуре. Но сейчас всё это не имело ни малейшего значения. Сейчас она просто бежала. Подальше от тех, кто перебил почти всю её команду. А может, уже и всю. Нормально думать не получалось. Мысли не складывались во фразы. Оставались только образы. Вертлявый калейдоскоп произошедших событий. Они налетели из ниоткуда. В один момент с двух сторон на её отряд пролился огненный дождь. Юка помнила жар, помнила крик Тецу, помнила, как воздух стал горячим и густым. Почти сразу из десяти человек осталось шестеро. А потом из леса выскользнули люди в масках. Она знала, кто это. АНБУ Конохи. Сама она столкнулась с ними впервые, но сослуживцы рассказали достаточно. Спецслужба, созданная для тайных операций, убийств и шпионажа. Элитные, хорошо подготовленные бойцы. Но там были не только они. Юка была хоть и не очень хорошим, но сенсором, и когда началось нападение, она почувствовала, что в стороне от схватки были ещё две сигнатуры. Одну она даже успела заметить. Краем глаза — зелёный жилет и край мужского лица. Они не вмешивались. АНБУ сделали всё за них. Буквально за считанные секунды членов отряда стало ещё меньше. Трое. Тогда заместитель командира приказал бежать. И Юка побежала. Так быстро, как никогда раньше не бегала. Ветки хлестали по рукам и по лицу. Снег, выпавший ночью, срывался с деревьев мелкой белой пылью, слепя глаза. Она не разбирала дороги — просто неслась вперёд, оставляя за собой следы на свежем, рыхлом снегу. Но надолго её не хватило. Слишком быстрый бег утомляет слишком быстро. Примерно через десять минут она замедлилась, тяжело дыша, и напрягла все свои небольшие сенсорные способности, чтобы понять — преследует ли её кто-нибудь. Тишина. Никого. Слава Ками, — подумала она, не почувствовав погони, и, остановившись, прижалась спиной к стволу толстой сосны. Оторвалась. Немного отдышавшись, она уже собиралась двигаться дальше, когда почувствовала что-то странное. Слабость. Будто все силы разом решили её покинуть. Она осмотрела себя. Никаких ранений. Ей повезло не попасть под вражеские техники, а всё железо, что летело в её сторону, пролетело мимо. Не обнаружив ран, Юка чуть успокоилась. Решила, что это обычный откат после выплеска адреналина. Бывает. Сейчас пройдёт. Не прошло. Силы продолжали убывать. Мышцы становились ватными. Ноги слушались хуже. Она нащупала в подсумке маленькую ампулу с универсальным противоядием и выпила залпом. Мало ли — может, враги распылили на той поляне яд или применили какую-то неизвестную ей технику. Поняв, что сделала всё, что могла, она побежала дальше. Через минуту стало ясно, что лучше не становится. Силы уходили. Дыхание участилось. Ноги стали тяжёлыми, будто чугунными. А чакра... Чакра! — вскрикнула она про себя. — Вот оно. Теперь, обратив внимание внутрь себя, она ясно ощутила: чакра уходит. Значительно быстрее, чем должна. Не расходуется — именно уходит. Уходит непонятно куда. Юка попыталась сократить потребление. Использовать чакру экономнее. Но и это не помогло. Ещё через минуту, когда она уже перебрала в голове все возможные варианты, отток усилился. Если раньше отток ощущался как тонкий ручеёк, текущий куда-то в неведомую сторону, то теперь он превратился в полноводную реку с сильным течением, рывками выбивающую из неё остатки энергии. Ноги начали подкашиваться. В голове звенело. Взгляд помутился. Остановись. Сама собой пришла мысль. Замедлись. Отдохни. Надо сказать, что ей и правда этого хотелось. Каждая клетка тела умоляла остановиться. Но сильнее было другое чувство. Скорее — наитие. Ощущение, что если она остановится, то умрёт. Юка решила бежать дальше. Начала спотыкаться. Сначала неловко поставила ногу на ветку, чуть не сорвавшись. Потом едва не врезалась в ствол дерева. Чуть не упала с очередного сука, пролетев пару метров вниз и лишь чудом успев ухватиться за нижнюю ветку. В конце-концов она спрыгнула на запорошённую снегом землю и понеслась между деревьев, уже не разбирая дороги, в надежде, что скоро это закончится. Остановись. Проверь всё ещё раз. Отдохни. Всё твердил голос. Посиди. Не двигайся. Скоро всё пройдёт. Так продолжалось около двух минут. В конце концов она, почти без сил, привалилась к стволу могучей ели и сползла по нему вниз, усевшись на холодную, присыпанную снегом землю. Дыхание было частым и рваным. Глаза метались из стороны в сторону, ища угрозу, которая могла прийти откуда угодно. Её всё ещё могли преследовать. А голос продолжал. Посиди. Отдохни. Не двигайся. Скоро всё пройдёт. Юка вновь погрузилась внутрь себя, силясь найти причину своего состояния. И тут, уже не раз выручавшая её интуиция, заставила потянуться к сенсорному восприятию. Интуиция у Юки была хорошая — она привыкла ей доверять. Не стала пренебрегать ей и сейчас. Особенно, когда делать было уже почти нечего. Просканировав пространство вокруг себя, она сначала ничего не почувствовала. Вокруг было пусто. Уже почти сдавшись, она решила всё же не бросать дело на полпути. Напрягая все ресурсы, борясь с накатившей головной болью от перенапряжения, она обострила сенсорику настолько, насколько это было в принципе возможно для неё — начинающего сенсора, едва освоившего базу. И тогда она заметила. Тонкая, почти неосязаемая нить тянулась от неё куда-то в сторону. К соседнему дереву. По этой нити проходило что-то хорошо ей знакомое. Родное. Это была её собственная чакра. Теперь она отчётливо это чувствовала. Нить не шла к кому-то — она уходила в пустоту. Будто растворялась в воздухе на полпути. Юка открыла глаза и, сильно щурясь от вышедшего из-за деревьев солнца, посмотрела на ветку, где нить заканчивалась. Закрой глаза. Поспи. Опусти голову. Отдохни. Подождите, — подумала она. И тут же остолбенела, осознав то, от чего по спине прошёл ледяной холод. А мой ли это голос? В этот момент она всё поняла. По крайней мере, ей так показалось. Из последних сил Юка потянулась к подсумку, нащупала кунай и уже было занесла руку, целясь туда, где нить обрывалась… И тогда её дёрнуло. Перетряхнуло с такой силой, что сперло дыхание. Она почувствовала, будто из неё выдирают душу. Так сильно и резко усилился отток, что в секунду от оставшейся трети чакры осталась дай Ками десятая часть. Нить, которую она до этого лишь ощущала, стала видимой. Тонкая, чуть мерцающая полоска, по которой текла, нет, бежала, её чакра. Последние крохотные остатки, которые в ней ещё были. Рука с кунаем обессиленно упала на снег. Юка облокотила голову о ствол дерева и подняла глаза к просветлевшему небу. Сквозь тёмные ветви ели пробивалось утреннее солнце, золотистое и яркое, и ей на мгновение показалось, что оно очень красивое. Самое прекрасное солнце, которое она когда либо видела. Неужели это всё? — подумала она. — Так я и умру? В этот момент нить дёрнулась. Сместилась. Опустилась с дерева на землю. В том месте, где она заканчивалась, начал проявляться силуэт. Сначала ноги в длинных чёрных ботинках. За ними — чуть более светлые штаны. Потом стал виден серый жилет с несколькими кармашками. И наконец — голова. Белая маска, на которую фиолетовой краской был нанесён рисунок, похожий на хищную птицу с огромными круглыми глазами. Человек приблизился и встал напротив неё. Стоял молча, несколько секунд. Потом чуть склонил голову к плечу, и тут Юка разглядела то, чего не видела до этого. На плече человека сидело маленькое розово-белое существо, похожее на слизня. С крохотными рожками и глазками-бусинками. — Момо, передай от Филина всем. Цель устранена. — Передаю, — послышалось в ответ. Голосок был тонкий, чуть надменный. Человек кивнул и вновь повернул голову к Юке. Подошёл вплотную, чуть склонился. И... вздохнул. — Ну, хоть получилось лучше, чем раньше. — Я... — попыталась сказать Юка, но силы покинули её окончательно. Язык не слушался. Губы шевельнулись — и замерли. — Молчи. Всё кончилось, — произнёс человек. Он присел на корточки и аккуратно выхватил из её ослабевших пальцев кунай. — Я сделаю это быстро. Будет не больно. Всё случилось так быстро, что Юка не успела даже сформировать свою последнюю мысль. Лишь увидела, как правая рука человека приблизилась к её виску. Потом был лёгкий укол — и темнота. Юка испустила свой последний вздох, а только что выпавший снег окрасился в красный. Не в первый, и не в последний раз за этот день.

***

Я встал, ещё раз оглядел неизвестную куноичи и вздохнул. Несколько капель крови всё таки упали на снег рядом с её головой. И это несмотря на то, что он сделал один точный удар в висок. Это была почти мгновенная смерть. Она, наверное, ничего и не почувствовала. В этот раз получилось лучше, — подумал я, глядя на просветлевшее небо. — Да и связь стала прочнее. Я отменил технику — нить распалась и растворилась в морозном воздухе. Чакра, которую я забрал у девушки, уже впиталась и почти ассимилировалась в моей системе циркуляции. Её было немного. Меньше, чем хотелось бы. Но всё равно — забранной чакры оказалось больше, чем потрачено на поддержание нити. Это было хорошо уже само по себе. Прошло уже три месяца с памятной миссии по захвату жены Казекаге. Уже тогда в моей голове было множество идей, которые хотелось реализовать, но не было времени. А потом оно появилось. Заданий мы получали не так много, поэтому времени на тренировки и эксперименты хватало. Тогда я решил, что чакро-нити — самая перспективная задумка из имеющихся. И не прогадал. Сначала я сосредоточился на самих нитях. Научился стабильно держать одну, достаточно длинную. Научился частично маскировать её, хотя до полной невидимости было ещё далеко. Любой мало-мальски опытный сенсор пока способен её обнаружить. Что, по-видимому, и произошло с этой девушкой — не зря же она потянулась за кунаем. Но одних нитей мне было мало. Я хотел реализовать то, зачем и начал изучать чакро-нити. Вытягивать через них чужую чакру. И тут я столкнулся с серьёзной проблемой. Дело в том, что суновская чакро-нить — это не просто нитка. Кукловоды веками оттачивали форму нити, добиваясь максимальной прочности. Долго и упорно работали с плотностью и структурой. Выбирали наиболее прочные и неприхотливые варианты. В результате их нить — это, по сути, и не нить вовсе, а плетёная верёвка. Канат, если хотите. Она состоит из множество тонких слоёв, переплетённых друг с другом. Структура крепкая, надёжная. Но именно она мне и мешала. Когда я попытался потянуть через такую нить чужую чакру, та не шла ко мне. Она застревала ещё в начале пути — впитывалась в плетёные слои и укрепляла структуру самой нити. Интересное открытие, к слову. Это тоже можно использовать. Но мне нужно было другое. Тогда мне пришлось хорошенько попотеть. Мозговой штурм я тогда устроил знатный. Месяц ушёл на то, чтобы создать собственный аналог нити — я назвал его чакро-трубкой. Название рабочее, но пусть пока будет так. По сути — это полая чакро-конструкция, хорошо гнущаяся и способная цепляться к целям так же, как и обычная нить. Внутри — пустота, канал, по которому чакра может свободно течь в любую сторону. Проблема была в том, что сама по себе трубка была слишком хрупкой. Первые версии рвались от порыва ветра, не могли удержать даже мелкий камешек. Я менял плотность, пропорции инь и ян, пробовал скручивать в спираль, делать её более плоской, но ничего не помогало. В итоге решение оказалось, в какой-то степени, простым. В один момент я подумал, что две концепции можно совместить. Скрестить чакро-нить с чакро-трубкой. Наложить одно на другое. И получилось. Посередине этой конструкции была оригинальная суновская нить, крепкая, для прочности и сцепки. А вокруг неё, обвиваясь, — моя полая чакро-трубка. Конструкция не теряла крепости и при этом выполняла все задуманные функции, спокойно пропуская через себя чакру. Причём в обе стороны. А «вампиризм» пока давался трудно. Проблема тут была очевидная. Площадь обхвата или по другому — площадь вытягивания. Когда высасываешь чакру напрямую, положив руку на противника, площадь контакта большая. Чакра перетекает широким потоком. Да и близость с другим шиноби упрощает процесс. Через узкую же трубку всё идёт медленно, тонким ручейком. Из-за этого эффективность процесса падает в разы. И кстати, будет неправильно сделать вывод, что из-за этого для жертвы процесс остаётся незамеченным. Отток чакры — это отток чакры. Его не скроешь. Рано или поздно человек его почувствует. Отсюда и новые ограничения. Если тянуть слишком резко и жадно — жертва сразу это почувствует и обязательно постарается что-то с этим сделать. Если тянуть слишком медленно — расход моей собственной чакры на поддержание нити и процесса вытягивания перекроет всё, что я заберу. В таком случае смысл всего мероприятия и вовсе теряется. Если коротко, то не без нюансов, но у меня получается забирать чакру у противников. С эффектностью ещё нужно поработать, но и сейчас это здорово помогает в бою. И сегодняшний опыт это подтверждает. В этот раз получилось неплохо. Лучше, чем в прошлый. Оставалось только побольше практиковаться. А настоящую практику я мог получить только в настоящем же бою. Я оторвал взгляд от неба и снова посмотрел на прислонившийся к дереву труп. А ведь она была красива, — подумал я, подметив правильные и мягкие черты её умиротворённого лица. Карие глаза, ещё не успевшие потускнеть, смотрели куда-то мимо меня, в утреннее небо. Я закрыл их, аккуратно проведя ладонью по векам. Это было единственное, что я мог для неё сделать. Ками, когда уже эта война кончится. Я покачал головой, закрыл глаза и поглубже втянул морозный воздух. Холод привёл мысли в порядок и настроил на новые размышления. Нити — далеко не единственное моё достижение за последние три месяца. Без сомнений крутое и эффективное, но не самое удивительное. Ещё одной гордостью стало гендзюцу. Я, в конце-концов, смог перебороть свой скептицизм по поводу иллюзорного искусства. По крайней мере, частично. Дело в том, что для подавляющего числа известных гендзюцу нужен либо визуальный контакт, либо сильный импульс чакры, который дойдёт до противника. Хотя, если быть точным, скорее наоборот: импульс первичен, а визуальный контакт — просто самый эффективный способ его доставить. Через глаза чакро-импульсу проще всего проникнуть в сознание. Меньше сопротивление, меньше расход чакры. Но у меня теперь была нить. Нить, которая уже подключена к чакро-системе жертвы. И вот тут в голову начали приходить разные интересные мысли. Разве раньше никому не приходило в голову использовать нить для вытягивания чакры? А если приходило, то додумались ли они до сцепки с СЦЧ? А ведь без этой сцепки гендзюцу через нить невозможно. Вот у меня и начинала возникать мысль, что может, где-то там, в тайных свитках Суны уже существует что-то подобное? Что предки уже догадались до такой хитрой концепции. Но потом, хорошенько подумав, я пришел к мысли, что скорее всего нет. Если бы такое и было, то шиноби Суны уже бы использовали эту технику. Уж я бы о ней точно узнал, потому что хорошенько покопался в различных источниках на тему высасывания чакры на расстоянии. Подводя итог: мне больше не нужен зрительный контакт. Теперь я могу передавать чакро-импульс напрямую через нить — прямо в систему циркуляции чакры жертвы. Да, визуальный контакт всё ещё менее затратный, но мой метод требует всего на сто пятнадцать процентов больше чакры. Всего на сто пятнадцать! Для сравнения: без зрительного контакта среднестатистический шиноби тратит на гендзюцу в пять-шесть раз больше обычного. У меня — чуть более чем вдвое. И это не предел! Технику можно улучшать, понижая затраты. Я почти уверен, что смогу сократить расход ещё процентов на пятнадцать-двадцать в ближайшие месяцы. Но главный плюс не в этом. Главный плюс в том, что, пока на жертве висит чакро-нить, я могу насылать гендзюцу снова и снова. Закончилось одно — посылаю другое. Противник развеял первое — не беда. Можно слать следующее. И следующее. И следующее. В бою ты не всегда можешь поймать взгляд противника. Особенно если он знает о твоей любви к иллюзиям и прячет глаза. Но что он сделает с нитью? Тем более когда она невидима. А то конкретное гендзюцу, которое я сейчас тестировал, — вообще отдельная история. Оно имитирует внутренний голос. Не создаёт иллюзий. Не искажает пространство. Не меняет картину мира вокруг. Оно дополняет — добавляет в сознание жертвы мысли, которые она принимает за свои собственные. Остановись. Отдохни. Подожди. Проверь ещё раз. Не торопись. Или наоборот — беги быстрее. Паникуй. Бросай оружие. Можно внушить что угодно. Мало ли, что человек может подумать, когда напуган, находится в опасности или сражается. Мы привыкли доверять своему внутреннему голосу. Мы вообще не задумываемся о том, что он может быть не нашим. На то, чтобы довести это гендзюцу до рабочего состояния, ушло почти два месяца. Я тестировал его на всех, кому доверял. Результаты были впечатляющие: все как один говорили, что с большим трудом отличали внушённые мысли от собственных. Да, при усилии — распознавали. Но отмечали и важное ограничение: многие опытные шиноби способны идти против собственного внутреннего голоса, если он нелогичен и нерационален. Предчувствие говорит «беги», а разум осознаёт, что бежать некуда — и человек остаётся на месте. С моим гендзюцу — то же самое. Если внушённая мысль противоречит обстановке и здравому смыслу, опытный боец её просто проигнорирует. А это значит, что нужно внушать то, что логически уместно. Девушка, которая сейчас лежала у дерева, была тому доказательством. Ей я внушал самое очевидное: остановись, отдохни. Она бежала, была напугана, обессилена. Её тело действительно устало. Она хотела отдохнуть. Внушение просто усилило то, что и так было. Попробуй я внушить ей что-нибудь бессмысленное, по типу, сними обувь или брось оружие и она бы, скорее всего, почувствовала подвох. Тут на моём плече зашевелилась Момо. Она шевельнула усиками и посмотрела на меня. — Суслик передаёт: «Отлично. Возвращайся на точку сбора. Тут всё чисто.» — Понял. Спасибо, Момо. Ты умница. — Я знаю, — с достоинством произнесла она. По интонации я понял, что ей приятна похвала, несмотря на показное безразличие. Я улыбнулся под маской и погладил её кончиком пальца по гладкому розоватому боку. А потом передал ей небольшую порцию своей чакры. И не просто так. Во-первых, как выяснилось, призывным животным в принципе нравится, когда люди передают им чакру. Она для них, по их собственным словам, «вкусная». Почему «вкусная» в кавычках? Потому что до конца непонятно, что они имеют в виду. Сами слизни не смогли толком объяснить, какое конкретно чувство испытывают, когда получают человеческую чакру. «Приятно» — это максимум конкретики, которого я добился. Во-вторых, и это уже практическая польза, передача чакры Момо позволяла мне ощутить местоположение всех её частичек. В этом и заключалась основная фишка Момо — она умела делиться на несколько копий поменьше. Каждая частичка сохраняла способность говорить и передавать информацию. Когда я делился чакрой с одной из них, то на мгновение чувствовал все остальные. Где находятся, в каком направлении, как далеко. Вот и сейчас, передав чакру Момо, я отчётливо ощутил, куда мне нужно идти. Я и так помнил дорогу — просто хотелось лишний раз поощрить Момо за хорошую работу. Всё-таки с её появлением коммуникация внутри отряда стала намного проще, удобнее и эффективнее. Каждый член команды получал свою частичку Момо, и мы могли обмениваться сообщениями мгновенно, на любом расстоянии. Перехватить такую связь было практически невозможно. Живая рация, с характером цундере. Вон как на комплименты реагирует, — усмехнувшись, подумал я. Момо, словно прочитав мои мысли, чуть приподняла рожки. Я мог бы поклясться, что она посмотрела на меня с укором. — Вижу, тебе нравится сидеть именно на плече? Ты же сама говорила, что это небезопасно, — сказал я, продолжая поглаживать её бочок. — Ты думаешь я не помню, что сама и говорила? — её рожки упали так, будто она уперла их в бока. — Просто это самая удобная позиция для наблюдения. После этого ответа, она демонстративно отвернулась, уперев свой взгляд в одно из ближайших деревьев. Я лишь хмыкнул, но не стал спорить. Всё равно она вывернет всё в свою сторону. Уж я то её знаю. За три месяца относительного спокойствия я ещё несколько раз экспериментировал с призывом. И кое-что у меня получилось. Боевое применение пока было сомнительным, техника всё ещё жрала слишком много чакры, но потенциал был. Однако об этом как-нибудь потом. Я вдохнул поглубже. Воздух был такой холодный, что аж зубы заломило. Пахло хвоей и мокрым снегом. Солнце стояло низко, едва выбравшись из-за деревьев, а лес вокруг был залит ярким, холодным светом. Красиво, — подумал я, невольно засмотревшись этим великолепием. Потом я подошёл к дереву, у которого лежало тело недавно убитой куноичи. А ведь был такой момент, — тоскливо подумал я. Присел, обхватил тело руками, закинул его на плечо и запрыгнул на ветку ближайшей сосны. Тело оказалось лёгким — девушка была невысокой и стройной. Снег на её ресницах уже начал подтаивать от остаточного тепла. — Момо, — сказал я, перепрыгивая на следующее дерево. — Передай Суслику, что я в пути. — Передаю. Мне предстоял путь обратно. К моей команде. К новому заданию.