19. Я спою ему колыбельную, придумаю для него особую сказку. Сказку со счастливым концом.

      К чести его противницы, она очень даже быстро поняла, что ее ментальное воздействие на Илью стучится даже не в закрытую дверь или глухую стену, но в космическую пустоту. И потому она быстро, и десяти минут не прошло, перестала педалировать именно ментальную природу своих атак, хоть и не остановила таковые полностью. Безумие и внушение в талантах Сказочников идут рука об руку, часто даже не разбирая своих и чужих, всем одинаково пройдясь по мозгам. Ну, если Сказочник совсем тупой, а команда не умнее, если все они не имеют опыта работы в одной группе, что бывает довольно часто, стоит признать. Но нет, его оппонентка не из таких, она уж точно знала, что делала и как именно делать ни в коем случае не стоит.       Воздействие на мышление снизилось до минимальной планки, ниже какой просто не опустить, не разрушив основу сказки, зато обратная сторона – упорядоченное в каркас зарождающегося сюжета Безумие, о-о-о-о, эту свою сторону она вывела не в форсаж, но заметно и неприятно усилила. В общем, быстро сориентировалась дамочка, куда быстрее, чем хотелось бы Илье. А вот сам он заметно позже понял, что ему наступил цугцванг, а выхода из него вовсе и нет, никакого. Землянин, что очевидно, отлично знал о том, как играть против Сказочника, но там, если не имеешь специфического контр-билда или просто удобного контр-класса, вроде того же Предателя, львиная доля тактики строилась на поиске чужих ошибок и уязвимостей.       А таковых не было.       Вообще не было!       Илья не сразу это осознал, вернее, не сразу поверил – он банально оценивал воздействия соперницы и пытался посчитать ее билд, чтобы после сменить тактику на наиболее продуктивную. И сначала думал, что она как-то его за нос водит. Что она скрывает под своим плащиком ряд очень неприятных реликвий, каких по расчетам должно было быть не меньше, чем у прошлого врага, крайне везучего Оккультиста. Разум привычно воспринимал наиболее рациональные варианты, а не фантастические, а противница то ли намеренно, то ли это вписывалось в ее привычную тактику, старалась демонстрировать меньше, чем умела, формируя ложное мнение о своих способностях. Браво, что тут еще сказать. Именно так и должны работать и преуспевать Сказочники – заставлять верить в то, что они тебе показывают.       Илья успел пройти постоянно меняющийся особняк насквозь аж трижды, следуя за уже однозначно намеренно приоткрываемой сигнатурой чужого сердца. Она не атаковала, если не считать попыток на мозг надавить, лишь прощупывала оборону, а Илья пытался понять, как именно она от него уходит. Ножками или какой-то там «Актрисой за Кулисами», что позволяет разрывать дистанцию с противником до тех пор, пока тебя не засекут гарантировано и предельно четко. Игра с принципом суперпозиции, где лежка Сказочника не меняет положение в пространстве, а пребывает в нескольких точках сразу. Сюда вполне вписывалась мерцающая маскировка – довольно рисковая тактика, но не без своих несомненных и очевидных плюсов.       Сенсор видит промелькнувшую сигнатуру, указывает на точку нахождения противника, причем он там реально есть, сигнатура настоящая, а не ложная. Но стоит только это место увидеть своими глазами и накрыть ударными талантами, как оказалось, что Сказочника там нет и никогда не было. А сенсор уже видит новую брешь в маскировке, какая на секунду показала Сказочника, спрятанного в нескольких сотнях или тысячах метров от прошлой точки. Главное, чтобы было где прятаться, чтобы нельзя было увидеть все лежки, все «Закулисье», схлопнув принцип неопределенности в красивый такой ноль. В условиях нынешней арены, ее огромного и постоянно меняющегося объема, талант близок к ультимативному, даже если брать его примитивную версию, на четыре деления, «Актера» или «Актрису», а не пять делений имеющие «Маэстро» или «Метресс».       Кстати, привязки к полу эти таланты не имеют, несмотря на название, мужики могут брать женскую версию и наоборот. Среди земных Сказочников, кстати, чаще берут именно «Актрису», там более стабильный и приятный для групповой работы выбор аспектов при развитии, да и отдельные детали в талантах разнятся, несмотря на схожую суть. Землянин все это знал, но не показывал своего знания, стоически снося постепенно нарастающее воздействие на своего Близнеца, пытаясь развести девушку на парочку новых трюков. Пусть она поверит в то, что он не понял, как именно и зачем она ему «приоткрывает кулисы», как именно всякий раз успевает скрыться.       Двигался он быстро, не на пределе, все еще в человеческом теле, но стремительно проходя по паре-тройке комнат за два вдоха, проносясь по коридорам, опрокидывая мебель или мелкие предметы интерьера. Заодно получше узнавая все то, что умел Удел его соперницы. Узнавая и охреневая с каждым моментом все сильнее. Дамочка давила, постоянно и непрерывно, раздражающие лишние и чужие мысли ушли на задний план, но ее слова, шепот, пробирающий до костей и почек, все время звучит на краю восприятия. С каждым моментом, с каждой секундой работы этой иномировой скотины, на землянина будто надевают тяжелые грузы.       Поначалу сказка не наносила прямого урона, делала чуть слабее, чуть уязвимее, чуть медленнее, крайне неохотно продавливая сопротивляемость Ильи. Иного ныряльщика или просто одаренного уже и это превратило бы в полного персонажа, а не живую личность, причем так превратило, что и не заметишь. Илья даже не слишком ослабел, но он уже ощущал эту слабость, подступающую и неспешно догоняющую его. Скотина действовала будто по учебнику, проводя то, что земляне на Форуме называли «размягчением» или, если с особым цинизмом, «кастингом». Подбором той роли, какая лучше всего накроет конкретно эту цель.       Илья не тот актер, какой легко в роль попадет, но и противостоит ему не рядовая Сказочница.       И ладно бы только давление, это бы он пережил! Подготовив и частично активировав свойства «Сцены Событий», Сказочница начала атаки более предметные, уже откровенно опасные. Вот ныряльщик бежит по длинному и вытянутому коридору, напоминающему кишку, причем очень богато обставленную, кругом висят гобелены, стены украшены шелковыми обоями и еще тем, что он изначально за окна в соседние комнаты принял. А это были не окна, а зеркала, на какие Илья мимоходом среагировал, отметил свое в них отражение и побежал дальше. Чтобы через десять метров остановиться, упираясь пятками в пол, оставляя на дорогом ковре заметные борозды и чуть не упав в процессе.       А не упади тут, если с тебя одновременно штаны спадают и ноги из сапог вылетают! Каждое зеркало, какое он пробегал, будто забирало у Ильи, у его Близнеца, несколько лет жизни, но не старя, а омолаживая. Старость его защита бы сожрала к херам, проклятие к проклятию, но Сказочница пошла от противного и применила то, что можно считать ограниченным благом. Активно примененная «Зеркальная Каверза», пять делений, не меньше, причем прокачанная, не второе и даже не факт, что третье деление, если его так задело. В большей части случаев это весьма специфическое проклятие либо старит с каждым новым зеркальным контактом, либо уродует, либо давит в ментале, изображая не тем, кем есть, а персонажем сказки.       Конечно, если из зоны контроля Сказочника выбраться, то такой подросток, в какого превратился Илья, постарел бы до эталона или даже заметно сильнее за считанные недели, если не дни, но в прямом бою стать вдруг из взрослого мужика тощим пацаном, скажем так, очень неприятно, особенно для ближних классов. Это если не стать вовсе детсадовцем или младенцем. Или старым горбуном. Или девочкой волшебницей. Или овечкой. Илья слишком хорошо сопротивлялся, чтобы его так пронять, но все же помолодел, пришлось вернутся назад и разбить ударом каждое из зеркал, возвращая украденное год за годом.       Он мог применить облик, срывая с себя воздействие, мог вовсе уйти в запредельность и убрать даже следы влияния. Мог защитить себя выдохом, мог попробовать что-то из специфических чистых ритуалов против Сказочников или банально начать «ломать четвертую стену», пусть он и никакой не шут. Но землянин все еще берег свои козыри на решающий рывок, уже понимая, что выиграть тут можно будет только резким, словно понос, решающим маневром, а не долгим сражением. Таковое со Сказочниками работает чуть ли не хуже, чем с Друидами.       В принципе, на этом моменте он почти успокоился, потому что примерно высчитал билд его соперницы – пятерка в «Закулисье», еще одна пятерка в «Каверзе», добавляем обязательные для класса «Сцену Событий» и «Построение Нарратива», каким она ему в голову лезла, а также соответствующее количество компенсаторов. Даже если у нее и есть пара реликвий, лишние таланты или иные усиления, он примерно видел основу ее билда и уже знал, как с ней справляться. Ему в тот момент виделось главной проблемой именно нахождение дамочки, вскрытие ее кулис, чтобы принудить к бою. Ну, а еще классика – бить и ломать все зеркала, не ловиться в отражения на всяких поверхностях, сразу же разрубать каверзы, пока оттуда, из зазеркалья, не полезла всякая хтонь.       Все еще куча рисков, но уже почти рутина, даже слишком простая, так что он ждал пары-тройки козырей, затерявшихся среди классических одиннадцати талантов для первой ступени Сказочницы. Подсознательно он все еще боялся, не верил, не мог поверить в то, что она дошла до девятой дуэли без проигрышей, имея сколь-либо стандартный, хоть и чертовски вкачанный билд, но не имея ряда нечестных трюков повышенной токсичности. И он, очевидно, не ошибся, хотя и очень, прямо-таки очень-очень, хотел оную ошибку в чрезмерной паранойе совершить.       Следующая атака им была едва ли не пропущена, просто потому, что Илья весь сосредоточился на поиске зеркал, ждал атаки оттуда. А ему их и давали – отражение в полу, начавшее резать себя до мяса, отчего на оледеневшей коже появилась пара неглубоких царапин, словно поиграл в злую руку с какой-то кошкой. Земной, ясное дело. Мелькнувшее в скрытом за портьерой ростовом зеркале изувеченное лицо землянина, у какого глаза оказались вырванными, а сам Илья на пару секунд перестал видеть левым оком. Отраженный в листе полированной стали маленький мальчик, попытавшийся выпрыгнуть из того зеркала, словно надувая мыльный пузырь в форме своего тела. Этой тварюшке ныряльщик не без удовольствия оторвал голову, едва не обдав себя ртутной зеркальной кровью.       В общем, дамочка старательно показывала ему все варианты использования «Зеркальной Каверзы» с прокачкой в минимум три деления из пяти, даже засветила «Овеществление Рассказа» о четырех делениях или вовсе «Былую Небыль» о всех пяти. Два лишних таланта, каждый из каких сам по себе требовал минимум один, но лучше полный пакет балансиров – это уже вполне тянуло на серьезный козырь. Илья так и думал, хотя и не отрицал возможность наличия еще чего-то в широких рукавах ее плаща. Но все равно изрядно охренел, когда, пробегая через одну из дверей, неожиданно оказался посреди богато обставленного обеденного зала.       - Ох, юноша, закройте дверь и приступайте, будьте добры. – Сказал ему типичный, хрестоматийный прямо, богатый и добродушный толстяк-аристократ, отвлекшись от своего лобстера или чего-то внешне похожего, а на разум Ильи обрушилось усиленное до предела давление, аж мигрень пробила. – Мы уже заканчиваем с аперитивом и преизрядно заждались.       На плечах Ильи одежда уже начала меняться на ливрею прислуги, даже черты лица поплыли, кстати, тоже отразившись во мгновенно нарисовавшемся на стене зеркале. Потому и поплыли, что отразились. В голове уже проявились лишние мысли и убеждения, к счастью, легко различимые. Илья отнюдь не собирался принимать роль верного лакея, переходя к основному блюду, каким должен был стать сам лакей, добровольно улегшийся на стол, пока ему грудину не вскроют и не выедят нахер. Вместо лобстера, ага. И ладно бы только ментально-безумная дрянь, вживающая в роль силком, навязывающая ее столь же естественно, как естественным было дыхание!       Обычный ныряльщик бы завязал диалог, невольно тупя, пытаясь разобраться в собственных мыслях и просто не обратил бы внимания на то, что добровольно всходит на чужое блюдо. И это при том, что ментальный удар был отнюдь не основой атаки, скорее неизбежным побочным эффектом, в какой дамочка не особо-то и вкладывалась. Не-е-е-е-ет! Хреново Илье стало оттого, что его статус, его удел, словно замерцал, начал отдаляться, часть ощущаемых внутренним оком талантов будто заблокировались, словно их закрасили, закрыли слоями театральной ткани, грима и реквизита. Тело свело судорогой, на лицо начала пролезать угодливая улыбка, а ноги сделали первые два шага, склонилась спина в поклоне, глубоком и подобострастном.       Аж пока Илья не дотянулся до собственного дыхания, укрывая весь обеденный зал в ледяную морось. Слезает краска со стен, слезает краска с лиц, какие и не лица вовсе, а манекены, недвижимые куклы, расходные материалы, чертов «Реквизит Театрала»! Сам зал дрожит и складывается, встает на место ненормально высокий потолок, стены приближаются, лопаются зеркала и отражающие поверхности, каких здесь изначально не имелось. Все шестеро представителей типичной аристократической семьи и еще трое лакеев, эта чертова смесь призыва и ремесленного миньона, резко и стремительно бросились на того, кто позволил себе выпасть из роли, начиная драку, к какой землянин, несмотря на всю предусмотрительность, оказался не готов.       Блядь! Это ведь... Начать с «Реквизита Театрала», пять делений, уже прокачанных, продолжить «Выбором Жанра» на четырех делениях или его аналогом, дополнить «Необходимостью Отыгрыша» на еще пять, отполировать связкой «Зловещего Грима» и «Пудреницей Дамы» на три деления оба, а завершить «Сказкой Красок», тоже на пять! Нет, он не отрицает, что с точки зрения синергии получается крайне мощная связка, совсем не как у одного походя убитого Охотника с поехавшей крышей. Но откуда, блядь, у нее на это все взялись таланты!? Даже если она забила на балансиры, даже если она сама, как и землянин, может их вовсе не брать, все равно как-то дохрена вышло! Если же считать и балансиры, то у нее, даже при максимально благоприятном для Ильи подсчете, уже чуть ли не два десятка продемонстрированных талантов.       Бой вышел коротким и жестким до предела, землянин ударил сразу же, как с него слетела роль, не дающая использовать собственные умения. Ледяной выдох накрыл ставший снова нормального и стандартного для этого кубико-дома размера зал, ослабляя оживших персонажей, срывая с них усиления и защиту. Обычному и заурядному Сказочнику никогда не создать подобные конструкты быстро, а если создать, то никакими силами не сделать их сильными. В большинстве случаев свежие персонажи могут быть повержены достаточно смелой старой бабкой с электронным веником вместо булавы. Их главная сила – давление на мозги и разум, крайне коварное и сложнорегулируемое затягивание жертвы в концепт сценария.       Ну, разумеется, именно эти противники вот вообще не тянули на свежих, сражаясь и двигаясь не сильно хуже иного свеженького одаренного! Лорд дома, чьи руки срослись со столовыми приборами, начал швыряться в мечущегося маятником Илью оными приборами, умножая и умножая их количество, строча вилко-ножевым пулеметом с такой скоростью, словно возомнил себя игольным скорострелом армейской модели. Хватило его на длинную очередь, ушедшую в стены и пол, лишь пару раз царапнув землянина, какой тренировался маневрировать против скорострелов, пусть и больше рассчитывал на противодействие Механистам.       Затем персонаж начал вставать, отчего вместе с ним встал и стол, блядь! Потому что Лорд, оказывается, и был тем столом, а его тело вышло лишь обманкой. Массивная и неожиданно подвижная для своих габаритов тварь едва не раздавила ныряльщика под собой, но тот умудрился разогнаться и оттолкнуться от стены, словно возомнил себя Бесноватым, а не Вендиго. А там уже и Хлад свою роль сыграл, похожие на паучьи лапки ножки обеденного стола все же подломились под собой, лишая главную тварь маневра, так что остальной семейке и своим слугам персонаж не помог. Хотя те и сами имели неплохие шансы, двигались точно быстрее неодаренных людей, активно пользовались столовыми приборами. В облаке выдоха они тупили и, похоже, слепли, пусть даже оплывшие красками нарисованные глаза им оказались не нужны для ориентирования.       Сход, удар ногой в грудь, продавливая ту чуть ли не насквозь, выворот всем корпусом и выпад тесаком, еще один, подрезать ноги третьему, отсечь руку и размозжить деревянно-восковую голову четвертому, короткий выдох в лицо, еще один себе под ноги. Голос нарратива Сказочницы в облако холода пробивался с трудом и не мог ни помочь персонажам, ни помешать Илье, не настолько быстро. Дай ей время, и она сложила бы сюжет, в каком отважно сражающаяся любящая семья и ее верная прислуга сумели бы одолеть вероломно напавшее на них голодное чудище. Дай еще больше времени, и этот рассказ даже мог бы стать былью. Только времени землянин давать не стал, действуя пусть не на пределе, но очень споро, развалив своих леденеющих и рассыпающихся противников.       Последним пал человеко-стол, просто рухнув под своим весом. Илья мог назвать несколько вариантов аспектов, какие позволили бы настолько быстро проращивать персонажей, пусть и ценой недолговечности. Мог, да. Зато чего не мог, так это понять пределы могущества его визави. Она показала уже, фактически, два полноценных билда, даже два с половиной. Скрытность и квантовая ненаходимость с полировкой ментальным давлением. Зеркальная тематика, причем весьма развитая, даже для Ильи опасная. И теперь вот, создание персонажей и высококлассная гримировка, заточка в призывательскую-миньонскую ветку класса. Все это просто не могло вмещаться в одном ныряльщике первой ступени, тут чуть ли не ковен Сказочников нужен!       Ну, или придется признавать очевидное – у его противницы намного больше изначальных талантов, чем у обычного ныряльщика. Или же ей очень-очень намного легче получать новые в процессе развития. И то, и другое, и комбинация обоих вариантов возможны только в том случае, если Сказочница оказалась победительницей собственной Лотереи. Что, конечно, не удивляет, но, все дьяволы Геенны, вызывало сильное уныние от необходимости как-то эту дрянь загонять в угол и побеждать. Арена для нее буквально идеальна, подходит чуть ли не лучше, чем Оккультисту-везунчику подходила та сельская пастораль.       Будь бой на той же местности, что и сражение с чистеньким или первым Оккультистом, то все стало бы намного проще. Сказочница без подготовки и возможности держать дистанцию закончилась бы в несколько тактов. Ага. А еще лучше, если бы механика турнира ее крепко связала и надела блокирующие таланты кандалы, тогда Илье бы вовсе вышел сплошной кайф. Но шутки шутками, а ситуация с каждым тактом боя становилась все неприятнее и неприятнее, пришлось под спокойный и размеренный речитатив звучащего за краем восприятия нарратива, гнать и давить довольно очевидную мысль. Мысль о том, что он, если только его противница не допустит прямую ошибку и не совершит однозначную глупость, этот бой очевидно проиграет.       Гнал он эту мысль, гнал подступающее желание бессильно свесить руки, при этом даже не мог обвинить противницу в ментальном воздействии – эти унылые размышления принадлежали именно ему, только ему одному. Впрочем, хорошо обученного ныряльщика от талантливого любителя отличает именно умение и готовность биться до конца там, где нет возможности ни победить, ни отступить. Потому что всегда, всегда, вообще всегда нужно выжимать из Близнеца и очередного нырка как можно больше. Никогда не рассчитывай на ошибку соперника, все верно. Но всякий раз будь готов к тому, что ошибку он все же допустит – не счесть тех случаев, когда безнадежная с точки зрения логики ситуация разворачивалась на сто восемьдесят градусов из-за того, что более сильный поверил в свою победу.       Слишком рано поверил.       Беда в том, что Илья слишком уж верил в собственное поражение, а совсем уж скорбная скорбь заключалась в том, что у него для этого имелись все основания.       После боя с персонажами у него прибавилось возможных проблем, теперь нужно было следить не только за зеркалами, но и царапать все случайные поверхности, рассчитывая снять с них слой грима и раскрыть ловушку. Продвижение еще сильнее замедлилось, но Илья понимал, что и противница тоже работает близко к пределу. Постоянный нарратив, куча ловушек и создание персонажей, даже если и с помощью заготовок, а не с нуля? Тут неважно количество талантов, сама энергетика не выдерживает! Будь она той же Чернокнижницей, как Ирина, Илье было бы намного спокойнее, но и Сказочники не бездонны. Пусть их таланты самоподдерживающиеся и, при должном разгоне и правильной методике, постепенно раскрываются, укореняясь в реальность, пусть.       Ему всего-то нужно давить столь сильно и резко, часто и непрерывно, чтобы Королевство на территории локации просто не успевало воплощаться, теряя кусочек за кусочком. Просто сказать, но сложно сделать, да. Но он пытался. Он развалил еще несколько зеркальных ловушек, уничтожил шкаф, с набившимися в него манекенами в костюмах этаких благородных гвардейцев-охранников, причем даже раньше, чем они начали из шкафа выбираться. Вот тогда, когда землянин смотрел на почти два десятка довольно простых, но боевых персонажей, созданных за столь короткий срок, ему стало совсем грустно. А ведь для боя ему пришлось использовать превращение и облик, заодно применив «Запредельность», чтобы прорвать блокаду талантов.       Ему почти навязали роль мятежника-беглеца, часть талантов словно покрылась слоем грима, не заблокировавшись даже, а став иными, больше подходящими какому-то Убийце, причем с хреновым билдом. Тоже заявка на совсем иной билд, ага. Сказочники не Мимы, которые подвид Шута, они не умеют настолько полно копировать и обезьянничать чужие таланты, но в своем Королевстве их воля достаточно сильна, чтобы роль навязывалась даже в рамках Удела. Комбинация все того же «Овеществление Рассказа» и ранее не засвеченного «Раскрытия Потенциала», причем тоже на пяти делениях. С блокировкой он худо-бедно мог работать, но замена талантов? Тут только на запредельное сопротивление в боевой форме и можно рассчитывать, да еще на «Запредельность».       Последняя показала себя выше всяких похвал, буквально сорвав с него путы чужой Сказки, позволив уничтожить гвардию в шкафу почти без боя, слишком быстро преодолев чертовую блокировку. А еще, он, похоже, понял суть того, как она так быстро проращивает своих персонажей. Не обошлось без «Воплощения Мифа» и «Вымышленной Лжи» в четыре-пять и три деления, или же их аналогов, какие позволили воплощать своеобразные густые истории. В ее секторе Сломанного явно была какая-то легенда или даже легенды про прожорливого аристократа, жравшего так обильно, что врос в собственный стол и не брезгующего мясом прислуги, раз она не успела принести новую порцию омаров. Звучали рассказы об отряде головорезов в чьем-то шкафу, а также сотни других анекдотов, баек, легенд и мифов.       А она опирается на них, усиливая эффекты персонажей, ускоряя их вызревание и превращая в замкнутые мини-истории. Арена турнира невообразимо далеко от ее сектора, все так, но вместе с тем и абсолютно к нему близка, потому легендированные персонажи и сильны ровно настолько, насколько были бы сильны в месте порождения этих слухов. Илья бы выругался матом предельной непечатности, если бы не был в облике Вендиго, если бы не был занят тем, что рвал на куски новую партию персонажей. Эти сами прибежали из соседней комнаты, прямо из двери на стене, лишней двери, просто нарисованной, да и сами конструкты тоже рисованные. Разваливались с полтычка, но перестали переть толпой лишь после промораживания рисунка двери.       Еще полсотни комнат, снова засада, словно она и сами комнаты с подготовленными историями уже может перемещать, заготавливать заранее и подтаскивать поближе к землянину. В этот раз опять зеркало, какое само лопнуло на куски, а из этих кусков поднялись семеро близнецов Ильи. Ментальный эффект, какой должен был самого землянина заставить сомневаться в том, кто из них настоящий, буквально растягивая его личность на все обманки скопом, чтобы они потом рвали друг друга, прилагался в комплекте. Вспышка мигрени заставила пошатнуться, а вот вся семерка мигом потеряла человеческий облик, не превратившись, впрочем, в Вендиго, скорее уж в гибрид между формой и человеком.       В очередной раз выручила возможность выходить за предел, краткое расточение и новое воплощение, сорвавшее блокировку чужих историй, снова делая Близнеца именно Близнецом. Если ее что-то и удивило, то именно этот трюк, буквально идеальный для сражения против Сказочницы. Ну, не только против этого класса, но против него тоже. Твари, активная связка «Зеркальной Каверзы» и «Отраженного Врага», да в связке с уже демонстрируемой ранее «персонажной» связкой, потерявшие настройку стали просто быстрыми и хрупкими нагромождениями стеклянных осколков, какие разваливались от полутора тычков уже изрядно потрепанным тесаком.       Вот именно в этот миг, оценив скорость подготовки новой ловушки, посчитав все уменьшающуюся паузу между атаками и нарастающую мощь новых мини-сценариев, Илья понял простую истину. Он не проиграет. Он даже не проигрывает. Он уже проиграл, проиграл в бою на истощение, что казалось ему весьма маловероятным. То ли у нее есть еще один дар от Лотереи, усиливающий восстановление и резервы магии, то ли просто дополнительные связки талантов на накопление мощи. Те, какие называются на Земле «турельными» или «зашивательными», рассчитанными на долгую оборону и накопление сил посреди взятой под контроль местности. Те же Друиды, особенно синематики, только так и играют, да и Сказочникам сам Механизм велел Сказочные Королевства создавать.       Где для них у сказки всегда счастливая концовка, а для врага не очень.       Да и просто для всех, кто подвернулся и кого в то Королевство затянет силком.       Сколько у нее талантов в той связке? Еще пять или все семь, если учитывать компенсаторы? Или можно их не учитывать? Как бы оно ни было, но Илья не видел пути, в каком мог бы выгрызть себе победу, причем дело не в постоянном нарративе, лезущем в уши. Все он делал правильно, изначально не ошибался, но его противница просто слишком сильна, слишком хороша, у нее в уже продемонстрированных талантах взяты самые важные деления. Он победил кошкодеву за счет того, что спровоцировал ту на ошибку, верным образом использовал ее желание поиграть с добычей, какое слишком сильно оказалось из-за ее крови. Воспользовался ошибками Оккультиста маминой подруги, благо тот их совершал с запасом.       Но сейчас его враг не допускает ошибок и не желает играть, как бы она ни демонстрировала обратное – все эти нарративы игры, давление на психику, игра на нервах просто часть ее класса. А сама Сказочница отнюдь не поехала чердаком, она предельно, удивительно даже, прагматична в своих действиях. Ключ и замок. Пробуй одно, а не выйдет, так примени второе и третье, а то и в комбинации. Подбери те средства, какие дадут выполнить поставленную цель – его, Ильи, бескомпромиссный проигрыш. Честно сказать, она действовала примерно так же, как действовал бы сам Илья, если был бы Сказочником, а не Вендиго, если бы противостоял самому себе.       Всматривайся сколько душе угодно, да только не найдешь в ее действиях ошибки.       А без ошибок, сражаясь билд в билд, силу и силу, она просто сильнее, изначально была сильнее, просто сейчас ему стало очевидно, что переломить ситуацию уже не выйдет. Никак не выйдет. Илья просто замирает над уничтоженными зеркальными двойниками, осознавая все то, что быть могло, но так и не свершилось, вес своих ошибок, своей славы и своего позора, заталкивая опять попытавшийся разораться нарратив поглубже, и крепко задумавшись. Примерно тридцать секунд ему понадобилось на то, чтобы прикинуть оставшиеся варианты, посчитать затраты резерва и скорость его восполнения, а затем все же принять неизбежное решение. Сил на длительные игры в салки ему не хватит, даже на не слишком длительные.       Да, пока что он все атакующие группы персонажей разобрал без труда и получил только мелкие царапины, какие уже и поджили, а крови вовсе не выпустили. Но он тратит резерв. На выдохи, на оборот, на расточение и запредельное влияние, чтобы сбрасывать дебаффы. Да, у него с резервом сейчас все в норме, да, он быстро восстанавливается, но не настолько быстро, не настолько в норме. Четверти резерва уже нет, не станет еще больше. Три, пять, десять сражений, и он просто ляжет на пол, а Сказочница забьет его подвернувшейся под руку кочергой.       Раз ему не видать победы, то всегда остается вариант лишить победы и соперницу, благо, он уже делал нечто похожее единожды и совсем не против повторить. Увы, ему не светит победить в игре «кто дольше проживет», если они оба упадут за пределы мега-куба. Не потому, что он верит в силу воли и личности соперницы, а потому, что там, за столь хрупкими стенами дома, его уничтожит и раздавит мгновенно. И физически, и морально, и психически, и энергетически, и на десятке иных уровней восприятия, покамест ему недоступных. Он практически не сомневался в том, что эта арена находится посреди того типа местности, какой называют в Сломанном странным словосочетанием «Выеденная Звезда». То ли супер-лакуны, то ли отдельные куски Сломанного, зацикленные сами в себя и лишенные всего.       Среди землян в это место попадали только тринадцать подтвержденных раз, еще около полусотни случаев документально подтверждены изученными записями аборигенов, а единственным, кто из этого места сумел вернуться, считался Саймон Уайт собственной персоной. Но даже он попадал туда на минуту и три секунды, уже пятеркой, а вылетел обратно впереди собственного вопля боли, причем буквально, на сверхзвуке из портала выскользнул, обратившись лучом сияния. Илья понятия не имел, что именно являет собой их арена, почему она вообще все еще есть, но знал, что за пределами этих стен ему грозила бы полная гибель Близнеца, не то что разовое опустошение или разрушение Сосуда.       Место, поедающее само время, пространство, логику и здравый смысл. Некоторые считают сотворение подобной структуры высшим проявлением сути Глада в материальных слоях Сломанного вообще, причем Илья, читавший все эти выкладки, был склонен с такой постановкой вопроса согласиться. В любом случае, он абсолютно уверен в том, что разрушение арены мгновенно приведет к ничьей, если таковая предусмотрена механикой турнира. А еще, как ему хочется верить, в этом доме, исполинском и постоянно подвижном, переставляющем комнаты местами, обязан быть центр, осевая структура, подобная таковым у лакуны. И он вполне может оную попытаться повредить – выпустить весь имеющийся хлад и усилить его «Истоком» до максимального предела, насколько выдержит не психика, а тело.       Все же арена рассчитана на противников первой ступени, а его трюки, порою, вполне себе немножко выходят за грань нормы для его ступени. И потому он улыбнулся, улыбкой передавая печаль смирения и печать презрения к врагу, что стал вернее друга, к другу, какой не случился, став врагом... просто улыбнулся, как не самый законопослушный подросток, замысливший очередную великолепную идею, после какой где-то что-то обязательно взорвется, а юного Илью будет выдавать только чистая одежда и очень невозмутимый вид.       Миг, и он уже снова монстр, разворотивший не слишком высокий потолок своими рогами, разрывающий внутренние перегородки и стены.       Миг, и он впервые применяет вой, не слишком надеясь на то, чтобы Сказочница его услышала, но считая неплохим подспорьем, если каким-то чудом ее заденет «Отзвук». В любом случае, даже если и заденет, толку никакого, она все равно скроет себя за кулисами еще столько раз, сколько ей будет нужно. Нет, хватит с него, он не станет больше пытаться переиграть Сказочницу на уже практически созданной ей сцене. Он просто сожжет к херам сам театр.       

***

      Она поняла не сразу, вероятно, посчитав его действия простой атакой обреченного, бешенством наконец-то потерявшего контроль зверя, какой отчаянно грызет крошащимися зубами сталь капкана, не в силах ни достать, ни увидеть охотника. А землянин ей ничего и не показывал, просто перестал экономить резерв, перестав даже сдерживать рвущийся из глотки вой, перестал быть аккуратным. Двери он больше не открывает, он их натурально сносит, вместе с частями стены, проваливаясь через потолки на пол более нижнего слоя куба, сходя с ума от прыгающей по куче векторов гравитации, но двигаясь, двигаясь поближе к центру локации. Поначалу противница ему даже не мешала особо, только давила в голову, стараясь еще сильнее спровоцировать Вендиго на лишние движения.       Те движения, какие только приблизят ее победу.       Вероятно, именно на этом она его раскрыла – он не мог себе позволить отдаться эмоциям, голодным инстинктам, оставаясь все тем же скучным, унылым и предельно сконцентрированным ныряльщиком, что и раньше. Будь она глупее, то подумала бы, что это такая очень тупая и отчаянная ловушка, мол, он хотел ее выманить потерявшим всяческую осторожность собой, чтобы она лично добила. Увы, но она была умнее и начала что-то подозревать, когда Илья принялся выдыхать легчайшую вуаль Хлада в ближних к центру локации комнатах и залах. Ближних к центру потому, что его раз за разом словно смещало, не давало прорваться к тому самому центру, а единожды вовсе развернуло обратно.       Если бы не высокие атрибуты, собственная чувствительность и обостренная интуиция, он бы вообще не смог в этом лабиринте ориентироваться, но он оставался одаренным, он не мог не почуять поток идущей вдоль граней мега-куба волшебной силы. Не мог пропустить поначалу едва заметный, но с каждой пройденной комнатой все более ощутимый гул сокрытого где-то в центре структуры волшебного сердца. Оно не билось, но скрежетало, плакало сотнями тысяч нарисованных рун, мириадом мельчайших медных шестеренок. Возможно, эти образы, возникающие от вслушивания в окружающий фон, были не самыми верными, но землянин сам себя успокаивал тем, что скоро плач этой основы должен утихнуть.       Легкая вуаль хлада начала становиться нигде не легкой, а затем даже ему стало хреновато, несмотря на только ускорившееся восполнение резерва – от холода начали ныть кости, клыки в пасти и рога на голове. Казалось, еще немного, и у него даже кожа слазить начнет. У него! От холода! Стены вокруг, потолки, балки, перекрытия, различная утварь под ногами, мебель и предметы декора хрустели и осыпались под собственным весом, а в стене по левую руку от Ильи появились очень странные щели. Словно мерзла и трескалась там не только материя, но и нечто еще.       Все его трюки даже в малой доле не могли сравниться с тем высшим волшебством, какое питало основу кубической арены, но ему и не нужно быть искуснее, ему нужно просто поломать. Каменный топор уроненный на микросхемы новенького станка для пайки чипов вполне себе уничтожит последний, несмотря на сотни тысяч лет разрыва в уровне технологий. Илья снова улыбнулся в тот миг, когда открылось сразу несколько дверей и на него понеслось множество персонажей, игнорируя едва ли не мгновенно уничтожающий их холод.       Он не знал о том, может ли эта еретичка читать его мысли, но считал, что нет, слишком у него чужие и чуждые классовые особенности, а Сказочник все же не соня. Но дамочка точно могла уловить его настрой и явно понимала, что он собирается убиться, но сделать так, чтобы умерли оба – чисто эмпатический скан, он задолбется считать таланты и аспекты, какие могли бы подобный настрой идентифицировать. И если поначалу ей было все равно, потому что она не видела, чем именно загнанная в угол жертва могла ей навредить, то теперь, когда увидела, уже ей пришлось стремительно искать способ не дать уже проигравшему шахматисту перевернуть доску.       И разбить ту доску о голову победительницы.       Кто-то понаивнее мог бы поверить в то, что ему опять улыбнулась удача, что ему удастся взять победу из рук поражения, но Илья не обольщался. Слишком уж характерные моменты указывали на то, что соперница успела. И он, увы, не ошибся. В голову словно ударил благозвучный и тошнотворный одновременно звон колокола, а затем пошел снег. Холодный саван, поддерживаемый Ильей, не нес в себе именно льда, только холод. Да, что-то намерзло на все поверхности, немного льда пришло вместе с Хладом, влага из воздуха тоже вымерзла, но это были вполне естественные, насколько применимо это слово в подобных обстоятельствах, проявления холода.       А когда прозвучало «Открытие Акта», вокруг реально пошел снег, укрывая пол тяжелыми хлопьями и вместе с тем забирая сам Хлад, словно проявившуюся мерзость вытесняло мерзостью иной. Хлад против Безумия, но за Сказочницей была вся мощь построенного сценария, неестественно много талантов и масштаб – ее Королевство накрывало всю арену от края и до края. А за Ильей оставались только четыре комнаты-зала, залитые Хладом, и размытая через «Исток» грань. Его талант был глубже, но у Сказочницы имелось больше инструмента и полноценная точка опоры, вся арена играла на нее. И миг спустя Хлад уступил, пусть не до конца, пусть не полностью, но стена-не-стена, ведущая к сердцу локации, перестала ломаться, начав даже восстанавливаться.       Мгновением позже на снег выпрыгнули, словно чертики из табакерки, два невысоких мужичка в тулупах и шапках-ушанках, еще не карлики, но явно ненормального роста. Сказал бы Илья, что это «карлья кровь», но противостояли ему очередные персонажи, а не иные одаренные или благословенные. Оба мужичка весело усмехнулись, тыкая в Илью пальцами, а затем еще и заговорили.       - Братец, да гляди, какой лосяра! – Ну, допустим, это было немного обидно, да только не настолько, как вторая часть фразы. – А наделаем же мы пирогов!       - Ай да наделаем, братец! – Согласился второй, причем они говорят вроде бы и неспешно, но каким-то образом успевают обменятся репликами за те доли секунды, какие Илье понадобились на рывок. – Только это же не лосяра, а просто здоровый олень!       Удар «оленя» буквально отфутболил одного из мужичков, какой успел вытащить остро заточенный нож из-под тулупа, чуть ли не размазывая пнутого по стенке. Только вот Сказочница явно выбрала некий миф-легенду, заточила эту парочку специально под него, даже не послав больше ни единого иного персонажа. Та толпа, какая ворвалась во все двери в начале штурма свою роль сыграла, выиграла время и ослабила эффект Хлада. Сейчас же ему противостоят только эти двое. Именно двое, потому что размазанный на части мужичок вышел из-за спины «братца», причем росту в нем прибавилось на целую ладонь. Да и ножик его обагрился черной-черной кровью, парой капелек такой... несмотря на то, что раны на теле Ильи не появилось, да и шкура не активировалась.       Как?       Нет, ну просто как?       У нее сколько там лишних талантов, если она умудрилась на персонажа наклеить «Историю Вещей», превратив нож в квази-артефакт? Это же опять связка, опять балансиры, опять куча капель, какие нужно откуда-то взять! С другой стороны, если она на первой ступени изначально обладала столькими талантами, пусть даже и на первом делении, то у нее имелась куча возможностей зарабатывать капли чуть ли не геноцидом всего вокруг. Для нормального одаренного нехватка талантов на все свои хотелки – один из сдерживающих факторов, какие принуждают к кооперации. Столь сильная сказочница с кучей лишних умений может с самого старта строить королевство за королевством, тихо и незаметно уничтожая хоть бы и целые городки.       Посланные поначалу группы зачистки и ликвидации просто не поймут, с чем столкнулись... если вообще будут те группы. Сказочники – один из тех классов, какие могут устраивать кровавую бойню не вызывая подозрений, скидывая все события на иные причины и прячась между строчек рассказываемой ими истории. В обычной ситуации, такие Сказочники раньше второй ступени не сформируются, не хватит тех самых талантов, но его соперница ведь та еще уникальность, одна сплошная страшная сказочка на двух ногах! В общем, он вполне себе понимал, откуда столько капель на развитие талантов, она вполне может, в теории, пройтись по дальним сусекам сектора таким катком, что полсотни капель за цикл будут скорее нормой, чем удачей.       Ну, если она будет абсолютно безжалостной, а также не поедет чердаком от настолько перегруженного статуса на первой-то ступени! Риск нарваться-таки на зачистку от группы двоек или даже какого-то решившего тряхнуть стариной герцога-тройки включен в стартовый пакет. Даже с парой двоек она, при всей своей имбалансности, едва ли сумеет совладать, даже с одним у нее шансы только в том случае будут, если про нее не будут знать, если дадут ей построить сказку именно для того самого двойки. Но, право дело, сейчас его волновало не то, как соперница прокачивается, а то, как самому не стать для нее прокачкой.       Илья убивает каждого из мужичков несколько раз, но те только вырастают выше и выше, уже перемахнув два с половиной метра, словно и вправду «включили сприггана», используя знаковую абилку карловой крови, даже будучи персонажами. Илье прямо интересно стало, что у этих мужичков за легенда, а еще как долго их сказку собирала соперница, раз они сейчас столь мощно себя показывают. Проверять еще одно «интересно», а именно «сумеют ли они вырасти выше самого Ильи в боевой форме», ему категорически не хочется.       Несмотря на юмористический внутренний монолог, Илья вообще-то весьма уныло на ситуацию смотрит. В принципе, он с мужичками справится, уже понял, как именно, просто выбирает момент для атаки. Но толку с убийства персонажей, если его все дальше оттесняют из хладной территории, если объем этой территории все меньше и меньше становится. А вокруг давит Сказка, а рядом прыгают здоровенные, блядь, амбалы с ножами, какие пускают кровь Илье, даже не нанося ран. Словно кто-то сумел применить на нем «Биографическую Запись», прочтя список талантов и подобрав против него идеальные контрмеры.       В голове лениво бьются мысли о том, что из всех его противников хоть какие-то шансы против этой Сказочницы имела только кошкодева, причем только если на арене одинаково удобной для обеих сторон, а не в этом кубическом домике. Скорее всего, кошачья кровь бы победила, но отнюдь не без нервов. Ну, если бы опять не сглупила, не решила играть... хотя нет, это с Вендиго ей было интересно играть, а вот Сказочница померла бы сразу же, как только кошкодева нашла бы спрятавшуюся в закулисье противницу. Маминого Оккультиста не спасло бы никакое везение, если бы только его не воплотило буквально в одной комнате со Сказочницей, но на это его удачи не хватило бы.       Выше него мужички не выросли, не успели, землянин раньше справился, одним слабеньким выдохом заставив передового противника отшатнуться, прикрыв лицо рукой, поставив их на одну линию, а затем... расточившись, уйдя вне предела. Проявился он частично, только руками, схватив второго за пояс и толкнув на первого, снова расточился, становясь концепцией Зла, а затем проявился кратким мерцанием. Одновременно с активированной голодной шкурой. Шкурой, какая создалась отдельно от его тела. Создалась, а после мягко, обманчиво неспешно, упала покрытым пастями саваном строго на обоих мужичков.       Раня их одновременно, одновременно впиваясь в них десятками призрачных пастей с отнюдь не призрачными клыками, одновременно же понимая, что в пасть ей попала не плоть, а обманка. Классика, блин, это знать надо! Подобные голодные таланты всегда очень нервно реагировали на попытку скормить им ненастоящее мясо, будь то обманка Маньяков, ложный двойник Убийцы или, вот, созданный через Безумие персонаж какой-то там легенды. Именно персонаж, один, потому что оба братца были в сути своей одной сущностью и не могли сгинуть, пока цел хотя бы один из них. Хорошо еще, что у Сказочницы не было в запасе легенды о тройняшках, на них бы не налезла сброшенная через «Запредельность» шкура.       Персонажей затянуло в пасти, словно они превратились в толстые спагетти, но легче от этого не стало – в открытые двери входили новые противники. И каждый из них, Илья в том уверен, не уступит в силах мужичкам-великанам, несмотря на то, каждая такая херовина, какую Сказочник способен призвать, контролировать и таскать вместе с собой, вполне себе может стать основой билда. Те же Рассказчики, как углубленный класс Сказочника, вообще почти всегда через «воображаемого друга» играются, одного единственного постоянно усиливаемого персонажа, какого часто берегут пуще собственной жизни – он, в отличии от самого ныряльщика, после развоплощения не воскреснет, придется заново создавать и весьма долго строить основу сказки-персонажа, повторно набирая утраченную силу.       Слева заходит высокая и некрасивая женщина, худая и тонкая, но при этом лишь немногим ниже Ильи в активном облике, если только рогов не считать. Она одета в изъеденную молью шубу и под той шубой словно что-то постоянно шевелится, да и снежные завихрения вокруг дыр в шубе очень неестественно себя ведут. Справа входит человеко-человек, этакая игральная карта, будто двух молодых и удалых мужчин с шикарными усами сшили поперек, отрезав обоим ноги по самый пояс. Один в красном мундире с зелеными элементами, второй в зеленом с красными. Усы у обоих тоже красно-зеленые, только в разных пропорциях.       А ведь Илья уже потратил почти половину резерва, причем он еще экономил, как только мог! Да и снег идти не перестает, сковывая движения Вендиго, скрывая пол и стены под собой. Да-да, снег – и сковывает! Потому что никакой это не снег уже, а странные белые хлопья, словно очень плотный и очень странный древесный пух – видал Илья однажды в дендропарке плодоносящий тополь, в его широтах почти полностью исчезнувший. Оказалось, что у его девушки была на тополиный пух жесткая аллергия, свидание вышло незабываемым и больше он своих пассий в ботанические сады и дендропарки не водил, даже если они и сами просили.       Выдох под ноги себе же, поднимая ворох «снега» какой ни капли не помешал вальтам ударить его плетью, острой и будто бы состоящей из множества острых прямоугольников, словно старые-старые лезвия бритв. Плетей было две, но они объединились в одну, какая словно бы летела по двум траекториям одновременно. Дамочка же просто сбросила с себя шубу, выпуская наружу то, что скрывалось под ней. Эта битва разрядила ему еще одну шкуру, а также сильно подранила ногу, и рана от плети не спешила закрываться, пусть даже нога и не отказала, да и кровь едва-едва капала. Валет оказался разорван на две части, Илья разрыв провел строго по поясу, похлопав себя по плечу за находчивость. Обе половинки тут же отрастили ноги, принявшись сражаться друг с другом. Красно-зеленый весьма быстро победил, поскольку противник у него поскользнулся на льду, вот же незадача.       Илье осталось только чуть отойти в сторону, давая оставшемуся усачу убиться о снявшую шубу женщину. Вернее, не убиться, а просто запечататься – она будто бы наделась на обезумевшего персонажа всем своим напоминающим комок паутины и листьев телом, а следом надела на себя шубу. И, поклонившись куда-то за стену, тут же испарилась с резким хлопком. Землянин не рискнул проверять – ловушка это, хитрость ли, или все же пусть не ошибка, но легкое невезение его соперницы. Ударил через стену, пробившись в уже почти не холодную и заваленную «снегом» по колени его облику большой зал, напоминающий этакий средневековый лазарет.       Когда он его промораживал, от кроватей и простыней на них четко ощущалась вонь гнили и застарелой крови, но сейчас тех коек уже и не видно. Зато он все же увидел соперницу – впервые с момента стояния на скале в пустоте. Увидел, тут же завыв, хотя он с момента выхода на форсаж вообще не прекращал выдавать вой с блуждающей регулярностью раз примерно в тридцать секунд. О том, что он опоздал, Илья понял почти моментально, еще до того, как встретился с ее спокойным и совершенно не запаниковавшим взглядом. Да и не удивительно – с ее количеством талантов она либо носительница черты, аналогичной его собственной, либо влила в себя столько стабилизаторов и балансиров, что ее психику не пошатнуть и десятку Вендиго, даже одень их всех в балетные пачки.       Она улыбнулась краешками видимых из-под капюшона черных губ, только была та улыбка не торжествующей, не злорадной, а усталой и чуточку грустной, а затем чуть сместилась, давая разглядеть то, что она спрятала себе за спину в момент, когда Илья стал ломать стену. И вот тут он понял, что ему, как говорил в таких случаях Серега, используя свой фирменный и неподражаемый тон, «дадут пизды». И не той, что с волосами, очевидно, а другой. Такой, когда бьют отнюдь не руками и ногами, а натуральным, блядь, проявленным в реальность, сука, уже почти, нахуй, воплотившимся, и даже не кажущимся, ебаный в рот, призрачным «Ключом от Сказки». Талантом о шести ебучих делениях! И землянин готов поставить на то свою квартиру, - все равно денег на новую вполне хватит, - что делений там заполнено отнюдь не меньше половины.       Слишком ключ-меч выглядел живым, слишком характерная подвижная окантовка на рукоятке, слишком уж безальтернативно-мощное от него давление силы идет. Стоит ему попасть под удар и все, точка, баста – его просто закроет в Сказочном Королевстве, сделает неотъемлемой частью чужого нарратива, и на том ему конец. Да, он не поедет крышей, его не превратят в восторженного раба или что-то в этом роде, но много ли будет толку с нетронутого разума, если его телесно и энергетически превратят в кролика? Или в бабушкин пирог? Или в пуфик с мягким сидением? Или одновременно в говорящую карточную бубновую масть с диссоциативным расстройством идентичности и укуренную гусеницу-растамана?       Полный и абсолютный контроль над реальностью выбранной цели, какая не может ответить собственной реальностью, удержать ее под ударом Ключа. Илья не сможет – даже запредельность не поможет, он ее не успеет активировать. Единственная защита – уклонение, он даже не рискнет применять расточение. Его в нем, конечно, не заденет, но выбить из несуществования вполне может. В любой Сказке есть место Злу, так что оное Зло тоже начнет втягивать в Ключ, будто фруктовую пасту из тюбика.       Все эти мысли были очевидны и понятны, так что Сказочница ничуть не удивилась, когда землянин испугался, даже в теле Вендиго это было заметно и очевидно. А чего она не знала, так это того, что он проходил тренинги, посвященные акцентированному изменению собственного сознания. Грубо говоря, он умел испытывать страх, ужас и отчаяние по собственному желанию. В земном человеческом теле только после долгой подготовки и еще закинувшись особыми таблетками, какие только под рецепт куратора группы отпускали. В теле одаренном Механизмом, со всем его атрибутами и возросшими характеристиками тела? Здесь все то, что он едва умел на Земле, давалось с первой попытки и вообще без напряжения.       И ударил он все еще боясь, паникуя, истово веря в то, что ему тот самый женский орган, какой Серега поминал к месту и не очень. Ударил красиво и не по-звериному, всем корпусом провернув собственную ногу, выдав нечто подозрительно похожее на какую-то капоэйру. Сам он ею не занимался даже в Лондонке, не его выбор, этот боевой стиль осваивали строго под отдельные классы и билды, вроде тех же Шутов да Арлекинов. Но ею занимался Виктор Шульц, большой любитель патриотического баварского пива и этой самой капоэйры, а также сосед Ильи по общежитию.       В общем, парочку приемов, именно боевых, а не красивостей для шоуменов, он все же освоил, применив сейчас. Мягко, даже изящно его когтистая нога обогнула выставленный вперед в фехтовальной стойке ключ, ударяя снизу под подбородок и просто отрывая голову сопернице. Мысленно он даже напел любимую строчку Виктора: «Я танцую капоэйра, капоэйра – это я! Из меня танцор не очень, не выходит нихуя!»       Оно и не вышло, хотя и показалось иначе поначалу. Голова, удивительное дело, от удара такой силы разлетелась подобно кровавому конфетти. Буквально конфетти ярко алого цвета «Жертвенная Кукла», четыре деления, мать ее. Ну, кто бы сомневался, что она не пойдет в прямой бой, если не будет иметь защиты? Илья не сомневался, вот вообще! Расстроился ли Илья при этом? Блядь, да если бы он мог, то расплакался бы, но облик не дает!       Она появилась из еще одной двери, опять на стене проявившейся, теперь уже в окружении пляшущих вокруг нее листков бумаги, исписанных сверкающими бледно-розовыми чернилами. Что-то из ветки «Писем Себе» или «Сценарного Шаблона», активно применяемых в первую очередь Мудрецами, особенно Скрипторами, но и Сказочниками тоже. Пущенный на пробу плевок хладом проморозил один листок и на том исчерпал себя, впитавшись в текстовую страницу. А вот брошенное вперед тело куклы, какое тоже было Сказочницей в некоторой части своей, листками не остановилось, вынуждая ту реагировать.       Она первым делом разрезала это тело ключом, тут же обратив его облачком конфетти, но пропустила рванувшее вперед на пределе доступной скорости оледенелое тело Вендиго, какой снова расточился, сбрасывая нарратив, применил удлиненный шаг и пустил перед собой еще один поток холода. Илья действовал на пределе сил и реакции, успевая перехватить локоть женщины и крепко его сжать, до хруста и отрыва сустава, не давая коснуться себя активным ультимативным талантом, даже мельчайшим касанием. Она явно рассказала сказку и про себя тоже, сказку, в какой она сильна, ловка и быстра на уровне какой-то не самой худшей Убийцы, но Илья и быстрее, и сильнее, и, что важно, опытнее именно в личном сражении, его класс обязывает!       Одновременно с его броском мертвой куклы, Сказочница просто упала на пол, проскальзывая под броском, выпуская все листки ударить по Илье, сковать его, подставить под удар. Шкура жрет эти листы на остатках резерва, ему не хватает сил даже на выдох, он все вложил в расточение, рывок и шаг, но землянин оказывается над ней, выбрасывая руку, обжигаясь до мяса об листы, какие обернулись вокруг той руки, пятная кожу рядками чернильных надписей, какие до костей проникают в плоть. Но он все же сумел ее рвануть на себя, вверх, ломая кости и сводя все в беспринципный партер, в каком она уже просто не успеет ткнуть его удерживаемым в неудобном положении клинком.       При этом с тем она еще раз уклоняется от броска, но теперь сама шагает на потолок, будто верх и низ поменялись местами, шагает и разрывает дистанцию, не давая Вендиго развить мимолетное преимущество. Миг, и тело куклы осыпается конфетти, но глаза его видят, как сердце Сказочницы появляется одновременно и там, за облаком блесток, - вообще-то, больше шутовская тактика, но он уже устал считать ее таланты и думать о том, насколько это все нечестно по отношению к нему, - и в соседней комнате, и за его спиной. Миг, и она уже взмахивает ключом, отправляя в Илью тонкую золотую линию, какую он даже не помышляет блокировать шкурой, лихорадочно уклоняясь парой шагов, скрючиваясь в креветку какую-то.       В голове его абсолютно спокойно, несмотря на то, что в голове появилось три комплекта воспоминаний о том, как он применил один и тот же прием, а его соперница отреагировала по-разному. Пожалуй, это «Развилка Сценария», тоже вариативный талант, какой еще очень любят Убийцы, просто там иное название, но эффект точно тот же. Да и Оракулы тоже в эти игры играть могут и любят – землянин уверен, что автоматически сдавшийся житель Сада чем-то таким был обязан владеть, как мощный Ходок. Грубо говоря – это разветвленное предвидение, какой дает прожить тот путь, что был выбран активировавшим талант. В качестве побочного эффекта, все прожитые сценарии видят и носитель таланта, и те, кто попал в своеобразную пророческую симуляцию.       Илья спокоен, спокойны и его мысли, выраженные чем-то вроде ДА ЕБАНЫЙ В РОТ ЭТОГО МЕХАНИЗМА, БЛЯДЬ!!!       Противница же не переживает о ранах, наносимых его хрупкому внутреннему миру, предпочитая сосредоточиться на ранах более предметных. Она продолжает свою комбинацию, ее нарратив давит, сковывает, из каждой двери выходят множество персонажей, большая часть из них массовка, но есть и усиленные. Илья вынуждено отступает в последнюю комнату, где еще остались части его Хлада, выдыхая под себя остатки резерва и вкладывая всю мощь истока и собственных рогов, чтобы сотворить вокруг себя зону смерти. Зону, в какой ни Безумию, ни Сказочному Королевству места нет. Зону, какая была его собственным маленьким и хрупким королевством.       В пасти треснул и брызнул парой капелек мгновенно замерзшей крови клык, кожа начала шелушиться и всего сопротивления Ильи едва хватило, чтобы не сдохнуть прямо сейчас. Она же становилась напротив него, явно не опасаясь, даже листков нет – либо опять готова заменить себя на куклу, либо еще какой-то блядский талант в резерве. В руке ее наливается силой ключ от Королевства. Еще минута другая и она просто откроет его защитный полог, но она не дает ему даже мельчайших шансов, мало ли, что он придумает. Два взмаха и вокруг части еще одного зала, какую он укрыл Хладом, образуется вычерченный золотой нитью круг, обережная черта. Буквально запирающая его здесь, создавая стены вокруг стен. Теперь все, теперь он даже покинуть это облако Хлада не в силах, даже пожелай того.       - Хороший бой. – В ее голосе нет ни похвалы, ни одобрения, ни насмешки, только какая-то механическая и обреченная усталость. – Его пора закончить.       Это она так намекает, чтобы он не позорился и дал себя убить или сам себя убил, а не пытался расшатать реальность до того уровня, что из его лопнувшего трупа полезет уже не выдох, а сам Хлад. Она того не знает, а в таком густом облаке выдоха и не прочтет, но он это едва ли провернуть сможет, не тот еще уровень владения талантом. Вот будь он на пятом делении или даже реши повысить талант до шестого, тогда да, тогда бы мог. И обязательно бы сделал, просто ей назло. Мало ли, вдруг на турнире дают награды и за ничью?       - Хороший бой. – Ей отвечает не хрип Вендиго, а ее собственный голос, чистый и спокойный, поскольку Илья того голоса успел наслушаться, накопить словарного запаса для мимикрии, а потому не прочь поболтать, все же шанс выиграть пару секунд, минуту или даже две, а там, мало ли, как оно обернется. – Но завсегда лучше умереть, а не быть убитым, Сказок Королева.       В кои-то веки он увидел на ее лице след не волнения еще, но раздражения. Волнение пришло, когда его рог треснул вдоль, капая ледяной крошкой черного цвета, а вместе с рогом начало трещать лопающееся пространство. Неужто дотягивается? Он думал, что замысел сработает только в упор к центру, но, похоже, даже просто активировать исток столь близко к оному центру... нет, все же нет, его тело сдастся раньше, но его чуточку утешит то, что эта скотина имбалансная хотя бы немного понервничает.       - Ты все равно умрешь. – Она бы и плечиками пожала, но ей, похоже, слишком плевать, либо она старательно отыгрывает роль той, кому плевать. – Мне нужна эта победа, и я ее получу так или иначе. Ты можешь уйти достойно либо цепляться за жизнь до конца, но я гарантирую тебе иное – как только это царство окажется в опасности, я вскрою твой кокон. И ты пожалеешь о том, что не умер.       Опять же, в ее тоне не было даже намека на какое-то презрение, пренебрежение, злость или угрозу – она буквально обещала и, стоит признать, от этого только страшнее выходило. Кого-то иного такая манера бы и проняла. Да что там! Если бы у Ильи не было его ментально-психической стойкости, то проняло бы и его тоже! Он бы, скорее всего, предпочел признать поражение, чем оказаться открытым ее ключом. Почему-то не было и малейшего сомнения в том, что свое слово дамочка выполнит – не потому, что садистка и любит чужие муки, он таких любителей выпускать своих внутренних демонов в Сломанном насмотрелся еще на Земле, а потому, что обещала.       - Он предпочтет посмотреть на то, чем завершится история, чем обрывать ее самому. – Поскольку она во время нарратива избегала использовать «я» или «ты», то и мимикрия голоса облика не могла найти лишние слова, вот и приходилось изъясняться в том же пафосном стиле, что и нарратив, игнорируя кровоточащую трещину вдоль одного из рогов и начавшую мертветь кожу. – Всякой победе должна быть своя цена и она должна быть готова ее оплачивать.       Улыбка у нее в этот момент не дрогнула, но показалось из-под той улыбки что-то очень и очень нехорошее, настолько нехорошее, что на Земле он предпочел бы сразу развернуться и убежать, попутно вызывая полицию. Ну, оно и неудивительно, все ныряльщики немного двинутые, у всех свои загоны, а уж у обладательницы стольких синергичных талантов психика обязана быть немного шатающейся, даже если отбросить ее класс.       - Да что бы ты знал, чучело. – Обращение было не оскорблением в привычном земном смысле, скорее уж отсылкой на какую-то культурную деталь, какую Илья не знал, не будучи специалистом по изучению ее родного мира. – Я победила восемь раз, обязана победить и девятый. Для тебя это бой. Для меня вопрос даже не жизни, а того, что выше самой Жертвы, будь принесший ее проклят вовеки. Мне нужен этот Дар, девятый, самый могучий из всех.       Забавно, но они оба тянут время, оба же понимая, что эта беседа длится только до тех пор, пока не закончатся силы Ильи, либо пока его контур Хлада не начнет продавливать предел основы арены. В первом случае она убьет его совсем без риска, во втором немножко рискнет, но максимум, что Илья ей сделает, так это перед смертью зацепит. Вернее, этого она опасается, тогда как сам землянин почти полностью лишен сомнений в том, что не преуспеет – он уже на пределе. Накинь еще хоть немного интенсивности истока и все, кости лопнут, лопнет второй рог, каким он еще удерживает выдохнутую мерзость в узде. Потому и тянет он время, что надеется на чудо. Вдруг под ней пол проломится, и она упадет на острую железку? Вероятность куда больше, чем шансы на его победу в бою, на порядки больше.       - Власть ли, слава ли, боль ли? – В этот раз он вовсе напрямик цитирует ее слова, одну из строчек раздражающего жужжания над ухом, чем вызвал первую искреннюю эмоцию на открытой взору части лица, какая под капюшоном не сокрыта. – Какая награда стоит всего?       - Уколол, супостат. В чужих устах собственный голос слышать прямо неловко, будто прутом по костям. – Прут у нее, если он верно помнит, является аналогом инструмента родной инквизиции, или как там они называются, вместо земных испанских сапожков и железных дев. – Награда стоит всего, ты прав. Награда в один шаг, шаг выше самой себя.       Провокация? Скорее всего именно она, потому что нормального одаренного от знания о том, что наградой за девятую победу станет полностью известный ритуал возвышения, - а неверно понять такую фразу просто не выйдет, - буквально взбесит, заставит ошибаться или хотя бы дернуться. Комок окруженного золотой чертой Хлада даже не дрогнул, уже не усиливаясь, но и не ослабев даже на малую долю. Илья отметил легчайшую дрожь на конце Ключа, словно она реально верила, что его выбьет из равновесия. Его маленькое царство со стороны должно быть похожим на непрерывно движущийся по кругу комок холодного ветра, словно вырванный кусок ледяного смерча, настолько черного, что в нем даже его фигуру не разглядеть, но она все же видит, смотрит прямо в лицо Вендиго и ждет, ждет, когда он сдастся, лишится остатков сил.       Сказочница, блин, а ведет себя аки Предатель, ищет слабые места его психики, хочет пошатнуть уверенность. Он не удивится даже, если среди ее скрытых талантов еще и предательские будут, некоторые из них доступны Сказочникам. Увы, две ошибки она допустила, но едва ли ее стоит винить в том, чего она не могла знать. Землянин уже сейчас имел заготовки на пять разных вариантов повышения класса, каждый из каких зависел от выпадающих аспектов. И даже если у него что-то пойдет не по плану, он без особого труда лично рассчитает себе новый ритуал либо просто купит такой расчет у нескольких проверенных форумных экспертов. Вторая же ошибка в том, что он, как ни удивительно, читал описания и справки по турниру, те самые, какие доступны были прямо на титульной странице Форума, открыты всем и каждому из ныряльщиков еще до начала самого турнира.       - Ложь во благо никого не красит, ведь правда станет явью так или иначе. – И опять у него нашлась подходящая цитаточка из ее нарратива, что Илья воспринял пусть маленькой, но победой, да только вторую часть фразы так просто и не создать из чужих слов. – Им обоим известны стены их долга... Кхах... Прхавилха тхурнхира нхе дайютх знахть, чхем поощхршат стханут.       Илья едва не кинулся в этот момент, слишком поосторожничал – его слова не просто ее задели, а реально заставили вздрогнуть, и она почти на пол-ладони сдвинула свой блядский ключ! Он до последнего подозревал ловушку, классику классик, когда притворяешься, что открылся, намереваясь поймать поверившего в притворство на контратаке. И только когда она взяла себя в руки, вернув боевую стойку и даже отшагнув на полшага от очерченного круга-ловушки, до него дошло, что нужно было именно сейчас попытаться. Круг силен, но он, пожертвовав остатками энергетики мог еще разок расточить себя и, воспользовавшись запредельем, прорваться наружу, нанося удар.       Даже попади, даже не будь она под куклой или развилкой, все же хоть какой-то шанс! А он тот шанс просрал, увы. Очень захотелось отдаться инстинктам и завыть, зарычать, выплеснуть бессильную злобу и ненависть. Бессилие, яд какого он видел и в скривившихся от горечи губах его соперницы.       - Твоя правда, выродок. – О, а вот и настоящая злость, настоящие эмоции подъехали, понять бы еще только что именно он такого сказал, вызывая те эмоции. – Я не знаю, а только верю. Но тебе достанет и моей веры.       Взмах ключа и он едва сдержал хрип, когда к первой нити круга добавилось еще несколько, а после они начали вертеться вокруг его «малого королевства», с каждым мигом сужая и сужая хватку. С тела местами слезает уже не кожа, а натурально мясо, отпадает промороженная в предел плоть облика, но он не сдается и даже чуть усиливает давление. До появления невозможно черных трещин в самом пространстве, даже не трещин, а только намерения о них, но хватило и этого, чтобы Сказочница одумалась и перестала нагнетать давление. Ее золотые нитки даже чуточку отступили, позволили Хладу отвоевать у Безумия немного пространства.       - Тхебхе чшхто, тхак нужхно шшхахнуть нха нохвуйю стхупхень? – Он пытается ее уязвить, пытается еще сильнее расшатать, вынудить ошибиться, но не передать искренности его удивления, когда он по взгляду, по еще одной дрожи в плечах понял, что попал в десятку, в самый центр. – Хха. Кхах-ххах-ххах. Кхах-ххах-ххах-ххах-ххах-кхах-кхах-ххах-ххах!       Возможно, это безумие или даже полноценное Безумие. Возможно, его разум все же задело ее абилками, продавило или обмануло ту защиту, какую он привык считать абсолютно нерушимой. Но ему в этот миг показалось, что он увидел не просто шанс на достойный проигрыш или ничью, а реальную возможность вырвать-таки эту ставку.       - Верно. – Она будто омертвела голосом и телом, просто замкнув в себе все эмоции и решив прекратить диалог, поняв, что в этом парадоксальном поединке слов Сказочница проигрывает Вендиго, что, так-то, нонсенс. – И я шагну через тебя.       Продолжать разговор она не собиралась, усиливая давление ключа, давление всей своей Сказки, своего Королевства, какое на клочок Хлада не обрушилось, увы. Нет, она начала давить, постепенно, нарастая, словно лягушку в молоке варя. Илья себя лягушкой и почувствовал, только не в котле, а барокамере, аж глаза выпучил, но контроль над своим облачком-смерчем не отдал, даже сумел найти в себе дыхания на то, чтобы заговорить.       - А что будет, если путь к концу и началу единый в своем кровавом кольце? – Она не сбавила напор и не потеряла концентрацию, но все же услышала, и тем мощнее звучала его следующая фраза. – Йха мохгху дхать тхебе рхитуал вхозвыхшения...       - Ты даже выжить не можешь. – Отбрив его, она в первый раз показала именно презрение, мол, так хорошо держался, а теперь лжешь, словно маленький ребенок. – Дары не передаются ни во время битв, ни после их завершения, да и не верю я в то, что ты обрел то, чего я так жажду.       - Нхе обрхел. – Он уже хрипит, ощущая, как крошатся пальцы на левой руке, как с правой отпали куски ледяной плоти, обнажая трещащую от мороза кость. – Прхостхо мхогу схоздхать тхакой. Дхля тхебя. Пход твойх удхел.       - Смешно. – Ей не смешно, но она не злится, не делает резких выпадов, продолжая давить, нагнетать то давление, сильнее и сильнее сжимая лягушку внутри барокамеры.       - Тхвои тхалатхы... – Выдавливает он все-таки, начиная перечислять те таланты, какие он заметил, предполагаемые аспекты и возможные связки, как те, в каких был уверен, так и те, о каких лишь подозревал, особенно о выборе балансиров-компенсаторов, какие по внешним эффектам почти никак не распознать.       Он хрипит первые полторы минуты, почти сдохнув в процессе, но потом стало полегче, потому что давление Безумия перестало расти на тридцать второй секунде, он считал, а после первых полутора минут она еще и убавила того давления, вернув его до кое-как терпимых значений. А он говорил, когда ее голосом, если были подходящие слова, пусть и пафосные, когда хрипами глотки Вендиго, едва ли не кровью харкая от обморожения всех внешних и внутренних поверхностей тела. Описывал ей ее же класс и все то, что она с ним сделала, давая экспертную оценку билду, причем хреновую оценку, сам бы за такую не заплатил – много ли оценишь в подобном цейтноте и без доступа к датабазам.       Но то, что было для Ильи халтурой халтур, явно впечатлило соперницу настолько, что она не стала его убивать даже тогда, когда он развеял хладный щит, оставшись изувеченным телом внутри замкнутого круга ключей, внутри проведенной тем ключом черты. Буквально «Черты», аспект такой у таланта. Обороняться было нечем, защиты никакой не имелось, и он все же рискнул (исключительно от безысходности) обратиться в человека, едва не закричав от навалившейся боли в теле и, что хуже, в энергетике. Час-полтора, и он просто сдохнет, даже если вообще ничего опасного для здоровья делать не будет. В случае отсутствия рядом профильного целителя жреческой, шаманистической или чаромантской ветки Близнецу с такими ранами в качестве лечения обычно рекомендуют суицид.       Возродишься аки новенький.       - Примерно так. – Она не перебивала его в течении тех сорока минут, пока он говорил в человеческом теле, стараясь артикулировать как можно лучше, несмотря на то, что губ у него уже не имелось, да и в щеках дыры от лопнувшей плоти. – Твоя главная проблема в твоей же силе. Не знаю, победа это в Испытании, либо иной источник, но у тебя талантов больше нормы. Настолько больше, что просто не смешно. Только вот правила Сломанного неизменны, а гласят они следующее: чем больше взято талантов вне нормы стандарта, тем сложнее пройти возвышение.       Ее молчание кого-то бы пугало, но Илья, наоборот, видит смятение, невозможность подобрать слова, недоверие и опаску, желание поверить, но неверие в собственное везение. Нет, ну он-то ее прекрасно понимает, но продолжает тянуть время, мало ли, вдруг прокатит, вдруг выйдет, вдруг еще как-то сумеет выкрутиться. Всегда можно рассчитывать нанести предательский удар в спину отвлекшейся сопернице – едва ли кто-то из ныряльщиков такой подход осудил бы, если для выживания Близнеца... вот для победы на турнире уже нашлись бы рыцари в белых перчатках.       - Твои таланты многочисленны, но дарены победой в Лоте... в Испытании, а значит, вписаны в посвященную тебе часть Механизма. – Ему приходится намеренно упрощать речь, избегая привычных терминов и формул, ибо она их просто не поймет, но землян, какие столь часто покупают свое положение в Сломанном именно через свои знания, буквально натаскивали объяснять такие вещи простыми словами. – Твой ритуал возможен, тебе даже должны были приходить сны... возможен, да, но при этом пропорционально сложен. Вероятно, в какой-то момент, ты все же его осознаешь, хех, только тебе по какой-то причине нужно возвыситься буквально в ближайший цикл.       И замолчал. Он выдал достаточно, показал, что понимает и знает многое, но теперь ему уже только и осталось, что ждать чужого хода. А сейчас можно и закрыть глаза, немножко, самую малость отдохнуть... Вернее едва не заорать от окатившего его жара, кажущегося огненным, парализующим, добивающим и без того на ладан дышащее тело Близнеца. Сквозь почти слепые глаза, какие только чудом и попыткой не пустить Хлад к глазным яблокам за счет контроля рогов не лопнули в глазницах, он различает еще одного персонажа, стоящего над ним. Какая-то девушка с замотанным в ткань лицом лила на него водой из кувшина, только вода та была подобна молоку по цвету, а цвет тот исцелял полученные раны и герою, и злодею, и любимому, и ненавидимому.       В этот раз он переборол самого себя, не став отталкивать нарратив, давая исцелить собственную смерть чужим персонажем. Такое исцеление ненадежно, оно полноценно работает только на Сказочника, но сейчас, посреди Королевства ему и этой помощи хватает, чтобы перестать подыхать. Раны не исцелены, они все еще там, но теперь будто замазаны гримом и тушью, позволяя действовать так, словно он здоров... пока Сказочница не решит, что нужно показать ему место, ведь теперь она в его энергетику и плоть пустила якоря. Разум бы тоже подчинила, но не выйдет даже сейчас.       - Ты во многом ошибся, чучело. – Она старается хранить то равнодушное спокойствие, каким давила ранее, но теперь получается у нее из рук вон плохо. – Но в куда большем оказался прав. Говори, говори все, что только знаешь.       - Сначала развей Ключ и ослабь Королевство вокруг меня, а после обговорим цену за мои услуги. – Ключ его просто нервирует, он при неправильном поведении и утрате контроля над ним разорвет всех, кроме Сказочницы. – И, если не трудно, расскажи мне одежду какую-то, а то даже неловко, право дело.       Голос у него хриплый, как у тяжело больного пневмонией, но тут ничем не помочь, хорошо еще, что ее сказка вообще достала до легких и сумела частично их восстановить. Впрочем, сама Сказочница явно не обрадовалась его наглым с ее точки зрения требованиям. Нет, ну а что? Она победила, она держит его за глотку, в любой миг ее исцеление и наращенная обратно плоть могут обернуться смертью и мукой для наивного Вендиго, а он тут требования выставляет.       - Ты не в том положении, чтобы хоть что-то просить. – Указывает она ему в лицо Ключом, причем, опять-таки, без злобы, только с предупреждением и обещанием.       - Не в том, чтобы просить, верно, но могу требовать. – Он позволил себе улыбку, причем такую искреннюю, что аж сам удивился. – Тебе нужен ритуал, а мне нужна победа. Именно победу я с тебя потребую за свой собственный дар, отданную добровольно. И ты сама это понимаешь, просто стараешься сохранить лицо. Мой разум и моя память вне твоей власти, даже сейчас, даже ткни ты в меня Ключом. Собственно, ты можешь попытаться, но учти, что, став рабом Королевства, я принципиально не стану тебе помогать ни за какую плату или обещания, ибо у меня не будет ни единой возможности стребовать мне причитающееся. Ты либо мне веришь и выполняешь мои условия, либо добивай меня и верь в то, что получишь именно ту награду, какой жаждешь.       Она все еще спокойна и уравновешена, но это напускное, он прекрасно понимает внутреннюю борьбу этой дамочки. Он буквально требует ее отдать победу, подставить ему беззащитную спину и верить в то, что он сейчас ей не насвистел. Кто вообще на подобное согласится? Верно, мало кто. И потому Илья готов спорить, готов уступать, готов делать вид, что верит, будто она и вправду согласится ему отдать победу, а не попробует снова убить сразу же, как он перестанет быть полезным.       - Я могу сделать тебе невообразимо плохо. – И снова не угроза, а констатация.       - А я могу вытерпеть практически что угодно, не утратив ясности ума. – Точно такая же констатация.       - Ты требуешь полного доверия, говоря при том, что дашь мне в руки великое знание, каким не владеет высший епископат Жертвенного. – Илье не по себе от того, насколько ей хочется поверить в сказанное, но куда больше не по себе от того, как подрагивает в ее руках чертов Ключ, словно просящийся поразить его в саму суть. – Я не один из Верижников Его, я не храмовая Убийца, мой Удел иной, он предельно сложен и полнится нагромождениями талантов, словно клеть прутьями. Ты требуешь веры, но откуда у тебя хоть горстка землицы, на какой вера могла бы дать всходы? Откуда тебе ведать тайны, каких не смогла сыскать я? Не смог сыскать никто из тех, кого я просила? Кого забрала?       Вот сейчас он ее точно удивил, удивил тем, что просто и незатейливо засмеялся, весело и чисто, как с самого детства не смеялся. Ну, ладно, не детства, а с того момента, как покрасневшие аки раки Лысый и Борзый выбежали чуть ли не с визгом из «гляди, какой прикольный бар, пошли бухнем», потому что бар оказался БДСМ-ным гей-клубом, между прочим, одним из самых известных и популярных в Европе. Короче говоря, смеялся Илья от всей души, до боли в легких и до кашля черной, словно ночь, и холодной, будто самая злая зима, кровью.       - Ох, насмешила. Великие тайны? Высшие знания, доступные лишь епископату? – Им всем категорически не рекомендуется включать вот это превосходство и гордыню в общении с менее знающими аборигенами, ибо скромность и вежливость часто куда безопаснее, если только они не будут поначалу восприняты за слабость, но сейчас ему просто нужно хоть в чем-то сбить с нее спесь, а то у него задница расплавится, несмотря на ледяную плоть. – Уважаемая, да я за обедом в родном кантониуме узнавал больше, чем ваши чернецы за всю карьеру хранителей пыльных свитков. Я про Сломанный Мир забыл больше, чем весь ваш епископат имеет шансы узнать. Я на жизнь зарабатывал тем, что создавал индивидуальные сборки Уделов или планы зачистки лакун под процент от прибыли эссенции.       В какой-то миг ему стало ясно, что с похвальбой пора заканчивать, а то он просто ее доведет и она отключит ему гримированную плоть, либо просто прорастит ее шипами в потроха. Так что он глубоко вдохнул, еще раз прокашлялся черной слизью и кристалликами льда, а потом закончил уже более спокойно.       - Я не лучший в своем деле, даже если в выбранной специальности. Вхожу в тысячу, скорее всего, хотя это спорный вопрос, но в сотню едва ли. – Да и в тысячу он входил бы по нижней планке, но входил бы, рейтинги выполненных задач и полученные квалификации неплохо позволяли судить о собственной состоятельности, как профессионала. – Увы тебе, но моя специальность – это построение Уделов и планировка зачисток лакун, именно в этом я сильнее прочих. Ритуалы возвышения как специальность в дипломе студиозуса открыты только тем, кто подписывает контракт с Ассамблеей или отдельным государством.       Он ее не успокаивает, но вместе с тем и успокаивает тоже. Начни он говорить ей о том, что он именно в этой грани науки о Сломанном является суперспециалистом, она бы ему не поверила. Даже если бы ее таланты указывали на то, что Илья не лжет, все равно не поверила бы. Окружающий мир все же не сказка и не Сказка, подобные совпадения еще могли случиться с ней в Сломанном, где играет роль ее ФаФо, но не здесь, на турнире... Хотя, как знать, быть может, именно Фатум и Фортуна выставили ее именно против Ильи, как того единственного, кто мог ей дать желаемое.       - Тем не менее, даже того, что мне известно и что я выучил самостоятельно – хватит для того, чтобы возвышать нам подобных со второй ступени на третью. – Это, на рамки восприятия жительницы иного мира можно перевести как нечто среднее между «я разрабатывал и лично собирал новые ракетные баллистические системы» и «я был продюсером, какой возносил на пьедестал звезд мирового масштаба». – Я буквально занимался этим. Трижды, пусть даже во всех трех случаях я был лишь частью рабочей группы, какая ритуал разрабатывала. И все три случая были успешны, лишь в одном из трех возвышаемый ныряльщик растратил Сосуд Возрождения, а также получил трехцикловый дебаф-увечье, но все же возвысился без перманентных осложнений.       В этот момент ему чуть не вынуло глаз дернувшимся Ключом – дамочка с каждым словом все сильнее охреневала. Она ведь не могла его не сканировать на правдивость – у трети ее талантов имелись весьма полезные и часто выпадающие аспекты, какие позволили бы оценить правдивость Ильи и степень того, насколько он в свои слова верит. Просто если до этого он похвалялся тем, что круче гор и выше небес, что всяко было субъективными суждениями, то сейчас высказывал именно факты, свершившиеся и четкие, а она видела, что он не лжет.       - Ситуация в том, что ты не найдешь никого лучше меня ни здесь, на турнире, ни в своем секторе Сломанного Мира. Помочь тебе могу только я, а значит, и цену я могу назначить любую, раз уж ты сама признала, что есть вещи, какие стоят всего. – Он старается не слишком нагло скалить рожу, а то ведь она тоже может пойти на принцип и предпочесть убить его, несмотря на все предложения, причем это еще не учитывая всевозможные варианты взаимного обмана, где у нее куда больше шансов обмануть. – Так что вот мое требование. Победа над тобой. Здесь, в этом бою и на этой арене, сразу по завершению и пересчету ритуала. Убери Ключ, перестань давить, расскажи мне одежду и начинай говорить. Ну, или убивай, мне это место уже осточертело.       Молчание, казалось, могло порезать сталь, настолько оно было острым, но вот ее рука дернулась раз, другой, а затем резко опустилась и разжалась, выпуская тяжелый золотой ключ длиной в локоть где-то. Тот рассыпался искрами даже раньше, чем упал на изувеченный холодом пол. Точно теми же искрами осыпался и круг-черта, какие все еще не выпускали землянина из замкнутого барьера. Затем она медленно, не спеша, подтянула руки к капюшону и обнажила-таки доселе сокрытое лицо. Как и все прочие ныряльщики, она выглядела весьма красиво, а уж Сказочнику рассказать о своей внешности и вовсе проще простого.       Лет двадцать семь, если по стандартным меркам для физиогномики одаренных, на Земле могла и за тридцатилетнюю сойти, учитывая косметику и омолаживающие процедуры. Черноволосая, белокожая, даже неестественно бледная, словно из-под капюшона никогда и не показывалась. Глаза темно-карие, но в них то и дело мелькают едва различимые блики янтаря, выдавая активированный «Взор Театрала» или «Око Актера», именно «Актера», у «Актрисы» отливал бы пурпур. Губы реально черные, и это, кажется, не помада, а свойство «Угольного Поцелуя», компенсирующего таланта на пять делений, очень неприятной штуки.       В базе, пока его не прокачаешь и не научишься из него выгоду получать, он блокирует от двух до пяти талантов каждый цикл, запечатывая поцелуем, так сказать. Впрочем, как раз она может и не страдать от компенсатора – пять талантов обычному ныряльщику закрывают весь билд полностью, а ей пятью больше, пятью меньше, разницы немного. Зато на высоких уровнях вполне можно запечатывать не только себя и себе, но и Илье, например. А если не лично целовать Вендиго в щечку, то усиливать свойства блокировки статуса другим талантам. От всех возможных синергий и комбинаций у него голова пухла, так что он не сразу осознал, что она заговорила.       - Меня зовут Элея Вальт, чучело. – Все же он спросит у нее, что это «чучело» значит, потому что произносит она его с уважением, а не оскорбляя. – Я доверюсь тебе и тому, что ты говоришь. Отдам тебе победу, какой ты столь сильно жаждешь. Но знай. Если ты обманешь. Если предашь. Если не выполнишь сделки...       Сейчас должны пойти страшные угрозы?       Сейчас должны пойти страшные угрозы!       - Я не смогу найти тебя сразу, но я сильна. – Очевидные вещи, высказываемые столь тихим и вежливым тоном, обычно требуют говорящего сразу убить, не оставляя за спиной, но они же ныряльщики, толку-то с убийств, даже если бы он пока что и мог. – И стану еще сильнее, намного сильнее, чем сейчас. И я не пожалею никаких средств и жизней, чтобы отыскать тебя даже в твоей грани Бесконечной Скверны, отыскать и... ты и вообразить не можешь, насколько печальной станет твоя сказка. Даже для твоей нерушимой воли.       Илья еще пару секунд молчит, дожидаясь иных слов, а когда понял, что таких не будет больше, просто пожал плечами. Как будто подобных слов землянам не говорили сотни тысяч или даже миллионы раз, как будто они сами такого не говорили еще больше раз тем, кто нанес обиду уже им. Скорее уж он подумывал, не попробовать ли атаковать еще раз, попытавшись разыграть внезапность и убив Сказочницу, какая опустила значительную часть защиты, он это чуял, но не стал. Его тело все еще существует чужой сказкой, даже если он и сумеет каким-то образом нанести ей настоящий вред, умрет он даже раньше, чем она перестанет дергаться, причем без ее осознанного усилия.       Тут только уповать на регенерацию, рассчитывая чуть подлататься до того состояния, чтобы без поддержки Сказочницы хотя бы секунд пять прожить. Ну, или, если перейти к вариантам юмористическим, реально поверить в то, что она его не убьет, как только получит желаемое, а реально отдаст ему победу, потому что сделка, честь и честность. Ага-ага, у жительницы столь прекрасного мира, пусть и сто раз еретички. Верит, он вот прямо сразу взял и поверил.       - Угу, я понял и устрашился. – Для разнообразия, следом за откровенным сарказмом, он предпочел сказать чистую правду. – Никогда и никто не мог меня упрекнуть в том, что я недобросовестно выполнил заказ, связанный со Сломанным Миром, какой вы все так ласково называете Бесконечной Скверной. Кстати, не ждал. Не от еретички, уточняю. Вы же с церковью не в ладах, мягко говоря.       - Ты не представляешь, насколько сильно преуменьшил мои и церкви разногласия, чучело. – Она тоном выделила последнее слово именно в знак того, что он не представился и даже клички не назвал. – Но я разделяю их мнение в этом отношении. Сломанный и есть Скверна, Величайшая и беспощадная. Не потому, что в Святых Свитках так молвлено, а потому, что убивает в нас все светлое, все доброе, все, ради чего и нужно, ради чего и стоит жить... В соседнем зале, через две стены, большой платяной шкаф и одежды в нем принадлежали кавалеру и возлюбленному, что ростом и сложением был подобен тебе.       Кивнув в ответ, он довольно пружинисто и спокойно поднялся на ноги, не добившись от соперницы никакой реакции или испуганного подергивания, пойдя туда, куда она указала. Неизвестно, был ли тот шкаф там раньше, был ли он изначально платяным, был ли вообще «кавалер и возлюбленный», но одежда там имелась. И она реально подошла Илье, как влитая села – бархат, шелк и все такое, приоделся неплохо, пусть и в предельно легкий комплект из штанов и рубахи. Похрустев суставами на пальцах, отметив те места, где суставы почти полностью заменила собой чужая сказка, он последовал в соседний зал, где что-то рассказывала Элея, если это вообще ее реальное имя.       - Неплохо, но расскажи еще бумагу и пишущие принадлежности, причем много, и того, и другого. – Он уже не просит, а приказывает, как нанятый работник, знающий цену себе и своему труду, впрочем, свои требования он тут же пояснил, а то заказчик такой, что его недовольство пережить едва ли выйдет. – Писать придется очень и очень много. И говорить, да, так что имею надежду на то, что ты умеешь терпеть голод или питаться рассказанной пищей.       - Ремарка про голод вышла забавной. – Сарказм не мешал ей одновременно и без использования рта шептать нарратив, доставая из внезапно нашедшихся тайников в столе, стенах и полу, необходимые инструменты. – Я заметила, что тебе не понравились мои слова про Сломанный.       - Потому что у нас тоже есть такие мнения, как и люди с этим мнением существующие. – Он вспомнил список последних терактов радикальных луддитов, а также списки убитых ныряльщиков, каких отдельные крылья и подразделения анти-эссенциальщиков пытались уничтожать при любом случае, невольно скривившись. – Эти личности очень много нехороших вещей совершили и преизрядно всех вокруг достали своими выходками. И нет, не стоит сравнивать их с вами, Ассамблея куда более приятные люди, чем епископат... хотя треть из них не помешало бы хорошенько избить раз-другой. Остальных можно и умертвить, лишним не будет.       Ведя беседу, он не забывает расчерчивать на крупных листах бумаги формата А2 и А3 всевозможные диаграммы, а также просто готовить себе рабочее место, даже лично притащил из соседнего зала какое-то кресло. Сказочница не напрягалась, бежать ему нет смысла, вдали от нее его сопротивление начнет выдавливать сказку из тела, что вернет обратно все полученные от собственного Хлада травмы.       - Начинай говорить, вспоминай и медитируй, если нужно, но мне нужно знать все, вообще все. – И ведь реально нужно, а она, он тут вообще не сомневается, обязательно что-то перепутает или опустит, они все путают и опускают, каждый раз. – Весь статус-лист, или, как вы его зовете, личный свиток, все таланты и аспекты, а также, это важно, порядок повышения талантов, и то, как именно получалась эссенция для повышения. Алтари, лакуны, ритуалы – тоже указывай, даже если мелкие или вовсе гадания деревенские, все равно указывай. Если нужно, вспоминай, время у меня лично есть, у тебя, судя по построению свитка, тоже, так что должны справиться.       И она заговорила.       

***

      На самом деле у нее оказался удивительно качественно собранный билд, как для жительницы мира, где Форум практически пуст, а вся информация в руках наглухо конченой церкви, какая подобных ей натурально забивает железными дубинками и после сжигает полуживые тела. Она обтекаемо и явно не желая распространяться сообщила, что ей создать этот билд помогли, хотя углубляться не хотела и явно это нежелание демонстрировала. Поскольку для работы вообще, как и для начального ее этапа, такие знания и не нужны, навязываться землянин не стал. Был слишком занят тем, что подавлял жгучие волны зависти, какие испытывал при взгляде на статус его «нанимательницы».       Нет, ее психика была защищена не аналогом его Великой Черты, а собственным набором балансиров, прокачанным почти-почти в золотом стандарте полтора-один, причем эти балансиры тоже были собраны в пусть примитивно-очевидные, но все же синергии. Подобный билд мог собрать земной студент, сдавший факультативный практикум по Сломанному в обычном гуманитарном университете на твердое четыре, даже не на тройбан. Впрочем, терминально накосячить, имея столько лишних талантов, отнюдь не так-то просто, всегда будет чем перекрыть очевидную слабость той или иной связки.       Пятьдесят пять, блядь, талантов на первой ступени.       Илья несколько раз пересчитывал, потом еще раз пересчитывал, а также просто тихонько пучил глаза. Да, такова была ее награда за победу в Лотерее, названная «Величайший Водопад Таланта», дав ей то количество начальных капель, какое сравнимо с количеством таковых у самого прокачанного жителя ее мира. То есть, с первыми Тремя, какие докачались до своих пятерок. К глубочайшему счастью землянина, награда у нее разовая, базой капель у нее считалось классическое для Сказочников одиннадцать, так что на второй ступени она получит двадцать две капли. Но все равно, конечно, полнейший имбаланс, не слабее того, что мог творить сам Илья или иные известные победители Лотереи.       Даже сильнее – на первой ступени просто разрыв задницы. Вот уже к пятой ступени оно все начнет выравниваться, хотя и не до конца. Очень много лишних талантов с хорошими аспектами, конечно же, очень важны, но это будут таланты первой ступени, а не более высоких. Множитель от ступени будет на эти таланты работать, все верно, но даже один талант, взятый при переходе с четверки на пятерку, окажется раз так в десять полезнее, сильнее, гибче. Там, где мощь черты Ильи раскроется в полную силу именно на поздних уровнях, - ну, как ему кажется, - позволяя ему на гипотетической четвертой ступени творить такое, что не всякая пятерка сможет, водопад давал несоизмеримые с иными известными ему Лотереями буст на старте.       И юная Элея, тогда еще девушка семнадцати весен отроду, вполне прагматично и верно своими способностями распорядилась. Да, ее боевая мощь не шла в сравнение с тем, что мог бы сотворить Палач или Чернокнижник с такими же дарами Механизма. Но она являлась неимоверно гибкой тактически, способной быть пугающе незаметной и готовить крайне каверзные ловушки, а еще ее было почти нереально поймать даже загонной охотой кучи равных ей ступенью одаренных. Да что там, она успешно и от двоек бегала, а одного такого даже убила в его собственной постели, что было бы подвигом для кого-то еще, но не для обладательницы таких даров.       Мужик просто проснулся поутру в собственной постели, не заметив, что проснулся уже в сказке, после чего его пышнотелые кухарки оказались им привычно отыметы, парочка даже обрюхачена, а после оные кухарки намазали его маслом, промыли кишечник и желудок клизмами и алхимией, запихнули яблоко в рот и морковку в зад, да и зажарили его в большой-пребольшой печи, вместо ягненка. Справедливости ради, если Элея не солгала, в этой же печи мужик жарил собственных детей от простолюдинок, получая таким образом эссенцию, а также заряжая саму печь. Печь-не-печь, микро-Сердце, способное возрождать своего господина после смерти, пусть и только его.       Потому и держал возле себя стольких простолюдинок попышнее, потому что такие рожать могли много и часто, а у постоянно рискующего жизнью боевого одаренного Ее Светлейшества герцогини Люрезы Экшн’т, слишком часто выходило так, что приходилось воскресать. Рейды против врагов сюзерена, в дикие земли, в дальние походы и все такое. В общем, если Элея и хотела Илью напугать или впечатлить, то у нее не вышло с первым, и лишь немного получилось со вторым. Сказочник для внезапного удара по не подозревающей о готовящейся атаке жертвы может быть опаснее даже Убийцы, Чароманта и Сноходца. Возможно, вместе взятых.       Потому что сонь много, класс частый в большей части секторов, отчего защищают свои сны весьма качественно, если речь об аристократии. А вот Сказочников среди аборигенов очень мало, а тех, какие умеют Сказочником быть и нагибать, вовсе можно считать исчезающим видом. Их и на Земле мало, несмотря на то, что ныряльщикам вообще и землянам в частности этот класс выпадает намного чаще, чем аборигенам. А уж с такими дарами, как у Элеи, провернуть подобную ликвидацию... нет, не просто, а весьма сложно и рискованно, требует долгой подготовки, ледяной выдержки и больного воображения, но этими качествами Сказочница вполне обладала.       Ее путь через Сломанный отличался очень большим количеством крови и натуральной бойней, возникающей то тут, то там, где она начинала свои сказочки рассказывать. Там бунт рабов в крупнейшем центре жертвенной переработки во всем регионе, там восстание черни против отдельного неприятного персонажа, там сгоревшие храмы Старшего Отца, в каких жрецы до последнего бухали святой кагор, игнорируя пламя и ожоги, словно не замечая их. Вероятно, дамочка сама себя оправдать пыталась, защитный механизм психики, когда она – хорошая, а все ее жертвы – плохие. Впрочем, ей хватило ума признавать очевидные побочные жертвы, а также не скрывать эгоистичных моментов своих действий.       Сказочнику на социуме и взаимодействии с оным куда проще качаться, чем на тварях, хотя тварей она тоже напластала очень и очень пристойно. В ее секторе имелась регулярная и постоянно угрожающая кризисом проблема «диких», тех, которые твари. По их племенам, по племенам обладающих разумом оскверненных существ, ее абилки тоже прекрасно работали, и она вполне могла зачистить племя за цикл-полтора. Двести, триста, пятьсот тварей, попав в сказку, быстро и бесславно умирали, а Сказочница Элея летела на крыльях громадной хищной утки-персонажа, - Илья про себя мысленно назвал этот конструкт-призыв Дональдом, в честь того самого мультфильма, чей третий перезапуск пришелся на его детство, - ища себе новую жертву.       Она смогла в одно лицо, считай, закрыть целый фланг угрозы своему сектору, выполнить работу, какую обычно делают целыми связками групп, кучей семерок, какие работают вместе, причем прикрывают их полноценные двойки, хотя бы пара таких. Да, обычно тварь более высокой ступени можно свалить и одаренными ступени низшей, если правильно выбрать поле боя, участников группы и все такое. Но это касается неразумных или слишком чуждых тварей, а вот дикие слишком человекоподобны, слишком социальны, и их особи высоких рангов, конечно, уступают одаренным равных ступеней, но остаются крайне неприятными врагами. Собственно, за все время своего вояжа по иному миру, какой занял около десяти лет, Элея таких убивала только восемь раз, куда чаще отступая, убегая, а пару раз чуть не подохнув, когда дикий знахарь-ловчий второй ступени на грани с третьей начинал ее преследовать.       Один и тот же, кстати, три раза едва уходила.       Наверняка именно из-за этого персонажа она и перешла на людей, слишком примелькалась в буквально диких землях, уже не рискуя туда углубляться чрезмерно сильно, ибо там ее и ждать могли. А перейдя, начав не просто изредка тренировать свои сказки и собирать мифы для персонажей, а реально устраивать кровавый чад кутежа, попалась уже куда серьезнее. Тем, кто так просто со следа не будет сброшен.       - Ну, ты не высказала вслух, но я примерно понял. – Сказал он и откинулся на спинку мягкого кресла, осматривая целых четыре стопки записей, какие он делал последние четыре полных земных суток и еще пару часиков. – Если желаешь, то можешь сказать, куда именно ты вляпалась и кто из аборигенов тебя убивать будет, что тебя лишь вторая ступень спасет. Я не гарантирую, что сумею рассчитать ритуал для идеального повышения, чтобы противостоять именно выбранным противникам, но могу попытаться что-то подсказа-а-а-а. А?       Это самое «А?» было вызвано тем, что его противница неожиданно засмеялась, прямо истерически, настолько истерически, что смех едва не начал переходить в плач, - невольно оценил собственную регенерацию и признал, что нет, не стоит, ведь оторвав ей голову, даже если Элея и не под куклой, он тут же помрет сам, - после чего она силком успокоилась и несколько минут просто затравленно дышала, восстанавливая равновесие. Сказочное королевство вокруг ходит ходуном, словно теплый воск на солнышке тает. В общем, предпочел он не успокаивать чужую истерику, а притвориться ветошью, пока она сама не успокоится.       - Ты умен. Я уже вижу, уже понимаю, насколько твой удел... не отображает всего тебя, чучело, должный родиться Мудрецом. – Вот не то чтобы обидно, но все равно царапает, потому что не одним же Мудрецом ему быть, из него и Вендиго тоже отличный вышел. – Вижу ценность твоих знаний, понимаю, что они стоят того, что не измерено монетой, камнями или каплями. Но сейчас ты ошибся, чучело, мне нужно получить вторую ступень не для очередного нырка в Скверну. Для того, чтобы совершить задуманное, когда я вынырну.       И она начала рассказывать свою сказку, собственную, какая, как заведено в этой вселенной, чем дальше, тем страшнее. Ее билд, весьма профессиональный и для ее захолустья, да еще и с почти мертвым Форумом, собирала не она, а ее любимый и даже обожаемый старший братик, какой берег свою сестру всеми силами. Она вообще самовольно и без спросу легла в нарисованную им Звезду Снов, потому что была не еретиком, а истинно верующим человеком. А вот братик у нее, - звали его Эней, что вызывало у знающего греческую мифологию землянина внутренний диссонанс, - был натуральным гением из гениев.       Даже если делить слова восторженной девочки, какая своего брата запомнила именно таким, на десять, все равно явно этот парень должен был бы стать звездой исследовательского отдела Ассамблеи. Он интуитивно и на коленке совершал те открытия, какие земляне считали невозможными к пониманию без наличия всего опыта земной цивилизации за спиной. Парень лично написал львиную долю тех огрызков нормальных билдов, какие все же имелись на Форуме «грешников», прежде чем сам лег в Звезду, прежде чем решил стать ныряльщиком. Беда его в том, что у их сельского батюшки был нигде не зоркий глаз и злое сердце. У него не было никаких подозрений о том, что под боком у него шифрующийся еретик, но мамаша брата и сестренки, увы, батюшке не дала.       В итоге он тупо солгал о том, что запалил ныряльщика за незаконным нырянием, мол, спать тот лег подозрительно вовремя. Хотя парень не попадался, да и не попался бы, даже став полноценным ныряльщиком. Все он рассчитал верно: нырок в его часовом поясе происходил посреди ночи, а сам он большую часть времени работал углежогом на дальней деревенской заставе, там его, после создания Близнеца, и проверить было бы некому. Несложно представить удивление местной инквизиции, когда пришедшие проверить паренька и мужа, дабы «счесть его виновным» по старому знакомству (а потом матушка все же дала бы, и добрые инквизиторы поняли бы, что это было просто случайное совпадение и мальчик, конечно же... все равно виновен, потому что не зря же они сюда приперлись?), выявили реального еретика, уже отмеченного Скверной, но еще в нее не нырнувшего.       Потому что деревня деревней, но располагалась она в считанном полудне пути конным от весьма крупного храма, где имелись соответствующие реликвии по выявлению грешников, запятнанных той самой Величайшей Скверной. И эта реликвия, прихваченная по регламенту на рядовой вызов, взяла и сработала, падла такая, на вот этого коварного еретика и злокозненника. Ужас, что творится, благие люди!       Отец и мать, как давшие всходы злому семени, но сами не еретики, просто и незатейливо казнены были, - те самые прутья и костер, - сестренка убежала и скрывалась потом под чужим именем и в очень дальних гребенях, да ее и не искали особо поначалу, а брата забрали. Брата, какой успел отшлепать сестру по жопе отнюдь не в интимном смысле за то, что влезла в его Звезду, брата, какой инициировался в один цикл с ней, брата, какой успел передать ей ссылку на страницу Всекниги, чтобы она почитала его наработки и выбрала себе класс да билд. Точно тот же, что и у брата, потому что он и сам хотел оказаться либо Мудрецом, либо Сказочником, либо, как ни странно, Механистом.       А девочка взяла и победила в Лотерее, суть какой она ему не рассказала, но Илья подозревал типичную бойню всех со всеми, где остаться должен только один, очень характерные моменты в ее речи мелькали. Победила и собрала себе сразу связку билдов, пользуясь братиковыми подсказками и своими мозгами. А еще она знала, узнала и вырвала эту тайну. Тайну того, куда именно забирают подобных еретиков – уже принявших Звезду, но при этом не нырнувшим в первый раз. Их не убивают, нет, хотя они очень того бы хотели.       Мир «грешников» уже весьма давно в Механизме, больше семи сотен лет, куча времени прошла. Только вот реликвии поиска, да и другие таинства церковные, не только покамест не рассыпались, но еще и понемногу прибавляли в числе, да и заряд у них не тратился. Хотя собственных пятерок у мира так и не существовало с момента Троих. Четверок и троек, официально, тоже нет, а неофициально есть, но только временно, пока не побеждена будет Скверна и тогда все они, добровольно, конечно же, взойдут на костер и станут под прутья. А пока, благие люди, не спрашивайте о том, почему вон тот епископ уже вторую сотню лет скоро будет жить, а также о том, зачем ему целый личный монастырь с исключительно молодыми или не очень молодыми, но крайне красивыми монашками. Или очень-очень юными и смазливыми хористами-чернецами.       И на других слуг Жертвенного, какие живота и души своей не щадят, погрузившись в Величайшую Скверну столь глубоко, тоже не засматривайся, а то, мало ли, вдруг ты тоже еретик. Если дознаватель епископата тебя еретиком назвал, то ты реально еретик, даже если сам про это пока не знаешь. И уж точно не стоит придумывать, будто тех самых еще не нырнувших еретиков силком привязывают к крупнейшей храмовой твердыне в Сломанном, начиная непрерывно их пытать и в реальном мире, и в мире Механизма, увеличивая тем самым приток эссенции и перекачивая ее ускоренным темпом, благо свой Теург четвертой ступени у них есть.       Тот самый очень сложный и очень опасный способ передать эссенцию от одного ныряльщика к другому невзирая на расстояние между секторами. Живая перемычка поможет двум святым мужам связать себя со Скверной и забрать больше причитающегося. Ассамблея за подобные эксперименты, помнится, показательно осудила экспериментаторов, несмотря на то, что применили реальных добровольцев, причем выплачивали им просто огромные компенсации и в резонанс агонического типа вгоняли на один цикл, не дольше. Да и пытки там были не совсем пытками, не настолько запредельными, чтобы овощем стать, скорее уж очень жесткий БДСМ без стоп-слова.       Опять же всем довольно быстро стало очевидно, что не нарушив Договор и не поставив практику превращения ныряльщиков в орущие от боли комки агонии на поток, значимый выхлоп из методики не выжать. Проще прокачать себе несколько Теургов четвертой ступени, и пусть они сами, без перемычки, работают. Зато остатки совести чище, и Договор в жопу предложившему эту идею чиновнику не входит раскаленным ковшом экскаватора. А вот грешники такими материями не задавались, так что Элея прекрасно понимала, что ее брат сейчас еще жив, еще дышит, еще существует... до завершения следующего цикла. А потом большой-пребольшой праздник, какой и случается под солнечное затмение раз в семнадцать лет, где практически всех «отмаливающих вину», на минуточку, все же умертвят.       Ну, после показательных пыток, четвертований, плетей и, конечно же, прутьев с костром.       Официально потому, что Жертвенному угодна их жертва и он, в лице иерархов епископата, признает завершившееся покаяние. Неофициальной причиной являлось то, что большая часть из перемычек, каких называют еще Мостами, просто износилась и безумному овощу не так уж и больно, благо физических травм им не наносили, пытали реликвиями Троих. А у брошенной сестренки-соплячки, какая выросла в смертельно опасную женщину, достойную победить девять раз из девяти, но собирающуюся победить только восемь раз, оставался последний нырок перед тем, как будет торжество. Нырок, в каком она просто обязана пройти ритуал, какой обязан сработать, иных вариантов нет.       - Ладно, я спокоен.       Он не спокоен.       - Я не взбешен.       Он взбешен.       - Я не хочу послать тебя собирать подснежники посреди жаркого калифорнийского лета. – Он, конечно, очень хочет, но у нее в руках его жизнь и смерть, а тело, кажется, вовсе не спешит регенерировать, оно еще сильнее сдает под повреждениями и без сказочного исцеления и присутствия Элеи он даже не умрет, а на куски развалится. – Я для кого, прошу прощения, столько распинался? О том, что мне нужна каждая, каждая, взять тебя в Геенну, часть твоего Свитка? Включая и дары Механизма. В том числе и тот, какой ты очевидно умолчала.       Стоит сказать, ей хватило стыда смутиться и отвернуться, кусая губы в сожалении о потраченном времени. Но и про второй свой дар за победу в Лотерее она тоже сообщила, хоть и очень неохотно. О том даре, какой звался «Великое Присутствие Ныряльщика». Том даре, благодаря какому она все еще имеет надежду спасти брата, даже будучи в реальном мире. В мире где она являлась просто одной-единственной женщиной, какой нужно будет как-то ворваться в Светозарнейший Храм, прорваться к пытаемым Мостам, умыкнуть своего брата и не сдохнуть в процессе.       - Мои атрибуты со мной с первого дня после возращения из Скверны. – А это уже само по себе позволяло ей, не владея боевыми навыками, голыми руками и небольшим «девичьим» ножом прирезать четверку придорожного люда, какие на одинокую кралю позарились, да и просто внешность изначально весьма дурнушки стала понемногу улучшаться до той, из-за какой она и стала все время лицо скрывать, чтобы поклонники поопаснее разбойников не нашлись. – А еще я могу девять раз за отмеренное между циклами нырка время использовать Час Могущества. Но только один час в сутки, пока Свет Небесный не обернется вокруг грешной земли.       Илья прекрасно понял невысказанное Элеей – она все же Сказочница, а не Палач, ей просто не хватит часа, чтобы ворваться в храм, охраняемый лучшими из лучших, где еще и несколько высших иерархов-четверок проживают, найти брата, спасти брата, уйти с братом и не сдохнуть. Почти все способности Сказочника, особенно реально мощные, требуют постоянного контроля и очень постепенного разворачивания. Часа на это гарантированно не хватит, как ни выкручивайся, а стоит только часу закончиться, ее работа просто распадется, не будет поддерживаться миром, в каком нет места Механизму, не на ее ступени.       - Вторая ступень даст тебе девять Часов для второй ступени, а первая станет постоянной. – Он не спрашивает, а констатирует, невесело усмехаясь, а она молча кивает в ответ. – Хорошо, что в моем мире такой Лотереи не случилось, это бы очень сильно все осложнило. Кому-то иному, а не вашему епископату, я бы посочувствовал, но я не прогуливал междумировую культурологию и прекрасно знаю, что собой эти епископаты являют. Так что просто пожелаю удачи. Тебе. И еще вынуждено замечу одну важную деталь – десять лет ты ныряешь. Десять лет...       Она ответила сразу, грустно и реально трогательно улыбаясь, невольно забываешь, насколько она опасна и как мощно вытерла Ильей пол. Впрочем, он и сам признавал, что для нее победа и поражение на турнире стоит куда больше, чем для него. Потому что немалая часть ее психической стабильности, так-то, связана с ее великой целью, что не давала уйти в свою идеальную Сказку навсегда. Нет-нет, он бы ее все равно убил, сумей победить, но свою часть сделки выполнит честно... хотя бы потому, что шанса ее предать и убить, неважно, в лицо или в крысу, у него все еще нет, не с его предсмертным состоянием.       - Я знаю, чучело. – Грусть такая, что сама реальность сейчас зарыдает и это не метафора, ибо нужно, блядь, контролировать свои эмоции при работе с Безумием в столь масштабных проявлениях. – Знаю, что от него мало осталось, только тело. Но я заберу его, я обогрею его, обновлю, восстановлю его. Я спою ему колыбельную, придумаю для него особую сказку. Сказку со счастливым концом.       Минута тишины.       Пять минут.       Тихий вздох Ильи.       - Если иных секретов нет, то наговори мне еще бумаги и чернил, а я буду переписывать часть констант. – К счастью, не очень много, все же дар подобного толка почти не оказывает влияния, несмотря на масштаб, он не влияет на статус-лист, просто меняет концепцию взаимодействия с Механизмом в реальном мире. – И будем писать твою сказку.       И они принялись писать.       

***

      - У меня есть семьсот восемьдесят шесть капель нерастраченной Сути. – Неожиданно призналась Элея, когда они уже все закончили и занимались тем, что он заставлял ее зубрить ритуал, целый комплекс таковых, а она, соответственно, зубрила. – Если у меня выйдет, я отдам их тебе все, до капли.       Про то, что она обещала в случае его обмана или неудачи, она не сказала и слова, но Илья не стал обострять. Невооруженным оком видно, что она сама верит в успех, ее Удел на эти описания, знаки, на заучиваемые речитативы теургических молитв, отзывается, буквально кричит и просит начинать прямо сейчас. Обманчивая уверенность, кстати, ведь Механизм реагирует на сам факт возможности прорыва, а не его гарантированность, шансы на успех и список побочных эффектов. Часть его хотела напихать в ритуал особых «данайских» подарочков, но он не грек, да и толку-то ему с мелкой мести?       А вот для всей Земли будет очень и очень выгодно, если у регулярно устраивающих земным ныряльщикам казнь огнем и железом «грешников» начнутся серьезные проблемы. А если она преуспеет, то те проблемы неизбежно начнутся, что чуть улучшит положение тех общин, какие с общинами этих фанатиков вынуждены конкурировать. В то, что она реально отдаст ему победу, не верилось, хотя мало ли, всякое бывает. Честные и держащие слово ныряльщики тоже встречаются, каким бы исчезающим этот вид ни являлся.       - Как? – Лаконично и с долей усмешки спрашивает землянин, еще раз пересматривая свои записи на предмет ошибок. – Раньше четвертой ступени ты свои капли передать через Всекнигу не сможешь, даже если я сам тебя найду, в вашем мире должной функции во Всекниге не разблокировано, чтобы ты меня сама нашла. А когда я сам стану четверкой, мне уже нахрен не нужны будут эти капли. Отдай победу, и на том я посчитаю нас квитыми.       - Я обещала, я отдам. – И понимай, как хочешь, то ли лжет, то ли реально верит в сказанное, то ли еще сомневается. – Скажи. Скажи, только честно, насколько велики мои шансы?       Она, к счастью, Сказочник, и с памятью у нее все хорошо, нет нужды запоминать информацию месяцами, мнемоническими техниками или вовсе чистыми ритуалами. Парочка ее аспектов просто усиливают память, еще один аспект дает возможность прочесть любую страницу, какую видела хоть раз, лишь подумав о ней и закрыв глаза. В общем, в самом ритуале она не запутается, да и чертить основу фигуры он ее заставил, они даже развалили стены парочки залов, чтобы создать одно крупное помещение, причем без пространственных расширений. В итоге, используя весь свой опыт, он может с полной уверенностью сказать.       - У тебя столько влитых капель и столько закрытых делений, что будь ты обычной ныряльщицей, я бы сказал, что тебе и ритуал не сильно нужен, могла бы и спонтанно возвыситься. – Почесав нос и подобрав правильные слова, он продолжил начатую мысль. – Твой удел сформирован без значимых огрехов, сама суть дара его защищает от перегруза талантами, а ритуал я выбирал максимально стабильный. Не спорю с тем, что можно лучше, я бы и сам сделал это «лучше», если бы имел доступ к своим записям и хранилищам знаний, к советам иных специалистов во Всекниге.       Ох, многие из них ему бы сами заплатили, чтобы с таким клиентом поработать, ведь это был бы буквально уникальный опыт! Аж появилось желание проверить себя на родство с Оди Ситтом и получить вид на жительство в Израиле, после таких меркантильных мыслей.       - Иные справились бы вовсе идеально, но и я сам, уверен в том, вывел бы тебя на ту же «Сказку Красок» или «Накликающую Беду», но лучшее враг хорошего. – Не счесть количеств ритуалов возвышения, какие можно было провести с полной гарантией успеха, но кто-то, увы, решил откусить больше, чем мог пережевать. – Если ты не ошибешься, если тебе не помешают, если ты сама не сглупишь, то вознесешься и станешь-таки либо «Вдохновленной Сказочницей», либо «Горевестницей», но я бы советовал первый вариант – он даст самый надежный фундамент, гарантированно не калеча ни один из ключевых для тебя талантов, да и аспекты у тебя подойдут.       - Тогда... это все, полагаю. – Она встала из-за стола, а Илья напрягся всем телом, готовясь выдать все то, что в нем осталось, на один внезапный рывок. – Я сняла с себя обман и не стану разделять былое на линии. Бей давай, одним ударом, чучело. У меня это будет первая гибель во Скверне.       Надо же, она все-таки не обманула.       Ну, или это просто очень злая насмешка, когда дают надежду и в самый последний миг ее забирают, но это опасное развлечение, так и помереть можно. Земляне, простые тройки, работающие невольной парой Мудрец и Взыскующий, так однажды аборигенку пятой ступени серьезно ранили. А потом ее уже группа четверок добила, стремясь получить ее власть, ее средства и, конечно же, ее долю в очень крупном аборигенском Сердце. Оно даже больше, чем в Цитадели, которое основное, просто не такое универсальное и на квантовом уровне разделено между «мажоритарными акционерами». На диво мерзкий сектор, сочетающий худшие черты феодализма и торговой власти по типу земной Ганзы.       Все это к чему? Да к тому, что нельзя играть с добычей, оставлять игрушки недобитыми в одном помещении с опасными для тебя самой артефактами! Да и вообще нельзя играть, если только не с прагматичными целями. И пока что в прагматизме Элее отказать не выходило.       - Один вопрос напоследок. – Он дождался ее реакции и только тогда спросил. – Почему «чучело»?       - А? Это поговорка, из дома, все приписанные к храму, к Пламенеющим Цепям, люди ее знали. – Прямо смутилась, но только немного. – Чучелом зовут охотника, какой сам забивает, сам свежует и сам ест зверя, причем опасного тоже. Это и уважительное обращение, если заслужить, и насмешка, если кто-то много о себе мнит, не будучи достойным. Бей, Одержимый, не заставляй меня нервничать и сомневаться.       - Не буду я тебя бить, зачем? – Ответил он, насладившись искренним недоумением и даже толикой злости на неоспоримо красивом лице. – Просто признай свое поражение и мою победу. Вслух.       Она явно не совсем поняла его слова и действия, но все же не отказала в такой малой просьбе. Ну, в ее утешение, не у нее одной эта мысль ни разу не возникла, пока со стороны не увидела.       - Твоя победа. – И, после краткой паузы. – Я признаю поражение.       Победа дарована!       - А что, так можно бы...       Вспышка.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Итого, осталось у него восемь капель, какие все равно никуда не вложить. Илья расслабился, позволяя себе выдохнуть и насладиться исцелившимся телом и энергетикой. А еще тем фактом, что он умудрился буквально купить себе победу, дав взятку побеждающему сопернику. Сопернице. Если честно, хотелось верить, что у нее получится выйти на вторую ступень и завершить свой великий план. В любом случае они с ней рассчитались честь по чести, претензий друг к другу не имеют и едва ли хоть когда-то увидят рожи друг друга.       Дополнительное поощрение победителю: обретено свободное право выбора капли таланта в начале или по завершению нырка, а также свободный к распределению на тех же условиях концентрат атрибута!       В этот момент землянин понял, что если бы Элея его обманула и не дала получить вот эту награду, а после он бы узнал о том, что именно потерял, то бояться визита Вендиго в иной сектор Сломанного пришлось бы именно ей. Это... Это меняло очень многое, особенно в плане того, как дальше строить билд. Лишний талант, какой он может взять сейчас, лучше не выбирать, не пересчитав весь билд, но, в принципе, он может дать около семи вариантов сильных талантов, какие не навредят его билду, а то и увеличат вероятность выпадения нужных ему аспектов. И уж точно нет сомнения в том, что атрибут, - свободный, блин! - ему тоже нужно вбросить с умом.       То есть снова-опять все пересчитывать.       Как будто он сильно против.       Он подспудно ожидал какого-то еще объявления или масштабного сообщения, но нет, ничего такого, просто пропала уже почти родная платформа в пустоте, а Илья открыл глаза в своей постели. Если особые механики турнира и имели место быть, то их явно дали потрогать только тем самым пятеркам, какие выбрали для землян именно поощрительный турнир. Зевая во весь рот и подавляя гнусно-довольную улыбку, ныряльщик выползает из-под одеяла и тащит себя в душ, смывая горячей водой все переживания о том, что было и могло бы быть, окажись он немного менее расторопным.       Все мессенджеры разрывались от кучи сообщений, в ленте новостей творилась лютая дичь, писали ему и Магнус-Крокодил, и Ирина, и коллеги по работе, и знакомые по Форуму, и клиника пластической хирургии, специализирующаяся на смене пола да гормональной терапии. Интересно, как оно пробилось через спам-фильтры? Хотя нет, не стоит лгать, Илье это совершенно не интересно. Налив себе огромную кружку вполне пристойного кофе, - о цене лучше не спрашивать, за банку полноценными кредитами платил, - он уселся в кресло и открыл первые страницы Форума.       Список тем внушал уважение и ужас одновременно, особенно на глазах растущее количество комментариев под темой «Моя дуэль с Зореславой Льдистой, Цариной всея Борецария, скрины прилагаются», выпущенной Месмериклсом. И да, скрины реально прилагались, а дамочка, четвертая ступень ледяного удела, явно зря посчитала, что Хлад станет ей надежной защитой от Дремы, впрочем, на скринах она неудовольствия не выражала, даже наоборот. Илья реально этот отчет о бое прочел, причем отдельным скриптом скрыл все порно, предпочтя почитать о том, как соня разобрал и поимел хладную принцессу.       Царина ведь реально принцесса-наследница, а Царица – именно что правящая совместно с мужем королева. Ой, будет им еще одна причина ненавидеть землян, но, судя по заверенному Форумом отчету, дамочка с крайне роскошной внешностью и еще более «крайне» скверным характером и сама рада была нарваться не просто на честный бой, а на полновесный конфликт и грубость. Тут больше удивляет сам факт того, что Месмериклс вообще выбрал боевые испытания, а не путь мастерства, но это его выбор. С другой стороны, зная его, он наверняка сделал это именно ради возможности вот так поразвлечься с полноценными четверками, да еще и без риска в случае провала. Да и некоторые сцены, какие Илья, будем честны, просмотрел, вызывали вполне закономерную реакцию, причем не всегда ту, какую обычно вызывают отчеты Месмериклса.       Нет, ну серьезно? Убедить Зореславу в том, что она, дескать, курочка и должна снести яичко, тем самым победив наглого и непочтительного ассамблейца? Заставить эту принцессу буквально, пусть и воображаемо, срать собственными мозгами и засунутыми в зад ледяными шариками из «теплого» льда? И ведь это только одна из «игр», их дуэль длилась почти шесть недель, причем последние две из них Царина большей мерой боролась с противником методом отсасывания его магии вместе с семенем, а также выдавливанием того семени всеми возможными и не очень способами. Месмериклс такой Месмериклс...       Тем ироничнее было читать еще один пост-тему лично Угли Бастарда, какой тоже за каким-то хреном поперся в боевой турнир, - версия того, что эти двое просто поспорили друг с другом, являлась самой популярной и очевидной, - и его свело с леди Джезебелль Бланше Аньйолль, первой леди Альбионо-Авиньйонского Пакта. Союзница, как бы, причем реально немало для землян, какие с общинами Пакта контактируют, сделавшая. В общем, Угли проявил гражданскую сознательность и, стоя на платформе в пустоте, поклялся вести дуэль именно как бой, а не попытку устроить порнографию с майнд брейком и вымыванием мозга до белизны.       Угли Bastard [создатель темы], [подтвержденный ныряльщик], [четвертая ступень: КЛАСС СКРЫТ], [Да, тот самый!], [не принимает заказы на использование способностей в реальном мире], [на самом деле не урод]: И она меня выслушала, такая, покивала понимающе, побледнела аки смерть. И СДАЛАСЬ, БЛЯДЬ! ПРОСТО ВЗЯЛА И СДАЛАСЬ, МАЗАФАКА! Да я на именах всех Мертвых поклянусь и Форумом заверю, что не планировал ничего такого с ней делать! Победил бы, так бы и добил, проиграл бы, так бы и сгорел! Но нет, бля! Я что, хоть раз, хоть блядский раз, блядь, с союзниками Ассамблеи или нашими землянами игрища устраивал?       Р.S. Бля, не вспоминайте МиртлДиртл, она сама вызвалась и знала, чего хотела, это она меня домогалась, риал, мы даже встречались. И до сих пор, бывает, иногда [оглядывается] не важно.       Р.Р.S. И ту историю с огуречной грядкой тоже, это был френдлифайр, мы лупили всем, что было и куда попало!       Р.Р.Р.S. В случае с тремя конями, мисс_Лоскс и ВериПерри с меня сняли всю ответственность, и я выплатил компенсацию в Сломанном и на Терре!!!       Р.Р.Р.Р.S. Бля, ну риал, с Орденом Вялого Журавлика вышло простое недоразумение! Я искренне извинился, но они реально сами нарывались!       Вот где и у кого все весело, думалось Илье, пока он изучал статистику побед и поражений земных ныряльщиков, выведенную на Форум. В принципе, описания боев от кучи народу убедили его в том, что ему подбирали особо злобных противников, как победителю Лотереи. Остальные сражались с такими горе-вояками, что первые три боя пройти мог даже совсем свежий выпускник ускоренных курсов. Ну, если банально готов был сражаться, а не застывал в ужасе, но те, кто не готов убивать и умирать, либо уже выучили свои слабые стороны, пожалев о том, что стали ныряльщиками, не став идти на турнир, либо пошли через Мастерство.       В боевых испытаниях для первой ступени средний коэффициент побед составил [6.9], что очень и очень немало, большая часть проиграла только единожды или дважды, проигрышей больше пяти вовсе какие-то тысячные доли, причем парочка из таких явно намеренно проверяла, что будет, если слить все девять боев. Дали утешительную каплю эссенции, кстати, что очень многих победивших честные шесть-семь раз расстроило, ведь триста кредитов – это триста кредитов.       У второй и третьей ступеней коэффициенты были самыми здоровыми и приятными для чувства собственного величия каждого землянина: [8.4] и [8.2], что даже не удивительно. На начальных этапах первой ступени земляне берут больше балансиров, да и прокачиваться стараются в ту самую полтора-один, если не синематики. Из-за этого они все же в среднем слабее по «голым цифрам урона», насколько этот термин применим к Сломанному. Они берут свое подготовкой, синергиями талантов и очень хорошим знанием ЛОРа, но это не всегда поможет преодолеть чисто боевой разрыв в силах и способностях.       А вот на второй и третьей ступени земляне раскрываются максимально полно, их классы и возвышающие ритуалы вылизаны до блеска, синергий просто море, а нехватка талантов из-за балансиров уже исправлена новыми ступенями, превращая их в очень опасных для своей ступени индивидов. Это уже давно доказанный факт – если каждый четверка в сути своей отличается от другого и предельно индивидуально развит, то со второй до третьей ступени земная доктрина показывает самый мощный выхлоп среди всех известных землянам миров.       Четверки отстрелялись чуть похуже, у них [7.2], но там уже слишком опасные попадаются ребята, не удивительно, что коэффициент пониже, скорее удивительно то, что он не еще более низкий. Месмериклс и Угли, кстати, ни разу не проиграли, но у обоих по ничьей (ничья считается за проигрыш обеим сторонам), кстати. О том, кого они не смогли победить, к вящему раздражению фанатов, не рассказывают. И да, у обоих было по три противницы, а остальные все мужики... не то чтобы Угли это останавливало.       Результаты сражений пятых ступеней на Форуме не имели коэффициента, поскольку их самих оказалось немного, можно и посмотреть профиль каждого. Уайт предсказуемо взял все девять побед из девяти, еще на них всех пришлось две ничьи и три поражения. Два из трех поражений принадлежало Кладбищу – он лишь недавно стал пятым, просто не имел шансов нормально освоиться и на поздних дуэлях ему пришлось тяжко. И да, еще один обладатель восьми побед и одной ничьей скрыл свой профиль и не назвался никаким именем, что вызывало кучу паранойи – то ли кто-то из официальных пятерок прикольнулся, то ли где-то все же был неучтенный.       Теории заговора строились быстрее, чем растет пищевой бамбук в теплицах, а на Форуме уже вполне всерьез обсуждали вариант потребовать (!!!) от пятерок заверить Форумом, что этот профиль принадлежит не кому-то из них. И это несмотря на то, что среди официально заверенных носителей пятой ступени не было тех, кто отказался от участия в турнире. А десятый профиль – есть.       Мастерство: [6.5], [6.7], [6.5], [6.9].       Больше слов нет, земные Мудрецы и прочие «крафтеры-социальщики» показали такой класс и хвастались такими наградами, что сеть гудела не переставая, а гуляния обещали вылиться в массовые погромы, если органы правопорядка не возьмут ситуацию на контроль. Впрочем, не в первый раз, только что обычно оно все проходит не так масштабно, да и не с ныряльщиками, в том числе и верхних ступеней.       Дары-поощрения всем ступеням выдавались примерно одни и те же, кстати, но немалая часть полученных Ильей дополнительных бонусов одинаково полезна на всех уровнях, особенно последние три. Впрочем, стоит признать, что на ступенях выше первой просто десятком капель в Сосуд не ограничивалось обычно, одаривали по серьезному. Также пока что не было ни единого подтвержденного случая получения Часа Могущества не на первой ступени, что радует, учитывая знания Ильи о дарах милашки Элеи, удачи ей там в ее делах. Зато самих подтверждений о получении этого дара через Форум уже зафиксировано почти пять сотен.       Просто великолепно, ага.       Часть специально призналась, чтобы под надзором властей избавиться от опасного подарка, проявив гражданскую сознательность. Часть попросила их подержать взаперти на время действия дара, потому что Близнецы у них либо не очень нормальны, либо вовсе синематики. Еще часть просто аж пылала желанием похвастаться и не спешила расставаться с аналогом натурального танка в кармане. Ну, или хотя бы гаубицы какой-то. С одной стороны, хорошо, что он не получил столь опасного для окружающих подарка, а с другой, наоборот, чуть обидно – уж он-то точно не стал бы опасным для социума, не с его чертой.       Именно в этот момент Илья прозрел.       Это не походило на то, что чувствует Близнец, заглядывая в статус, но имелись некие крайне заметные сходства. Сходства, выраженные воображаемыми строками перед столь же воображаемыми глазами.       Тень связи, тень признательности, тень искренней благодарности коснулась тебя, ныряльщик!       Получено разделенное касание Великого Присутствия Ныряльщика!       Зарядов в этом цикле: 7/7       Не чаще раза в полные планетарные сутки от момента прошлого применения!       Отчего-то вспомнилось то, как его благо протекало вовне, добавляя Ирине однозначно лишних капель. Отчего-то вспомнились слова Элеи о том, что она его найдет, если он ее обманет. Отчего-то вспомнились ролики работы спецназа Ассамблеи, когда они ловили поехавших ныряльщиков или решивших отжечь с использованием Часа дебилов. Последних, впрочем, редко – пока серые каски подъедут, Час уже и закончиться успеет. Ну, если не считать тех случаев, когда про наличие Часа у подозреваемого в чем-то нехорошем знали заранее, тогда их тоже заранее пригоняли. Или просто кто-то решил поджечь «Огненным Клекотом» офис Ассамблеи, тоже были дебилы.       - Охо-хо. – Выдал он очень глубокомысленную фразу и пошел отвечать на звонок Ирины, благо на работе сегодня опять выходной.       Не этих последствий он ожидал от турнира.       Совсем не этих.