Часть 3. Общажная жизнь.

      Ли Бай чувствовала себя преданной, но только до того как узнала, что госпожу похитили, волна беспокойства смыла всё остальное. Каково же было её облегчение и зависть, когда она узнала, куда увезли госпожу.... она даже не знала, чего больше.       Стоило задумчивому старшему ученику Чан покинуть зал наказаний, позвякивая побрякушками и шурша шелками, как дверь приоткрылась вновь. Беззвучно, но демонстративно.       Недоуменно кошусь на нового гостя.       Луна поблекла, солнце ещё не взошло, хотя с новым нормальным зрением разглядеть что-то можно и в такую рань. Глаза правда слипаются, а негаданная личность в тенёчке стоит. И тело ломит от отсутствия сна, а адски твёрдый пол холодит колени, но это частности. Не частности как обратиться (шиму, шишу лаошифу и т д...) и за что накажут.       Предо мной определённо не ребёнок. Не ученик, но и на хозяина моего нынешнего места жительства, не похож. А кому ещё сюда придёт в голову придти? Цзы У Яну, как оказалось. Зачем, правда, в душе не имею. И чего ему надо в пятой точке горы в такую рань? И как мне с ним себя вести? Поклониться? А как низко? И какими словами поприветствовать? Какое он вообще тут положение занимает?       А уж сам даос помогать с догадками не спешит, лишь молча сверлит во мне дырку. Дядь, может лучше мечом, а? И тебе быстрее, и мне нервы не тратить. Они, знаешь ли, семь лет восстанавливаться будут... Трёх ударов сердца чистой паники и мысленного бреда хватило дабы решить, что он таки прав, и молчание – золото. Есть такой анекдот, про армию черенок и лопату. Я тоже просто всю лопату выброшу, а там хоть не расцветай.       Решила и не прогадала. От его последующего поступка свело зубы. И он туда же? Взрослый вроде... но на этом шоу "Удиви Миру" не кончилось. С пол минуты спустя после его неприятной выходки этот странный дядя рыбкой вынырнул в окно и был таков.       Э?       Постоял, посмотрел, поржал (надо мной), улетел. Через окно. И что это было? Но прерывая моё офигевание, дверь вновь ожила, впуская ещё одного любителя погулять... или не впуская. Пока меня только сквозняком морозным обдало, да в дверь постучали. А ещё волоски на шее дыбом встали.       Зал наказаний, если я всё верно увидела и додумала, находится недалеко от границ владений горы в частности и секты в целом. Намёк такой, что будет дальше, если не осознаешь и не исправишься. И вот то, что хотело зайти, было не с горы.       Стало ещё прохладнее, но капелька пота слезой скатилась с щеки. То, что хотело зайти, не было живым, и, вероятно, не было человеком.       До зимы с её утренним морозцем как до луны раком, нежная полоска на востоке тускло и скупо, но освещает цзянху. А за бумажной дверью никого не было. Ни тени от фигуры, ни звука дыхания, ни голоса. Только ветви слив и ночной туман. Стук повторился.       Первой, пока совсем крохотной, волной тревоги тронулось озеро моего спокойствия. Что за чертовщина тут опять происходит? Где этот ржущий конь?! Тут наглый взлом и попытка проникновения на частную территорию! А я сама словно вся затекла, заледенела. Это произошло не сразу, и осознание пришло, когда стало трудно дышать. Теперь, пошевелиться, даже моргнуть, стоило больших усилий. Но мысли пока освободились от паники, благодаря ужасу.       Первое, раз стучит - войти сама тварь не может.       Второе, важно время - не день и не ночь. Когда полномочия солнечного и лунного небожителя на защиту смертных не переданы в полной мере. Самый разгул для нечисти.       Третье, на меня у твари влиять выходит и не входя. Из этого следует... следует... Мысли словно клеем или туманом подёрнуло. А вот тело начало наоборот резко и дёрганно подниматься с колен, словно это оцепенение проникало внутрь. Абсолютно без моего на то желания двигаться. Что и следовало доказать - я сейчас реально встану и открою... если не включу мозг и не спасу свою пятую точку.       Приближаюсь к двери, от которой уже явственно тянет знакомым чёрным туманом. Новая тактика да, злобный цзун? Черт тебя возьми, прилип же ко мне, гад как банный лист!       ...Это точно не сработает.       Пришедшая мысль была дурацкой. Но не самоубийственной. Самоубийственно, или по крайней мере травматично, было промедление. Едва разлепив губы осипшим от таких приколов голосом, шепчу уже откровенно осточертевшие сутры. Панночка, блять. Вий, вашу машу. Интересно, где бы я сдохла быстрее, тут или у муженька?       Но на Гоголя гнать не хорошо, спустя пару абзацев реально стало полегче. Продолжая читать даосские писания, отползаю от двери. Нельзя её открывать. Ни в коем случае. На всякий случай связываю свои рукава прислоняюсь спиной к стене и замираю как мышь под метлой, не прекращая произносить слова древних узкоглазых стариков. И вот так уже час. Только теперь громко и с чувством. Контроль тела постепенно возвращается.       Снаружи какая-то возня, человеческие и не очень голоса. Крики. Звон металла. Шелест ветра. Монотонное повторение ввело в состояние похожее на дрему, но так как тело не пыталось больше само вскочить и привести к травмам, несовместимым с жизнью, я не противилась. Просто повторяла заученное, ничего не обдумывая. Хорошо, что учили меня в поместье не только бесполезным вещам. А ещё лучше что даосские книги на испытании я не только переписывала, но и читала.

***

      Что-то наглое и горячее упорно и неприятно лезло в глаз. Пытаюсь перевернуться и, запутавшись в чем-то, падаю на нечто твёрдое и холодное. Мда, каменный пол, луч солнца, игнорирующий бумагу на двери наружу, и завязанные рукава - идеальное комбо заменяющее будильник, если ты мазохист. Привет синяк на бедро.       Самое то для, например, того, чтобы доковылять до выхода и призадуматься, так и не коснувшись ручки. Сколько прошло времени? Можно ли уже выходить? Что вообще произошло этой ночью? Вдох. Раз-два. Выдох. Три-четыре. Слегка успокоившись и вновь сумев двигаться, не смогла не помянуть доброй трёхэтажной конструкцией один чёрный дым-туман. А так же осознать, моё отношение к даосу Цзы было крайне неуважительно - нужно держаться за это место руками и ногами и быть со всеми КРАЙНЕ вежливой. Уход с горы меня определено добьёт.       Я буквально кожей ненависть духа ощущала. Правда непонятно, чего он так на меня взъелся... Да кого там ещё черти принесли?! Дверь попыталась открыться, впуская нового паломника, но бамбуковый шест для наказаний оказался неплохой защитой для интроверта в древнем Китае и не пускал жаждущего общения внутрь. Тогда настойчивый некто, желающий, видимо, тоже получить палками, быстро вывел жирным пальцем на той стороне пару священный знаков. Выдыхаю, развязываю рукава и иду выполнять работу сезама по отмыканию дверей - не нечисть.       Был новый посетитель невысок, одет в грубое сукно, как я (только рукав в жире) и полу был неопределённого. Тощий и нескладный, без вообще каких-то выпуклостей. Помолчали. Ещё немного помолчали. Первой сдалась неизвестная переменная.       Представилась фигура как Фа Ин Ин и, видя чётко обрисованное сомнение на лице наказанной новенькой, видимо, девушка - в китайском нет женского и мужского рода, опираться пришлось на голос - пояснила - пропускать работу целых пять дней после попадания чревато наказанием.       Стоп. Пять? Сестрица Фа Ин Ин, повтори пожалуйста, а то у меня кажется проблемы со слухом после такой ночки. Я всё правильно расслышала? Эта... хардкорная версия егэ длилась три дня? Как я вообще выжила? Повтори пожалуйста снова по слогам. Неосознанная кратковременная циркуляция ци? Что? Мда, видимо, "это магия, Гарри" действует везде. (Ну и я читала не ту литературу, в письменах с егэ про это не упоминалось)       Задумчиво чешу затылок. Хорошо, циркуляция так циркуляция, но это все равно ничего не объясняет. Ладно, видимо, пойму потом. Мне бы сейчас тросточку, душу блин отдала бы, да некому. Ушёл претендент. Палки для наказаний брать, как оказалось, увы, нельзя. Точно-точно.       Потому идти приходилось, терпеть и, опираясь на все предметы в поле зрения, почти ползти. Деревья, кусты, декоративные столбики и ограды, казалось, вот-вот рухнут под моим весом, но выбора не было.       Ненадолго это можно представить игрой. Этакой детской по типу - если буду наступать ровно в плитку на мощённой плиткой улице, то умру. Недолго такое представление работает. Солнышко радостно и пугающе трудолюбиво приветствовало этот жуткий мир. Не люблю жару, в обоих мирах, но интересно, есть ли среди щедро отпускаемых мне сейчас лучей мой давний знакомый из поместья? Странно, конечно, считать явление природы знакомым, но я пока не сошла с ума, мне кажется, вон - солнце тут далеко не раскалённый шар, а вполне мыслящее существо, небожитель целый, хотелось бы верить, что это же солнце светит и моей семье и туман тут тоже далеко не безмозглый. А Лучик – единственный, кто в этом мире не хотел мне навредить... больно. Нога, кажется, снова кровоточить начала. Отвлечься на посторонние мысли не вышло.       Потуже затягиваю бинты и хромаю дальше. Мне правда нужно не создавать лишних проблем, чтобы если и решат кого вышвырнуть, так не меня.       Как ни странно, но даже без трости удалось дойти до небольшого вытоптанного поколениями ног пятачка земли, где какой-то сонный старший ученик зачитывал распределения с дощечки с влажной глиной. Там и осела в уголке, лениво наблюдая, как земля под ногами жадно впитывает влагу, постепенно приобретая красноватый оттенок. Дошло до моего имени (так как тут, вроде как, на словах почти "равноправие", фамилии редко упоминают), поднимаюсь. Что же, неплохо, не предел мечтаний, но могло быть и хуже, а так как по классике - от начальства подальше, к еде поближе. Эх, вроде пройти совсем немного, я вижу эту самую клятую кухню, а дойти не могу. Места работ - эдакая местная плата за начальные знания - всё также недосягаема и рядом лишь ещё одно тело. Кошусь на, видимо, теперь правда "сестру", рассматривая повнимательнее. Со мной на одну работу отправили эту Фа.       Одногодка. Одежда, не считая рукава, чистая. Шрам под бровью, видимо, чтобы в гарем не забрали. Манчжурка? Похоже, ноги целые.       Пока мы шли на распределение, билась в голове мыслишка, не давала сосредоточится. И сейчас не отпускает. Только хань бинтовали дочерям ноги до уродства, а ведь в здешней Поднебесной народностей, проживающих в этих землях, не меньше, чем было в моем мире... правда, что тут, что там, половину вырезал Цинь Шихуанди. Но это дело прошлого, а в настоящем прочие народы тоже могли поэкспериментировать, но практика особо не прижилась. Вот потому всегда легко отличить народность хань. Что очень повышало чвс этим самым ханьцам. Но не мне, раскалённый лом в задницу Кун Цзы.       С Тяней я провела множество часов в поиске ответа на также на мучивший меня вопрос, были ли "лотосами" ноги императрицы Цыси, одной из весьма влиятельных женщин, и ответ нет - она была из маньчжуров. Завидую ей. И ей и этой Фа.       Завидую так, что едва дышать могу.       Стоп. Зависть - это плохо. Надо отвлечься. Не думай об несправедливости, не думай о Фа Ин Ин. Подумай о... подумай о... подумай хоть о чем-то!       Так и плетёмся мимо зала наказаний, вернее я плетусь в хвосте, оставляя кровавые отпечатки, так как быстрее идти не могу. А вот Фа буквально летит. Мимо стоил и общежитий, едва-едва скроется в бликах стеклянных мостов и зарослях сорного и трудно вырываемого, как выяснилось, бамбука. Как ни поджимай явно сидящее на стероидах, догнать не удаётся.       Как и думать о чем-то, кроме этой несправедливости.       Доплелись. Встретила нас пожилая и мрачная тётка в чистом вылинявшем халате взглядом таким, будто мы собрались провести некий пищевой теракт прямо со входа. И тут же посадила обоих до заката чистить овощи. От котлов показательно подальше. Переглядываемся. Пока Фа подвязывает рукава, отряхиваю свою обувь, от крови красные свадебные башмачки (а кто ради меня особенную обувь заказывать будет? Выдали сапоги на здоровую ногу и все), влажные, вот земля и налипла.       Принимаемся за дело. Слегка просчиталась невзлюбившая нас тётка, овощами лично меня не взять. Это абсолютно бессмысленно, сразу вспоминается наша узкая облупившаяся общажная кухонька со сломавшейся духовкой и девочки с очередной бредовой кулинарной идеей... не думай. Черт Мира, то есть Чжулань, возьми уже за правило - не вспоминай без необходимости то, что может уже не вернутся.       Сейчас у тебя есть только эта кухня и Фа. Не забывай и не забывайся.       И вы, может быть только пока, но не настолько близки, чтобы начинать разговор, так что лучше подумай вот о чем: Выходит последнее, третье, испытание - внешние ученики? Официально испытание на хребте одно: Меч-игла-кисть. Дальше нас проводят по, воистину, крутому месту, а потом буквально с небес на землю - бытие внешним (типа - добейся!) - что, в первую очередь, удовлетворение нужд пика.       Не уважить сложно, для этого времени хорошая система.       Хорошо, не, к счастью, меня не отправили убирать стойла или рубить берёзу бамбук, как того толстяка, а на кухню. Очень хорошо, что тут у взрослых есть не только желание эксплуатировать труд несовершеннолетних, но и мозги, и всем дали работу по силам. Спасибо им за это.       И вот мы просто просто сидели на этой работе и пахали во благо секты, изредка от монотонности работы обменивались словом или взглядом, за что тут же получали не очень чистым, но тяжёлым от влаги и липким от жира, полотенцем по спинам. Кажется, начинаю понимать, что с рукавом Фа Ин Ин. И не хочу знать,сколько мне моё одеяние отстирывать.       Когда закончили работу на кухне, там же нас и покормили. Просо, ростки бамбука и бобы. Мерзость, но я была голодная, так что похвалила и добавки попросила. Как ни странно дали. И не только еду, но и относительно чистую тряпку для ног. Рвала и вязала обрывки я её с искренним удовольствием и благодарностью.       Возвращаемся. Идти стало не в пример легче, когда к ногам не липнет килограмм земли и болят они терпимо, а не адски, идти становится удивительно приятно. Можно было даже поднять голову и пялиться на красивую гору, а не под ноги. В облаках свистнуло - истребителями на параде пролетели внутренние ученики. Спикировали неподалёку и начали что-то шаманить. Увидели нас, кивками приняли наши поклоны и отвернулись, потеряв всякий интерес. Варварку-манчжурку и калеку ниже рангом не поколотили? Хорошие ребята.       Так что вернулись мы рано относительно целыми и довольными. Постирали одежду и вывесили на шестах перед общагой. (да, их тоже нельзя брать, это не трость, ничего нельзя брать, сестрица Чжулань) Выяснилось, первое, жара иногда хорошо, второе, что Фа Ин Ин обитает в другой комнате, так что дальше мы шли разными коридорами. Иду к своей двери, тянусь к шнурку на шее, моей ныне единственной одежде, так как выданная в стирке. Пальцы холодит маленький зеленоватый камень с резьбой, прислоняю его к двери и, как и в прошлые разы, обшарпанная дверь в обитель сна перестает быть частью стены и пропускает меня.       Ключ тут вроде как из нефрита, но из обрезка от более дорогого изделия (нечего на младших сильно тратится). Пыль за день в комнате осела, и наводить чистоту в том числе и моя обязанность, но сил нет. Бельё не высохло, соседей все ещё нет. Значит знакомиться и решать все писецы будем завтра. Сейчас - спать.       Вечерний Минск. Парки и изредка кафе с кинотеатрами. Джекичан и Брюс Уиллис. Беседы на остановке и мороженое. Диор и Платон, Шанель и Сократ. Плечо, к которому можно прислониться. Слабый запах бензина и шин, а ещё свежескошенного газона и... Пашин. Натуральный. Хвоя и солома. Так пахнет счастье.       А дешёвыми благовониями оно не пахнет.       Дешёвыми благовониями - запах коих я ненавижу почти также как дорогих, и это ,видимо, навсегда - пахнет новый день в этом негостеприимном мирке.       До рассвета две вонючие палочки, а потолок тут неинтересный, так что встаём. Потянуться, вдохнуть полной грудью, расчесаться пальцами, вывернуться из местного аналога простыни, когда затащила через окно и вернула на место нужную бамбуковую палку. Одеться в то, что от утренней росы только слегка влажное, а не мокрое до нитки как вчера, сделать приседание дважды, передохнуть. Проверить, верно ли завязала пояс и шнуры на рукавах. Проверить, правильно ли всё сидит. Делать всё это, пока из соседних комнат доносятся странные звуки, не очень то легко. Но ощущение тяжести, буквально горы на плечах и тёмного дыма на крае поля видимости с приходом сюда пропало. Так что это ничего. Если это и нечисть, то она сильнее всех местных магов-заклинателей, а значит все всё равно умрут и можно не напрягаться, а есть нет, тем более. Так как все выживут. Я в чертовой школе экзорцизма. Пора уже взять за правило, не удивляйся и попринимай как должное. Как должное. Но... Интересно всё-таки, откуда в одноэтажном здании соседи сверху? Или это мутировавшие мыши?       Звуки разбудили и остальных.       Походу это подростков вообще не смутило. (что впрочем меня не успокоило)       Моими соседями по комнате оказались толстяк Хао и словно немые девочки близнецы с такими-же перебитыми ногами. Ещё две койки, тьфу ты, циновки, пустовали.       Представляюсь, слегка-слегка кланяюсь как равным, обуваюсь, соседи делают тоже самое. Когда я помогала завязывать ленту на втором адском башмаке одной из близняшек, назвавшейся Ян Ли, звуки из-за запертой изнутри двери изменились. Стали обыденнее что-ли. У кого-то стащили запрещёнку в виде какой-то деликатесной еды и этот кто-то был слегка расстроен. У кого-то никотин (и, видимо наркота) уже тело пропитал и аромат даже без курева плотным облаком, что он начисто игнорировал в отличие от окружающих. Кто-то был почётным свинтусом, загадив даже общий коридор.       Кто-то каждый раз шуршит в четыре часа ночи и потом старательно не палится, пока его ищут шисюны с "добрыми" глазами. И чьим-то типовым нижним бельём в руках. Опа. Так это кто-то по ночам так шалит? Понимаю все стороны конфликта. Однако пассивно поддерживаю скрывающихся, так как упахиваться я тут буду явно так, что меня и ядерная война ночью не разбудит.       Распределение. Толстяк на уборку складов, мы с Фа на овощи. Близняшки ещё куда-то.       Счастьем овощи не пахли, но и не раздражали. Еда снова была съедена, но сегодня без добавки, но традицию хвалить повариху подхватила и Фа. Так что мы теперь не насекомые, а грызуны, так у тетки взор потеплел на нас глядя. Вернулись.       Потоп. Как?