Часть 3.2

      Чан У читал очередное письмо из дома и чувствовал себя немного недоразвитым. Что от него хотят старшие? Как он может решить данную проблему? Он ведь даже не главный ученик...       Лунный небожитель был счастлив. Он нашёл его, дитя, любимое небесами и землёй. Самое лучшее, самое очаровательное. Дитя, что будет любимо и им самим!

***

      Ветер шевелит листочки бамбука, падают вниз лепестки слив в лучах заката, шумит бурный неучтенный природой горный ручей... который уж давно как не прозрачный. Если был когда-то. Когда я с Фа вернулись десяток последних ступеней с горы затопило жидкое, и, как потом выяснилось, довольно вязкое внизу, месиво из земли, глины и влаги неизвестного происхождения.       Вот и ходим мы теперь под красивыми закатными лучами, грязные и по колено хлюпая, пока достаём вещи, которым больше сухость по душе. (Кажется, я в первый раз радуюсь, что у меня из вещей в комнате только тощая циновка и покрывало) Благо крыша у нас большая - самое то либо самому лежать, либо что-то положить... Нога, правая, опять поехала. Ещё немного и мой несчастный носик был бы в грязи. И нос, и шея, и вообще всё. Чего бы не хотелось - воняет и хрен отстираешь - залило нас не совсем водой.       Доплыли, то есть дошли. Передали отсыревший короб. Плывём Возвращаемся обратно. Доковыляли. Передали мокрые до последней нитки, вышитые вручную самими обитателями комнат ширмы. Обратно. Пара застрявших в щели небольших костяных шкатулок с явно не дешёвым ароматным, испорченным деревом, может тут и ещё часик полежать, а вот нарядное бэйцзы ещё можно спасти - выносим. Ищем хозяйку. Отдаем. Ковыляем искать карпов в мутной воде дальше. Сначала было хуже - бурлящий, сносящий с ног и с горы поток был по грудь. Потом по пояс, сейчас до колен, но понижался уровень удручающе низко. И все ещё очень бурное течение. Двоих унесло, чудом не покалечило.       Все молчат, но в мыслях явно матерятся десятиэтажно. Все молчат, но уверены - и в прорыве тёмной энергии ночью, и в этом потопе и сопутствующих проблемах сектантской общаги виноваты недоалхимики с десятой горы, так как это не в первый раз... спасибо, что не кислота! Впрочем, если толстяк Хао прав, это может быть что-угодно (вплоть до той же кислоты замедленного действия! Физика здесь умерла в муках ещё на летающих железяках) ибо как описать эту... жидкость, не особо понятно. Но воняла она спиртом. Таким, какой в больнице. Ядрёным.       И кто-то это пил!       Правда, отстоянное минут пять сначала в чашке из-под риса, а осадок таинственный последователь пана вылил. Но хорошо что эти кто-то - не мои соседи но комнате.       Утешившись тем, что эти психи далеко, помогаю Фа отряхнуть с трудом отстиранное ещё пахнувшее постельное бельё. Спустя вонючую палочку на мече к подножию с вершины примчалось недовольное начальство. Выдало люлей местному старшему веером и улетело. Не прогорело и половины палочки, а для устранения последствий потопа прислали младших с третьей горы. Ни презрения, ни сочувствия, ни раздражения. Будущие бухгалтеры и логистики нам просто кивнули и взялись за дело.       Дети с подножия шестой горы тоже дурью не маялись. Кто нити сушил, кто дерево. Кто стирал, а кто латал, кто-то вообще с какими-то явно магическими бумажками шаманил. (завидно) Общагу чинят те, кто там живут. Это и старших учеников касается, но у них и у каждого свой домик, и силушки по более будет. Однако ученики третьей горы посмотрели-посмотрели на нас, плюнули и подошли мрачно, но решительно, засучивая уже подвязанные рукава.       Закончили мы куда быстрее, чем предполагалось.       Взамен мы не сдали их, пока остаток выделенного времени они просто проспали с абсолютно счастливыми лицами.       Пока трудяги с третьей спали, я поняла одну вещь. Вернее две. Первое, почему никого не смутило пить эту дрянь, второе - мне теперь понятно, почему в комнатах чисто.       Местные студентусы ели собственных вшей.       Ежели последние (вши, а не ученики) все же отваживались завестись, в общежитии, разумеется. Их выуживали из волос и отправляли в рот.       После этого отстоянная бодяга алхимиков вообще не удивляет. Хотя, если большей части населения страны незнакомо понятие Санитария и Гигиена, неудивительно, что сия страна будет буквально кишеть вшами и паразитами. Вся. Вот их и ели. Не все же на кухне работают.       Я едва сдержала дурноту. Недопереваренная еда с кухни так и просилась наружу.       Финал был прозаичен. Библейский потоп самоустранился, жителей барака не накормили, виновного наказали, шифу третьей горы намекнул своим, что сон им до вознесения вреден и отправил куда-то дальше, работать, постельное белье и методички для "конденсации ци" в наш барак выдали. А дальше сами. Сами вышло... волшебно! Мною резко заинтересовались низшие эшелоны второй горы, горы лекарей, так как я пережила то, что пережила в зале наказаний. Да так, что решил один из них меня осмотреть. Я чуть ли не летела от радости, ноги реально едва земли касались. Спасибо тебе, злобный дзун!       Этому не мешали ни тяжёлые комья земли, гирями висевшие на ногах, ни боль в них же, ни пара падений на влажной, пахнущей травой и спиртом, почве. Только рукава, что крылья у чайки, и страха столько же сколько у неё. Пропало чувство тревоги, страха, плесенью обрастающего разум. Стеклянный мост казался из хрусталя, и чувство, что я злая сестра золушки, тоже пропало. Сейчас мне помогут. Точно помогут, они ведь волшебники, они могут. Мне больше не на что надеяться. Лекарь Бай, несмотря на все мое к нему уважение, наверняка с ними и рядом не стоял... В ноздри бьёт довольно специфический и яркий аромат лекарственных препаратов и трав, впитавшийся в это место, кажется, намертво. Перейдя мост миную очередные потемневшие от времени резные ворота.       Встретил меня тот самый парень, что наступил мне на кисть на лестнице. Представился как Чжу Бай. (ещё один Бай. Да сколько их?)       Вид с горы был... тоже волшебным. Дыхание не перехватывает, но близко.       Мы проходили казавшимися бесконечными садами и теплицами с самыми разными травами и цветами. Я слышала теперь не только напоминающий о больницах моего мира запах лекарств, но и вездесущий аромат цветов, не перебитый прогрессом. А ещё краешком уха я подслушала рецепт от переедания вшами. Жертв чревоугодия (или скорее голода) кормили пеплом и поили водой, в которой кипятили старые соты.       Другие лекари, мрачные, сосредоточенные и агрессивные, будто чуя чужака, на миг отвлекались от своих дел, поворачивали головы, провожали взглядами. От них, как и от Чжу Бая, пахнет кровью, пылью и травами. И иногда потом.       Наверное, если приглядеться, сильно-сильно так, то может обоняние у меня словно сильнее стало. Но подумаю об этом потом. Все после доктора. Сейчас врач, надо спешить, пока он не передумал. Или пока Чжу Бай на своих двоих здоровых не потерялся из поля зрения. Быстрый, самка собаки.

***

      Ветер усилился настолько, что тяжёлые, похожие на баранов с гиперожирением, дождевые тучи не заставили себя ждать. Крупные, чуть маслянистые в лунном свете, капли злым градом забарабанили по плечам, а после и по крыше укрывшего от непогоды здания. Они били подобно незваному, но очень настойчиво колотящему в дверь гостю.       Развесив одежду на шест возле своей циновки, сворачиваюсь под удары капель калачиком и накрываюсь с головой. Стены, недавно бывшие столь далеко, кажется, приблизились почти вплотную и ощутимо давили. Не давали вздохнуть.       А следы от иголок на теле не давали о себе забыть. Мне не помогут. Тру ногу, то место, где кожа была ещё нормальной, чуть выше огрубевшей и сморщенной части. Там, где недавно была игла. Тайфу Хун говорил много слов. Были и "Иглы", и "Чудесные меридианы", и много ещё. И жёсткие пальцы. Я просто не смогла расслабить живот. Никогда не тренированное тело отказалось подчиняться.       Смеялась. Шекотно. Давит. Больно. Смешно. Меня выгнали, порекомендовав пить горячее. Знакомая песня. Веки медленно тяжелели. Сегодня мне не снилось снов.