18. Если это не повод для маленькой капельки заслуженной гордости, то что вообще можно считать таковым?

      Как говорил один персонаж, ставший на Земле уже век как признанной классикой, введенной в школьную программу: «КОШКИ – ЭТО ХОРОШО». Эту фразочку в полной мере осознают те знатоки Сломанного, какие сколь-либо серьезно изучали вопрос того, что такое вообще Кошка, живущая в Сломанном Мире. Потому что да, кошки – это и вправду хорошо, но для Кошки, а не для тех, кто по неразумению или незнанию окажется рядом. Вот для них все может, пусть и не всегда, закончиться очень плохо и совершенно безальтернативно. И главное, мало кто вообще поймет, откуда им прилетело и за что именно это «прилетело» случилось.       Если в том же злополучном Зубчике на заднем дворе чьей-то избы, поближе к границе защитной стены вокруг поселенья, заведется тигр-людоед, то селяне перепугаются, выматерятся, а после возьмут дреколье и поднимут тигра на колья, постаравшись не попортить шкуру. Если совсем не повезет, то даже кого-то потеряют в процессе, но скорее уж тигр тот убежит и потом его будут ловить местные охотники, ибо шкура же реально красивая, полосатая такая. Если тигр окажется отмеченным чьим-то благом волшебным зверем или даже зверотварью какой-то, то погибших будет немало, но тоже свалят зверушку.       Вернее, не свалят, а попробуют отогнать или, там, нанять группу забойщиков, возможно, даже с собственным одаренным в составе. Зубчик от города в одном шаге стоял, до того, как туда Илья зашел на постой и легализацию, денег у них бы хватило купить пару дней работы каких-то сравнительно крепких профи. Да хоть бы и ту Чаромантку, любительницу заковывать хомячков в клетки, какая уже успела с Ильей познакомиться. Такая группа даже без одаренного вполне способна средненькую тварь первой ступени принять в рогатины, подстрелить из луков или арбалетов, а то и просто закидать дорогими амулетами до полного испепеления.       В общем, если гипотетический тигр-людоед на заднем дворе селянской хаты не окажется особо матерой тварью, возможно, даже не первой ступени, с ней разберутся. Если не селяне, если не нанятые ими зверобои, то представители власти, каких о защите попросят, а они уже отправят кого-то из своих двоек с группой прикрытия. Будь то тигр, пума, или даже барс, он же Мистер Ирбис-Оно-Конем, люди будут рассматривать зверя всего лишь еще одной тварью, с какой можно поиметь профит, если она тебя раньше не сожрет. Обладающей определенной спецификой, рядом специфичных для больших котов талантов и способностей, но не более. Маневренное, злое, голодное и хищное говно – так можно описать чуть ли не треть населяющих Хребтину Мертвеца существ, причем включая людей.       Но вот если те самые селяне из Зубчика обнаружат одним утром на своем подворье самую настоящую Кошку, пусть даже многоцветную, еще совсем молодую, а не обретшую цвет свой... Будет очень удачно, если они просто не поймут, что это за странная мелкая рысь с необычной расцветкой прибилась к ним, да банально проигнорируют или даже позволят мышей да крыс половить. Тогда Кошка, быть может, поглядит ленивым и совершенно кошачьим взглядом на этих селян, да и пойдет по своим делам. Возможно, даже переловит мышей и крыс в амбарах Зубчика. И вообще на половине Хребтины. И не только в амбарах. И не только крыс. И не только переловит. Но, в теории, если ее не трогать, и сама «шерстяная пидарасина» будет в благодушном настроении, люди могут вовсе не узнать даже, рядом с каким пиздецом они разминулись в волоске.       Но куда вероятнее, эту зверушку, - небольшую, не больше земных кошек, если в базовой своей форме, - попытаются прибить ради шкуры, мяса, и чтобы кур не таскала, падла такая. Псевдо или не псевдо, но тут все же средневековые порядки во многом, особенно в деревнях и мелких поселениях, никто не будет подкармливать непонятное животное, выглядящее почти один-в-один с земными образчиками. Причем не только породистых и чипированных с вет-паспортом, но и дворовых смесков, какие в каждом дворе имелись во времена до Договора. Скорее уж таким наивным зверьком, какой сам к голодным людям пошел, сами подкормятся, даже если и не голодный год – тут же бесплатное мясо, кто же откажется от такого?       Ага.       Бесплатные, что в Сломанном, что на Земле, бывают только пиздюли, вот их Кошка и выпишет наивным селюкам, запихав тем мельницу уже покойного недожреца по самые гланды в жопы, причем вполне вероятно эта фраза буквальна, а не просто фигура речи. А узнавшие причину случившегося власти Хребтины и Короны, скорее всего посчитают, что проще будет построить новый Зубчик, где-то вдалеке, очень вдалеке. Впрочем, это если власти достаточно эрудированы, а то в Сломанном, даже в самых развитых его секторах, очень мало о Кошках знают, не везде вообще сумеют понять, с чем имеют дело и что это, собственно, было. Тогда вполне можно потерять несколько групп охотников, бойцов и прочих специалистов, если не дойдет действовать по принципу пункта три-семь-девять.       То есть не посылать больше и больше людей туда, где прошлые посланные исчезли или померли очень странным и непонятным образом, если нет в том абсолютной нужды или абсолютной же уверенности в том, что следующей посланной группы на решение проблемы хватит. Потому что не хватит. Даже если градоправитель Лежебокого, старина Рюк, а также еще парочка их коллег по рангу соберутся в группу, а после, каким-то образом не став убивать друг друга и держа в узде свои свиты, пойдут на непонятную тварь, то уйти смогут не все. Хотя и Кошка тоже, скорее всего, не будет ждать атаки и уйдет сама, а догнать ее никак не выйдет, не то что бой навязать. Если речь все еще о молодой пестрой зверушке, а не одноцветной.       В общем, Кошки – это не столько хорошо, сколько хоррор для тех, кто этим бродячим аномалиям, близким к Механизму как мало кто и что еще на этом свете, попадется на пути, особенно если у существа будет игривое настроение. И потому Илья, смотря на свою противницу, испытывал столь мощную гамму эмоций, среди каких не было ни единой позитивной или хотя бы цензурной. Хотя ладно, одна была – ему сейчас улыбается всего лишь носительница крови, да еще и на первой ступени, а не сама Кошка. От той даже убежать сможет только четверка минимум, да и то не факт, а успешных сражений с реально матерыми Кошками в истории Земли практически нет. Вроде бы имелись упоминания о таких схватках на чужих Форумах и в истории отдельных секторов Сломанного, но именно упоминания.       Тот же Саймон Уайт, когда застал дымчатую Кошку лежащей на треснутом алтаре только что зачищенной Твердыни, какую планировали подсоединять к общей сети алтарей Цитадели, только поглядел на нее, почесал нос, глухо выругался непечатным матом и приказал всем командам зачистки отступать. К его чести, сам он ушел последним, до последнего же стоя напротив нежащейся в потоке истекающей из разрезанного коготками Сердца чистой силы, уже представляя убытки, в какие выльется операция по зачистке мега-лакуны, какую потом назвали Кошкин Домик. Нет, официально назвали Лабиринт Потерянных, но неофициальное название до сих пор куда более официально, чем, собственно, официальное.       А мистер Уайт за употребления этого неофициально-официального может и в морду дать.       Сердце в тот день любимое дитя Механизма высушило в ноль, пришлось добирать свое за счет всего остального, что можно было вынести из лакуны, хотя там слезы были на фоне осевого Сердца, да еще и почти чистого подтипа. Не будь там Кошки, у Земли вообще и Цитадели в частности было бы на одну пятерку больше, а то и на двух таковых. И главное, никто так и не смог понять, как именно эта «шерстяная пидарасина», - считай, официальное название для Кошек в среде ныряльщиков, чтобы не упоминать лишний раз, но при этом понимать, о ком речь, - оказалась возле оси. То ли пролезла на шум битвы трех пятерок с осевой тварью, то ли изначально там гуляла. Сама по себе.       В общем, не Кошка – и это хорошо.       Но кошачья кровь на первой ступени – это даже не плохо, а пиздец. В первую очередь для надежд Ильи на беспроигрышную серию в девять побед подряд.       Ладно, сама механика ступеней не позволит ей использовать наиболее лютые аспекты кошачьего волшебства, никакое тело одаренного первой ступени подобную тяжесть не выдержит, даже если она сплошь упоролась пассивками на усиление энергетики и плоти, при этом, как и сам Илья, наплевав на стабилизаторы. В принципе, кошачьи таланты, при должном уме и сноровке, сами себе служат еще и балансиром, в особо терминальных случаях даже не ослабляясь от стабилизирующих аспектов. Да-да, кровь кошки легко может дать почти то же самое, что Илье дала его черта... правда, может и не дать. В любом случае, исходить землянин предпочтет исключительно из самого худшего, меньше шансов ошибиться.       Они так и не заговорили друг с другом, просто смотрели на соперника – она с улыбкой, он с почти искренним равнодушием, пока не мигнула окружающая их пустота, перенося на арену будущей битвы. В лицо ударил довольно сильный и неприятно теплый ветер, влажный и воняющий чем-то затхлым. В глаза бьет даже не свет, нет, осознание пространства вокруг – очень и очень обширного, куда более обширного, чем на прошлых аренах. Ну, быть может, те арены тоже были столь же большими, но визуально казались меньше из-за рельефа, а еще из-за того, что соперники появлялись почти рядом друг с другом.       Илья стоит на вершине какой-то скалы, голой и безжизненной, даже мха или лишайника нет, лишь мертвый камень. Во все стороны, куда ни глянь, точно тот же мертвый камень, множество острых скальных пиков, тонких и неестественно высоких, да сочащихся теплым ветром трещин. А еще была Она. Не трещина даже, а натуральный разлом шириной километров в семь, не меньше, аж противоположная сторона местами терялась в дрожащем теплом ветре. Ветерке, какой там, в проломе, казался настоящим ураганом, наверняка способным скалы в воздух поднимать, если бы эти скалы там, в пустоте, были. Дна у разлома не видно даже с его зрением, а посмотреть он может, ведь его скала возвышалась прямо над краем оного разлома.       Локация арены тянется от горизонта до горизонта, как и чертов бездонный разлом, из какого магией веет так, что хоть плачь. Нет, это не довольно знаменитая Величайшая Рана, на обоих сторонах какой есть по общине землян, так и не встретившихся друг с другом лично. Два сектора Сломанного, отделенные Раной и никак не достижимые физически. Там даже в самом узком месте не меньше полной сотни километров разлома, а поток волшебства из нее веет такой, что попытавшиеся перелететь или перепрыгнуть Рану мутируют в лютую хтонь еще на трети пути. Нет, не Рана, однозначно. Вероятно, почти наверняка, этот Гранд Каньон маминой подруги вполне можно перейти обычному одаренному, не отрастив несколько лишних ртов и конечностей. Но вот падать туда не стоит – даже если дно там и есть, сдохнешь до того, как в него ударишься.       Между двух сторон разделенной арены хватает разных мостков в виде все тех же скал разного толка, каменных перешейков и мостов, невольно напоминающих этакие стяжки живой ткани, какие получаются, если разрезать кусок мяса и растянуть разрез в стороны. Будто и вправду рана, громадная и необъятная. Ну, или Ранка. Царапинка, да. Вполне возможно, что эта арена буквально является куском Сломанного, расположенным именно возле отдаленного края Раны, в миллионах километров от известных землянам территорий. Или просто такие разломы в Сломанном встречаются в ассортименте, как знать? Небеса тут затянутые облаками, созвездий не видно, светил тоже, так что проверить, близок ли сектор к известному всем знатокам ЛОРа феномену, не выйдет.       Да и не это должно Илью волновать, если подумать.       Волновать его должна различимая его усиленным взором фигурка, стоящая на почти точно такой же скале, как и та, где воплотился Илья. Дистанция огромна, без подходящих талантов даже зрение стандартного одаренного, каким бы оно ни было идеальным и усиленным, различило бы немного. Но она его тоже видит, пусть не лицо и выражение глаз, но фигуру точно различает. Различает и машет ему ручкой, приветственно и почти мило, вызывая подсердечную злость. Неприятно, когда над тобой не то чтобы смеются, даже не пытаются воспринимать несерьезно, нет, просто не видят в тебе реальную опасность. Да, она к этому бою подготовлена заметно лучше Ильи, но могла бы и не демонстрировать такую вот браваду. Вернее, она ее, очевидно, намеренно демонстрирует, чтобы бесить и пугать зверя внутри.       В той пустоте ничего, где они увидели гербы друг друга, чутье и сенсорика заблокированы, она не могла знать о его классе и сути, но вот тут, в условиях реальности, любимица Механизма вполне может его считывать даже на такой дистанции. Он ведь ее спокойно бьющееся сердечко-то видит? Видит. Чем она хуже? Ничем. Потому что она во всех отношениях лучше. Как бы он ни успокаивал себя тем, что у его соперницы лишь капля крови, а не вся кошачья суть, но у нее однозначно есть оная кровь, достаточно сильная, достаточно полноценная, чтобы отразиться модификациями тела. Всего его арсенала, всей синергии набранного в предельную мощь билда Одержимого Голодом хватит только на то, чтобы не слиться совсем уж позорно и всухую.       Кошачья кровь на первой ступени не откроет именно магии, той самой лютой и шатающей реальность безуминки, какую показывают Кошки. Нет, в первую очередь кошачья кровь – это модификатор эффективности физических атрибутов и мощи талантов. Буквальный множитель, причем с изначальной минимальной планкой. На той же третьей ступени, когда земные Котаны, они же лидеры общины Бесконечная Лестница, обрели свою кровь, эта минимальная планка очень неплоха, но не абсолютна. На третьей, и тем более на четвертой, ступени уже хватает своих имбалансных билдов и особо крутых козырей. Но вот на первой ступеньке, как и, скорее всего, на второй, кошачья кровь будет практически не контрящейся имбой.       Будь Илья все тем же победителем Лотереи, но обладай иным, более ударным и магическим классом, заточенным в предельную атаку стеклянной пушкой с площадными талантами на той же Бездне, шансы бы имелись. Вон, как убитый не столь давно корпорато-аристократ, только еще мощнее. И чтобы бой происходил, как и там, в замкнутом помещении, где некуда уклоняться. Тогда кровь кровью, но он бы ее продавил, продавил бы с не самыми плохими шансами. Возможно, имел бы шансы Друид с теми же благами, окажись арена лесной и достаточно активной, чтобы он поставил ее себе на службу. Кошки тоже любимицы Природы, но шансы бы имелись.       Но, беда-беда, Илья – Вендиго, одержимый одной из форм Зла, фактический Зверь, отдавшийся Гладу, но все еще пребывающий в человеческом (или частично человеческом) облике. Против него эта зараза будет работать настолько эффективно, что даже как-то смешного комментария не придумывается. Основа ее класса, если она не получила чего-то вовсе уникального, завязанного именно под кровь свою, скорее всего либо Убийца, либо Охотник, либо какая-то из форм скаутских билдов. Что-то иное собирать, имея доступ к кошачьей крови – просто тупизна эпических масштабов, а соперница ему тупой не показалась. Да и получить злополучную кровь, имея какой-то иной билд – тоже не выйдет, не на первой же ступени, блядь! Так что нет, он готов зарплату поставить на то, что его враг – такая же победительница Лотереи, как и он сам, обретшая огромное преимущество со старта развития.       Итак, что у нее есть?       В первую и главную очередь – она быстрее, сильнее, живучее и мощнее его, даже прими он полную форму. Собственно, она тоже свою приняла, проявила кровь соответствующим талантом, который «Проявление Крови». Ее фигурка прибавила росту, расширилась в плечах, приобрела черты не гуманоидные, но и не звериные, чуждые и неправильные. Говорят, адепты субкультуры фуррилюбов за напоминание им о том, как кошко-девочко-мальчики выглядят в реалиях Сломанного, если переходят в боевой режим, могут в морду дать. Или в суд подать, если им реально психологическую травму нанесет. Илье это не грозит, но даже у него заболели немного глаза, настолько облик двухметрового гуманоида, на каком автоматически растянулась и сместилась одежда, оказался неправильным.       Девица прыгнула вниз со скалы, скрываясь от его глаз, а следом начала терять четкость ее засветка сердца. И потерялась бы полностью, если бы не недавно приобретенный аспект соответствующего таланта. Это, можно сказать, во-вторых – маскировка, причем естественная, заточенная на слияние с природой, примерно настолько же превосходящая возможности первой ступени, как и возможности ока Ильи превосходят точно те же ограничения. И ее маскировка будет становиться понемногу сильнее, он уверен. Так что потеря чужого сердца из фокуса почти гарантирована, особенно когда она станет перебираться через разлом – там такой поток магии, что землянин невольно щурится, его восприятие банально слепит. Если не дура, то она это понимает, ибо кого угодно бы слепило. Понимает и воспользуется, потому что не дура.       Что же в-третьих?       Илья и сам прыгает вниз, тщательно выбирая место приземления, почти не чувствуя удара о скалы, начиная сдвигаться в глубину каменного лабиринта, избегая особенно острых сколов. Острота отдельных граней не уступит сколам вулканического стекла, тогда как твердость странного не-камня больше подойдет цельнолитому куску стали. Хоть бери и откалывай себе клинок какой-то, да только едва ли выйдет так просто отколоть – чистый мрачнокамень, причем не рядовой. Килограммовый брусок такого можно обменять на золотой самородок трехкратного объема и будешь дураком. А тут оного мрачнокамня даже не тонны, а миллионы, миллиарды тонн сплошного материала высшего качества. Будь он ремесленником, вроде того же Големанта, Механиста, Чертильщика, Алхимика или Резчика, тут бы бой и закончился технической победой кошкодевы – он бы помер на месте от жадности.       Что же, можно не бояться того, что их битва повредит окружающей территории, а еще стоит не царапаться о сколы на камне, там раны такие выйдут, что и Вендиго могут убить со временем, просто отказавшись заживать. Его соперницу, кстати, тоже могут. Но и он, и она – одаренные, да еще и с физическим упором, очевидно. Не с их координацией и чувством тела порезаться случайным движением, если не зевнуть особенно эпично. Нет уж, все решит именно личная схватка, пусть наступить она может не сразу, еще неясно, когда она его найдет. Или, чем все бесы Геенны не шутят, он умудрится заметить ее приближение первым?       В-третьих, да.       Илья сдвигается вперед под прикрытием своей скалы, крадется уже не человеком, а именно Вендиго, упираясь на все четыре конечности. Когда, именно когда, а не если, кошачья кровь станет на его след, одним из немногих козырей его будет то, что она станет охотиться на зверя, загоняемого и голодного. Пусть уж удивится хоть немного. Если удивится. Интуиция у всей кошачьей крови тоже, должна быть, по идее, базовым свойством-множителем, усиливающим и ПеНу, и СиЗо в равных рамках. Тут уже хрен знает, слишком мало данных о получении крови на первой ступени, блядь. Илья бы не отказался поглубже этот момент изучить, потратился бы щедро, выкупая время специалистов нужного профиля, но опции «Помощь Форума» этот турнир не предлагает, несмотря на несколько отысканных в архивах прецедентов.       В голове повторяется, как заевшая пластинка, выдержка из Седьмого Стиха Девятого Многостишья Первого Писания лично Знающего Несказанное, атрибута того самого Очищающего Деянием, какому на Хребтине поклоняются. Как понимал Илья, этот атрибут среди земель Короны был либо неизвестен, либо почти никому не интересен, как и остальные атрибуты. Частый случай, когда поклоняются одному из Мертвых целиком, не разделяя на атрибуты даже в церковных проповедях для простецов, открывая те атрибуты только своей касте. Жреческой.       Как там было?       Не зли же Кота крадущегося, страшись Кота смеющегося, бойся Кота, Их рукам не дающегося.       Бойся Кота грядущего, страшись Кота весть несущего, не жди Кота вездесущего.       От истинных способностей Кошки у его визави только огрызки, большей мерой заточенные на ту самую интуицию и физику, но еще просто обязано быть то самое третье. Вопрос только в том, сумела ли она развить свою глубинную причинность до того уровня, чтобы обрести знаменитый кошачий баланс? Ну, тень от тени, от тени, от тени такового, какой можно выдержать на первой-то ступени. Если да, то проще самому сейчас в разлом прыгнуть или голову об острые камушки расшибить, потому что это уже нечестно и проще сохранить остатки гордости, уйдя на своих условиях. Если же нет... тогда остаются шансы.       Что бы там ни говорилось про Механизм, но он не врет напрямую и потому не станет сводить ныряльщиков в совершенно безнадежной для одной из сторон схватке. У всех уже побежденных противников Ильи были отличные от нуля шансы его победить, у кого-то больше, у кого-то меньше. Даже убившийся о стену его ментальной стойкости соня вполне мог бы вытащить бой, веди себя несколько иначе и не ставь все на один, как ему казалось, неотразимый удар. Призвать кошмары, размыть границы снов, навеять дрему на пространство вокруг, а не сознание Ильи, засесть в глухую оборону и попробовать не истощить, а вынудить раскрыться. Тоже убить себя о стену, только медленнее.       Но да, формально соня попал на самого непригодного к прямому бою противника, обладающего абсолютной и не контрящейся защитой сознания и самости. В некотором роде этот бой можно считать расплатой за уже случившееся преимущество. Да, в прямом бою, как Вендиго против кошачьей крови с классом либо Убийцы, либо Охотницы, он не имеет и тени шансов. Но так и не нужно быть соней, лезущим в мозги к обладателю Великой Черты. Игра от неожиданностей, от противоречий, от необходимости загнать противницу не в ловушку, нет, из ловушки ее кровь и чуйка вытащит либо не даст в нее войти. Нет уж, нет!       Ему нужно завести ее в ту сеть вариантов, когда правильного выбора вовсе не будет.       Илья поглядел в одну из кажущихся бездонными трещин, исходящих теплым, насыщенным магией ветром. Даже ему здесь скоро станет плохо, даже его организм постепенно будет изнашивать этот фон, словно древних ликвидаторов аварий на атомных электростанциях. Его, его соперницу, их обоих. Они оба не будут спешить, но и медлить себе не позволят, обоим придется выбирать бой, и оба захотят провести оный бой на своих условиях. И эти условия он кошачьей скотине обязательно даст.       Приняв решение, Илья собрался и побежал вперед неспешной трусцой.       Ему придется сделать немаленькую петельку, даже точно зная, что эта петля соперницу не обманет.       

***

      Первые сутки он просто шел вдоль разлома, не спеша, но и не замедляя темпа. Точно так же провел он и вторые сутки, позволяя себе несколько минут тревожного сна. Око активировал на полную мощь чуть ли не по откату, но ожидаемо ничего не видел – то ли кошкодева вне радиуса покрытия таланта, то ли сокрыта за идущим из разлома фоном, то ли все же смогла преодолеть его око и аспект «Прозрения». Или даже все это вместе. Превосходное топливо для паранойи, выводящее их противостояние к очередному конфликту выдержки и характера, только тут он даже не рассчитывает на победу, как было с той троицей ликвидаторов. Не те весовые категории, совсем не те.       На четвертые сутки он перешел на противоположную сторону разлома, причем ему ощутимо поплохело, несмотря на то, что подходящий ему мостик-стяжка был расположен на глубине едва ли полутора километров от краев «царапинки». Обратно на изначальную сторону он перешел уже на шестые сутки, еще не чувствуя слабости и недомогания, но осознавая, что они довольно скоро начнут проявляться. Будет накапливаться усталость и болезненность, повысится нагрузка на сознание и энергетику. Образ Голода внутри сознания уже даже не рычал, лишь молча глядел в потолок своего бункера, ощущая, как там, наверху, у самых краев, оный бункер понемногу растворяет, словно сахар в кипятке. И, несмотря на адаптируемую стойкость сознания, продавливало все же быстрее, чем Илья восстанавливался.       Он не спешил, но и не замедлялся, держал темп и проверял округу оком в рваном ритме, не давая возможности напасть на себя внезапно. В том, что кошкодева на его след давно стала, он уже не сомневался. Нюх его, острый и нереально чуткий, не улавливал ничего подозрительного, как и взгляд, но именно потому Илья и знал о том, что на его след встали. Довольно знаковый для Охотников талант, куда чаще применяемый в связке «под PvP», чем в классической прокачке, называемый «Украденная Наживка». Хрень неслабо ест мозги, но не кошачьей крови того бояться, ее кровь так те мозги кушает, что ничему еще места (и мозгов) не остается.       Суть таланта в том, что он крадет следы присутствия из реального мира, убирает звуки, запахи, отблески света и даже оптическое изображение скрывающейся Охотницы. Конечно же, действие масштабируется примерно так же, как выдох или око Ильи, только по другому принципу, с опорой на даруемую кровью стабильность. Девушка очень хороша, наверняка ее талант также работает в полную силу, но именно из-за этой полной силы Илья ее и засек. Он не ощущал никаких посторонних запахов, вообще, только скалы из невероятно редкого материала, только ветер, только магия, полная, сука, стерильность. Когда он специально подставился под сменивший направленность ветер, который должен был принести Вендиго остатки его собственных следов, то не учуял и своего следа.       Скорее всего, третье деление из четырех, причем она брала «Глубину» и(ли) «Власть», но не «Избирательность», отчего работающий замкнутым полем талант накрывал не только ее, но и Илью. Она убирает свой запах, но исчезает и остаток следов самого землянина. Сказал бы он, что это детская ошибка, но нет, потому что просто знать все списки талантов, а после еще и обратить внимание на конкретно эту мелочь немногие смогут. И даже обратив то внимание... он ничего не добился. Радиус ее таланта, используемого в предел, не уступит радиусу ока Ильи, так что он просто знает, что его преследователь «где-то рядом». Что она такая же терпеливая, такая же методичная, как и он сам.       Так подумать, и можно прийти к выводу, что она намеренно дала эффект таланта почуять, чтобы на нервах Вендиго поиграть, чтобы поиграть со своей добычей в стиле тех самых Кошек. Что же, не одну Кошку сгубило любопытство, губила их и манера играть с уже, казалось бы, обреченной добычей. Хроники чужих Форумов, как и найденные в разных секторах Сломанного истории едва ли лгут все сразу. Вот и нужно стать той добычей, какая для конкретно этой кошки окажется не по зубам. Или хотя бы поперек горла встанет.       Подходящую точку он искал долго, ведь ему нужно было не просто навязать бой на своих условиях, нет. Нужно вынудить кошкодеву саму выбрать момент для атаки, чтобы она при этом не поняла, что момент выбрали за нее. Нереальная задача, он не настолько хорош в тактических играх. Значит, нужно иное, нужно дать ей поверить в то, что основной план преследуемой цели она разгадала. Спрятать одно за другим. Вот он и прятал, примерно понимая, как будет выглядеть их битва, если это вообще можно назвать битвой.       Еще дважды он переходит с одной стороны разлома на другую, каждый раз рискуя сверзиться в бездну, причем один раз едва не умудрившись отправиться в полет. Очень уж этот материал скользкий, особенно на сколах, словно и вправду стекло. Хорошо еще, что ладони у околевшего тела не потеют, иначе точно не удержался бы, отправился бы в полет. И противница тоже не напала, хотя явно о том пожалела – в момент перехода ей негде было спрятаться, только на том же мостике, а это прямая видимость, она просто слишком отстала. Будь она на ударной дистанции, то воспользовалась бы теми тремя с половиной секундами, пока он висел над пропастью на одной руке.       Порез на ладони, оставшийся от острой грани скалы, не заживал и кровоточил, несмотря ни на какие попытки кровь остановить, пришлось надышать на ранку корку льда. Дурацкая ситуация, но и ее Илья обратил на пользу, дал преследовательнице кровавый след, дал еще больше уверенности в ее победе. По уму, ей бы дождаться, пока чернеющие края раны не отсушат руку до плеча, пока не сдохнет уже обреченный Вендиго. Но то ли ей самой было сложно переносить окружающую атмосферу, чтобы еще недельку ждать, то ли она просто слишком уж желала именно схватки. Не ясно, чужая душа и чужое мышление – потемки для всех, кто не имеет специфичных сенсорно-ментальных билдов. Факт в том, что она все же решила добивать, причем именно там, где он хотел.       Не совсем в идеальном месте, первые две точки, где ей было выгодно атаковать, она пропустила, давая ему еще сильнее слабеть, выматывая ожиданием и постоянным движением без единой минуты на сон. Вероятно, подсознательно чуяла подлянку, той самой интуицией, что шла от ее распроклятой крови. И все же не выдержала, не захотела ждать его бесславной смерти, предпочла умеренно рискованную авантюру полностью безопасной и скучной донельзя тактике. Вот зря, совсем зря, потому что Илья на ее месте бы именно что ждал бы гарантированной победы, но он не на ее месте.       Он на своем.       Случилось это на очередном переходе по натянутым над пропастью каменным нитям, каждая в три Ильи толщиной, да, но все равно на фоне расстояния это казалось мелочью. Умом-то понятно, что мрачнокамень выдержит и не такие нагрузки, но идя по этой ниточке, какая с точки зрения нормальной физики просто обязана рухнуть под своим весом, как-то не до ума, там эмоции правят. Он был прямо на середине пути, чуть ли не математически на середине, в точке, где две более тонкие нитки-стяжки сливались в одну. Услышал он ровным счетом ничего, ничего не заметили его глаза, ослепляемые особенно мощным потоком магии из бездны, ведь стяжка располагалась примерно на восьми километрах глубины от краев разлома.       Он бы и еще глубже забрался, но тогда провокация на атаку под слепящим фоном была бы совсем очевидной и настойчивой. Пришлось выбрать момент перехода именно тогда, когда этот маршрут казался самым безопасным, самым удобным, чуть ли не единственным возможным. Верность выбора подтвердилась тогда, когда давно уже босые, потому что сапоги пришли в полную негодность, ноги ощутили едва-едва различимую вибрацию. Словно кто-то сотрясал эту же скальную нить своими шагами, только сотрясание это оказалось приглушено донельзя. Запах, оптический камуфляж, подавление звука – все это нагружает талант, а тут еще и столь специфичную деталь нужно скрыть.       Она предпочла пожертвовать незаметностью, поставив на скорость, причем успеха достигла – он ощутил вибрацию и сообразил, что именно она значит, но среагировал лишь спасаясь, а не успев ударить на опережение. Она применила «Опасную Походку», какую ласково называли на Земле либо «стенолазкой», «ползунком», «липучкой», либо вовсе «спидорменкой», как отсылку на олдового супергероя домеханических времен. Она просто притянула себя к той же стяжке, только снизу, двинувшись ему навстречу – в какой-то миг сучка успела перейти на противоположную сторону раньше него, вероятно полтора дня назад, он тогда что-то такое увидел в разломе, но не был уверен. И только сейчас понял, что она все это время была готова ударить навстречу.       Была, да и ударила.       Гибкое и быстрое, - божечки-мертвокошечки, какая же она быстрая! - тело вылетело слева и снизу, двигаясь о четырех лапах, как даже не зверь, а лезущий по стенке геккон. Миг, и она уже в поле зрения, миг, и он все-таки различает ее ме-е-е-е-едленно бьющееся сердце, почти остановившее свое биение из-за долгого применения «Засады на Зверя» с аспектом «Летаргия», миг, и он уже на грани смерти. Ее рывок не сказать, что намного быстрее его, но она просто не делает ни единого лишнего движения, движется быстрее мысли, причем своей, а не его.       Илья не успевает сообразить применить обращение, еще не осознал всю степень жопы, он отшагивает назад в не особо изящном прыжке. Играет от разрыва дистанции, даже еще не успев ее увидеть, только ощутив дрожь скалы от ее движений. И потому все-таки выживает, ибо свои кукри она метнула сразу же, как освободила руки, зависая сбоку на стяжке лишь прикосновениями ноголап. Бросок не просто быстр, он чуть ли не мгновенен, словно ножи возникают в нем сами по себе. Один нож, второй-то снимает с него шкуру, отлетая в тьму разлома. Второй удар он принимает на уже почерневшую до локтя руку, жертвуя ладонью, когда «Меткий Бросок» в аспектах «Пульсация» и «Пронзание» просто разрывает плоть, словно руку отстрелили из крупнокалиберной винтовки, причем простому человеку, а не заледенелому Вендиго.       Схождение, они смотрят друг на друга меньше мгновения, мозги Ильи еще только осознают потерю конечности, а он уже мигает, перевоплощаясь, пропуская мимо себя бросок еще одного снаряда. В этот раз она метнула не кукри, а просто острый кусок скалы, только это кусок необработанного мрачнокамня, мать его. Какая-то часть Ильи исходит желчью от зависти к кошачьей удаче его соперницы, ведь он-то даже мелкого камушка не нашел за все время пути. Расточившись в превращении, он пропускает удар сквозь себя, пусть и ощутив этакую глухую боль отсутствующим телом. Столь мощный материал, да еще и начиненный «Первобытной Волей», наверняка еще и с «Древностью» или «Познанием», а то и двумя сразу, немного задевает даже в расточенном состоянии.       Они сошлись – однорукий рогатый монстр и заметно более миниатюрная кошкодева в боевом проявлении. Ее лицо, тело, движения, мимика кажутся невыносимо чуждыми, словно из-под гуманоидных пропорций лезет нечто даже более жуткое, чем его голодный облик. Ничего похожего на земные джапские мультипликации или фуррилюбские картинки, нет. Перед ним не дева-красавица с милыми ушками, но ультимативный хищник, царь охоты, не знающий ни жалости, ни самой возможности провала. С кончиков ее пальцев словно стекает невидимое марево, подобное дрожи горячего воздуха, отдаленно напоминая когти.       И эти когти режут его плоть и кожу с той же легкостью, с какой обычного человека хорошим топором кромсают. И это не он такое дно, простого одаренного даже одна царапинка убила бы за счет аспекта «Умножение» и «Продолжение». Рана бы росла и росла, расширяясь, пока не добьет жертву, остановить такое проклятие «Свежевания Живьем» не каждый физический билд сможет. И уж совсем мало кто продолжит бой, даже не снизив темп от полученных повреждений. Улыбка на ее чуждом и заметно уставшем лице полна почти что счастья, она буквально наслаждается их боем, каждым его тактом, каждым отыгранным у забиваемого Ильи шагом.       Он не сдается без боя, использует «Шаги» аспектные вместо обычных, уже трижды применил расточение, уклоняясь от ее атак и пытаясь выиграть момент для собственной. После третьей, едва не лишившись и второй руки, перестал. Нет там места контратаке – либо она свой боевой стиль прокачала до минимум четвертого деления, либо это и есть кошачья кровь и ее множитель. Его просто убивают, разбирая на запчасти, даже читерная возможность применять таланты без отката, игнорируя психозы, лишь позволяет растянуть агонию.       Он применяет выдох в треть резерва, но привычный холод едва-едва затормаживает противницу, вокруг обнаженного, - она тоже сбросила одежду и этот вид совсем не радует глаза, - тела какой мерцает призрачная защита «Снятой Шкуры». Это уже не «Попрание» или даже «Презрение», а полноценное «Подавление» через боевой стиль или корневой «Раж Охотника», каскадное снижение эффективности любой атакующей магии со стороны добычи. Он пытается создать эпицентр и даже достигает каких-то успехов, но слишком медленно, его убьют куда раньше, чем накал Хлада достигнет опасных концентраций. Илья полностью переходит на маневренную оборону, снова выдыхает широким фронтом, закрывая противницу выдохом и упуская ее из вида. Сердце Охотницы опять замирает, делая ту почти невидимой для ока, а уж в таком магическом фоне и без всяких «почти».       Большая ошибка, очень большая с его стороны.       Когда хладная взвесь, стылый туман застывающего снегом конденсата, уносится потоком пропитанного волшебством ветра из разлома, то перед ним только пустота, никого нет. Рефлексы быстрее ума, куда быстрее, чем его память, вспомнившая бой с Палачом посреди снежной пустоши. Он разворачивается на носках, ожидая увидеть ее за своей спиной, снова пробежавшую под скальным мостиком. И тут же продолжает этот разворот, делая полный оборот, как раз чтобы успеть расточиться в шестой раз. Она не заходила в спину, просто нырнула вниз, скрывшись от не слишком опасного для нее выдоха, а после тут же поднявшись обратно.       Шестое расточение отдается болью во всем отсутствующем теле – он уже на пределе, скорее всего и вовсе не сможет оклематься, погибнув через пару суток от множественных разрывов и общей деградации тонкого тела. И все же он спасся опять, отыграв еще немножко тактов, заодно пытаясь в контратаку. Соткался обратно он уже за ее спиной, стремясь пнуть ее ногой под зад, едва не лишившись оной ноги. Она даже не повернулась, а будто мигнула – вот она к нему спиной, а вот лицом, настолько быстро, что и его реакция охерела. И ведь это не талант, а просто скорость! Растущая и растущая скорость, приходящая с азартом охоты.       Она вообще не удивилась его самоконтролю, не удивилась и не замедлилась с самого начала боя, она сама сейчас один сплошной инстинкт, только куда более совершенный. Не голодный безумец, потерявший все, а знающая себе цену вершина пищевой цепи. Подрезанное колено заставило его почти упасть, прикрываясь изувеченной рукой от неизбежного удара возмездия. Оный удар срезает три пальца, какие падают в бесконечную тьму под ними в ореоле черной крови. Следующий удар лишает его одного из глаз, следующий отламывает левый рог, отдаваясь непередаваемой простыми словами агонией во всем теле и, что хуже, в идущей вразнос энергетике.       Она могла бы его добить, причем даже не сейчас, а сильно раньше, но... нет, не тянет, не играет даже. Тренируется. Да, именно тренирует себя, оттачивает навыки на достойном ее времени противнике. Она делает еще одно движение, шаг и сближение, удар в бок, вырывая комок ледяных жил из тощего бока, а после толкает Илью ударом ноги. Не красивым, с разворота, чтобы как в кинематографе, в лицо или центр груди. Нет, бьет в бедро, ломая невероятно прочную кость так же, как Илья ломает фруктовые палочки у себя за компом. Это уже конец, агония, добивание едва способной даже пищать мышки, какую кошка уже заиграла до смерти.       Это конец.       Но не только для него.       Ведь именно этого удара он столько ждал, именно ради него еще продолжал эту постыдную роль манекена для тренировки. Лишь миг, тот миг, какой она тратит на удар, ее контакт со скалой ограничен одной только правой ногой, даже не опорной! Контакт со скалой, по какой она уже прошла раньше, до того, как землянин попробовал зайти ей в спину. Со скалой, какую он дважды покрыл мощнейшим выдохом, ни разу не надеясь попасть. В его таланте не было аспекта «Наледь», какой создал бы идеально скользкую поверхность, на какой не устоит никто. Но, если бы и был, то инстинкты этой сучки наглой не дали бы ей в ловушку попасться, она бы еще разок обошла его снизу.       Зато у Ильи были «Рога», а еще оставался последний рог, через какой он направлял остатки подавленного Хлада, конденсируя его на поверхности скалы. На поверхности цельного куска мрачнокамня, какой и сам обычно гладкий, словно обсидиан, да еще и очень инертный. У простой Охотницы, без множителя эффективности, хрена с два вышло бы применить «ползунок» на эту скалу, просто сорвалась бы. Но сейчас, на короткий миг усилив эффект, пользуясь уже частично проявившимся «Истоком» в усилении «Эпицентра», он добивается эмуляции той самой наледи, почти сделав ее полноценным аспектом.       И единственная нога кошкодевы попросту скользит, скользит, несмотря на способные пробить заколдованную сталь когти – мрачнокамню эти когти до одного места, его она и на второй ступени не сразу поцарапает акцентированным ударом. На исполненном боевого восторга лице впервые за все время мелькает даже не страх, не удивление или детская обида, а понимание, осознание того, где именно она ошиблась. К ее чести, она нашла в себе силы улыбнуться ему, продолжая свою атаку и отрывая толкнувшую ее руку, едва не вскрывая глотку и почти отламывая второй рог. Но она все же не успевает – первое мгновение они падают в бездонную пропасть вместе, почти рядом, но потом он все же отталкивается от нее и летит в противоположную.       Без обеих рук, - одна от локтя, другая по плечевой сустав, - с одним рогом, одним глазом, с мотающейся на остатках мяса ногой, кучей более мелких травм, но летит. И она тоже летит, причем не получив ни единой царапины. Только вот какая беда выходит – ее сопротивление не сильно слабее его, во многом и сильнее, если речь о чистой магии. А что насчет сопротивления психического? Того, какое позволяет игнорировать просачивающийся через свист в ушах неслышный шепот. Того, какое не дает видеть многочисленные огоньки, мерцающие в полном мраке. Того, что сдается под валом бесконечного потока, изменяющего суть и материю волшебного ветра, какой сдувает плоть с кожи и воспоминания из ушей.       Они падают почти час, за время какого Илья стабилизирует свое состояние, перестает умирать немедленно, погружаясь в глубокую медитацию. Он уже не видит ее, не пытаясь тратиться на активацию ока, какое в таком фоне не различит даже его собственное сердце, не то что чужое. Но он точно знает – она тоже борется сейчас, тоже надеется вырвать победу. Только она пытается сохранить разум, тогда как он отчаянно жаждет не помереть от чисто физических ран до того момента, как у него откажут все органы сразу, а тонкое тело расползется комками гнилых ниток.       Переходя на привычные образы, его бункер успел потерять верхние два этажа, просто исчезнувшие под потоками ветра энтропии. Большая часть кожи, кстати, тоже стекла с плоти, будто свежее тесто, да и начавшие расти на мясе зубы, скажем честно, тоже не добавляли здоровья. Но когда время падения приближалось к полутора часам, ему показалось, что он услышал чей-то вопль, леденящий душу и будто разрывающий плоть. Вероятно, ему показалось, ведь он уже ничего не мог слышать, его уши тоже сдуло, а на их месте, казалось, были готовы открыться новые глаза. Показалось или нет, но именно тогда Механизм все же отметил его выживание и пребывание в здравом уме и твердой памяти, тогда как его соперница должна была отъехать не телом, так крышей еще минут сорок назад.       Схватка завершена!       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Что же, теперь он может считать себя одним из немногих землян, какие победили в бою кошачью кровь, а также единственным (пока кто-то не опровергнет), сумевшим сделать это на первой ступени. Тот факт, что он пережил бы свою соперницу на пару часов максимум, как и то, что он фактически сумел разменять себя на нее, причем почти проиграв саму схватку, можно опустить из рассказа. Да и то, что он даже поцарапать верткую сволоту не сумел, он тоже не будет указывать, ага. Справедливости ради, определенное уважение она все равно вызывала, как минимум умением принимать поражение с достойным выражением лица, а не истерикой, аки у чистенького золотого мальчика.       Да и ее «игра» была, по факту, всего лишь отработкой контроля над кровью, попыткой держать баланс психики подольше, делая все максимально эффективно. Она всего лишь пользовалась условиями турнира, где полно интересных противников, а также нет чрезмерной платы за ошибку при тренировке. Собственно, она ничем и не заплатила за свое поражение, только утеряла возможность получить дополнительную награду. Да и не такой уж необоримой она была, если подумать. Знай он о том, какие у нее таланты, то сумел бы подобрать тактику, позволяющую биться не на равных, но и не в одну сторону. Больший упор именно на создание эпицентра, постоянный маневр шагами, без попыток вести бой в упор, две или даже три шкуры, вместо одной, более быстрый выход в бой, вместо долгих догонялок... ага, а еще лучше, если бы ее связали перед началом боя.       Ладно, он будет утешать себя тем, что он все же победил, пусть и был очень серьезно избит и даже не сумел ни разу ее достать. А она пусть себя утешает тем, что только что пол не вытерла бедным Вендиго, если бы не его подлый трюк в самый последний миг. Вот так они оба и будут пытаться перебить вкус дерьма во рту, потому что оным дерьмом они друг друга накормили очень сытно, и на первое, и на второе, и на салат, и даже на десерт.       Дополнительное поощрение победителю: абсолютная капля возвышающей эссенции полной определенности дает возможность вознести к аспекту один из имеющихся талантов!       Несколько секунд Илья просто лупает глазами, уже сидя на своей платформе в пустоте. Не так просто прийти в себя после того, как едва не превратился в булькающую груду плоти посреди абсолютной тьмы. Осознание того, что у него опять полный набор конечностей и органов зрения, как и восстановившаяся с нуля психическая стабильность, что стала еще более крепкой, отвлекли его от анализа награды почти на три минуты. Эти минуты он просто лежал на спине и не думал ни о чем, лишь глубоко и с наслаждением дышал чуть прохладным воздухом. В каком не было той мерзостной теплой нотки, словно выдох громадной пасти, в какую он и падал все это время.       А вот потом, потом он едва не подскочил, осознав, что именно ему подарили.       Это, конечно, не запасная жизнь, но ценность лишь немногим меньшая, причем для него, и так не тратившего свои Сосуды, даже большая. Он читал об этом типе Даров, читал и был совсем не против его получить, но это как мечты о победе в лотерею. Обычную, а не ту, в какой он выиграл. Хорошо мечтать, но точно знаешь, что тебе так не повезет, не еще раз, после уже случившегося везения. С другой стороны, награду чем-то менее мощным он бы посчитал не оскорблением, так принижением своих заслуг – бой был не просто на грани, а уже конкретно так за ней.       Что же касается награды, то она банально имелась в списках известных Даров на Форуме, просто Даров не малых, а уже значимых. И эта капля не просто повышала любой талант на деление по выбору, нет. Ее свойство «полной определенности» позволяло изначально выбрать необходимый тебе аспект. Не один из определенного числа, зависящего от количества делений, а только один, зато любой, какой желаешь. И о каком знаешь, потому что нужно точно знать, какой аспект тебе нужен, вариант «что-то очень крутое» не сработает и даст стандартный выбор из вариантов. Что-то вроде «наименьшая вероятность выпадения» вполне может подействовать, но не факт, что твоему билду подойдет выпавшее. Малая вероятность не только у элитных аспектов, но и у просто заблокированных предыдущей прокачкой, изначально неподходящих уже выбранным.       Вот потому Илья и принялся лихорадочно думать, выбирая между хорошим, хорошим и еще раз хорошим. Его план прокачки позволяет некоторую гибкость, но следующий по плану развития талант не столь желанен, как некоторые иные варианты. Возможность взять именно тот аспект, какой нужен, увеличивала доступные пути, заставляла лихорадочно думать и пытаться на ходу пересчитать свой билд. Именно поэтому он и не стал отклоняться от задуманного пути, хотя и хотелось, и повысил именно тот талант, какой изначально планировал. Просто теперь он точно знал, что это повышение будет максимально успешным.       Капля, невероятно плотная, яркая, невообразимо горячая, прожигающая насквозь и замораживающая насмерть, алая до злата и золотая, словно кровь, падает в чашу алтаря. Падает, тут же обращаясь в невесомую дымку, накрывая череп внутри чаши, покрывая его тончайшей пленкой, а следом затекая под алтарь, доставая до сокрытого там, внутри, скелета и фундамента. Миг, и нет уже ни капли, ни пленки, ни чего угодно еще, но и кости стали немного иными, странными. Они будто немного плывут под незримым взором, словно клыкастая улыбка черепа меняется, словно начинают следить за округой пустые глазницы, словно и не череп это вообще, а что-то еще.       Другое.       Неправильное.       Злое.       Нелогичное.       Страшное.       Запредельное.       Свойства и Мутации:       Облик Вендиго: 3/5 (Вложено эссенции: 0/30)       Даже если одержимый Голодом остается малоотличимым от человека, то исключительно внешне, тогда как внутренняя суть, сокрытая под плотью и костями, меняется кардинально. Облик истинного дитя Глада и Хлада сокрыт за тонкой преградой материальной плоти, и получив достаточный толчок, этот Облик может проявить себя, ложась поверх привычного тела. Изменятся пропорции, увеличится рост, лицо приобретет иные черты, исказятся дух и магия, укрепившись, став холоднее, жестче и злее. Для работы необходимо наличие таланта Обращение.       Принимаемый облик становится заметно выше, плотнее, крепче и несколько более тощим, острота клыков и когтей становится неестественной, эффективность всех применяемых в Облике талантов заметно повышается, кости скелета значительно укрепляются, Облик обретает возможность ограниченно подражать людской речи.       Рога: символ жизни и рождения, поглощения и роста, Рога стали частью сути принявшего вечный Голод существа, столь же благословленного, сколь и проклятого. Проклятого и благословленного на то, чтобы поглощать, чтобы пожирать, чтобы жить и страдать. Концентрируя силу и волю Вендиго, растущие на его голове рога, ветвистые и острые, становятся продолжением дикого волшебства, храня дополнительные магические силы, служа направителем и резонатором любых талантов. Нет покоя тем, кто увидит однажды его, шагающего со стужей, идущего с шелестом листвы, голодного и рогатого, проклятого и ужасающего.       Принимаемый облик становится немного выше, а также значительно плотнее и крепче, ускоряется восприятие и скорость реакции, становясь острее, значительно возрастает эффективность всех применяемых в облике талантов, кардинально возрастают сопротивление и живучесть, Облик обретает возможность идеально воспроизводить услышанные фразы и слова, полностью копируя голос, тон и звучание сказавшего.       Запредельность: познавая Зло и становясь им, растворяясь в нем, отдаваясь ему без остатка, Вендиго начинает частично выпадать за пределы нормальности, пределы канонов и законов мироздания, уготованных созданиям тварным. Каждое такое преступление против общепринятых правил лишь еще сильнее раскрывает Вендиго его Гладу, еще плотнее укутывает его в шаль Хлада, но никогда Вендиго не постоит за этой ценой, ведь он и так отдал все, и так оставил ничего, сожрав, забрав, взяв себе желаемое и бросив остальное. Заточенное в нем Зло начинает протекать в явь, дополняя каждое движение, усиливая каждое действие, ослабляя каждое противодействие.       Илью не скрутило, он даже не дернулся, хотя вервольф-мутант в воображаемой темнице будто раздался вширь, прибавив локоть роста, но стало ему как-то неуютно, словно все, совсем все, в нем немного поменялось, изменилось, стало иным, более неправильным. Он глубоко вдыхает, после выдыхая и осознавая, что успеха таки достиг. Были, были упоминания особых ритуалов и литургических церемоний, какие позволяли получать этот аспект в талантах перевертышного типа не на финальной ступени, а еще раньше, на четвертой или даже на второй.       В теории, любой Одержимый, особенно Бесноватый, вполне может получить этот аспект к выбору вообще на любом делении, просто вероятность такая, что даже смеха нет. Вроде как был на Форуме какой-то аноним, какой говорил, что этот аспект ему попался на третьем делении, правда он был Шаманом, с уклоном в подселение и тотемизм, а не Одержимым. И он, никогда не слышав про этот аспект, не стал выбирать незнакомое, несмотря на завлекательное описание в справке, предпочтя качать билд стандартным образом. За что его называли попеременно диким везунчиком, неудачником, трусливым чмом и просто очень умным и уравновешенным индивидом, какой все правильно сделал.       Потому что выбрать незнакомый аспект только за счет многообещающего описания – это дно, просто дно, после какого из ныряльщиков нужно выписывать прямо в психушку. Ибо именно туда такой индивид попадет, если будет вот так прокачиваться. Про «Запредельность» вообще мало говорят и изучают на факультативном «продвинутом аспектоведении», либо уже в специализированных университетах, вроде Лондонки. Потому что выпадают редко, нужны только очень специфичным билдам, среди каких две трети синематики, а из оставшихся половина нежизнеспособны или не проверены толком. Но сам аспект есть, как есть и выбравшие его. Есть даже те, кто не пожалел о выборе, хотя потом пришлось очень сильно вложиться в балансирующие таланты для компенсации лютейших психозов.       Суть аспекта крайне проста на первый взгляд – усиление таланта и всех на него завязанных. Что, учитывая выпадение аспекта почти исключительно в «оборотышах» разного толка, чаще всего затрагивает весь билд вообще. Просто очень мощная и редкая пассивка, конечно, весьма неплохая, великолепная даже, но не стоящая потраченных на компенсаторы капель и слотов. Но так кажется только на первый взгляд, пока не начнешь жить с этим талантом и замечать некоторые очень специфические детали, какие еще заметить нужно.       Резерв должен быть пуст и потрачен, но почему-то хватило еще на один призыв «Серной Волны», причем мощной такой, каким-то образом продавившей защиту противника сильнее возможной нормы. Активированный криво и косо «Созерцающий Щит» должен лопнуть под атакой, будто мыльный пузырь, но он, почему-то, устоял и погасил почти всю атаку, какая размазала бы тебя в кляксу. Пробитое проклятым копьецом сердце никак не может регенерировать за счет «Звериной Живучести», но ныряльщик все же выживает, очнувшись под утро и осознав, что его даже не добили толком, неосмотрительно и непрофессионально посчитав гарантированным трупом.       Примерно так проявляется на базовом уровне выбранная Ильей «Запредельность», причем только и только у ныряльщиков, тогда как у местных аборигенов почти всегда работает исключительно и только пассивная база и ничего более. Почему же так? А потому что аспект скалируется от того единственного, что есть у каждого ныряльщика, но лишь у очень немногих одаренных аборигенов. От собственного атрибута Фатума и Фортуны, так-то! Фактически задокументированное боевое везение, не столько и не только подкручивание вероятностей, но и прямая манипуляция реальностью. Добавляющая в нужный момент резерва, прочности, живучести, пробивной мощи и всего того, что нужно ныряльщику именно в этот момент времени.       Не гарантированно, стоит заметить, если намеренно стараться попасть в задницу, чтобы воспользоваться запредельностью своей, то нихрена не выйдет почти всегда. Но все же достаточно часто, чтобы вмешательство предела стало статистическим моментом собственного развития. Вот это уже вполне может стоить даже рисков проблем с башкой и трат на компенсаторы, переводящее знаменитое полтора-один в полное один-два на следующие пять-шесть повышений. Способы использовать Фофан себе на пользу без лишних рисков получить закономерный откат – очень редки и, чаще всего, чрезмерно сложны для единичек.       Чистые ритуалы, специфические таланты и прочие доступные для всех трюки чаще всего применяют в общинах, где есть кому помочь с ритуалом, реагентами, выбором алтаря или покупкой теургии у местных храмов. Одиночкам же Фофан и вовсе трогать не советуют – напортачишь и будешь сам себе злым древесным големом. Илья знал не меньше полусотни подобных ритуалов, часть из каких даже сравнительно просты, вроде «Маятника Фортуны», который временно крайне усиливает позитивный аспект ФаФо, делая ныряльщика абсурдно везучим. А потом лови откат в виде гарантированно фатального невезения. Фактический размен Сосуда Возрождения на успех какой-то операции, ценою в небольшое баронство по реагентам или в быстрый рассинхрон, если вести ритуал в жесткой форме и без защитного круга.       Ну, ему, очевидно, грозит не потеря синхронизации, а только угроза подавиться вишневой косточкой или утонуть в сортирной яме. Но это просто пример того, почему столь мощные ритуалы мало применимы – либо ну очень серьезные последствия, фактическое безумие Близнеца, либо разорительно до крайности. А тут гарантированно бесплатный и постоянно действующий пассивный аспект столь редкой разновидности, что его почти никто от тебя ждать не будет. А если и дождется, то просто не сумеет понять и нормально идентифицировать: что же с этим землянином вообще не так?       Но это лишь первая часть торта.       Куда сильнее сейчас Илью интересует иное – насколько верной оказалась его догадка. Догадка, какую никто из землян не мог бы проверить в силу гарантированного рассинхрона для проверяющего, а также низкой вероятности получить необходимые аспекты, да еще и столь рано. Вероятно... Да нет, Илья готов гарантировать, а не вероятность оценивать. Гарантировать то, что он вовсе первый земной ныряльщик, какой сумел подобную аспектную связку на билде Вендиго собрать. Возможно, и вовсе на любой разновидности Одержимого. И уж точно единственный, кто остался после этого в своем уме, чтобы оценить результат попытки.       Он еще пару раз перечитывает описание полученного за третье деление аспекта, и в облике, и в превращении сразу. А потом читает описание «Потери» для «Познания Проклятия» и вспоминает все то, что знает про аспект «Попрание» в диких боевых ухватках-стилях. Что же, если он сейчас угадал и расчитал все верно, то его боевой потенциал вырос чуть ли не кратно, пусть и только на короткие рывки, позволяя успешно и героически убегать (опционально, как говорил старина Оди, «роняя кал») от неопытных и лишенных маневренности двоек более-менее стандартных билдов. Но вот почему-то кажется Илье, что нигде он не ошибся, что все он угадал.       Он неспешно раздевается, скидывая одежду свою, чтобы не повредить ее лишний раз, а после активирует смену облика и одновременно расточаясь... но не до конца. Он словно со стороны видит ужасающего Вендиго, еще на полторы ладони выше ростом и более страшного, какой одновременно и есть, и нет. Парадоксальная, невозможная, запредельная активация таланта дает ему не секунду несуществования, а нечто иное. Скажем, две-три секунды, но частичной неправильности. Илья будто вырастает ростом до пяти метров, раздаваясь во все стороны призрачным покрывалом с огромной пастью, а после осыпается ледяной крошкой и снежной пургой, исчезая полностью.       Чтобы снова явиться в полном облике, нанести подсказанную ухватками зверя связку ударов еще более когтистыми лапами, а после снова исчезнуть, но при этом не всему сразу, а будто постепенно, хоть и быстро. Он расточился весь, но начал с ног и головы, а вот лапа успевает завершить удар. Снова он человек, снова Вендиго, снова шагает вперед, почти к самому краю платформы, расточая часть туловища. Как раз чтобы пропустить мимо чей-то коронный удар, одновременно ударяя самому. Снова смена облика, уже до гудения в тонких телах, но теперь он применяет еще и шкуру, шагая вместе с ней... но оставаясь на месте. Вперед шагнула лишь лишившаяся плоти шкура, какая от этого стала лишь еще голоднее, и очень не повезет тому, на кого призрачный силуэт этой дряни упадет.       «Дела-а-а-а-а-а...» – Немного растерявшись от собственной успешности в запланированном сценарии прокачки, думает Илья, почесывая затылок.       - Дела-а-а-а-а-а... – Говорит он уже вслух, осознавая открывающиеся перспективы, какие позволят ему невероятно разнообразить боевой стиль, сходу создавая ряд очень и очень суровых тактик. – Теперь на закрывающем делении взять задуманное и можно даже на единице... Хотя, нет, нельзя, к Геенне такие мысли, от них дохнут.       Но так-то, да, он усилился не на уровне аспекта, а чуть ли не получения полного таланта-пятерки, причем уже раскачанного. Он и раньше понимал, что его черта на стабильность психики невероятно могуча и по праву является Великой, но тут она показала себя во всей возможной красе. С этой модификацией статуса он, пожалуй, готов был бы сразиться с кошкодевой еще раз. Проиграл бы, скорее всего, но отнюдь не столь позорно, и уж точно потрепал бы ее саму, нормально так потрепал. Возможно, и вовсе поймал бы ее на моменте атаки и все же обнял до хруста костей, игнорируя наносимые в ответ раны.       Седьмая из схваток!       В этот раз его противник принадлежит довольно узнаваемому миру, узнаваемому по гербу из двух переплетенных ростков яблони. Мир интересен тем, что весьма развит и сохраняет крайне малое население. У ребят полтысячи лет тому назад лютая война была на истребление, когда Семеро воевали, так что выжили немногие, преимущественно в небольших эко-общинах полного цикла обеспечения. Суровые законы поддержки рождаемости, повальная стерилизация низких страт населения, технологии не столько клонирования, сколько внешнего вынашивания эмбрионов, и жирующая выше всякого предела власть оных общин. Там населения едва набирается пятнадцать миллионов, если цифрам Форума верить, а им, цифрам тем, приходится верить.       Землянам обитатели Сада, - так зовется их мир, - интересны преимущественно общественным строем и тем, что они являют собой мир даже более технологичный, чем Земля на момент контакта с Механизмом. И при этом оный мир практически полностью скатился в техно-варварство, существуя только за счет предельного запаса прочности их техно-городов полного цикла. Ну, и на эссенции, какую они пускают на поддержание техники в нормальном состоянии. В остальном с ними почти не имелось конфликта, те несколько встреч в Сломанном ничем не закончились, а единственная совместная община совместно же сунулась в слишком мощную лакуну, навсегда там оставшись.       Нехрен, потому что, лезть в логово несказанных поварят, причем вокруг осевого храмового алтаря Лживого Едока, если нет способа гарантированно вытащить себя из их логова, потому что сожрут вместе с Сосудами и запасом возрождений. Впрочем, средний уровень ныряльщиков у них довольно высок, а часть изучаемых на Земле пособий напрямую скачаны из их Форума. Манеру хранить и каталогизировать информацию они не хуже землян сохранили, пусть и на свой лад. Их мир – этакая терминальная стадия мечты конченных изоляционистов, если дело касается городов, либо конченых луддитов, если речь о практических дикарях, живущих за стенами городов в изгаженных ядерной и не только войной пустошах. Причем там и от их Семерки подарки остались, проклятые территории, бродячие призывы и все такое.       Здесь же перед Ильей стоит полноценный демос, благородный житель одного из полисов, причем высшей страты, почетный гражданин, если судить по личному гербу. И смотрит он прямо на Илью абсолютно слепыми буркалами, чистое бельмо хрусталика без малейшего признака зрачка. Прокачанный в упор, - а как иначе-то на нынешнем этапе? - талант «Слепца Судеб», сильнейшего из известных талантов на предсказание, доступный только базовому классу Оракул. Их элиты вообще тяготеют к небоевым классам поддержки, их Мудрецы не всегда земным уступят, судя по все тому же Форуму и его статистике.       И вот тут у Ильи возникают вопросы. Есть, конечно, Слепая Касс, какая на своей четвертой ступени за счет боевой прекогнистики и манипуляций чужим восприятием вместе с памятью, конечно, люто нагибает и сношает все вокруг. Но она – на четвертой ступени сейчас, а к своему нынешнему положению долго, упорно, тяжко и болезненно ползла не только сама, но еще и при помощи верных товарищей. Их семерку закидывали в Сломанный совместным рождением, через один из Даров, так что родились они почти рядом. И то, не без шероховатостей.       Это все к тому, что на первой ступени она была практически беззащитной в прямом бою, полагаясь на чужое прикрытие, какое компенсировало полную слепоту. Да, глазки слепые очень и очень многое позволяют, давая возможность анализировать прямым ясновидением множество дверей. Буквально заглянуть слепым глазом в будущее, спросив «что там в подозрительной пещере?», или даже «что будет, если мы сделаем вот так?», «как нас будут убивать вон те ребята в засаде?», «как именно нас предаст варлорд-абориген в непробиваемом доспехе-реликвии?», «сработает ли этот план пробить тот доспех вот этим трюком?» и так далее.       Ходячий механизм сейвскаминга, пусть и очень нечеткий, местами абстрактный и не всегда учитывающий много лишних мелочей. В общем, прокачанный Оракул – это огромное подспорье для сильной общины, но только для уже сильной. Потому что слабую общину такая сборка потянет на дно не хуже гири на шее при попытке утопиться в гидропонном коллекторе. В общем, увидь Илья этого типа в альтернативном соревновании, то нихрена бы не удивился. Но он видит его здесь, перед собой, на седьмом акте сражения с возрастающей мощью противников! То есть, этот чел как-то победил своих собственных противников, встретив теперь Илью.       Значит, против землянина стоит не ныряльщик поддержки, а боевик, углубленный класс, скорее всего, тот же Ходок. Только собрать боевого Ходока на основе Слепца, мягко говоря, практически нереально на первой ступени. Либо дела садоводов вывели их билдостроение на совершенно новый уровень, либо перед Ильей еще один читер-победитель. Неприятно раз за разом понимать, что ты больше не уникальный.       Землянин смотрит на одетого в довольно винтажный такой брючный костюм-фрак со шляпой с широкими полями противника. С виду тут мода века восемнадцатого, а не средневековье, даже в качестве оружия тяжелая цельнолитая трость с ручкой в виде головы какой-то хтонической твари. Явная реликвия, в отличие от дорогого, но сравнительно обычного механического револьвера на поясе. Купил у Механиста-Оружейника или затрофеил где-то? Скорее уж купил, одежда намекает на более развитый социум аборигенов, такие склонны к упору на производственные классы Механистов и разных подклассов Алхимиков со специализацией на гомункулах и химерах.       В принципе, землянин примерно видит, хоть и никакой не Оракул, как именно этот тип мог побеждать раньше. Возможно, он и его, Илью, тоже победит, всякое бывает. Но тут ему будет сложнее – на Земле вполне себе знают, как противостоять ясновидцам и прочим любителям заглянуть в будущее, прошлое и настоящее. Больше с упором на противостояние характерным тварям, но и одаренным тоже. Илья соответствующие тренировки проходил, прекрасно усвоив самую базовую истину – нельзя построить путь к своей победе, если у твоего противника нет пути, ведущего к поражению. Если не спешить, действовать взвешенно и не тупить, неспешно загоняя противника в цугцванг, то даже видящий будущее оппонент не отыщет лазейки.       В плане тренировок это выглядело по-разному. Например, как бой внутри вирткапсулы, где созданный программно враг всегда знал где ты, и всегда бил именно наилучшим возможным образом. Выбирая самый эффективный вариант, ясновидец невольно становится предсказуемым. Отдельного мастерства требует умение осознанно оставлять открытые уязвимости, чтобы враг бил именно в них, и ловить потом его на моменте атаки. Сложно, муторно, чрезмерно ненадежно, ужасно рискованно, но выпускника Лондонки удивить Ходоком сложно. С другой стороны, предыдущих противников ведь тоже было непросто удивить, а этот импозантный хер как-то справился.       Илья еще не успел себя окончательно накрутить, как его соперник впервые перестал пялиться на него слепыми глазами и разомкнул уста, сказав всего два слова:       - Признаю поражение.       Что?       Победа дарована!       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Ага.       А так что, можно было?       Очевидно, можно, просто Илья о том не знал и не подумал. Что даже хорошо, а то в бою с предыдущей соперницей он бы явно испытал соблазн закончить все быстро и с сохранением достоинства, а не ставить все на вероятность чужой ошибки. Как поступил его соперник сейчас. Нет, ну это как-то даже издевательски вышло, он уже настроился на довольно интересный и сложный бой, а тут такой облом. Хотя кому он лгать пробует? Себе, что ли? Его целиком устраивает именно такой вариант, спасибо большое за сохраненные нервы и время. Пусть внутри арен оное время и не идет, а все бои проходят буквально мгновенно для основного временного потока, но все равно спасибо.       Тут иной вопрос – уж не недавнее ли повышение, давшее Фофанный аспект, заставило Ходока приуныть? Все подобные классы против подобных трюков наиболее уязвимы, даже больше, чем Илья был уязвим против кошкодевы или соня против Ильи. Вопрос на будущее, над каким стоит неслабо подумать, возможно, провести потом пару чистых ритуалов в Сломанном, чтобы проверить эту теорию. Но это именно потом, не сейчас.       Потому что сейчас у него есть четырнадцать капель эссенции, какие он пока не спешит куда-либо вкладывать, и сверху еще один дар-поощрение. Признаться, он с детского возраста не ощущал этого странного томления, будто разворачиваешь подарки на день рождения, не зная, что именно там внутри, но точно зная, что нечто хорошее. Предчувствия его не подвели, хотя результат и не совсем тот, какой им подспудно ожидался.       Дополнительное поощрение победителю: отныне все Сосуды Возрождения требуют для заполнения восемьдесят одну каплю эссенции, а все лишние капли падают в Сосуд Возвышения!       Илью снова накрывает видением капающих на ледяное озеро раскаленных капель, настоящего дождя таковых. Дождь пробивает себе путь под лед, раскаляет оный лед, заставляет его сиять алым. Внизу же капель золотая напитывает бесчисленные скелеты пожранной Гладом и преданной Хладу добычи, людей и тварей, одинаковых в своей судьбе на дне ледяной могилы. Впрочем, не такой уж ледяной под конец дождя – лед словно покраснел от крови, над озером теперь поднимается алый туман, и не видно до конца, есть ли там лед, или уже кипящая кровь. Холод от этого тумана, впрочем, идет совсем нешуточный, даже более ужасающий, чем раньше. Алые отблески придают пейзажу какую-то особую зловещесть.       Ступень: 1 (97/300)       Считай, почти треть Сосуда получена, причем еще и возрождение упрощено – потеряй он жизнь, то восполнение пустого слота потребует на девятнадцать капель меньше, чем изначально. Он бы предпочел вместо этого дара еще пару-тройку таких же супер-капель, как и предыдущее поощрение, но и так хорошо, дураком он был бы, если бы жаловался. А он, как бы ни считал тот же Бронислав Валедиктович Янин, никакой не дурак. Да и вообще, у этого угрюмого кошмара студенческого сообщества Объединенной Европы вообще и Великобритании в частности необучаемыми дураками априори считаются все представители человечества.       Иных миров тоже, наверное, просто они зачеты у сего персонажа не сдают.       Вроде бы.       А то с него бы сталось быть незарегистрированным ныряльщиком, устроиться директором волшебной академии в какой-то крупной общине или аборигенском государстве и унижать студиозусов на два потока реальности. Эти несерьезные и совершенно тупые мысли Ильи прервало очередное слово Механизма. И не только прервало, но и землянина в боевой настрой вернуло, потому что уж сейчас не место и не время давать себе слабину, ничего еще не закончено, самое сложное впереди. Обидно будет проиграть после уже полученных от той же кошкодевы пиздюлей.       Восьмая из схваток!       Новый противник, и опять абсолютно незнакомый герб, причем довольно сложный, напоминающий множество нашитых друг на друга чешуек мозаики, состоящей из отдельных мини-гербов. Один из таковых обозначен на малом гербе, развевающемся за спиной спокойно и с легким презрением, но отнюдь не с пренебрежением смотрящего на него противника. Возраст у него примерно в двадцать пять лет, не старше, но и не сильно младше. Гладко выбритое лицо, светло-карие глаза, короткая стрижка темно-каштановых волос, римский профиль лица, средний рост и прямая, как будто палку проглотил, спина. Вот прямо вылитый аристократ из какого-то феодального мира, если оценивать по первому впечатлению, да и по второму тоже.       - Что-то ты совсем бедненько одет, враг мой. – Вроде даже не презрительно, а уж скорее удивленно, высказывается он, продолжая высказывание вопросом. – Аскет или просто бедная чернь?       - ... – Ответил ему Илья, осматривая соперника и понимая, как именно тот дошел до текущего этапа и почему попался Илье восьмым по счету, потому что уж он-то имел полное право смотреть, словно на нищеброда даже на памятного чистенького.       Одежда зачарована до последней нитки, волшебной рунической вышивки на ней столько, что можно принять за ремесленный класс в броне собственного изготовления. Жилет, штаны, рубаха и шарфик дают ему брони больше, чем полные латы того же Гюнтера, удачных тому противников на турнире. Но вот сама вышивка... руны складываются не только в типичные каскады классической брони от физики и магии, но и в усиления зова, в ограждающие контуры, в централизацию потока. Чисто призывательские штучки, пригодные для работающих от миньонов ныряльщиков, причем вязко-темного аспекта, тех же Оккультистов или Шаманов.       В то, что противник именно первый, верилось вообще без сомнения – на цепи, переброшенной через плечо, висят три железные печати-оттиски, аж раскаленные от протекающих сквозь них сил, а сама цепь удерживает в крепко связанном и запечатанном состоянии тяжелый гримуар с железными страницами и обложкой из человеческих лиц. Сами печати постоянно меняются, не давая определить тип Геенны, но адскую природу скрыть не выходит. Да он ее и не скрывает. Еще одна реликвия у него в абсолютно прозрачных, словно из стекла, ножнах: потертый такой костяной кинжал, едва не рассыпающийся на кусочки, и, если Илья верно понимает, то ранг у такой реликвии не ниже второго, единичек у подобной дряни просто не бывает. Сверкают на пальцах перстни, ожерелье на шее тоже наверняка являлось реликвией, но как раз она скрывалась под автоматически поддерживаемой иллюзией, не давая себя опознать.       Но настоящую классовую, - в исконно-историческом, а не механо-ориентированном смысле этого слова, - ненависть у него вызвала висящая на поясе почти невесомая побрякушка. Закованный в клетку из тончайшей медной вязи кусочек незримого хрусталя, в каком плясала золотая и алая одновременно искорка. Или алая и золотая, тут не понять, сознание отказывалось распознавать точный цвет. Единственное, что точно видно – одного цвета намного больше, чем второго, этот дисбаланс невероятно нестабильный, заставляющий каплю проваливаться в саму себя. Если бы не защитные стенки из столь инертного материала, то капля просто бы сколлапсировала и не могла бы быть.       Но она есть.       Касание Фортуны.       Универсальная высшая реликвия, подходящая любой ступени, хоть первой, хоть пятой, при этом взаимодействуя со Стариком Фофанычем, усиливая и ослабляя одновременно. Все позитивные моменты она буквально удваивает, отчего везет обладателю игрушки на две единицы ФаФо, на две единицы подыгрывает ему мироздание. Все негативные аспекты атрибута, наоборот, сводятся в полный и абсолютный ноль, такой же, как у совершенно неодаренного индивида. Всего в истории земного Форума находили только три таких, причем в двух случаях из трех, у реликвий уже были владельцы, какие не спешили отдавать свою прелесть. В последнем, третьем, нашедшие эту штуку в зачищенной лакуне земляне просто запротоколировали ее свойства, а потом лидер уничтожил довольно-таки хрупкую вещь.       Потому что иначе община уничтожила бы друг друга, ибо за такую награду не постоят заплатить любую цену. Предательство и низость тут не обсуждались бы даже, что от своих, что от местных. Собственно, открыто владеть такой радостью-гадостью совершенно смертельно, если сам не четверка минимум. Отнимут. Любыми способами, любыми интригами, любыми средствами отнимут, чтобы забрать себе. Илья совершенно уверен в том, что этот тип вне турнира бы никогда не стал таскать на себе столь серьезную вещь, просто не решился бы, посметь бы не сумел. А тут, вот, хвастается. И, судя по тому, как он широко ухмыльнулся, чуть задержавшийся взгляд Ильи он заметил, не мог не заметить.       Итак, против землянина абсурдно везучий и довольно судьбоносный (в случае дисбаланса цветов искры, всегда достается больше Фортуны, чем Фатума), но это еще не приговор само по себе. Если речь идет именно о позитивных и только позитивных аспектах атрибута Фофана... Фортуна определяет степень прямого везения – удачно поскользнешься и пропустишь удар, промахнется там, где нельзя промахиваться, твой враг, взорвавшаяся бомба ударит широким веером осколков везде, кроме тебя, успеешь заметить укол ядовитой иглой в толпе. Фатум обозначает степень искажения реальности в угоду носителю – удачно услышать чужую беседу, найти кошелек на дороге, капнуть кровью из пореза на запертые врата в пещеру с сокровищами и тем их открыть.       Фортуна дарует то, что можно высчитать вероятностно, броском костей, дает возможность выкидывать один из тысячи девять раз из десяти. Фатум изменяет ради тебя мир, дает влезть в то, что уже было и уже сделано, но оставалось за кадром твоего восприятия, делает так, чтобы все то, что за кадром играло в твою пользу. Физики, посвятившие свою жизнь исследованию всяких теорий квантовой запутанности и прочих эффектов наблюдателя, от того, как ФаФо работает, едут крышей едва ли не чаще, чем ныряльщики от ушедшего в рассинхрон Близнеца. Вроде как по миру аж три отдельные рекреационные лечебницы именно для таких вот кадров.       Казалось бы, абсолютная и неизбежная задница, но Илья знает, что двойка, даже только позитивная двойка в ФаФо никакой не приговор, а вполне себе рабочий вариант. Стой против него обладатель одной только этой реликвии, Илья бы и не почесался, лишь мучился бы завистью от того, что у него подобной штуки нет. Наличие этой херовины полностью раскроется только в долгой игре, когда каскад удач и побед, - какими еще нужно правильно пользоваться, а не обносить игровые дома и храмы, нарываясь на месть заправил, - даст эффект снежного комка и выльется в нечто восхитительно хорошее. Например, в комплект из нескольких синергичных реликвий классового типа, кучу денег, положение в обществе и доступ к настоящей власти.       Так что само касание никакая не проблема для Ильи. Проблема – все то, что его соперник за время обладания этим читом успел получить и притащил за собой на турнир. В прокачанных талантах, в лишних дарах от алтарей, в запасах всяких амулетов и артефактов, какие могут скрываться в поясном кисете. Кисете, какой являет собой универсальное вместилище с расширенным пространством. Илья бы не удивился, окажись у Оккультиста напрочь стандартный билд без особых трюков – ему и не нужно, не с таким арсеналом и не с помощью касания, какие вполне действуют даже носи он их в глубине рюкзака или в собственной жопе вместо пробки.       - Какой-то ты недружелюбный. – Илья бы сказал, что кто-то тут играет на нервах, но нет, просто соперник совершенно непуганый, уже отвыкший от веры в собственное поражение, привыкший к тому, что тактика «мне повезет» срабатывает решительно всегда. – Хоть голос-то подай, а то я буду думать, что тебя и говорить не научили.       - Ты Щедрый? – Спрашивает землянин с достаточной долей искреннего интереса, нужно знать, какая из Геенн будет ему противостоять, пусть даже враг и попробует соврать, но ведь и реакция тоже немало значит. – Или все же Великодушный?       Вместо попытки сыграть в игру слов или запутать Илью, он только хохотнул совершенно беззаботным и чистым смехом, зажигая над ладонью характерный тип знака. Илья так и не учуял вони серы, потому что пустота между платформами явно служит каким-то барьером, но все равно поверил, такое подделать можно, но слишком сложно, не верилось. Учитывал вероятность обмана, но сам в нее верить отказывался.       - Бери выше, я – Смиренный. – Улыбка до ушей и стойкое ощущение, что он буквально пьянеет от собственной крутизны. – На меньшее не размениваюсь, никогда и нигде. А сам ты кто?       Ну, такое. Гордыня из всех грешных путей считается не только самой сильной по чистым «цифрам урона», если бы такой феномен вообще существовал в Сломанном, но и самой опасной. Наибольший риск того, что контракты и призывы пойдут вразнос, обратятся против тебя. А еще все до единого Смиренные терпеть не могут неудачников, они отвернутся от тех, кто потерпел поражение, оказался унижен и повержен, сразу же. Потому что в том их природа, их необъятное эго, какое дало этим тварям их суть. В общем, для абсурдно везучего и явно уже понемногу едущего крышей от вседозволенности призывателя – идеальный выбор. А вот для того, кто изначально смиренные контракты выбирал в свои таланты – этот выбор именно долбоебизм, выгодный на старте, но обращающийся полным расколбасом после первой же ошибки и поражения. А таковые обязаны быть... если раньше не сыскать себе Касание Фортуны на пояс или что-то еще в этом роде.       Ну, или он все же умнее, сначала брал ту же Жадность, а уже после прошел через ряд ритуалов и литургий, сменив свои таланты на полные аналоги иной направленности. С его-то средствами и везучестью можно по сто раз проходить рискованные процедуры, какие часто увечат старые таланты, не давая новых, либо делая новые намного более слабыми, чем старые, либо все сразу. И каждый раз успешно, ага. Шутки шутками, но нужно настраиваться на противостояние тварям Гордыни, а то там даже на первой ступени можно неприятно удивиться.       - Странник. – Лжет он, ни на миг не устыдившись, просто чтобы хоть что-то сказать, подобрав класс, какой подпадал под его «экипировку».       - Ха-ха, серьезно? Не верю. – Илья бы тоже не поверил. – Ты что, просто уходил в противоположную сторону и дожидался, пока врагу надоедало и он признавал поражение?       Илья аж вздрогнул, причем эта эмоция была искренней, а не наигранной, когда понял, что это вполне себе реальная тактика для турнирного Искателя-Странника-Бродяги и прочих производных от класса Отшельника. Учитывая их ставшую притчей во языцех базовую стойкость разума и невероятное терпение, они могут и год, и два субъективного времени потратить на каждый бой, дождавшись-таки признания чужого поражения. Ибо попробуй их найти или догнать, если они убегать станут. В бою с кошкодевой, например, такой индивид вполне мог бы и победить, ничего бы она ему не сделала, не угналась бы, даже сумей взять след.       Его реакция явно была понята превратно, но, поскольку это только на пользу образу пошло, Илья даже не сильно расстроился тому, что на арену провалился под звучный и удивительно чистый смех аж согнувшегося Оккультиста, какой твердо намеревался добыть очередную победу. Илья столь же твердо намеревался показать ему, насколько зыбкой и переменчивой скотиной на самом деле является старик Фофаныч, а также все недостатки слишком активного упора на качество экипировки, а не на мозги и подготовку. Оба они были в своих стремлениях совершенно бескомпромиссны.       Пустота сменилась новой ареной, теперь заметно более живой и приятной глазу. Илья очутился посреди весьма живописной лесной поляны, активация глаз тут же показала вокруг множество мелкой живности, чьи сердца мельтешили перед внутренним оком. Сердца были разные, он видел и пару лосей, и явно волшебного медведя в берлоге на три километра к югу, и всяких птиц, включая аж сочащихся магией соловья и его пару, укрытых в гнезде, какое они окутали в какую-то магическую защиту-иллюзию прямо над головой Ильи.       Кого он не видел, так это своего противника, его сердце вообще не отметилось на радаре даже на полной мощи. Значит, либо у него слишком хорошая маскировка, либо его перенесло не в радиусе минимум девяти с половиной километров. Большее расстояние Илья не рисковал применять, слишком уж аура дрожала даже и так. А еще опасался снимать с себя маскировку затаившегося зла, именно из-за соловьев над головой. Птицы как-то чуяли его суть через маскировку и, если он верно помнит бестиарии, вполне могут в отчаянии повесить на потревожившего их гнездышко носителя Зла какой-то аналог Лесной Метки. Ему не хочется получить аналог целеуказательной метки над башкой и сверху агрессию от всей фауны вокруг.       Как и ожидалось им – выбор арены пошел в явное преимущество противнику, спасибо реликвии. Причем не только на пользу Оккультисту, но и во вред Илье, ведь стоит только ему хоть немного нервно дернуться, и он сразу окажется под ударом. Так что полянку он покидал очень осторожно, даже не смотря в сторону птичьего гнезда и боясь резко вдохнуть. Вот тебе, Илья, и эффект ФаФо на чужой стороне, вот тебе и пример того, как с таковым бороться – немного внимательности, немного сдержанности, капелька знания бестиологии Сломанного, и он спокойно покинул зону гнездования певчих перьев, оставив тех в покое и не получив проблем. А кто-то, не имеющий этих знаний или способностей Ильи к сенсорике, тут же получил бы неприятный и демаскирующий эффект на свою голову.       Уйдя от поляны, он движется сначала по прямой, а дальше волнистой линией, стараясь осмотреть побольше леса. Самого обычного и лишь малость волшебного, не чета Хребтине даже в малом, но и простой рощей не назвать. Не одна из злополучных Заповедных Пущ, но все же поопаснее простого лесочка на заднем дворе. Илья, с его-то родством с Природой, чувствовал себя здесь очень неплохо. Не столь идеальные условия, как посреди Хребтины Мертвеца, но получше, чем на пустынной арене. Иное дело, что арена все равно должна быть более выгодной противнику. Учитывая специализацию того, совсем не трудно предположить, как именно эта выгода проявится.       Так что Илья, найдя подходящее дерево, огромное, старое и высокое, легко взобрался на него, застыв в удобном гнездышке промеж веток и принялся медитировать. Неспешно, с полной отдачей, дыхательной гимнастикой и регулярными осматриваниями вокруг себя. Прождал он почти до вечера, прежде чем заметил-таки едва различимый на горизонте дымок поднимающегося вдали пожара. Вздохнув, он закончил свою медитацию и быстро-быстро спустился вниз, почти сразу переходя на неспешный, но спорый бег. Вендиго внутри него бился в непрерывной истерике, пробуя свою темницу на прочность, ведь землянин постоянно пытался обратиться к аспекту «Запредельности».       Без перехода в иной облик это не могло принести никакого толка или любого измеримого итога, кроме растущего давления на психику. Но были у Ильи некоторые предположения о том, что такая рябь активного аспекта немного собьет эффекты чужого ФаФо. Хотя в тех рамках, какие касаются невезения в адрес именно Ильи, едва ли оно сработает сколь-либо заметно, а даже если и сработает, то эффект там будет практически никак не доказуемый. Но и ему это ничего не стоит, его мозги и не такие надругательства выдержат.       Старая народная пословица гласит, что для голодного вендиго семь переходов не крюк, а тут меньше полусотни километров до выхода на точку интереса. Естественно, изначально Илья не шел напрямик к источнику пожара, ходил кругами, выбирал безопасный и не просматриваемый маршрут, а также избегал ответного внимания. Избежал, несмотря на то, что призванные «Малым Контрактом: Смиренно Созерцающие» твари летали в парах. Выглядящие гигантскими шершнями с двумя брюшками, они на каждом из двух жал держали по наколотому человеческому глазу, принадлежащих одному несчастному человеку. И все четыре этих глаза смотрели, все четыре видели, все четыре в определенном смысле жили извращенной и надругательной жизнью. Кто бы сомневался, что в арсенале противника будет идеальный сенсор против «диких» типов маскировки?       К счастью, Илья изначально осторожничал, заметив тварей Геенны заранее, и не попал в их поле зрения. Уже давно зашло солнце, когда он высчитал маршрут полета тварей и все же прокрался к разоренной деревне. Мясо здесь было прямо образцовое – одна громадная гекатомба на шесть семей. Не столько деревня, сколько крупный хутор на те самые шесть дворов, двадцать восемь человек ровно, аккуратно разложенные по «Смиренной Лозе», старательно выпотрошенные, либо столь же старательно сброшенные, когда из чужой кожи вырвались подселенные внутрь и вскормленные своими жертвами твари. Так, посчитав три пары созерцающих, можно предположить, что у взывающего урода теперь свита из минимум шести, максимум восьми тварей. Вопрос еще каких, тут нужно рассмотреть сам ритуал, чтобы понять.       Он отходит обратно, дает одной из трех пар наблюдателей подлететь к бойне и откушать еще свежими потрохами, а после, на моменте их отлета он атакует. Два броска камнями, на всю силу, и повторно, и повторно. От первых ударов они уклонились, во второй партии один из камней прямо в воздухе раскололся на мелкую щебенку, но все же отродья рухнули. Илья уже выбегал наперерез второй паре и в этот раз дополнительно активировал рябь «Запредельности». Хватило только двух бросков – первым полетело колодезное ведро, а вторым черенок от вил.       Этот тип тварей очень неплох в сенсорике, особенно если им глазки дать, а еще обладает рядом неприятных ударных и проклинающих способностей. Скорее всего их задачей было не убивать Илью, а повесить на него «Метку Геенны» той или иной вариации. Но для этого их глазам нужно было зафиксировать цель и сфокусировать на ней заготовленное воздействие. Ни один из шести призывов даже не увидел своего противника, изучивший их маневры Илья заходил из слепой зоны и добивал, не приближаясь. И столь привычного кое-кому везения не случилось потому, что Илья не давал для того везения пути. Все еще могло фатально не повезти самому Илье... но этого не случилось.       Спустя десять минут он изучает ритуал, примерно понимая, что именно здесь было, и осознавая, что противостоять будет классическим двум «Смиренно Одетым», парочке «Упивающихся Смирением» и сверху еще единственному, но все же пришедшему на откровенно жидковатую жертву «Скромно Зардевшемуся». Для такого одного потребовалось бы потратить всех людей и сверху скотиной заполировать. А скотина пошла на основы защитных кругов, что просто уморительно смешно. Это словно бы пытаться закупорить протекающий промышленный контейнер с газировкой куском скотча.       Ну, про книжку на цепи теперь все можно считать ясным – реально гримуар, причем, сука, очень хороший. Слишком много типов призыва-контракта, чтобы считать их заключенными в таланты, тут никаких капель не хватит. А вот книжка дает аналог классических призывов, только всегда на первом делении, с обязательным (не свободным, а обязательным!) требованием к ритуалу, а не только жертве, и с огромным риском получить непослушание от призыва. Но уж Гордыня-то столь привыкшему побеждать и не знающему поражений взывающему покамест готова служить, даже если тварь призывать в едва ли не символический защитный круг.       Тогда печати на той же цепи – готовые ритуальные проявители, какие ускоряют воззвание точно так же, как наличие «Оттиска Черты» в списке талантов. Потому что иначе по времени не сходится. Даже с предельным упрощением призыва и нулевыми предосторожностями у врага не могло быть времени на проведения ритуалов. Но он их провел и призвал, сволочь такая. Илья еще задавался вопросом о том, являются ли эти люди копиями аборигенов, созданными только для этого боя на арене турнира, или все же их перенесли в какой-то кусок Сломанного, максимально удобный именно для требующего жертвенного мяса Оккультиста? Но думал это он, уже двигаясь дальше, вдоль проторенной тропы-дороги, ведущей неясно куда.       А вот его противник знал, знал куда именно ведущей – не дебил же он, чтобы никого не допросить, узнав, где новое мяско искать. Его-то, судя по всему, в первую очередь по следам, перенесло прямо под ворота этого хутора, искать не пришлось. По дороге Илья, конечно же, не пошел, последовав парадигме «идите лесом», двигаясь вдоль дороги, в уверенном контроле сенсорикой и выходя на нее лишь в случайных местах, чтобы проверить следы. Следов Оккультист и пятеро тварей оставляли в ассортименте, даже не стараясь скрываться. Вот «Серную Мину» замаскировали неплохо, прямо под телом какого-то купца, неплохо вооруженного и не обобранного, как и пара его охранников.       Осматривать их землянин не стал, не стал и приближаться, очень уж трупы лошадей ему не нравились, как бы там уже не были «Мясные Пирожки», а не простая мина. Ну не могло в этом месте пахнуть различимым даже сквозь кровь с говном хлебом, никак не могло. Такую дрянь его глаза не увидят, а этот вид одноразовых боевых амулетов вполне доступен за хорошую цену в куче секторов Сломанного. Под «хорошей ценой» подразумевается «хорошая для отвратительно богатого обладателя абсолютно позитивной удачи», очевидно. Ушел он не оглядываясь, снова скрываясь на просторах леса, едва не пропустив нужный поворот. Там следы отряда противников разделялись – две твари, одна из каких однозначно была зардевшимся, там характерные следы и широта шага, ушли вперед, а сам любитель нарезать мясо и остальная его свита, двинулись по тропе.       Илья качается на носках, стараясь принять решение быстро, и все же принимает его, отправляясь дальше по дороге. Бросаться сейчас на Оккультиста могло показаться верным, но только если не знать о весьма пакостном таланте в арсенале почти любого призывающего Геенну индивида. «Греховный Обмен», мать его, позволяющий заменить себя любимого на один из призывов. Буквально поменять местами и, если выбирать нужные аспекты, хоть бы и «Дистанция», «Даль» и «Горизонт», то обмен можно проворачивать на огромных расстояниях, как для первой ступени. Не зря же этот билд так любят, несмотря на необходимость в просто горах мяса для работы в полную мощь.       Если враг рассчитывает, что у него могут быть проблемы и ему придется уходить, то логично послать одного из одетых, более мелкого и бесполезного, в компании к скромнику как самому ценному. Если будет провал, то сохранишь самую ценную боевую единицу, пожертвовав наиболее слабыми бойцами, и еще себя спасешь. А если нет, то догнать не самого маневренного юнита не составит труда, просто прикажет своим тварям себя нести на ручках. Пока он побеждает, Гордыня и не такое стерпит, особенно если победы приносят жертвы. Приносят Геенне плоть, кровь и души.       Прежде чем бросаться в бой и вскрывать карты, разумным будет лишить врага возможности отступить, что Илья и пытается сделать. В этот раз он бежит почти у самой дороги, несясь через лес неслышным лепестком, порывом ветра, не забывая при этом активно рябить. Хрен его знает, работает ли этот аспект в таком применении, но хуже стать не должно, даже энергетика не слишком напрягается. Еще одну группу жертв он отыскал без труда, они тоже оказались прямо на дороге, какая-то телега с непонятными мешками, мужик, баба и дочь-подросток. Родители уж точно мертвее мертвых, выпотрошены и без внутренностей, а вот девица плачет над телами и горько-горько воет.       Сердце нормальное, людское, никаких следов заражения паразитами в энергетике нет, но Илья не спешит включать рыцаря на белом коне. Во-первых, не верит в то, что твари оставили девочку нетронутой – не после увиденного на хуторе, где и совсем малых не пощадили. Во-вторых, у противника чисто по закону удачи перед началом боя уже обязан быть ряд трюков против его, Ильи, сенсорики. Илья смотрит внимательно на перевернутую телегу и плачущую девицу, напрягая глаза до рези, пользуясь обычным, хоть и усиленным зрением. И таки находит то, что его заставило дернуться, точно так же дернуться, как дернулся Оккультист, почуяв гибель своих сенсоров.       Девица одета бедно, простенько, по-пейзански во всех отношениях, если только не считать довольно затасканной ленты в волосах. Так какого хрена у нее столь хорошая, тонкая и почти невидимая брошка в косах спрятана? Уже примерно поняв, что именно тут за ловушка, Илья усмехается и отходит обратно в лес, начиная двигаться кругами по спирали. Хватило десяти минут, чтобы найти обеих тварей, они в полусотне метров от дороги скрылись в овраге и сами обвязали себя артефактной цепью. Не реликвия, нет, но очень неплохая такая маскирующая дрянь, предназначенная больше против всяких Мудрецов, но и дикую сенсорику оно жрет только так.       Одетый выглядит смесью жука и богомола, одетой в человеческую кожу, поверх какой наброшена ментальная иллюзия нормализации. Хреновая, скажем честно, обмануть только простеца и сможет, одаренный и без сопротивляемости Ильи бы заметил неладное не с первого, так с третьего взгляда. Но если маскировка хреновая, значит, тварь иным сильна. Да и два лишних взгляда могут стать для иного одаренного фатальными – твари Гордыни отличаются неприятной мощью на ближней и средне-ближней дистанции. Впрочем, одетый не стал бы проблемой, если бы не грузно развалившийся на земле скромник, заставляющий Илью сильно нервничать. Этого без раскрытия козырей выйдет свалить только большим везением... а с чего бы Илье на везение уповать в этой битве?       Метать тесак – задача не особо простая, не для того предназначено сие оружие, вот потому он и не метает. Бросил он топор и еще обломанное до дротика копьецо, какие подобрал на руинах вырезанной деревни. Оба снаряда ушли в одетого, как более уязвимого, как в запасной шанс для Оккультиста, на каком висит метка обмена. Бросал он из предельно удобной позиции, промахнуться не мог, вот и не промахнулся. В последний миг под его ногой звучно двинулся ранее совершенно устойчивый валун, но Илья не сплоховал. Топор заставил инсектоидную башку откинуться назад с неприятным хрустом, а копье вовсе пригвоздило вражью тварь к склону оврага.       Зардевшийся реагирует мгновенно, его напоминающее одновременно муху и паука тело дергает сразу всеми лапками, выдавая оглушающий скрежет и целые облака сочащихся из сочленений хитина серной дымки. Бросок его неимоверно быстр, как для подобного тела, но Илья, к счастью, не удивлен. Их всех тренировали в виртуальной реальности, а твари Геенны – одни из немногих типов противника, какие всегда и во всех секторах одинаковы, даже стандартизированы. Не без отдельных моментов и разных талантов даже у одного типа призыва, но общие характеристики чаще всего похожи. Илья знал, знал, знал, насколько это говно может быть быстрым, так что убегать начал еще до того, как тварь выпрыгнула из оврага.       И тут же запрыгнула назад, пройдя по линии следа Ильи, поняв, что тот поспешил добивать подранка. А вот еще раз выпрыгнуть из оного оврага зардевшийся уже не успел, потому как Илья просто перескочил через зафиксированного копьем урода. Перепрыгнул и еще плюнул тому прямо поверх сложенной в ногах торбы. Плюнул намеренно не совсем точно и с минимальным наполнением силой. Чтобы никак, даже в самом неудачном случае, не детонировать остальные «Пирожки» до того момента, как он скроется за стенками столь удобного для засады оврага. Вот было бы ему смеху, пойди он в бой на Оккультиста, а тот возьми и заменись с носителем торбы – активные «Пирожки», так-то, от портальной магии стабильность теряют.       Криков не было, но Илья не усомнился в том, что ничегошеньки живого в том овраге не осталось, не после того, как вонь серы сменилась одуряющим ароматом мясной выпечки, Вендиго аж завыл от злобы. Эффект буквально ментальный, пробуждающий голод и желание жрать получившуюся массу, постепенно сливаясь с ней. Предел есть, после трех-четырех умножающих итераций эта дрянь просто убьет перееданием, а не превратит жрущего в еще один пирог, но все же, конечно, полный абзац. Не удержал любопытство, заглянул внутрь оврага, ибо раньше только читал и на скриншотах через форум видел эффект страстной любви алхимии, ритуальной магии и чистого, рафинированного, слитого в дистиллированный концентрат Безумия.       Всю поверхность оврага укрывал слой хорошо пропекшегося теста, каким оплыли и запеклись листья, травы и ветки, вообще любая не мясная органика. А две твари Геенны выглядели двумя весьма аутентичными манекенами-пирогами, прямо будто с кулинарного конкурса, особенно удачно выдался зардевшийся, хоть бери и выкладывай в сеть под надписью «мой скромный завтрак». Оценив аромат, - он не дышит, но этот аромат лезет через разум, через ауру и волю, - а также не желая проверять стойкость собственного тела, чтобы потом тестом до конца боя не кашлять, он разворачивается и направляется обратно к телеге.       В теории Оккультист вполне мог прокачать в обмене ту же «Безделушку», чтобы наводить телепорт на предметный маячок, заменившись на превращенную в ловушку-бомбу девочку. Девочка глядела в лес, вздрагивая и смотря туда с непередаваемой надеждой и ужасом одновременно. Девочка не заметила метнувшейся из леса тени, какая в один миг схватила ее за шею, а второй рукой поддела концом ножа и вынула из черепа длинную, словно спица для вязания, иголку, на обратном конце какой и располагалась заколка-брошка. Тело девочки сразу же обмякло, а Илья тут же отбросил подальше эффект работы «Предметного Вселения», причем очень качественного и не работы рук его противника. Он все же с гордыней связан, а Илья даже через сталь ножа почуял эхо довольно характерной вони серы, свежих цветов и дорогих духов сразу.       Хм.       Пожалуй, это было «Целомудренное Указание», ветка контрактов с Похотью, а не Гордыней. Без читерной защиты, да еще и с настолько сильной тварью, что почти продавила его сопротивление за пару секунд контакта через сталь... нормальный одаренный бы завязал диалог с мелкой пигалицей и спустя пять минут случилась бы сцена, за какую на приличных бордах Форума банят или просят под спойлер прятать. Пинком ноги отправив брошку вверх, он проследил за тем, как та падает в лес, примерно в яму с пирожками. Нет, эту хрень так не разрушить, но любой, кого она сумеет притянуть, наверняка сам станет тестом и фаршем, так что в спину Илье не ударит.       Он мог бы бахнуть полной мощью выдоха и таки разрушить артефакт, но это явно дало бы твари, что сидит внутри, прокричать хозяину, что ее давят активным Хладом. Незачем давать Оккультисту возможность подготовиться – у того обязательно будет что-то именно против Хлада, даже без удачи будет, чисто потому, что серная вонь Геенны вполне сносно контрит Хлад, если руки у пользователя талантов прямые. Схватив на плечо девчонку, он отнес ее за полторы сотни метров в ту сторону, куда она ехала, подальше от зова заколки, какая наверняка могла бы позвать уже отмеченную цель, а после снова ушел в лес, возвращаясь обратно по собственным следам. Заодно проверил заколку, какая, конечно же, промазала мимо оврага с пирогами. Проверил и парой легких пинков все же уронил ее именно туда, в самый центр.       В этот раз он бежал куда быстрее, спешил изо всех сил и появился у начала тропы до того, как оттуда успел вернуться Оккультист со свитой. Он двинулся вперед, осторожно и уже куда медленнее, и едва не пропустил (не повезло с ритмом цикла глубже-ближе в лес или из леса) момент, когда противник получил сообщение о павших миньонах, а после пошел обратно в то место, из какого отступил. Желает использовать подготовленную точку обороны? Вполне возможно. Использовать уже истраченный круг призыва можно, просто это как в гусарскую рулетку играть с магазинным игольником, но в его случае такое суицидальное поведение оправдано.       Илья догнал их уже на подходе к какому-то лесному домику ведьмы, едва не вляпавшись по дороге в нору волшебной и злющей росомахи, чуть не вступив в гнездо мутировавших шершней, а также рефлекторно отклонившись от попробовавшей нагадить на него птицы. Последнее, впрочем, могло быть и не эффектом чужой реликвии, какая всеми силами тормозила угрозу владельцу. Про многочисленные лезущие под ноги ветки, неудачно оказавшиеся на пути буреломы и прочие мелочи и говорить нет смысла. Если активная рябь и давала какой-то эффект, то, похоже, больше символический, особенно столь близко от эпицентра воронки чужого Фофана.       Домик ведьмы, к какому они все же успели выйти, оказался домиком вполне реальной ведьмы, одаренной, может, даже реально Ведьмы, углубленного класса Чаромантки. Иначе никак не объяснить то, как вообще он мог призвать тварь, идущую рядом с ним на невероятно длинных, словно у палочника лапках, будто четыре громадных клинка из сверкающего серным пламенем хитина на месте рук и ног, каждый длиной в три метра, каждый очень острый и смертельно опасный даже для Ильи. Он уверен, что сможет победить призыв «Умиротворенной Смиренности», но только в бою один на один. Да и не совсем это гарантированная победа, тварь неприятнейшая, на грани первой ступени.       А еще талант на этот призыв это не «Малый Контракт», а «Незначительное Одолжение» о шести делениях. В теории, конечно, есть и реликвии, и ритуалы, и алтарные усиления, какие дадут единице использовать урезанные или даже полные версии талантов более поздних ступеней. Есть, но, сука, какого хера? Это уже просто обидно, знаете ли! Илья еще никогда себя таким нищебродом не ощущал, если честно! Так что к атаке он приготовился со всем тщанием и все равно едва не обосрался. Его рывок вперед был мгновенен, но он сдуру оттолкнулся от дерева, чтобы выйти на удачную позицию. А то дерево оказалось трухлявым внутри, но нормальным внешне, отчего Илья едва не упал оземь.       Едва.       Эквилибристика раскачанного Вендиго, возможность сделать шаг, выравнивая положение, а также ожидание неизбежности чего-то этакого, свою роль тоже сыграли. Он бьет в полную мощь, выдохом, не стесняясь вложить две трети резерва, почти до боли. Умиротворенный дернулся, застрекотал и в три шага вышел из облака, укрытый облаком серного дыма, что лез из-под хитина. Лицо какой-то довольно красивой женщины, очевидно, той самой одаренной, смотрело на него возмущенно. Не менее возмущенно щелкали лезущие изо рта безногого и безрукого, если клинки-лапы не считать, тела хелицеры. Бронированность, конечно, вызывает уважительное раздражение – что оставшийся одетый, что оба упивающихся просто в ледышки обратились.       А потом весь этот необъятный Хлад начал втягиваться в никуда, прямо в вытащенную из подсумка реликвию в виде потрескавшейся обсидиановой чаши. Видимость вернулась в норму, и враг успел увидеть, как на него несется невероятно быстрая фигура «Странника», держащая в руках длинное белоснежное лебединое перо. Держащая его так, как держат оружие, бегущая прямо промеж ног не сообразившего атаковать Смиренности. Словно стоит только этим пером ткнуть бедного Оккультиста и тому будет амба. И не споткнулся же Илья, не запнулся, не прогнулась под ним земля, да и внезапного везения уже для Оккультиста не случилось никак.       И тот запаниковал и сработал на рефлексе, заменившись с одной из оставшихся меток, применяя «Греховный Обмен» на заключенную в заколке тварь. Заколку Илья видит меньше доли секунды, ведь та лопается и перед Ильей оказывается странная смесь инсектоида и женщины, причем сексуальным это зрелище не показалось бы даже самым извращенным умам земного Форума. Хотя-я-я-я-я-я... Ладно, там бы однозначно нашелся любитель, но это только теория. Илья счастливо улыбается и пробегает мимо, даже не замедлившись, качанием маятника уклоняясь от плевка умиротворенного и не отреагировав на ментальную атаку «Целомудренной Девы». Плевок, кстати, все равно попал, сняв шкуру, но это его не замедлило, лишь еще сильнее ускорило, стоило только пастям на шкуре сожрать вязкую массу кипящей серы и слизи.       Он все еще может победить, но, если все верно понимает, то ему и не нужно.       Прошла минута, две, три, преследующие его твари не сбавляют темп, под ноги то и дело попадаются всевозможные преграды, выпрыгнувшая из берлоги невидимая даже для ока зверотварь спустя пару секунд уже бежала следом за Ильей, но не с целью атаки, а тоже убегая от двух тварей Геенны на грани со второй ступенью. Пару раз было очень близко, постоянное надоедливое невезение и постоянное преимущество тварей действовало на нервы, но он все же не проиграл. Дождался синхронного возмущенного скрежета, с каким обе твари вспыхнули серным пламенем и оказались изгнаны из реальности из-за мощного такого отката.       Защита у Оккультиста просто восхитительна, все верно, но даже ее не хватило для того, чтобы спасти его после падения в овраг с мясными пирожками. Он не превратился в выпечку мгновенно, но все эти минуты задыхался, откашливая превращающиеся в тесто легкие, пока все же не сдох. Он притащил с собой слишком хорошие расходники, против каких не помогут стандартные средства противодействия проклятиям или отравлениям. Зелья не помогли, запасных призывов, какие могли бы принять на себя раны и боль, не нашлось. А призвать новый чистым талантом, призвать одной волей и без жертв он, конечно, попытался... но Гордыня не пришла.       Ироничнее всего то, что ему ничего не угрожало, если бы он не перемещался, не дал волю страху, не показал слабость. Прими он сражение, и все, что оставалось бы Илье – принимать облик, а после убегать, потому что сражаться сразу с взывающим и столь сильным призывом он бы не рискнул, не под давлением такой реликвии. Но в его руках было просто перо крупной птицы, подобранное по дороге, ничем не угрожающее, и потому удача не помогла Оккультисту, ведь все и так развивалось лучшим для него образом. Потому неудача не помешала Илье, что он сам шел в западню, сам делал себе хуже. И потерявший несколько призывов и даже не сумевший лица Ильи увидеть противник слишком запаниковал, позволил себе потерять гордость, чего ему его выбранный тип Геенны не простил.       Если бы он не побежал, если бы он не стал разделяться, уверенный в том, что ему повезет и он все равно успеет, если бы поступил по уму и оставил с собой парочку смотрящих сенсоров, а не поверил в то, что враг обязательно будет невезучим и попадется под их метку, если бы, если бы, если бы... А самое вкусное здесь то, что Илья даже не применил облик Вендиго, переиграв абсурдно упакованного, абсурдно везучего, находящегося в идеальных условиях хорька в курятнике индивида чистой тактикой, психологией и толикой фантазии. Если победой над кошкодевой ему не получалось гордиться, то сейчас не получалось оную гордость притушить, словно твари Гордыни накурили его своей серой, несмотря на все ментальные сопротивления. Что же, если это не повод для маленькой капельки заслуженной гордости, то что вообще можно считать таковым?       Схватка завершена!       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Илья тут же сел на платформу, проверив запас эссенции, ровно двадцать одну каплю, и погрузился в себя и принялся готовиться к повышению очередного запланированного таланта. Не самого полезного, но при этом все же нужного, в первую очередь для дальнейших повышений и удачно выпадающих аспектов. Ну, только дождется описания полученного за победу поощрения. Хотя, честно сказать, настроение такое, что он бы не расстроился, даже получи он большой-пребольшой шиш с маслом, ему и уже пережитого торжества подготовки над удачей и ресурсами хватит. Но вслух он этого точно не скажет, да и думать станет предельно осторожно, а то вдруг Механизм впервые в истории Земли отреагирует на желания человека?       Дополнительное поощрение победителю: обретена свободная искажающая капля вознесения таланта, доступная для распределения в любой из талантов, либо две таковые капли, но доступные к вознесению только после завершения последнего боя текущего этапа Соревновательного Турнира!       Ну, тут вариантов нет, только после турнира, просто потому, что сейчас единичная капля ему никакого успеха не принесет. Эта редчайшая в сути своей награда делает то, что в Сломанном всегда требует сумасшедших рисков и невероятного везения, а уж про затраты и говорить смысла нет, они априори подразумеваются чрезвычайно большими. Капля эта добавляет к любому таланту деление – было три, стало четыре, было четыре, стало пять, было пять, что есть максимум для первой ступени... стало столько, сколько было у недавно подышавшего пирожками самоуверенного мерзавчика, какой его едва не удивил смертельно слишком сильным для первой ступени контрактом.       Хм...       А не получил ли он такое поощрение за одну из своих побед до встречи с Ильей?       Впрочем, неважно. Важно то, что сейчас у него просто нет таланта, какой жизненно важно прямо сейчас усилить подобным образом. Зато есть знаковая для класса связка из превращения и облика! И повышение обоих талантов значит куда больше, чем повышение только одного. Не в два раза, а едва ли не на порядок – шестые деления в этих талантах откроют такое, что даже думать немного неловко. Правда, это все придется пересчитать как следует, а не ждать и тянуть время, мечтая о будущей невероятной своей восхитительности. И перерасчет билда он проведет уже на Земле, а не на этой платформе, сейчас ему другое нужно.       Снова образ снежной земли, только теперь снежные бураны не разгоняют густой туман, из-под какого светит кровавая зарница бурлящего озера. И звучащий возле алтаря вой не ветра, но чего-то еще, словно потоки воздуха, разрезаемые краями чаши, начинают кричать, подобно зверю. Капли покидают чашу, растворяются на ее краях, уходят к ветру, даруют свое благословение Илье. Делая его еще немножко более подготовленным к тому, чтобы не сдохнуть прямо сейчас.       Голодный Вой: 3/3 (Вложено эссенции: 20/20)       Ищущий пищу Вендиго способен быть невероятно тихим, но тем страшнее становится его вопль, принявший в себя часть дикой магии одержимого Голодом, вселяющий страх, лишающий сил и контроля над даром, принуждающий руки дрожать, а зрение терять фокус. Может парализовать или оглушить более слабую добычу.       Сила жестокого Голода, что следует за воем несколько возрастает, дистанция эффекта ощутимо увеличивается, глубина поражения и постэффектов немного усилена, вой в меньшей мере слабеет с расстоянием от Вендиго.       Повторение: ничто так не пугает, как неотвратимость, ничто не лишит сил, как неизбежность. И нельзя отрицать, что Вендиго, преследующий жертву, неотвратим. Мало что передаст неизбежность полнее, чем голодный его вопль, догнавший убегающую жертву. Каждый вой Вендиго ослабляет цель, накладывает все возрастающий психический и физический эффект, становящийся все мощнее с каждым тактом, постепенно продавливая и низводя в ничто чужую защиту. Но и цена каждого воя велика, ведь нельзя передать свой Голод, самому не ощутив его, не потеряв самоконтроль.       Проницаемость воя возрастает, дистанция эффекта значительно увеличивается, ослабевание воя с расстоянием значительно снижено, эффект воя становится более значимым или слабым в зависимости от ярости и Голода.       Отзвук: всяк да услышит вой вышедшего на охоту зверя, всяк да его устрашится, и это несомненная правда. Куда страшнее, впрочем, оттого, что Вендиго, отдавшийся Голоду должным образом, способен знать, что его слышат, знать, кто его слышит, а если постарается, то даже указать направление на застывшую в ужасе жертву. Каждый последующий вой, пробравшись в разум слышащего, упрощает поиск и нахождение этой добычи, а вытравить или заблокировать дикое волшебство этого вопля не так уж просто.       Сказать честно, то не так уж сложно, одаренный с подходящим талантом-очисткой справится, да и хорошие расходники помогут, но в случае Ильи роль сыграет еще и синергия с оком и аспектом «Прозрения», какое позволит в краткий момент проникновения воя в чужую суть, зацепиться меткой и начать лучше находить спрятанную цель уже оком. Связка довольно стандартная для самых разных билдов, пусть и таланты там разные, но такую «мигалку» много кто применяет. Главное, чтобы был талант-метка и талант-радар, какие поддерживают один другого, а уж какой там класс, какие там на деле названия талантов и уделов, вопрос вторичный, тут роль играют аспекты.       Собственно, он и выбрал свой аспект именно за эту связку, какая сделает вой не столь неудобно-бесполезным в бою. Тем более что теперь у оного воя появилась весьма ограниченная возможность усиливаться от испытываемого Голода... скажем так, не слишком сильно, там есть пиковый момент разгона и он не настолько предельный, как, например, то же око или выдох, но и то приятно. Если так подумать, то он просто опять зажрался, особенно после прошлого повышения, когда обрел свою «Запредельность».       Остальные два варианта с названиями «Дрожь» и «Концентрация» были не сильно хуже, но не давали синергию, так что оказались за бортом. Первый усиливал эффект слабости, дрожи, подгибающихся ног и сбитого дыхания, вплоть до того, чтобы неодаренных просто убивать страхом... но против одаренных все так же не очень. Второй позволял ослаблять эффект воя на всех целях, усиливая его эффект на одной. И вот это как раз для боя с одаренными бы пригодилось, да и в группе стало бы легче действовать, но все та же связка. Способов прибить одаренного противника у Ильи уже сейчас хватает, а вот всякие незаметные и неприятные уроды постоянно хотят сделать ему больно.       Некоторые даже делают.       Последняя из схваток!       Герб он узнает, уже заранее раздраженно морща рожу под тканевой маской, потому что даже слишком хорошо знает один из тех миров, какими любят тыкать фанаты Семерки всякого ныряльщика, мол, вот что было бы, кабы не их кумиры. Такая себе тоталитарная религиозная помойка, причем с закосом под християнство, у них даже символом религии являлся убитый мужик. Только что не на кресте распятый, а повешенный вверх ногами на дереве, раскидистом таком дубе. Очень замкнутое общество, какое считает Сломанный греховным злом (ну, обоснованно), а всех ныряльщиков – проклятыми на ад при жизни, а потому целью своей ставят убийство одаренных Механизмом вообще и ныряльщиков в частности.       Индоктринированы, что просто пиздец, у них там с рождения капают на мозги оставшимися после Трех реликвиями, обучают, подготавливая очень даже неплохих гашишинов-ликвидаторов-террористов. Почти все они либо Клятвенники, либо Жрецы, либо Убийцы, иные классы, отличные от таковых у Трех, считаются греховными и караются сожжением в пламени очищающем, с многочисленными предварительным увечьями, нанесенными железными прутьями-шестами. Весьма неприятные противники, какие не сильно ценят свои жизни, стремясь убить, а не выжить. Высоких ступеней почти не имеют, только высшее жречество, но даже оно не особо афиширует свою ступень, а то еще начнут чернецы задаваться вопросами о том, с чего это они не спешат убиваться с особым пафосом. И с чего живут куда лучше тех чернецов, в роскоши, с гаремом личных монахинь и все такое.       В общем, увидь Илья очередного фанатичного мужика либо бабу с характерными признаками класса, то он бы ничуть не удивился. Но он удивился. В первую очередь личному гербу противника. Если на общем флаге был изображен тот самый Жертвенный, он же Повешенный, он же Отданный, он же еще куча эпитетов по типу Всевышнего, то личный отличался... и там была не стигма одной из их церквей, нет. Там было Древо, но сгоревшее до пня, возле какого валялись растащенные кости Самого. Еретические течения в мире Жертвы (они считают, что живут лишь в долг за того из троих, кто сам себя убил в реальности, переселяясь в Сломанный, дабы создать и запитать оставшиеся после Троих реликвии) есть, не всем тоталитарность и жестокость церквей по нраву.       Но они все загнаны под такую глубокую шконку, что даже не смешно, не имеют практически никакой организации или информации о развитии. Форумом сами жертвенные не пользуются вообще, там только молитвы и списки убитых оскверненных, все данные о прокачке хранятся в бумажных записях внутри охраняемых церковных кантониумов и семинарий. Так что сам факт того, что кто-то из их еретиков сейчас здесь, перед ним, значит очень многое. Как минимум то, что его противник – крайне незаурядная личность.       Противница.       Женщина, точный возраст неясен, но молода, одета в широкий плащ с капюшоном, явную реликвию, вероятно, еще и маскировочную. Видна только нижняя половина лица, довольно симпатичная, даже губы не то накрашены, не то из-за какого-то таланта черные, словно она решила отыгрывать готессу. Улыбка, кстати, спокойная и загадочная, как у Моны Лизы. С такими губами, как сказал бы Месмериклс, да в порнографии сниматься. Шутки шутками, но класс у нее может быть любым, хотя Илья ставит на Убийцу – слямзила где-то руководства церковников, прошла через звезду, скрывалась долго, но зажигала в Сломанном по полной, вот и стала настоящей профи, не хуже чернецов-фанатиков.       Что же, если она на этом этапе стала его противником, то явно стоит того, чтобы ее бояться и уважать. Невидимость там должна быть просто бешеной, нет ни малейшей веры в то, что его ока хватит на пробитие оной невидимости. Если еще и арена окажется неудобной, то у нее вполне будут шансы на то, чтобы убить его одной стремительной атакой. Как и положено убийце, на минуточку. Они не сказали друг другу ни слова, видимо, шестым чувством поняв, что на этом моменте говорить просто не о чем, все скажет сталь и волшебство. Лишь ограничились короткими и полными достоинства кивками, мол, ничего личного, но мне нужны поощрения.       Миг, и вот Илья на арене, какая выглядит очень странной комнаткой самого обычного городского дома, вроде той, в какой Святик жил в Лежебоком. Только вот стоит Илья на стене, рядом с застекленным окном, а дверь расположена вовсе на потолке. Он открывает окошко и выглядывает наружу, видя сотни, тысячи разного размера и формы фрагментов-кубиков, какие составляют громадный и постоянно меняющийся мега-дом, висящий в абсолютно черной пустоте. Из всех арен, на каких он бывал – эта самая невероятная, выносящая мозги почище удара ментальным молотом. Покачав головой и с легкой опаской вернувшись в помещение, Илья решает в пустоту не падать ни в коем случае.       Активация ока ничего и никого не показала, ни единого живого существа в радиусе действия... или же просто маскировку не пробивает. Если он верно оценил масштабы, то длина грани колоссального кубика Рубика, в каком он очутился, меньше трех километров. Так что только маскировка, только она одна, на расстояние не списать. И стоило повышать то око, если ему раз за разом попадаются противники, какие умеют от его взора скрываться... почти скрываться. Все еще поддерживаемое активным око замечает едва-едва мелькнувшее сердце на противоположном конце сооружения. Он сам появился в комнатке, какая буквально была уголком мега-куба. Его соперница, похоже, тоже.       А еще она его то ли провоцирует, то ли приглашает, то ли за дурака держит, потому что не верилось в то, что эта Убийца допустила такую оплошность. Скорее уж это всего лишь начало настоящего противостояния двух одиночеств, в каком найдется место и драме, и славе, и нежности, и самопожертвованию, ибо победитель только один, пусть даже они оба этой победы достойны. Илья проигнорировал уколовшую его висок иголку мигрени, проведя по лицу ладонью и подавив желание заорать от злобы. Да что же ему так везет на уникальных, блядь, противников!?       Почему его соперницей в финальном бою стала именно эта дева, чья улыбка и загадочность невольно зашевелила что-то давно забытое в его зачерствевшей душе, то есть, мать ее, самая, блядь, настоящая носительница того класса, какой в плане эффективности либо полное дно, даже если его полностью раскачать, либо лютый анал-карнавал для всех, кто влезет на путь такого уникума. Да, ментальные эффекты его только чуть бесят и не возьмут напрямую, но беда в том, что если уж эта предательница предателей и не отступившаяся от низвергнутых, смотрящая на него из тени собственной славы... Бесит, блядь! Если она оказалась здесь, на девятом сражении, то она точно не одним менталом сильна. В ее арсенале найдется место для всего Безумия, какое только отыщется в ее гениальной (и тут уже сам Илья так думает, потому что без гениальности этот класс не разыграть никак) головушке.       А ему нужно суметь найти ее, навязать прямой бой и суметь победить, не попавшись в чужой нарратив, пока она будет строить вокруг него свое Королевство.       Придется найти управу на неимоверно сильную, раз достает его даже здесь, раз уж даже его сопротивляемость отдается мигренью, запредельно мотивированную, если уж достигла своей силы в ее родном мире, блядскую, сука, Сказочницу.       Охуенный финал получается, ничего не скажешь.