Часть 4.2. Тень прошлого в полумраке.

Риндо не узнал Мэй, потому что был без очков, и детали в полумраке ускользали. Зато Ран узнал. У него была удивительная память на лица — особенно на тех, кто имел глупость угрожать ему, стоя в школьной форме. Этот взгляд, внимательный и острый как лезвие, мгновенно выдал его. Мэй почувствовала, как холод пробежал по спине. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Страх осел внутри неё липкой массой, как деготь. На дрожащих ногах, она сделала шаг в сторону сидящего на фиолетовом диване Риндо и протянула ему подарок - бутылку редкого джина, того самого, с тиражем всего в тысячу копий на всю Японию. — С прошедшим днём рождения. Он все недовольно хмурился, будучи отвлеченным от настольной игры, но затем светлые брови взмели вверх в удивлении: — Мэй? — Думала, не узнаешь, — улыбнулась непринужденно. К ним невольно повернулись головы присутствующих. — Не знала, что вы знакомы, — Лия высказала всеобщее удивление, восседая на коленях Рана, — И откуда вы друг друга знаете? Риндо фыркнул «Не твое собачье дело», Мэй неловко отвела взгляд, а Ран задумался, не так ли звали ту загадочную девушку, с которой его младший брат переписывался и убегал с утра пораньше. Он склонил голову, разглядывая её как нечто любопытное: похоже, подружка брата действительно была сумасшедшей, раз осмелилась бросить ему вызов — жалкими словами, но всё же. — А ты, Лия? Давно ли вы с Мэй — друзья? Помнится мне, ты просила её «проучить». Лия заерзала и начала оправдываться, мол все девочки иногда ссорятся и творят глупости, а Риндо насторожено уточнил, что его старший брат имеет ввиду. Рука Рана лежала на бедре Лии, словно марка собственности. Пальцы нагло-медлительно двигались вверх, под пудровую ткань. Сейчас главный зритель — Мэй. Ран смотрел на неё с интересом, словно проверял прочность стекла, за которым она прячется. Интересно, и сейчас такая же дерзкая? Ран хотел, чтобы она видела и чувствовала, что она на его территории. Чтобы она знала: угрожать ему — значит играть с огнём. Он не прощал тех, кто имел дерзость бросить ему вызов. В его взгляде сквозил холодный расчёт. Мэй улыбалась, сжав руки на сумочке, сдерживая волнение. Притворяясь, что все в порядке. Что не боится. Твердя себе, что справится. Что защитит Лию от его влияния. Сотню раз мысленно вторила себе «не бойся». И — махнула рукой так, словно совсем не дрожала под пристальным вниманием лавандовых глаз, ни сейчас, ни неделю назад. — Да ничего не случилось, — аккуратно присев возле Риндо и услышав фоновое «ну вечно к братьям Хайтани все девочки липнут», но сделав вид, словно не расслышала, попыталась отшутиться: — Пригрозил палкой и убежал. — Телескопкой, — Ран почему-то счел важным исправить этот факт, не отрываясь от худых бедр Лии. Никто не обратил внимание на то, что он не нашел ошибки в слове «убежал». Как и никто не обратил внимание на то, что его глаза задержались на женском профиле дольше положенного. Глядит, будто я — открытая книга, и ей известна каждая страница. Забавно. Странная девчонка, чертовски странная. Его взгляд лениво скользнул по её одежде — привычка, доведённая до автоматизма. Это было первое, на что Ран обращал внимание. Белая «Шанель» — возможно, подделка, но украшения с бриллиантами поблёскивали слишком убедительно. Платье дорогое — он знал такое, потому что видел такое же сейчас на Лии. Новая коллекция, как она сама хвасталась. Босоножки — те же. Тоже не по карману обычной школьнице. Все понятно. Избалованная пигалица. Таких особенно приятно ставить на место. Мужское любопытство улетучилось, как будто его и не было, быстро сменилось скукой. Даже разочаровываться не успел. — Ой, вечно он перед телками выделывается, — Риндо закатил глаза, растолковав объяснение Мэй по-своему, — ну теперь понятно, почему ты от меня морозилась. Морозилась? Она — «морозилась»? Это Риндо убежал из кафе, оставив Мэй в одиночестве и так ни разу и не написав! Девушка выдохнула удивленное «что ты имеешь ввиду?». Он вытянул серый телефон и, открыв приложение с сообщениями, впихнул тот в лицо Мэй, да так, что ей пришлось отодвинуться, чтобы что-либо разобрать. Экран пестрил десятком сообщений о том, как же скучно лежать дома с ушибом руки, какова на вкус стряпня брата, и как он, Риндо, успел потерять мышечную массу без тренировок. Последним сообщением было причитание «Неужели ты теперь и руки себе переломала, что отвечать на смс-ки не получается?». — Риндо… — Мэй хотела вытащить свой телефон и показать ему, что никаких сообщений от него не приходило, но тут же запнулась, дочитав до первого сообщения. Затем, в порыве подтвердить свою догадку, она забрала его телефон и нажав на свой контакт, цокнула языком. — Это же не мой номер! Пришло время парня удивляться поднятыми бровями и коротким «всмысле?». — Ты писал не той Мэй, — пожала плечами, мол, мало ли, бывает, имя-то и не очень редкое, она сама была с одной такой знакома в детском саду. Только та была китаянкой, вроде. — У меня только одна Мэй, — мотнул он головой, но не смотря на милую фразу, юношеское лицо было угрюмым. Сведя брови к переносице, Риндо вдруг ткнул старшего брата между ребер и услышав сдавленное мычание сквозь слюнявый поцелуй с Лией, спросил: — Ты снова рылся в моем телефоне? Между братьями назрела шуточная подтасовка. Решив, что у одаренных — свои приколы, Мэй поправила белую шубу и быстро осмотрелась в поисках чего бы выпить. Желательно, без алкогольного. И закрытого, чтоб наверняка. Шум в компании нарастал — принесли закуски, разлился алкоголь, заиграла музыка. Комната пестрила разноцветными бликами. Ран разбавлял мужские разговоры едкими комментариями, Лия — звонким смехом. Мэй обращала внимание лишь на свою подругу и следила за тем, чтобы Ран ей ничего не предлагал из области запрещенных веществ. Она цепко смотрела, чтобы он не протянул ей ни бокала, ни таблетки, ни свернутой бумажки. Потому что Мэй знала, как это бывает. Мэй помнила. Помнила, что именно во время одной из посиделок в клубе, он впервые уговорил девушку попробовать кокаин и она не была против — алкоголь и адерол уже не вставляли, хотелось новых ощущений и если парень сам такое предлагает - значит знает, как лучше. Мэй всегда была послушной куклой в его руках. Мэй всегда была удобной. Правильной. Тихой. В этой временной линии в роли куклы выступала Лия. На ее губах не осталось бордовой помады — она стерлась вместе с личными границами. На бёдрах проступали покраснения. Завтра будут синяки, а она лишь со смехом отмахнётся: «потому что так бывает, когда страсть». Мэй смотрела и чувствовала, как в груди расправляется что-то острое. Что-то, что давно было спрятано. Гнев. Только пока злиться было не на кого, кроме самой себя: Ран вел себя непринужденно, совсем не давая и намека на потаенные желания «посадить на цепь ради своих корыстных целей». Мэй резко отвернулась, чтобы не выдать себя. Знала, что в нужно держать себя в руках. Тем более, в его компании. Перевела взгляд на именинника — Риндо кушал аппетайзеры со стола и предложил присоединиться. Она вежливо отказалась, сославшись на диету. На самом деле, девушку поташнивало от одного лишь вида еды. Тишину разбавлял типичный мужской разговор — о каких-то разборках, каких-то общих знакомых, о планах на выходные. Мэй машинально кивала, когда к ней обращались, но мысли путались. Попыталась отвлечься, вклинилась в обсуждение кардио-тренировок в спортзале — о тех она знала больше, чем ничего. Подсказала, как начать бегать так, чтобы не возненавидеть весь мир и себя в придачу. Все проходило гладко, пока Риндо не вышел из комнаты ответить на входящий звонок. Тогда атмосфера немного изменилась. Мэй почувствовала на себе мужские взгляды. В такие моменты главное — не подавать виду, что ей не удобно. Она попробовала поддержать волну разговора и, глянув на карты и фишки на столе, весело спросила: — Ну что, мальчики, на что играем? — Давай на тебя! — захохотал один, а еще двое поддержали кивком. — Слабо? Вопрос прозвучал с легкой насмешкой, словно он заранее знал ответ. Остальные переглянулись, и Мэй поняла — они оценивают ее как потенциальную жертву для развлечения. Без Риндо баланс в комнате сместился, и она из гостьи превратилась в объект липкого внимания. Лия искривила губы в презрительном оскале и бросила взгляд на Рана. Невинный, почти с надеждой. Словно спрашивая: «Ты же слышал? Ты ведь хоть что-то скажешь? Ты ведь заступишься?» Но Ран был тишиной. Он смотрел куда-то мимо, как будто не заметил. На самом деле, он ждал. Ждал, когда Мэй поймёт, что это не её правила и не её территория. Ждал, пока она уяснит простую вещь: тут не место для истеричных выходок в юбке. Что угрожать ему было ошибкой. Вот теперь бы он, может быть, и вмешался. Заткнул бы их одним взглядом. А так — шанс упущен. Мэй ощутила, как гнев скребётся под рёбрами, как животное в клетке, но голос её остался ровным, обманчиво любопытным. — А что за игра? — Мэй улыбнулась и подвинулась ближе к столу, изображая жаркий интерес. — Покер. — Никогда не играла, — пожала плечами, — тяжелые правила? Парням всегда нравилась та ангельская красота, которую Мэй умело подчеркивала — большие блестящие глаза, румяные щеки, скромная улыбка и главное — «случайно» оголить ложбинку меж грудей. А больше всего парням нравилось выделываться. И Мэй позволила им увлечься игрой «кто круче» в попытках объяснить правила на собственном примере. — Не, несложно, — заулыбался один, тот, что был похож на курильщика в пятом поколении, — щас покажу. Смотри: вот тебе две карты, ты их смотришь, но не показываешь. — Ага, — подхватил второй, тот, у кого бицепсы были больше головы, — а потом на стол выкладывают еще пять. И ты типа делаешь из этого… ну, комбинации. — Типа «флеш», «пара», «тройка», «стрит», — добавил Кенджи с гордостью, будто лично все это изобрел. — Если не получается — делаешь серьезное лицо и блефуешь, будто ты миллионер, а не разносчик пиццы. Мэй смотрела на них с интересом ребенка, впервые увидевшего цирк, в котором клоуны сами не догадываются, что они — главные номера шоу. Она сделала большие глаза, чуть приоткрыла губы, а плечико, как и полагалось в таких случаях, будто бы случайно оголилось еще на сантиметр. В этот момент вернулся Риндо — шторы за ним колыхнулись, впуская за собой шлейф свежего воздуха в прокуренную комнату. — Ну, я попробую… если вы не против поиграть, скажем, на… желания? Мужчины загудели, как старый жигуль в попытке воскрешения. Один из них вульгарно присвистнул. — Только одно условие, — добавила Мэй, взяв в руки карты, — Проигравший должен сделать все, что скажет победитель. Без вопросов. — Ха! — Выкрикнул тот, что свистел ранее. — Легкотня! Лия, сидящая рядом, закатила глаза с театральной усталостью. Она уже и забыла, как Мэй любила быть в центре внимания. Ран, склонив голову, широко улыбнулся. Он ждал представления. Предвкушал падение её короны. Знал, что её вмиг поставят на место и без его помощи. Вот сейчас она увидит разницу между нашим миром и её. Риндо напряг плечи. Выходка его новоиспеченной знакомой казалась настолько глупой, что он засомневался в её интеллектуальных способностях. — Слушай, — тихо шепнул он, склонившись к Мэй, — Ты точно знаешь, что делаешь? — Да, — Мэй не сводила глаз с карт и сдержанно улыбнувшись, тихо добавила: — Это ведь всего лишь игра. Партия началась. Мэй играла наивно — путалась в терминах, спрашивала, зачем нужны фишки и можно ли на них купить коктейль. Мужчины теряли бдительность с завидной скоростью, ведь ничто не усыпляет осторожность, как чувство превосходства и возможность покрасоваться перед девушкой. Спустя двадцать минут, в помещении повисло молчание. Послышалось весёлое фырканье Риндо. Ран отвлёкся от переписки в телефоне и обратил внимание на происходящее. Его брови поползли вверх. Оказывается, поставили на место не Мэй, а… — Эээ, — протянул Кенджи, уставившись на пустой стол, где раньше была его приличная стопка фишек. — Это… что вообще было? Мэй подняла карты. — Флеш-рояль. Это хорошо? — спросила она, искренне невинным голосом. — Это… — пробормотал курильщик, — Самое лучшее, что бывает. Но ты ж говорила, что не играла… — Я и не играла, — пожала плечами Мэй. В будущем, в тусовке «Бонтена», она была одним из лучших игроков на пару с Коко, но в теле семнадцатилетней школьницы и вправду играла впервые. — Но как-то быстро разобралась. У вас был отличный пример! — Ну что, мальчики, — сказала Лия, резко выпрямляясь, словно это она одержала заслуженную победу, — Готовы выполнять желания? — Ч-чего? Щелкнула зажигалка, затем — дым наполнил комнату. Риндо смотрел на Мэй и приятно осознавал, что она его не разочаровала. Та держалась гордо, но не зазнаваясь. Казалась старше своих лет. Почувствовал перемену в воздухе, а остальные чувствовали то же самое. Их взгляды стали другими. Не насмешливыми — оценивающими. Ран, молча наблюдавший за её поведением, чуть приподнял бровь. Интересно. Очень интересно. Теперь он её не просто разглядывал — он к ней невольно приглядывался, как приглядываются к блестящей вещице в витрине магазина. Мэй облокотилась на стол, пытаясь придумать такой челлендж, чтобы было пусть и унизительно, но весело — что-то в духе «надень туфли и станцуй танец Bad Romance», но на дворе был 2005 год и музыка Леди Гаги пока еще не была в продукции. И туфлям нужного размера не взяться в прокуренной комнатке. Нужно было искать другую подходящую песню. Она спросила совет у Лии — та придвинулась ближе и подсказала новый хит, идеально вписывающийся в задумку. — Присоединишься? Лия отказалась, многозначительно указав в сторону Рана, мол, будет против. Мэй закатила глаза — ей казалось, тому будет наплевать, но оспаривать решение подруги не стала. Блондинка, вернувшись на свое место, тут же оказалась в крепких мужских руках. Еще раз проверив стол на наличии легких, и не очень, наркотиков и подозрительных объектов, Мэй отвела взгляд от сладкой парочки и переключилась на свое «желание» — попросила Риндо поставить музыку — в комнате были колонки и установка для караоке — тот пожал плечами, мол, почему бы и нет, добавив флегматичное «и так здесь слишком скучно». Он не стал признаваться, что ему самому стало интересно, что же Мэй задумала. Особенно тогда, когда поманила парней за собой и начала тихо раздавать указания, да так, чтобы остальные — Лия и братья Хайтани — не услышали: — Так, мальчики, будете повторять за мной, — девушка взошла на площадку для караоке, — Когда я поднимаю руку, вы приседаете, а когда делаю шаг вперед — разворачиваетесь и, оттопырив копчик, выгибаете спину и поднимаетесь на мой уровень, а затем… Парни лишь кивали, не пытаясь оспаривать, ведь Мэй показывала движения на своем примере и любой здоровый мужчина был несказанно рад полюбоваться изгибами женского теле в довольно откровенном танце. — Вопросы? Поступил один от того, который вонял как пепельница: — А раздеваться обязательно? — Ну-у, — задумчиво протянула, прикусив губу, для мотивации: — Дайте мне полюбоваться своим торсом. Дважды повторять не пришлось — рубашки были тут же сорваны и резко откинуты в сторону. Лия невольно засмотрелась на рельеф больших мышц, украшенный многочисленными татуировками — бандиты они или нет, но тела были то, что надо. Громкость и свет был настроен — Риндо помог и теперь, надев очки, сидел в ожидании представления, перебрасываясь короткими репликами с братом, что-то вроде «куда пойдем после» и «вообще-то я тренировку пропустил». Мэй взяла микрофон и постучала по нему, проверяя включен ли. По пояс голые парни вышли в центр, пока девушка осталась сзади. Включила фоновую музыку и пониженным голосом зачитала: — Yeah, uh-huh, so seductive. Ран оторвался от разговора с Риндо, когда заиграла мелодия нашумевшей западной песни — он не был поклонником хип-хопа, но данный хит лунал из всех радиостанций и не запомнить припев было сложно. — I’ll take you to the candy shop, — Мэй вышла из тени, — I’ll let you lick the lollipop, — парни разошлись по сторонам, пропуская ее вперед, — Go 'head, girl, don't you stop, — махнула рукой вниз — те почти слаженно присели на одно колено, — Keep goin' 'till you hit the spot, woah. Парни, подавив смущение, исполнили главный трюк — вытянув одну ногу вверх, прогнули спину и оттопырив заднюю точку, покрутили коленом, тем самым виляя задом перед начальством. Братья Хайтани, вместо того чтобы остановить это позорище, радостно захохотали, как будто им только что подарили бесплатный билет на самый убойный стэндап. Лия вскочила с места и начала тоже подпевать, пока Ран весело хлопал в ладони, а Риндо решил присоединиться — его ломаный английский был настолько ужасен, что казался частью представления. Местами это звучало будто «я случайно нажал на микрофон, а теперь уже не остановиться». — I’ll take you to the candy shop, — Мэй зачитывала рэп, держа козырек руки словно кепку, а парни повторяли, — Boy, one taste of what I got, — расставив ноги, она скрестила руки на груди, кивая в такт песне, и подзывая парней повторять, — I’ll have you spendin' all you got, — не сговариваясь, все сделали жест траты денег, — Keep goin' 'til you hit the spot, — Мэй вульгарно имитировала мужчину шлепающего партнершу во время полового акта. По-немногу остальные парни присоединились к пению и выкрикивали знакомые им слова на экране караоке, а кто-то вошел в роль и вовсю пытался стать восходящей звездой то ли брейк дэнса, то ли тверка — получалось что-то между пчелиным танцем и спазмом. Это было дико, это было глупо, и от этого — чертовски весело. Лия двигала бедрами под мелодию, вызывающе приподнимая платье перед Раном и оголяя худые ноги, пока Мэй с Риндо вошли во вкус и деля один микрофон на двоих делали вид, что они — западные рэперы в кепках и золотых цепях. Тот парень с мышцами вместо головы уже стоял на руках и отжимался — и когда это танец перешел в контекст по спорту? — а Кенджи, пытаясь повторить трюк, упал и снес собой всю выпивку из стола. Риндо разозлился. — Эй болван, там мой подарок был! Кенджи вытащил из-под стола уцелевшую бутылку джина и все радостно завопили, словно их команда выиграла матч в финале Лиги чемпионов. Джин пошел на розлив — Мэй мотнула головой, отказываясь от выпивки. — Можем официантку вызвать, принесет то, что любишь, — предложил Кенджи. Он сидел на полу у ног девушки, перебирая карты, большинство из которых измокли в алкоголе. — Я наверное пойду закажу на бар, так быстрее будет. — Наоборот времени больше потратишь, — возразил Риндо. Мэй уже было поднялась на ноги, как перед нею протянулась рука — Ран молча нажал на кнопку на столе; та загорелась красным. Не прошло и двух минут, как в комнату, поклонившись, зашел официант. Мэй не рассмотрела его лицо, когда тот тихо заговорил: — Что пожелаете заказать, господа Хайтани? Девушка невольно нахмурилась. Она ожидала, что братья уже были криминальными авторитетами на районе, но не настолько, чтобы официанты помнили и узнавали их. Скорее всего, он просто запомнил имена заказчиком ВИП-комнаты. Это казалось логичным. Ребятам протянули меню. Пока остальные заказывали напитки, а Мэй всё еще не могла определиться с выбором, — Лия попросила соджу. — Прошу извинить, но в нашем заведении не подаются напитки корейского производства. Мэй и Лия — две хафу, прошедшие буллинг начальной школы рука об руку, — одновременно нахмурились. «Возвращайся в свою страну» было слышно чаще чем «Давай дружить». Годы насмешек над их внешностью, над тем, что они «не японки», оставили болезненные шрамы. Поэтому ответ официанта показался им неуместным. Почти как укор, как намёк на то, что им здесь не место. Логически Мэй понимала — возможно, в заведении просто не было корейского алкоголя в принципе. Но эмоционально она мгновенно вернулась в школьные годы, когда любое замечание казалось атакой на её происхождение. Лия сжала кулаки под столом. В её глазах промелькнула та же боль - слишком знакомая, слишком глубокая, чтобы не отреагировать на потенциальный выпад. И тут Ран Хайтани подал голос: — Принеси соджу. Его тон был спокойным, но в нём звучала непререкаемая уверенность человека, который не привык к отказам. Официант на мгновение растерялся. — Но, господин Хайтани, я же говорил... Его тон был дружелюбным, но в фиолетовых глазах мелькнуло что-то жесткое — предупреждение, которое любой человек с улицы понял бы без слов. — Не думаю, что в таком заведении совсем нет ничего импортного, да? — добавил он с улыбкой, которая не коснулась глаз. — Будь добр, еще раз проверь. Официант заколебался. Ран не кричал, не угрожал открыто, но что-то в его манере держаться — в том, как он откинулся на спинку стула, как небрежно постучал пальцами по столу — ясно давало понять: отказ не вариант. — Я посмотрю еще раз, — пробормотал мужчина. Ран знал, что импортной выпивки здесь полно — и вся она проходит через черный ход, минуя налоговую. В таких заведениях всегда есть то, чего нет в меню: дорогой виски, французское шампанское, и конечно — корейская соджу. Все для особых клиентов, которые готовы платить. Он также знал, что если ему сейчас откажут, новость разлетится по району к утру. В их мире репутация строилась на мелочах. Отказ официанта при свидетелях стал бы ударом по авторитету, а такого Ран позволить себе не мог. Слухи в Роппонги ползли быстрее, чем он успевал их контролировать. И каждый знал: если Хайтани что-то просит, это не просьба — это требование, замаскированное под вежливость. Лия благодарно посмотрела на него — в её глазах промелькнула искренняя признательность за защиту. Но Мэй осталась невпечатлена. Она видела в его жесте не галантность, а обычную демонстрацию силы. Ран не заступился из благородства — он просто показал, кто здесь главный. Мэй не нравились люди, демонстрирующие силу подобным образом. Она прекрасно понимала разницу между искренним желанием помочь и банальным выпендрежом. То, что сделал Ран, относилось ко второму. Вдруг в его поведении она увидела свою старую версию — ту, из-за наглости которой было уволено немалое количество сотрудников дорогих заведений. Стало душно. Она поправила воротник шубы и поспешила найти причину покинуть комнату. — Извините, мне нужно освежиться, — сказала она, вставая из-за стола. — Подскажите, где здесь уборная? Официант указал направление, и Мэй направилась к выходу, чувствуя облегчение от возможности хотя бы ненадолго сбежать от присутствия Рана поблизости. Он словно напоминание о всех её недостатках. Словно чёртово кривое зеркало. — Я с тобой, — Лия вскочила на ноги и обходя стол, подмигнула Рану со словами: — Мне нужно припудрить носик. Девушки вышли из комнаты под руку, и неспешно побрели в сторону туалетов. Лия мечтательно улыбалась, разряжая атмосферу шутками и болтовней. Спустя минуту на лице у обоих блуждала улыбка, и не сговариваясь, они одновременно засмеялись. — Никогда не думала, что увижу танцующего Кенджи, — Лия вытерла выступившие слезы, — А мистер-угрюмая-задница вообще задал жару! Я в шоке с того, что все они согласились! Мэй коротко кивнула, тоже усмехаясь. Её и правда забавляло происходящее. Впервые за все годы тусовок, вечеринок и шумных сборищ ей было просто весело. Без сигарет в пальцах, без бокала в руке, без обязательного флирта. И это неожиданно ощущалось не как упущение, а как достижение. Ей было легко. И приятно — от самой мысли, что она, может быть, понемногу меняется. В лучшую сторону. Теперь осталось одно: вытащить Лию. Не силой, не нотациями. Сделать так, чтобы та сама поняла — рядом с Раном она теряет себя. Что всё, что кажется красивой игрой — на самом деле ловушка. Что ему неинтересна она сама, ему интересна власть. И если Лия этого не поймёт, то исчезнет по кусочкам. Так, как исчезают все, кто слишком долго остаётся рядом с такими, как он. Как в своё время исчезла Мэй. — Подождешь меня? — спросила блондинка. Мэй кивнула, проводя девушку взглядом, пока та не скрылась в женской уборной. Напряжение растворилось, а кожа покрылась холодом. Она нырнула в объемную шубу, зарывшись в мех вместе с волосами. Прислонившись боком к стене, расслабленно прикрыла глаза. Улыбка все еще блуждала на покрытых блеском губах. Даже без алкоголя, оказывается, бывает весело. Улыбка потухла, словно свеча в сквозняке, когда Мэй почувствовала горячую ладонь на своей пояснице, горячее дыхание у шеи и голос Рана Хайтани за спиной.