Глава 93

Отойдя подальше от места предыдущего нападения, мы остановились на отдых. Так было нужно в первую очередь для нашей же безопасности. Задерживаться рядом с тем местом, где ещё недавно лилась кровь — верный способ нарваться на неприятности. Поэтому стандартная процедура такая: зачистили, запечатали, отошли на пару-тройку километров и только тогда — привал. После разведения небольшого костра Дайчи и Каори принялись за готовку. Припасы, которые мы взяли с собой, уже начали подходить к концу, так что в последние дни мы готовили из того, что забирали у поверженных врагов или находили в лесу. Вчера мы даже натолкнулись на небольшой торговый караван, перевозивший продовольствие. Основная часть, конечно, была сожжена и погружена под землю с помощью техник дотона, но некоторую часть еды Дайчи похоронить не дал. Тут я поморщился и, присев на поваленное дерево, предусмотрительно подложил под задницу шерстяной плащ. Самое неприятное во всей нашей операции и вообще в исполнении задач ДРГ — это то, что гражданских мы тоже не жалели. В обычной ситуации их просто незачем трогать. Они не могут оказать сопротивление, представляют около нулевую опасность, да и убивать потенциальных подданных даймё попросту невыгодно. Чем тогда править после войны? Выжженной землёй? А кто будет на ней жить? Кто будет сеять землю, пасти скот и обеспечивать продовольствием? В конце-концов — кто будет платить налоги? Вот во времена кланов всё было по-другому. Там никто не церемонился. Всё, что удалось добыть на вражеской территории — твоё. Тогда грабежи, реквизиции и насилие цвели пышным цветом. Но сейчас ситуация поменялась. Теперь есть армия, со своим снабжением, сильной вертикалью командования и дисциплиной. Конечно, эксцессы случаются и сейчас. Никто не отменяет желание людей поживиться лёгкой добычей, снасильничать смазливую девчонку, показать свою лихость или просто окунуться в насилие с головой, как некоторые, до поры скрывающиеся под личиной добропорядочных шиноби, граждане, любят делать. Но сейчас такого стало намного меньше. Шиноби платит деревня. И платит хорошо. Экономический стимул исчез. А именно он мотивировал на насилие больше всего. Но у нас ситуация другая. Мы не просто зашли на территорию противника на денёк. Мы тут уже пятый день и углубляемся всё дальше. В нашем случае каждый отпущенный свидетель может стать источником информации для противника. Без сомнений, они уже знают, что на их территории кто-то резвится, но мы постоянно перемещаемся, не стоим на месте долго и в целом аккуратны. А вот если оставить живым даже одного свидетеля — будут проблемы. Свидетели могут описать отряд, его количество и внешность нападавших. Этой информации будет более чем достаточно для противника, чтобы сделать нужные выводы и послать нужных людей для зачистки. Поэтому приходится убивать всех. И шиноби, и гражданских. Благо, что этих гражданских на нашем пути оказалось не так много. Всего три каравана, два из которых были совсем небольшие. Всего двадцать девять гражданских. Целых двадцать девять, — подумал я, покрепче сжав челюсть. Но в этой ситуации я очень недолго предавался морализаторству. Наш отряд очень эффективен, и это обстоятельство перевешивает все этические сложности, которые могут возникнуть при выполнении миссии. Да и если по-честному — не так уж мне их и жалко. Уже нет. Я пережил достаточно дерьма, чтобы переживать за незнакомых мне людей. Психика адаптировалась. Плюс ко всему, гражданские мрут даже в мирные времена. Не думайте же вы, что деревни принимают заказы только на шиноби? Конечно нет. Другое дело, что интенсивность их гибели на войне увеличивается, даже учитывая тот факт, что теперь, по сравнению с эпохой кланов, шиноби и тем более странам это не особенно-то и надо. В этот момент из кустов вышли Рюносукэ и Сакумо. Я встал, поманил за собой Дайчи, и мы сами пошли в кусты. Отойдя не очень далеко, я осмотрелся и, приспустив штаны, присел под деревом. А вы как хотели? В нашей ситуации справлять нужду по одному чревато и опасно. К неприятному звуку и запаху привыкаешь быстро, особенно когда осознаёшь необходимость такого подхода. Не хотелось бы умереть со спущенными штанами, знаете ли. После смерти и так почти гарантированно опорожнишь желудок, но так это ещё и чертовски обидно. Как потом в чистом мире на тебя посмотрят? Так и вижу эту картину: грозный и невероятно смертоносный Хитоми Нобу приходит в чистый мир с грязной задницей и спущенными штанами, а в него все пальцами тыкают да называют по-всякому. Обидно, блин. Очень обидно. Бррр, — передёрнулся я, представив эту картину. — Нет уж. Лучше с кем-то ходить. Целее буду. Быстренько сделав все свои дела, я протёр руки снегом, сложил печати и погрузил под землю… добротные удобрения. Выйдя из-за дерева, я кивнул Дайчи, который направился за другое. И вот Дайчи я всегда удивлялся. Он умудрялся делать свои дела быстро и почти бесшумно. Особенно это удивительно для его, скажем так, габаритов. Однажды я даже не постеснялся спросить у него об этом. Он долго смеялся, но всё-таки ответил. Сказал, что так почти у всех в его клане. Питательные вещества из еды Акимичи впитывают намного эффективнее других шиноби. В жир откладывается тоже больше, поэтому и остатков меньше. Я тогда знатно удивился, но, обдумав, пришёл к выводу, что это вполне возможно. Тела шиноби в этом мире вообще кладезь разнообразных знаний. Особенно тела клановых. Там некоторые представители так странно устроены, что начинаешь подозревать, что на планете параллельно существует сразу несколько видов людей. Как всегда быстро управившись и так же, как и я, закопав новую порцию удобрений в почву, Дайчи кивнул, и мы двинулись обратно на поляну. Увидев нас, девочки тоже всполошились и ушли в кусты, только уже в другую сторону. Если кто-то думает, что девочки всегда пахнут цветочками, то я вас разочарую. Сам несколько раз прикрывал Юми спину в… подобного рода ситуациях. Девочки тоже быстро справились и вернулись к костерку. Дайчи уже помешивал что-то в котле, а Каори пристально следила за всем этим действом и периодически посыпала всё разными приправами под указания Акимичи. — Как думаешь, за сегодня управимся? — подсев поближе, спросил у меня Рюносукэ. — Не знаю, — ответил я. — Хотелось бы, если честно. Устал я по лесам шататься. — Это да, — ответил он. — Я уже пятый день нормально не моюсь. Кожа зудит как не знаю что. — Так я же давал тебе мазь, когда ты в первый раз об этом сказал, — ответил я, уперев в него взгляд из-под маски. — Раз у тебя от жёстких мочалок всё тело чешется, значит, кожа нежная. Это если не говорить о других примерах. Мазь бы сгладила этот эффект. Не помогло? — Да я как-то подзабыл про неё, — Рюносукэ провёл ладонью по затылку и приподнял плечи. — Ты бы хоть напомнил, что ли. — Я на няньку похож? Может, тебя ещё с ложечки покормить и попу вымыть? — ответил я с усмешкой. — Ой, ну хорош, — махнул он рукой. — Ну забыл я, бывает. Можешь напомнить потом, а? Я же ей ещё не пользовался. Вот как начну, так и запомню. — Ладно, сыночка, напомню. Уговорил. — Вот не можешь ты нормально ответить, — скрестил он руки на груди. — Учусь у лучших, — ответил я, кивнув в его сторону. — Хм. Тогда ладно, — уже веселее ответил товарищ. Мы ещё некоторое время говорили о разных бытовых мелочах, но всему приходит конец. Конец нашему разговору положил умопомрачительный запах, разлившийся по всей поляне. — Готово, — объявил Дайчи и первый налил себе похлёбку. — Налетай. Мы засуетились. Я забыл достать из рюкзака миску, поэтому быстро скинул его с плеч и принялся за поиски. Да, в эту миссию без рюкзачка — никуда. Сам он небольшой, примерно на пол спины и хорошо прилегал к телу. Он был больше для тех вещей, которые приходится использовать постоянно, а потерять не страшно. Как раз для ложек, вилок да мисок. Основное барахло мы хранили в запечатывающих свитках. У меня такой свиток и раньше был, а вот остальные, по хорошей скидке, заказали их у Каори, когда увидели, насколько это удобно. Ну и когда осознали, что такие вещи сейчас стоят дорого. Почти все мастера работают на войну, поэтому в частные руки приобрести что-то хоть и можно, но сложно. Очереди из желающих огромные. Да и без войны цены поднялись. Раз в двадцать, а то и больше. И связано это с падением Узушио. Раньше оттуда шёл поток довольно доступных печатей по нормальным ценам. Но теперь, за неимением главного поставщика, цены выросли. Сначала — из-за того, что их перестали занижать монополисты, которым из-за объёмов это не особо било по карману. Потом — из-за эксклюзивности, так как мастеров осталось немного. Плюс война, которая повышает цену ещё раза в три. Короче, сейчас это штука дорогая. Естественно, мои товарищи не упустили возможность приобрести свитки у мастера Узумаки, да ещё и за полцены. Достав миску и ложку, я подошёл к котелку и положил себе вкусно пахнущее рагу. Всё благодаря Дайчи, который не дал пропасть даром небольшому мешку картошки и копчёным колбасам. Плюс ко всему, у него был припрятан сушёный горох, так что получилось что-то среднее между гороховым супом и рагу. Это нечто было слишком густое для супа и слишком жидкое для рагу. Но получилось очень вкусно. Ели мы немного в отдалении от Каори и Сакумо. Они понимали, что нам нельзя показывать им лицо, и поэтому относились к этому с пониманием. Даже специально отворачивались от нас, чтобы случайно не увидеть одно из наших лиц. Мы же поворачивались к ним спиной, приподнимали маски и ели. Вот такая вот конспирация. Да, звучит забавно, но правила нужно соблюдать даже вот в таких ситуациях. Кстати о Сакумо и Каори. Они довольно сильно сблизились. Сначала вместе работали после захвата Сумико. Не знаю, где конкретно и чем занимались, но там они окончательно подружились. Потом, когда Сакумо вернулся из Конохи после отдыха и Дан вновь сформировал наш отряд, они сдружились ещё сильнее. Я бы даже сказал, что между ними что-то мелькало, время от времени. Смотрели они друг на друга как-то по-особенному. Сакумо, глядя на Узумаки, чаще улыбался. И как-то мягче, что ли. Не сравнить с тем как он улыбался, например, мне. Это даже не описать. Просто такое ощущение. Очень тонкое и почти неуловимое. А вот Каори, глядя на Хатаке, тоже преображалась. Из неё уходило почти всё внутреннее напряжение, что она несла с собой ещё из страны Водоворотов. С Узушио. Уж я-то знаю, о чём говорю. Раньше она так разговаривала только со мной или соклановцами, а теперь вот и с Хатаке. И было ещё что-то. Смотрела она на него как-то по-особенному. Очень внимательно. Будто в душу заглядывала. И это тоже сложно описать. Как и в случаи с Сакумо, это ощущение очень тонкое и еле уловимое. Дай бы Ками, чтобы у них всё сложилось, — подумал я, доедая свою похлёбку. — Они достойны любви. Оба. Особенно учитывая истории обоих. Я видел, что друг с другом им хорошо и по-своему легко. Они ведут себя друг с другом как равные. Могут подставить друг другу плечо. Для таких сильных шиноби, как они, это многое значит. Да и смотрятся вместе они очень хорошо. — Ох, удружил, Медведь, удружил, — сказал Сакумо, когда мы подошли к костру. — Не зря ты тогда так долго выбирал продукты. — А я говорил, — весело сказал Дайчи. — А вы меня торопили. — Ну, торопил-то я тебя не просто так. Сам понимаешь. На дороге оставаться долго опасно. Да и задержался ты действительно надолго. — Всего на пять минут. — На целых пять минут, — парировал Сакумо, но почти сразу смягчился. — Но оно того стоило. — Куда дальше? — спросила Юми. — Вы сказали, что за сегодня можем успеть. Почему вы так решили? Сакумо облизнул губы, положил свою миску на снег и достал карту, разложив её у себя на коленях. — Гляди, — сказал он, и когда мы подошли, продолжил. — В первой половине дня мы прошли девять квадратов. Как ты думаешь, сколько в среднем мы проходили до этого? — Пять? — предположила она. — Почти. Шесть. А сегодня целых девять, — он вскинул голову и хитро улыбнувшись посмотрел на нас. — Чувствуете, куда я клоню? — Ты клонишь к тому, что мы опережаем график, — сказала Каори, всмотревшись в карту. — Нам осталось проверить только шесть квадратов. — И это тоже, — ответил Хатаке. — Мы зашли очень далеко от фронта. Тут уже почти нет летучих отрядов Суны. Им тут попросту нечего делать. Поэтому вчера, под конец дня, нам и попался только их караван с тканями и провизией. — Вы думаете, что дальше мы не встретим отрядов противника? — спросил Рюносукэ. — Я этого не сказал, — ответил Хатаке. — Но это очень вероятно. Скорее мы встретим ещё один караван. Или парочку, если повезёт. — Думаю, ближе к Такигаве отряды ещё встретятся, — сказал я, упомянув ближайший город контролируемый Суной и скрестив руки. — Мы не дойдём до него примерно двадцать пять километров, — ответил Сакумо. — Но Филин прав. Отряды ещё могут встретиться. Сегодняшний ведь нам как-то попался. Так что будьте начеку. Мы кивнули, и Сакумо кивнул нам в ответ. Свернув карту, он поднялся с поваленного дерева и потянулся. — Отдыхаем ещё десять минут и выдвигаемся. В этот раз мы испытывали тактику Суслика. И надо сказать, она оказалась ещё эффективнее после пары доработок. Следующей будем испытывать доработанную тактику Каори. — Да! — вскрикнула Каори, «перезарядив» руку в интернациональном, а может, уже и в интермировом жесте победы, а потом прикрыла рот ладошкой и уже тихо прошептала: — Извините. Мы только усмехнулись, но согласились с решением Сакумо. Перед вылазкой в тыл противника мы долго думали, какие именно тактики будем применять во время боестолкновений. К единому знаменателю так и не пришли, и тогда Сакумо предложил каждому придумать свою собственную. Так мы и поступили, рассказав о них друг другу через пару дней на следующем мозговом штурме. Каждая из них была по-своему интересна и рассчитана на разные ситуации. В процессе рассуждений мы отобрали наиболее жизнеспособные и решили испытать их все. Пока самой эффективной была тактика Рюносукэ. Если обобщать, не вдаваясь в детали, то она рассчитана на тотальное превосходство в ниндзюцу. Атаковать из засады площадными техниками, закидать противника железом, а потом, когда враги дезориентированы и уже понесли потери, добить их в ближнем бою. Была и тактика Сакумо, которая представляла собой почти классическую засаду с некоторыми доработками и упором на его скорость и мощь. А вот тактика Каори полностью построена на барьерах и фуиндзюцу. В первый раз она не особо получилась, но сейчас Каори её доработала, учтя прошлые ошибки. Не получилась она, правда, в сравнении с Рюносукэ и Сакумо. А так, в целом, очень хорошая тактика. Была у меня и своя, которую мы так и не применили. И, скорее всего, не применим. Задание-то подходит к концу. Следующие десять минут мы сворачивали лагерь, убирали следы своего присутствия и попросту отдыхали. Надо сказать, что за эти дни я не так сильно устал физически. Усталость была скорее ментальной. Всё-таки мы в тылу врага. Ты должен быть максимально осторожен и насторожен. Сенсорика работает почти перманентно, что тоже накладывает свой отпечаток. Да и недостаток сна, а также его некомфортность тоже сказываются. Так и получилось, что я был постоянно невыспавшимся, всклокоченным, реагирующим острее, чем нужно, на любой случайный шорох. Надо будет сходить в онсен после всего этого, — подумал я, складывая промытую снегом миску в рюкзачок. — Кстати, а в этом мире есть какие-нибудь расслабляющие массажи? Про медицинские практики-то я знаю, а вот так, для людей — есть что-нибудь? Как-то не думал об этом раньше. Надо будет поинтересоваться. Собравшись всем отрядом посреди поляны, мы внимательно оглядели друг друга, исправили мелкие недочёты, закрепив форму и жилеты как нужно, а после все посмотрели на нашего командира. — Постоим, — сказал он и закрыл глаза. Мы всё поняли и сделали то же самое. Такая вот у нас традиция сложилась. Сакумо почти всегда делал так перед началом задания. Говорил, что это помогает настроиться на нужный лад. Переключиться с режима отдыха на режим работы с повышенной опасностью. Очистить разум. Стояли мы так, наверное, с полминуты. И надо сказать, что его метод действительно помогал. Уже не в первый раз замечаю, что мысли сами собой начинают выстраиваться в нужное русло. Переключаются с бытовых проблем, вроде постоянно чешущегося глаза, который нельзя почесать из-за маски, к размышлениям о том, как мы сейчас побежим к очередной цели, кого там можем встретить и как побить. Или как побьют нас — и что в такой ситуации делать. Открыв глаза, мы ещё раз переглянулись, и тогда Сакумо кивнул. — Поехали, — сказал он и первым умчался с поляны. Мы побежали следом. К новой цели.